Музыка в России в конце XVIII – первой половине XIX вв

Кафедра истории

Тема: «Музыка в России в конце XVIII – первой половине XIX вв.»

Санкт - Петербург

2009 г.

Музыка в  России в конце XVIII- первой половине XIX вв.

План.

Введение.

1. Русская музыка до М.И.Глинки.

2. М.И.Глинка- основоположник русской классической музыки.

Заключение.

Литература

Введение.

Последняя треть XVIII века характеризуется  значительной демократизацией музыкально-общественной жизни. Музыка становится достоянием более  широких кругов русского общества: домашнее музицирование получает распространение в мелкопоместной и городской мещанской среде. 
 Ведущая роль в музыкальной жизни России по-прежнему принадлежит оперному театру. Однако развитие музыкального театра к этому времени приобретает новое направление: меняется и оперный репертуар, и состав зрителей.

К концу XVIII века все более систематический  характер приобретает концертная жизнь. 
Ораториальные, хоровые концерты пользовались большим успехом у публики. Одновременно устраивались и сольные концерты. 
Большим успехом пользовались выступления клавесинистов и органистов В. Пальшау, И. Гесслера, А. Сартори, известных в России также и по своей педагогической деятельности. Среди различных жанров профессиональной музыки конца XVIII века опера занимает первое место. Именно опера в эту эпоху становится наиболее развитым, наиболее профессиональным и вместе с тем наиболее массовым видом музыкального творчества. Опера привлекает к себе и широкую аудиторию и лучшие творческие силы. Опера вызывает живые отклики в общественном мнении, в поэзии, литературе и критике. С большой непосредственностью и полнотой она отображает передовые, демократические тенденции русского искусства. 
В опере, как и в комедии, затрагивались самые острые, коренные проблемы русской действительности, и в первую очередь вопрос о социальном неравенстве, о тяжелом, бесправном положении крепостного крестьянства. 
 Русская опера XVIII века - это прежде всего реалистическая опера-комедия бытового плана, тесно связанная со всем укладом русской общественной жизни. 
На оперной сцене в конце XVIII века выступает галерея типических персонажей, давно знакомых зрителю по комедиям того времени. 
Опера по-своему метко высмеивала отсталые нравы русского общества, бичевала пороки Скотининых и Простаковых. 
 Критическая, обличительная направленность определяет главную, основную тенденцию реалистической оперы-комедии XVIII века, вошедшей в круг самых значительных, прогрессивных явлений русского искусства радищевской поры. 
 Молодое искусство оперы XVIII века со всей очевидностью свидетельствует об удивительном разнообразии путей развития русской композиторской школы. 
 Опера, со всей сложностью и многообразием ее форм, питала всю русскую профессиональную музыку, содействовала развитию других жанров. 
 В ней коренились основы и русского симфонизма, и русской хоровой классики. Тесно соприкасаясь с народной песней и бытовым романсом, она оказывала воздействие и на профессиональную вокальную лирику. 
Активное развитие оперной драматургии в XVIII веке во многом заранее обусловило ту важную роль, которую суждено было играть оперному жанру в творчестве композиторов-классиков. 
 Успехи музыкального образования и театрально-концертной жизни 
создали прочную Основу для дальнейшего роста музыкальной культуры. Если в начале века домашнее музицирование процветало лишь в узком кругу русской аристократии, то теперь оно сделалось потребностью. 
К музыкальному искусству, несмотря на сословные ограничения, тянутся все более широкие слои населения, и даже представители крепостного сословия теперь составляют едва ли не основную группу музыкантов-профессионалов. К концу XVIII века можно говорить о вполне сложившихся, устойчивых национальных традициях в области музыкального исполнительства, оперного театра, концертной жизни. Опера XVIII века.

