Международные конфликты. 2

Введение

Грузино-осетинский конфликт — типичный образец этнического  конфликта, порожденного стремлением  национального меньшинства, являющегося  или считающего себя дискриминированным, реализовать свое право на самоопределение. Кроме того, в результате национально-территориального устройства бывшего СССР осетины  оказались фактически разделенной  нацией со всеми проблемами, присущими  разделенным народам.

Отличительной особенностью конфликтной ситуации в Южной  Осетии является численное доминирование  осетинского населения. Таким образом, в этом конфликте отсутствовал такой  фактор, как боязнь коренного населения  превратиться в этническое меньшинство. Однако на фоне стабильной этнической структуры происходило изменение  статуса этнических групп и их доступа к властным институтам и  источникам дохода. Эти процессы выражались в тенденции к преобладанию грузин во властных структурах, торговле и  образовании. В итоге осетины  стали ощущать свою дискриминацию  и требовали исправления положения  путем воссоединения с северными соотечественниками. Разумеется, сейчас трудно произвести полный анализ причин и долгосрочных последствий вторжения Грузии в Южную Осетию в августе 2008 года и последовавшей за ним операции России по принуждению Грузии к миру – хотя бы потому, что вся поступающая на эту тему информация – и новостная, и аналитическая – пока по большому счету является продолжением информационной войны. Однако значение этого военного конфликта как первого прецедента применения Россией по собственной инициативе военной силы для защиты своих интересов за пределами своей территории со времен СССР трудно переоценить.

1.Логика грузинского вторжения. 

Причинами, заставившими Михаила  Саакашвили начать вторжение в Южную Осетию, были два тесно связанных между собой фактора: 

- потребность в маленькой победоносной войне – ничто так лучше не способствует подъему рейтинга, как успешные боевые действия, а рейтинг Саакашвили в последнее время даже нельзя сравнивать с эпохой пресловутой «революции роз» (достаточно вспомнить митинг оппозиции в Тбилисивноябре2007г.); 

- желание восстановить суверенитет Грузии над отпавшими от нее в начале 1990-х гг. бывшими автономными республиками. Для каждого народа естественно оберегать территорию своего национального государства, и вполне понятно, что отсутствие контроля Тбилиси над Абхазией и Южной Осетией весьма болезненно переживается жителями Грузии. Столь же естественно ожидать, что успешные меры по восстановлению грузинского конституционного порядка на этих территориях будут с восторгом приветствоваться нацией – невзирая на прогнозируемые колоссальные жертвы среди осетинского мирного населения. Для большинства населения любой страны «своя» государственность значит больше, чем жизни чужаков и «инородцев», на нее покушающихся, и Грузия не исключение. Успех операции против Южной Осетии был бы вторым этапом восстановления территориальной целостности Грузии (первым можно считать свержение режима Аслана Абашидзе в Аджарии в 2004 г.). Третьим стало бы присоединение Абхазии, планировавшееся, насколько можно судить по имеющимся данным, вскоре после разгрома Южной Осетии.  
Президент Грузии преследовал в этой операции как личные (рейтинг), так и государственные (насильственное присоединение мятежных территорий) цели. Причем, называя вторжение в Цхинвал «операцией по восстановлению конституционного порядка», Михаил Саакашвили не грешил против истины.

Во-первых, цхинвалское правительство  и его вооруженные формирования абсолютно незаконны с точки  зрения грузинской конституции, и их ликвидация (в том числе и физическое уничтожение их сторонников на территории Южной Осетии) – не война против суверенного государства и не геноцид нации, имеющей право на самоопределение, а именно восстановление законности в мятежном регионе.

 Во-вторых, боевые действия  в Южной Осетии планировались  именно как полицейская карательная  операция – вряд ли Саакашвили  ожидал, что Россия примет жесткие  меры по защите мирного населения  в зоне ответственности своих  миротворцев, а в одиночку южноосетинское  ополчение против грузинской  армии долго продержаться не  могло (даже помощь добровольцев  из Северной Осетии вряд ли  бы помогла – хотя бы потому, что не успела бы прибыть  вовремя). Военно-политический план  операции был, видимо, весьма прост:  мощная артиллерийская подготовка  по возможным очагам сопротивления  в Южной Осетии, ввод войск  в мятежную республику, разгром  остатков ополчения (и, возможно, российских миротворцев), зачистка  территории, организация подчиненных  Тбилиси органов власти, декларация  о «восстановлении конституционного  порядка».

Цхинвал должен был быть занят в течение суток, а на всю операцию отводились, скорее всего, считанные дни. Шансы на успех  у Грузии были очень велики. Прежде всего, военный потенциал Грузии и Южной Осетии несопоставим –  грузинская армия была хорошо оснащена техникой (танками, тяжелой артиллерией, установками залпового огня) и  прошла подготовку у американских инструкторов, тогда как осетинские вооруженные  силы представляют собой, по сути дела, ополчение. Кроме того, местоположение Цхинвала, окруженного контролируемыми  грузинскими войсками высотами, никак  не способствует долговременной обороне. Таким образом, Саакашвили вполне мог  рассчитывать на блицкриг. Далее, как  отметили многие аналитики, было удачно выбрано время начала операции –  открытие Олимпийских игр. Лидеры ведущих  стран собрались в Пекине, и  пока они смогли бы как-то отреагировать, с Цхинвалом было бы покончено. Если бы Россия и пожелала заступиться  за Южную Осетию и ввести туда свои войска, она бы не успела эта сделать – в Цхинвале («Цхинвали») была бы уже грузинская администрация, и предпринимать что-либо было бы поздно. При этом логичнее было бы ожидать, что Россия не захочет посылать войска (даже если будут жертвы среди российских миротворцев), а, как к этому в мире все уже привыкли, ограничится парой гневных заявлений и прервет прямое сообщение с Грузией. А ноты протеста России Михаилу Саакашвили, победителю Южной Осетии и восстановителю единства Грузии, да еще и любимчику Вашингтона, были бы не страшны. В любом случае НАТО будет однозначно поддерживать территориальную целостность Грузии. Да, конечно же, США и их союзники будут вынуждены выразить сожаление по поводу неизбежных жертв среди мирного населения Южной Осетии – но, разумеется, геноцидом осетинского народа их не назовут. 

О предполагаемых жертвах  следует упомянуть особо. По имеющейся  информации о действиях грузинских войск, участвовавших в операции, они получили приказ целенаправленно  истреблять мирных жителей. Видимо, таким  образом Саакашвили хотел раз  и навсегда решить проблему осетинского  сепаратизма, и, как это ни чудовищно, ему, как самому проамериканскому и, следовательно, самому демократичному президенту на территории СНГ, это почти  наверняка сошло бы с рук. Это  подтверждается тем, что после ввода  российских войск в Южную Осетию, а затем – в Грузию, мировые  СМИ были переполнены информацией  о «жертвах среди мирного населения  Грузии» (зачастую фальсифицированной), при этом практически ничего не говорилось о сотнях осетин, погибших в Цхинвале. Отметим, что похожие методики «решения»  национального вопроса были весьма популярны у былых «борцов  за независимость» нынешних самых прогрессивных, с точки зрения Запада, постсоветских  государств (Эстонии, Латвии, Литвы, Украины) – национальных формирований СС, сегодня  активно популяризируемых и мифологизируемых в этих странах.  

Подведя итог, можно сказать, что у Саакашвили были веские причины  для начала операции в Южной Осетии, хорошие шансы на успех боевых действий и на долгосрочное закрепление  политического успеха (благодаря  поддержке НАТО и физическому  истреблению осетин). Таким образом, логика грузинского вторжения (ее моральный аспект оставим в стороне) была практически безупречной. 

2.Фазы конфликта

В своем развитии конфликт прошел несколько этапов – от локального (даже не регионального) противостояния, малоизвестного и малоинтересного  мировому сообществу, до события международного значения.

Фаза конфликтности (1 фаза) (1988–1989) можно назвать идеологическим. В этот период противоборствующие стороны  обозначили главные претензии друг к другу, а также сформировали основополагающие противоречия будущего конфликта.

Фаза действия противоборства (2 фаза) (1989–1991) – политико правовой. В течение двух лет грузинская и осетинская стороны вели другом с другом законотворческую («статусную») войну.