Среди различных жанров профессиональной музыки конца XVIII века опера занимает первое место. Именно опера в эту эпоху становится наиболее развитым, наиболее профессиональным и вместе с тем наиболее массовым видом музыкального творчества. Опера привлекает к себе и широкую аудиторию, и лучшие творческие силы. Опера вызывает живые отклики в общественном мнении, в поэзии, литературе и критике. С большой непосредственностью и полнотой она отображает передовые, демократические тенденции русского искусства. 
 В опере, как и в комедии, затрагивались самые острые, коренные проблемы русской действительности, и в первую очередь вопрос о социальном неравенстве, о тяжелом, бесправном положении крепостного крестьянства. 
 Русская опера XVIII века - это прежде всего реалистическая опера-комедия бытового плана, тесно связанная со всем укладом русской общественной жизни. 
 На оперной сцене в конце XVIII века выступает галерея типических персонажей, давно знакомых зрителю по комедиям того времени. 
Опера по-своему метко высмеивала отсталые нравы русского общества, бичевала пороки Скотининых и Простаковых. 
 Критическая, обличительная направленность определяет главную, основную тенденцию реалистической оперы-комедии XVIII века, вошедшей в круг самых значительных, прогрессивных явлений русского искусства радищевской поры. 
 Молодое искусство оперы XVIII века со всей очевидностью свидетельствует об удивительном разнообразии путей развития русской композиторской школы. 
 Опера, со всей сложностью и многообразием ее форм, питала всю русскую профессиональную музыку, содействовала развитию других жанров. 
В ней коренились основы и русского симфонизма, и русской хоровой классики. Тесно соприкасаясь с народной песней и бытовым романсом, она оказывала воздействие и на профессиональную вокальную лирику. 
Активное развитие оперной драматургии в XVIII веке во многом заранее обусловило ту важную роль, которую суждено было играть оперному жанру в творчестве композиторов-классиков.

Русская оперная школа – наряду с итальянской, немецкой, французской имеет общемировое значение.

Опера была одним из первых западноевропейских жанров, закрепившихся на русской  почве. Уже в 1730-е годы была создана  придворная итальянская опера, для  которой писали музыканты-иностранцы, работавшие в России. Во второй половине века появляются публичные оперные представления, оперы ставятся также в крепостных театрах.

Первой русской оперой считается  «Мельник – колдун, обманщик и сват» Михаила Матвеевича Соколовского на текст А.О.Аблесимова (1779)-бытовая комедия с музыкальными номерами песенного характера, положившая начало ряду популярных произведений данного жанра – ранней комической оперы. Среди них выделяются оперы Василия Алексеевича Пашкевича (1742–1797) («Скупой», 1782; «Санкт- Петербургский гостиный двор», 1792; «Несчастье от кареты», 1779) и Евстигнея Ипатовича Фомина (1761–1800) («Ямщики на подставе», 1787; «Американцы», 1788). В жанре оперы-серия написаны два произведения крупнейшего композитора этого периода Дмитрия Степановича Бортнянского (1751–1825) на французские либретто – «Сокол» (1786) и «Сын-соперник, или Современная Стратоника» (1787). Интересные опыты имеются в жанрах мелодрамы и музыки к драматическому спектаклю.

1. Русская музыка  до М.И.Глинки.

В следующем столетии популярность в России оперного жанра еще более возрастает. Опера была вершиной устремлений русских композиторов 19 в., и даже те из них, кто не оставил ни одного сочинения в этом жанре (например, М.А.Балакирев, А.К.Лядов), в течение долгих лет обдумывали те или иные оперные проекты. Причины этого ясны: во-первых, опера была жанром, который давал возможность «говорить языком масс», во-вторых, опера позволяла художественно освещать крупные идеологические, исторические, психологические и прочие проблемы, занимавшие умы русских людей в 19 в. Наконец, в молодой профессиональной культуре имелось сильное тяготение к жанрам, включавшим вместе с музыкой слово, сценическое движение, живопись. Кроме того, уже сложилась определенная традиция – наследие, оставленное в музыкально-театральном жанре 18 в.

В первые десятилетия 19 в. придворный и частный театр отмирали, монополия  сосредоточивалась в руках государства. Музыкально-театральный быт обеих столиц был очень оживленным: первая четверть века – эпоха расцвета русского балета. В 1800-х годах в Петербурге существовало четыре театральные труппы – русская, французская, немецкая и итальянская, из которых первые три ставили и драму и оперу, последняя – только оперу, по несколько трупп работало и в Москве. Самой устойчивой оказалась итальянская антреприза – даже в начале 1870-х годах молодой Чайковский, выступавший на критическом поприще, вынужден был бороться за приличное положение московской русской оперы в сравнении с итальянской «Раек» Мусоргского, в одном из эпизодов которого высмеивается страсть петербургской публики и критики к знаменитым итальянским певцам, тоже написан на рубеже 1870-х годов.