20 сентября 1989 года были  опубликованы проекты законов  Грузинской ССР, ущемлявшие права  Юго-Осетинской АО. Чуть менее  чем два месяца спустя, 10 ноября, на сессии народных депутатов  Юго-Осетинской АО было принято  решение о преобразовании области  в автономную республику в  составе Грузии. Эту акцию в  Тбилиси восприняли крайне негативно,  поскольку Южная Осетия повышала  свой статус в одностороннем  порядке. 16 ноября 1989 Президиум Верховного  Совета Грузинской ССР отменил  решение югоосетинского областного  Совета Еще через неделю прошел  многотысячный антиосетинский марш  грузинских националистов на  Цхинвали, столицу Юго-Осетинской  АО, появились первые жертвы.

Далее произошло ключевое для эскалации конфликта событие. 11 декабря 1990 года Верховный Совет Грузии принял решение об отмене автономного статуса Южной Осетии.

Фаза вооруженного конфликта (5 фаза) (январь 1991 – июль 1992). 6 января 1991 года внутренние войска МВД СССР отправляются из Цхинвали в казармы, в город входит шеститысячный  отряд грузинских боевиков, появляются жертвы среди мирного населения. В ходе военных действий столицу  Южной Осетии штурмовали трижды (февраль  и март 1991, июнь 1992) . В конфликт вовлекается Северная Осетия (субъект РФ на Северном Кавказе), куда прибыли около 43 тыс. беженцев из самой Южной Осетии и внутренних областей Грузии. При этом североосетинские действия напрямую Кремлем не контролировались. Более того, условием подписания Федеративного договора Владикавказ ставил поддержку (в той или иной форме) Южной Осетии Москвой. В конце мая 1992-го Северная Осетия перекрывает газопровод, ведущий в Грузию. В результате вооруженного противоборства было сожжено 100 сел, убито более тысячи человек.

Фаза урегулировнаия (6 фаза) - 24 июня 1992 года президенты РФ и Грузии Борис Ельцин и Эдуард Шеварднадзе  подписывают Дагомысские (Сочинские) соглашения о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта. Дагомысские  соглашения предусматривали создание органа для урегулирования конфликта  — Смешанной контрольной комиссии (СКК) из представителей четырёх сторон — Грузии, Южной Осетии, России и Северной Осетии. 14 июля начинается миротворческая операция. Таким образом, вооруженный конфликт был «заморожен».

Фаза привлечения внешних  участников (3 фаза) Вводятся российский, грузинский и североосетинский миротворческий батальоны, боевые действия прекращаются, создается Смешанная контрольная  комиссия (представители РФ, Грузии, Южной Осетии, Северной Осетии) по соблюдению условий прекращения огня.

30 октября 1995 года При посредничестве России и ОБСЕ между грузинской и осетинской сторонами начались переговоры о мирном урегулировании конфликта. 16 мая 1996 года в Москве был подписан «Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия». За подписанием этого документа последовало несколько встреч между президентом Грузии Эдуардом Шеварднадзе и де-факто президентом Южной Осетии Людвигом Чибировым, а также главами правительств Грузии и Южной Осетии.

Беженцы начали возвращаться в зону конфликта, однако усилению этого  процесса мешала тяжёлая экономическая  ситуация в регионе.

Грузинские власти всегда продолжали рассматривать Южную  Осетию как свою административную единицу  — Цхинвальский регион, но до прихода к власти Михаила Саакашвили (2004г. ) активных действий по восстановлению контроля над Южной Осетией не предпринимали.

2004 г. – возвращение  к фазе действия противоборства (2 фаза) - можно охарактеризовать  как «разморозку» конфликта. Она  началась с попыток официального  Тбилиси пересмотреть сложившийся  в Южной Осетии баланс сил  и политико-правовой формат урегулирования. На президентских выборах в  январе 2004г. победил Михаил Саакашвили. В выступлениях Саакашвили и  его соратников звучали идеи  воссоздания единой Грузии и  реванша за «национальные унижения»  в Южной Осетии и Абхазии. 

31 мая 2004 года без согласования  действий со Смешанной контрольной  комиссией (СКК) под предлогом  борьбы с контрабандой на территорию  Южной Осетии были введены  силы спецназа МВД Грузии (300 человек). Эти действия члены СКК расценили  как нарушение Дагомысских соглашений. С грузинской стороны прозвучали  обвинения в адрес российских  миротворцев в этнической ангажированности, а также криминальной деятельности. 20 июля 2004-го президент Грузии  публично заявил, что не исключает  возможность расторжения Дагомысских  соглашений: «Если в рамках соглашений  на территории Цхинвальского  района нельзя поднимать грузинский  флаг, я готов выйти из этих  соглашений». 

Фаза вооруженного конфликта (5 фаза) 8–19 августа 2004 года в Южную Осетию пришла вторая война. В этом военном противоборстве использовалось не только стрелковое оружие, но и артиллерия. И хотя к концу месяца стороны удалось на несколько дней разъединить, август (роковое время в конфликте) 2004-го стал началом новой волны обстрелов, нападений, провокаций и перекрытий жизненно важных коммуникаций. С тех пор тактика «мелкого военного фола» стала в Южной Осетии повседневной реальностью.

Фаза действий противоборства (2 фаза)

В 2004–2006 годах парламент  Грузии принял целый ряд постановлений, которые признавали российскую миротворческую миссию «отрицательной», а действия РФ оценивали как «неприкрытую аннексию». Осенью 2006-го Тбилиси запускает проект «альтернативной Южной Осетии», делая своим знаменем бывшего  премьер-министра и министра обороны  непризнанной республики Дмитрия Санакоева. Цель этого проекта переформатировать  переговорный процесс (фактически отказавшись  от прямого диалога с Цхинвали).

В марте 2007 года Тбилиси создает  на территории Южной Осетии «временную административную единицу». Это решение  фактически поставило крест на переговорах  между Грузией и непризнанной республикой. Тбилиси предпринимает  попытки международной легитимации  Санакоева (он участвует в форумах  в Брюсселе и в Страсбурге, его  рассматривают как «конструктивного»  представителя осетинской стороны  в отличие от Эдуарда Кокойты).

В июле 2006 года Грузия в нарушение  базового Московского соглашения о  прекращении огня и разъединении сил от 14 мая 1994-го ввела подразделения  армии и полиции в верхнюю  часть Кодорского ущелья Абхазии. Между  тем в соответствии с Московским соглашением эта зона была объявлена  демилитаризованной. Теперь статус-кво  был нарушен и там. Переговоры между конфликтующими сторонами  прекратились.

Таким образом, в период с 2004 по 2008 год на территории Южной  Осетии происходили постоянные стычки между конфликтующими сторонами (инцидент с падением ракеты в районе посёлка Цителубани) В ходе боевых столкновений погибло порядка 70 человек, а в последующие годы число жертв с обеих сторон (по разным оценкам) составляло 100.

Фаза кризиса (4 фаза) В  начале 2008 года происходило нарастание напряженности в зоне конфликта, а также в отношениях между Россией и Грузией.

6 марта 2008 года было  объявлено, что Россия вышла  из режима запрета торгово-экономических  и финансовых связей с Абхазией; решение Москвы было расценено  МИД Грузии как «поощрение  сепаратизма в Абхазском регионе  и неприкрытую попытку посягательства  на суверенитет и территориальную  целостность Грузии.» 

16 апреля 2008 года МИД России сообщил, что Президент России В. Путин дал правительству поручения, на основании которых Москва будет строить с Абхазией и Южной Осетией отношения фактически как с субъектами РФ.

17 апреля 2008 года Кокойты заявил, что грузинские военные подразделения подтягиваются к границам его республики и призывает «воздержаться от необдуманных шагов, которые могут привести к трагическим последствиям».

30 апреля — Россия увеличила численность миротворческого контингента в Осетии с 2-х до 3-х тысяч человек, что вызвало протест грузинской стороны.

7 июля — около высоты Сарабуки на мине подрывается кортеж лояльного Тбилиси лидера «югоосетинского правительства в изгнании» Санакоева. Среди охраны есть жертвы, сам Санакоев не пострадал.

2 августа — Осетинские вооруженные формирования захватывают грузинское село Нули и высоту над ним, убиты двое солдат грузинской части миротворческих сил.