Буальдьё и  Кавос. Среди приглашенных в Петербург иностранных композиторов в этом периоде выделяются имена известного французского автора Адриена Буальдьё  и итальянца Катерино Кавоса (1775–1840), который в 1803 стал капельмейстером русской и итальянской оперы, в 1834–1840 возглавлял уже только русскую оперу (и в этом качестве способствовал постановке «Жизни за царя» Глинки, хотя еще в 1815 сочинил собственную оперу на тот же сюжет, имевшую значительный успех), был инспектором и директором всех оркестров императорских театров, много писал на русские сюжеты – как сказочные («Князь-невидимка» и «Илья-богатырь» на либретто И.А.Крылова, «Светлана» на либретто В.А.Жуковского и др.), так и патриотические («Иван Сусанин» на либретто А.А.Шаховского, «Казак-стихотворец» на либретто того же автора). К «волшебно-сказочной», феерической линии принадлежала и самая популярная опера первой четверти века – «Леста», или «Днепровская русалка» Кавоса и Степана Ивановича Давыдова (1777–1825). В 1803 в Петербурге был поставлен венский зингшпиль «Дунайская русалка» Фердинанда Кауэра (1751–1831) с дополнительными музыкальными номерами Давыдова – в переводе «Днепровская русалка». В 1804 в Петербурге появилась вторая часть того же зингшпиля со вставными номерами Кавоса, затем были сочинены – уже одним Давыдовым – русские продолжения. Смешение фантастического, реально-национального и балаганно-шутовского планов надолго задержалось в русском музыкальном театре (в западноевропейской музыке аналогиями могут служить раннеромантические оперы К.М.Вебера – «Вольный стрелок» и «Оберон», принадлежащие к тому же типу сказочного зингшпиля).

В качестве второй ведущей линии  оперного творчества первых десятилетий 19 в. выделяется бытовая комедия  из «народной» жизни – тоже жанр, известный по прошлому столетию. К ней относятся, например, одноактные оперы «Ям, или Почтовая станция» (1805), «Посиделки, или следствие Яма» (1808), «Девишник, или Филаткина свадьба» (1809) Алексея Николаевича Титова (1769–1827) на либретто А.Я.Княжнина, сюжетно образующие трилогию. Долгое время удерживалась в репертуаре опера «Старинные святки» чеха Франца Блимы на текст историка А.Ф.Малиновского по мотивам народного обряда. Успех имели «песенные» оперы Даниила Никитича Кашина (1770–1841) «Наталья, боярская дочь» (1803) по повести Н.М.Карамзина в переработке С.Н.Глинки и «Ольга Прекрасная» (1809) на либретто того же автора. Эта линия особенно расцвела в эпоху войны 1812. Музыкально-патриотические спектакли, сочиненные на скорую руку и соединявшие очень простую, «злободневную» сюжетную основу с танцем, пением и разговорами (характерны названия: «Ополчение, или Любовь к отечеству», «Казак в Лондоне», «Праздник в стане союзных армий при Монмартре», «Казак и прусский волонтер в Германии», «Возвращение ополчения»), положили начало дивертисменту как особому музыкально-театральному жанру.

Верстовский. Крупнейшим русским оперным композитором до Глинки был А.Н.Верстовский (1799–1862). Хронологическая эпоха Верстовского совпадает с эпохой Глинки: хотя первая опера московского композитора – «Пан Твардовский» (1828) появилась раньше «Жизни за царя», самое популярное произведение – «Аскольдова могила» – в один год с оперой Глинки, а последняя опера Верстовского, «Громобой» (1857), уже после смерти Глинки. Большой (хотя в основном чисто московский) успех опер Верстовского и «живучесть» самой удачной из них – «Аскольдовой могилы» – объясняется привлекательностью для современников сюжетов, построенных на мотивах «древнейших русско-славянских преданий» (разумеется, трактованных весьма условно), и музыки, в интонационном строе которой пестро сочетаются национально-русские, западнославянские и молдавско-цыганские бытовые интонации. Очевидно, что Верстовский не владел большой оперной формой: почти во всех его операх музыкальные «номера» чередуются с пространными разговорными сценами (попытки композитора в поздних сочинениях писать речитативы не меняют дела), оркестровые фрагменты обычно не интересны и не живописны, тем не менее оперы этого композитора, по выражению современника, «звучали чем-то знакомым», «восхитительно родным». «Благородное чувство любви к отечеству», пробуждаемое этими «легендарными» операми, можно сравнить с впечатлениями публики от романов Загоскина, постоянного либреттиста композитора.