2 августа — Начало обстрела в Южной Осетии — под обстрелом находятся грузинские села Лиахвского ущелья. 6 человек погибло, 7 ранены. Осетинской стороной начата эвакуация женщин и детей из Цхинвали, также власти республики призывают добровольцев из республик Северного Кавказа. Цхинвали фактически превращен в военный лагерь.

Таким образом, в конце  июля — начале августа происходила  эскалация грузино-южноосетинского  конфликта. Регулярно происходили  перестрелки и огневые налеты разной степени интенсивности. Мирные жители Южной Осетии в массовом порядке  стали покидать зону конфликта.

Фаза вооруженного конфликта (5 фаза) – В ночь на 8 августа (ок. 00.15 мск) грузинские войска подвергли Цхинвали (осет. Цхинвал) обстрелу из реактивных установок «Град», а примерно в 03.30 мск начали штурм города с применением танков. Нападению подверглись и места дислокации российских миротворцев. Более десяти российских военнослужащих было убито, несколько десятков — ранено. Продолжалась переброска войск с территории России в Южную Осетию и создание ударной группировки. В течение 5 дней продолжался обмен артиллерийским огнём и удары российской авиации по территории Грузии. 10 августа произошло российско-грузинское военно-морское столкновение. Российские миротворцы заняли грузинское село Хурча в зугдидском районе. Российские войска подошли к городу Сенаки и отступили после того, как ликвидировали возможность обстрелов с военной базы.

Фаза урегулирования (6 фаза) – 12 августа, на рабочей встрече  в Кремле с министром обороны Анатолием Сердюковым и начальником Генштаба Николаем Макаровым, Президент России Дмитрий Медведев заявил, что «на основе доклада принял решение о завершении операции по принуждению Грузии к миру»: «Безопасность наших миротворческих сил и гражданского населения восстановлена. Агрессор наказан и понес значительные потери. Его вооружённые силы дезорганизованы. При возникновении очагов сопротивления и иных агрессивных наступлений принимать решения об уничтожении».

После этого во время визита в Москву председателя ЕС президента Франции Н. Саркози, в ходе встречи с президентом России Дмитрием Медведевым и премьер-министром Владимиром Путиным, были согласованы шесть принципов мирного урегулирования План Медведева — Саркози:

1. Не прибегать к использованию  силы.

2. Окончательно прекратить  все военные действия.

3. Свободный доступ к  гуманитарной помощи.

4. Вооружённые силы Грузии  возвращаются в места их постоянной  дислокации.

5. Вооружённые силы РФ  выводятся на линию, предшествующую  началу боевых действий.

6. Начало международного  обсуждения о вопросах будущего  статуса Южной Осетии и Абхазии  и путей обеспечения их прочной  безопасности.

После этого президент  Саркози посетил Тбилиси, где провёл встречу с президентом Грузии Михаилом Саакашвили.

16 августа президент России  Дмитрий Медведев поставил подпись  под планом по мирному урегулирования  грузино-осетинского конфликта.  До этого документ подписали  руководители непризнанных государств  Южная Осетия и Абхазия, а  также президент Грузии Михаил  Саакашвили. Подписание этого документа  сторонами конфликта окончательно  обозначило завершение военных  действий.

3.Итоги для Грузии

Михаила Саакашвили в российских СМИ сейчас характеризуют как  склонного к истерикам, психически неуравновешенного и интеллектуально  неполноценного человека. Однако не следует  забывать, что его план (точнее, предложенная выше реконструкция) увенчался практически  полным успехом. Через несколько  часов после начала вторжения  Цхинвал уже был в руках  грузинской армии, значительная часть  Южной Осетии была оккупирована, мировые  лидеры и Россия никак не отреагировали  на эти события, было начато формирование грузинской администрации на занятых  территориях, и Грузия громогласно  заявила об успехе операции по «восстановлению  конституционного порядка». 

Ответная акция России стала для грузинского лидера неожиданностью – но при этом грузинские войска смогли оказать достойное  сопротивление авангарду российской армии и даже, видимо, перейти  в контрнаступление, так как вечером в субботу 9 августа часть Цхинвала, об освобождении которого сообщило Министерство обороны РФ, снова оказалась под грузинским контролем. Российская армия даже по официальным сводкам потеряла несколько десятков танков и несколько самолетов, что также указывает на хорошую боеспособность грузинских вооруженных сил. Однако, разумеется, долго сопротивляться России Грузия оказалась не в состоянии, уже в воскресенье 10 августа тактическая инициатива оказалась полностью в руках российских войск, и грузинская армия начала беспорядочное отступление, перешедшее в бегство. Военно-морские силы Грузии понесли большие потери, как и ВВС, были полностью уничтожены две новые военные базы грузинских войск, российской армии в качестве трофеев досталось большое количество бронетехники, артиллерии, стрелкового оружия и транспортных средств. Военному потенциалу Грузии (в том числе командной инфраструктуре) был нанесен урон, на определенное время исключающий ведение военных действий этой страной.

Паника в Грузии была очень  сильна, так как неоднократно сообщалось об организации обороны Тбилиси (свидетельство того, что грузинское руководство ожидало скорого появления российских войск у стен своей столицы), а также о бегстве тбилисцев, включая и часть политического руководства. Саакашвили был явно перепуган, судя по новостным кадрам, и не знал, что делать, а его попытки хоть как-то договориться с российским руководством натыкались на стену молчания. Именно это поведение грузинского президента и стало причиной презрительных отзывов о нем в российской прессе. Российские аналитики и грузинская оппозиция заявляют о том, что следует ждать скорого ухода Саакашвили с политической сцены – как уже говорилось выше, свой рейтинг он растерял, а население Грузии вряд ли сможет простить ему военный разгром (причем не только в Южной Осетии от российских войск, но и в Абхазии – от абхазских вооруженных сил, окончательно вытеснивших грузинскую армию из Кодорского ущелья), недостойное государственного лидера поведение и окончательную утрату Абхазии и Южной Осетии. Однако такой прогноз, хотя и имеет под собой основания, все же не столь достоверен, как многим хотелось бы – напротив, нельзя исключать, что Саакашвили, разыгрывая карту противостояния российской агрессии и выдавая себя за борца за национальную самобытность Грузии, за ее суверенитет, за демократические ценности в кавказском регионе, наоборот, сумеет сплотить вокруг себя население Грузии. Вторжение чужеземных войск на национальную территорию, насколько бы спровоцированным они ни было, и какие бы благородные цели ни преследовало, всегда воспринимается большинством народа крайне болезненно. С учетом этого фактора, а также принимая во внимание грузинский менталитет и поддержку Саакашвили со стороны ведущих западных держав (несмотря на появившиеся в последнее время заявления с осуждением его действий, проект «Саакашвили» слишком важен для Запада, и – по крайней мере, в краткосрочной перспективе – поддержка США и Великобритании ему гарантирована), шансы нынешнего грузинского президента на политическое выживание можно оценить весьма высоко. Отметим, что даже если Саакашвили окажется вынужден покинуть свой пост, то вряд ли его преемник окажется более сговорчивым партнером для России – наша страна воспринимается грузинами как виновник утраты территорий, и любой политик, который возглавит Грузию, будет вынужден поддерживать достаточно высокий накал антироссийской риторики.

Отделившиеся республики для Грузии окончательно потеряны – просто потому, что после истребления осетин в Цхинвале не грузины больше не смогут жить в одном государстве с Грузией. Как это часто бывает, план, суливший быстрое и эффектное решение проблемы сепаратизма, в результате своего провала привел к прямо противоположным результатам, сделав единственно возможным выбором для абхазов и осетин независимость, а для России – признание этой независимости (будучи гарантом мира в регионе, Россия может эффективно защищать права населения Южной Осетии и в Абхазии лишь в том случае, если эти территории будут находиться вне суверенной грузинской территории; а события августа 2008 г. показали, что в такой защите есть насущная необходимость). Таким образом, если раньше переговоры о широкой автономии этих республик при их пребывании де-юре в составе Грузии были теоретически возможны, то сейчас о них навсегда придется забыть. 