Хотя сейчас достаточно подробно исследована музыка доглинкинской эпохи, явление Михаила Ивановича Глинки (1804–1857) так и не перестает казаться чудом. Основополагающие качества его дара – глубокий интеллектуализм и тонкий артистизм. Глинка вскоре пришел к идее писать «большую русскую оперу», подразумевая под этим произведение высокого, трагического жанра. Первоначально (в 1834) тема подвига Ивана Сусанина, указанная композитору В.А.Жуковским, обрела вид сценической оратории из трех картин: село Сусанина, столкновение с поляками, триумф. Однако затем «Жизнь за царя» (1836) стала настоящей оперой с мощным хоровым началом, что соответствовало традиции национальной культуры и во многом предопределило дальнейший путь русской оперы. Глинка первым из русских авторов решил проблему сценической музыкальной речи, а что касается музыкальных «номеров», то они, написанные в традиционных сольных, ансамблевых, хоровых формах, оказались наполнены столь новым интонационным содержанием, что ассоциации с итальянскими или иными моделями были преодолены. Кроме того, в «Жизни за царя» была преодолена стилистическая пестрота предшествующей русской оперы, когда жанровые сцены писались «по-русски», лирические арии «по-итальянски», а драматические моменты «по-французски» или «по-немецки». Однако многие русские музыканты следующих поколений, отдавая должное этой героической драме, предпочитали все же вторую оперу Глинки – «Руслан и Людмила» (по Пушкину, 1842), усматривая в этом произведении целое новое направление (его продолжили Н.А.Римский-Корсаков и А.П.Бородин). Задачи оперного «Руслана» – совсем иные, чем в пушкинском произведении: первое в музыке воссоздание древнерусского духа; «аутентичный» Восток в разных его обличиях – «томных» и «воинственных»; фантастика (Наина, замок Черномора) – совершенно самобытная и ничем не уступающая фантастике самых передовых современников Глинки – Берлиоза и Вагнера.

2. М.И.Глинка- основоположник русской классической музыки.

Михаил Иванович Глинка родился 1 июня 1804 года в селе Новоспасском, имении своих родителей, расположенном  в ста верстах от Смоленска  и в двадцати верстах от небольшого города - Ельни. Систематическое обучение музыке началось довольно поздно и  примерно в том же духе, что и обучение общим дисциплинам. Первой учительницей Глинки была приглашенная из Петербурга гувернантка Варвара Федоровна Кламер.

Первый опыт Глинки в сочинении  музыки относится к 1822 году - времени  окончания пансиона. Это были вариации для арфы или фортепиано на тему из модной в то время оперы австрийского композитора Вейгля "Швейцарское семейство". С этого момента, продолжая совершенствоваться в игре на фортепиано, Глинка всё больше внимания уделяет композиции и вскоре уже сочиняет чрезвычайно много, пробуя свои силы в самых разных жанрах. Долгое время он остается неудовлетворенным своей работой. А ведь именно в этот период были написаны хорошо известные сегодня романсы и песни: "Не искушай меня без нужды" на слова Е.А. Баратынского, "Не пой, красавица, при мне" на слова А.С. Пушкина, "Ночь осенняя, ночь любезная" на слова А.Я. Римского-Корсакова и другие.

Однако главное - не творческие победы молодого композитора, как бы высоко они ни ценились. Глинка «с постоянным и глубоким напряжением» ищет себя в музыке и одновременно на практике постигает тайны композиторского мастерства. Он пишет ряд романсов и песен, оттачивая вокальность мелодики, но одновременно настойчиво ищет пути выхода за рамки форм и жанров бытовой музыки. Уже в 1823 году он работает над струнным септетом, адажио и рондо для оркестра и над двумя оркестровыми увертюрами.

Постепенно круг знакомств Глинки выходит за рамки светских отношений. Он знакомится с Жуковским, Грибоедовым, Мицкевичем, Дельвигом. В эти же годы он познакомился с Одоевским, ставшим впоследствии его другом. Всевозможные светские развлечения, многочисленные художественные впечатления разного рода и даже состояние здоровья, все более ухудшавшееся к концу 1820-х годов (результат крайне неудачного лечения), - всё это не могло помешать композиторской работе, которой Глинка отдавался с прежним «постоянным и глубоким напряжением». Сочинение музыки становилось для него внутренней потребностью.

В эти годы Глинка стал серьезно задумываться о путешествии за границу. К этому его побуждали различные причины. Прежде всего, путешествие могло дать ему такие музыкальные впечатления, такие новые знания в области искусства и творческий опыт, которых он не мог бы приобрести у себя на родине. Глинка надеялся также в иных климатических условиях поправить свое здоровье.

В конце апреля 1830 года Глинка уехал  в Италию. По пути он задержался в  Германии, где провёл летние месяцы. Приехав в Италию, Глинка поселился  в Милане, который был в то время  крупным центром музыкальной  культуры. Оперный сезон 1830-1831 года был необычайно насыщенным. Глинка оказался весь во власти новых впечатлений: «После каждой оперы, возвратясь домой, мы подбирали звуки, чтобы вспомнить слышанные любимые места». Как и в Петербурге, Глинка по-прежнему много работает над своими сочинениями. В них уже не остается ничего ученического - это мастерски выполненные композиции. Значительную часть произведений этого периода составляют пьесы на темы популярных опер. Инструментальным ансамблям Глинка уделяет особое внимание. Он пишет два оригинальных сочинения: Секстет для фортепиано, двух скрипок, альта, виолончели и контрабаса и Патетическое трио для фортепиано, кларнета и фагота - произведения, в которых особенно отчётливо проявляются черты композиторского почерка Глинки.