Важно отметить, что не было никакой информации об участии в  боевых действиях на стороне грузинских войск ни сторонников администрации  Дмитрия Санакоева (марионеточного лидера подконтрольной Тбилиси части  Южной Осетии), ни «правительства Абхазии  в изгнании». Это – провал официальной  политики Тбилиси в мятежных регионах: у режима Саакашвили не появилось  преданных сторонников ни среди  осетин, ни среди абхазов. Даже если бы планы по захвату Южной Осетии и Абхазии увенчались бы успехом, обезопасить себя от длительной партизанской войны и постоянных вспышек сепаратизма  в этих регионах грузинское руководство  смогло бы только путем их очищения от коренного населения – т. е. при помощи геноцида. Поставить своих  марионеток во главе Южной Осетии и Абхазии Тбилиси бы не смог –  ввиду отсутствия подходящих кандидатур.

Первый этап информационной войны Грузия однозначно выиграла. Лидеры большинства стран мира выступили  с осуждением действий России и единодушно высказались в поддержку Грузии. При этом в их речах ничего не говорилось о вероломстве грузинского  руководства, начавшего вторжение  буквально через несколько часов  после призыва к мирным переговорам, и о неоправданной жестокости грузинской армии по отношению к  мирному населению Южной Осетии. Они лишь акцентировали внимание на «неадекватности» военной реакции  России. Правда, трудно сказать, насколько  велика заслуга грузинских пропагандистов в обеспечении столь единодушной  поддержки – просто проект «Михаил  Саакашвили и демократическая Грузия»  слишком важен для США и  НАТО, и признать его провал, а  тем паче – преступления, совершенные  под его прикрытием, Запад не мог. 

Мировые масс-медиа крайне тенденциозно подавали материал о конфликте, не гнушаясь прямой фальсификацией. Россия преподносилась как агрессор, а Грузия – как «маленькая свободолюбивая страна», под руководством своего прозападного руководителя героически сопротивляющаяся вторжению. Любые попытки рассказать о событиях с точки зрения России и Южной Осетии пресекались –  достаточно вспомнить нашумевшее интервью двух осетинок на канале Fox, где им просто не дали говорить, как только стало  ясно, что они будут благодарить  Россию за защиту. Иными словами, мир смотрел на конфликт глазами Тбилиси.

Политические итоги конфликты  на первый взгляд могут показаться выгодными для Грузии. Страны НАТО готовы помочь Грузии в восстановлении ее военного потенциала, и, по некоторым данным, эта помощь уже начала оказываться. В Черное море введены боевые корабли НАТО, которые, помимо явно декларируемой цели – оказание гуманитарной помощи Грузии, также занимаются доставкой грузов военного назначения и обеспечивают прикрытие грузинской территории  с моря.

Однако упоминания об этих внешнеполитических успехах Тбилиси – всего лишь попытка сделать хорошую мину при плохой игре, паллиатив от военного и геополитического разгрома. В результате вторжения в Южную Осетию Грузия лишилась армии и навсегда утратила треть своей территории. Цхинвалская авантюра Саакашвили завершилась полным крахом. Даже если Грузия когда-нибудь действительно будет принята в НАТО, это не сможет компенсировать политические потери Тбилиси.  

4.Итоги для России

 Россия, выступив в защиту истребляемого грузинскими войсками населения Южной Осетии (большая часть которого является российскими гражданами) и поддержав своих военнослужащих из миротворческого контингента, на которых было совершено неспровоцированное нападения, сделала единственно возможный в сложившейся ситуации шаг. Логика защиты мирного населения в зоне своего миротворческого контроля безупречна как с политической, так и с моральной точки зрения. Операция российских войск в этой связи была совершенно правильно охарактеризована как «принуждение Грузии к миру» – не война против Грузии, а миротворческая акция, призванная вынудить агрессора прекратить свои действия. 

Военные и внутри политические итоги операции можно оценить  как успешные:  
- российское военное командование сумело оперативно организовать контратаку против грузинских вооруженных сил; 

- грузинская армия вытеснена из Южной Осетиии;

- военному потенциалу Грузии нанесен существенный урон, делающий в ближайшей перспективе невозможным повторение агрессии;  
- действия российского политического и военного руководства одобряет большинство населения России (не считая, разумеется, радикальных оппозиционеров);  
- Россия эффективно и корректно выполнила операцию по принуждению Грузии к миру, ограничившись вытеснением грузинской армии из Южной Осетии и ликвидацией грузинской военной машины. Наша страна не поддалась соблазну пройти победным маршем до Тбилиси и сменить режим изрядно утомившего Россию Саакашвили;