В июле 1833 года Глинка покинул Италию. По пути в Берлин он на некоторое  время остановился в Вене. Из впечатлений, связанных с пребыванием в  этом городе. Глинка отмечает в «Записках» немногое. Он часто и с удовольствием слушал оркестры Лайнера и Штрауса, много читал Шиллера и переписывал любимые пьесы. В Берлин Глинка приехал в октябре того же года. Месяцы, проведённые здесь, привели его к размышлениям о глубоких национальных корнях культуры каждого народа. Эта проблема теперь приобретает для него особую актуальность. Он готов сделать решительный шаг в своем творчестве. «Мысль о национальной музыке (не говорю ещё оперной) более и более прояснялась», - отмечает Глинка в «Записках».

Важнейшей задачей, вставшей перед  композитором в Берлине, было приведение в порядок его музыкально-теоретических познаний и, как сам он пишет, идей об искусстве вообще. В этом деле Глинка отводит особую роль Зигфриду Дену, знаменитому в своё время теоретику музыки, под руководством которого он много занимался.

Занятия Глинки в Берлине были прерваны известием о смерти его отца. Глинка решил тотчас же отправиться в Россию. Заграничное путешествие неожиданно окончилось, однако он в основном успел осуществить свои планы. Во всяком случае, характер его творческих устремлений был уже определён. Подтверждение этому мы находим, в частности, в той поспешности, с которой Глинка, вернувшись на родину, принимается за сочинение оперы, не дожидаясь даже окончательного выбора сюжета - настолько ясно представляется ему характер музыки будущего произведения: «Запала мне мысль о русской опере; слов у меня не было, а в голове вертелась «Марьина роща».

Эта опера ненадолго завладела  вниманием Глинки. По приезде в  Петербург он стал частым гостем у  Жуковского, у которого еженедельно  собиралось избранное общество; занимались по преимуществу литературой и музыкой. Постоянными посетителями этих вечеров были Пушкин, Вяземский, Гоголь, Плетнёв. «Когда я изъявил свое желание приняться за русскую оперу, - пишет Глинка, - Жуковский искренно одобрил моё намерение и предложил мне сюжет Ивана Сусанина. Сцена в лесу глубоко врезалась в моем воображении; я находил в ней много оригинального, характерного для русских».

Увлеченность Глинки была настолько велика, что «как бы по волшебному действию вдруг создался... план целой оперы...». Глинка пишет, что его воображение «предупредило» либреттиста; «...многие темы и даже подробности разработки - всё это разом вспыхнуло в голове моей».

Но не только творческие проблемы заботят в это время  Глинку. Он помышляет о женитьбе. Избранницей Михаила Ивановича оказалась Марья Петровна Иванова, миловидная девушка, его дальняя родственница. «Кроме доброго и непорочнейшего сердца, - пишет Глинка матери сразу же после женитьбы, - я успел заметить в ней свойства, кои я всегда желал найти в супруге: порядок и бережливость... несмотря на молодость и живость характера, она очень рассудительна и чрезвычайно умеренна в желаниях». Но будущая жена ничего не смыслила в музыке. Однако чувство Глинки к Марье Петровне было настолько сильным и искренним, что обстоятельства, которые впоследствии привели к несовместимости их судеб, в то время могли казаться не столь существенными.

Венчались молодые в конце апреля 1835 года. Вскоре после этого Глинка с женой отправился в Новоспасское. Счастье в личной жизни подхлестнуло его творческую активность, он принялся за оперу с ещё большим рвением.

Опера быстро продвигалась, но добиться постановки ее на сцене Петербургского Большого театра оказалось делом нелегким. Директор императорских театров А.М. Гедеонов с большим упорством препятствовал принятию новой оперы к постановке. По-видимому, стремясь оградить себя от любых неожиданностей, он отдал её на суд капельмейстеру Кавосу, который, как уже было сказано, являлся автором оперы на тот же сюжет. Однако Кавос дал произведению Глинки самый лестный отзыв и снял с репертуара свою собственную оперу. Таким образом, "Иван Сусанин" был принят к постановке, но Глинку при этом обязали не требовать за оперу вознаграждения.

Премьера «Ивана Сусанина» состоялась 27 ноября 1836 года. Успех был огромным. Глинка писал своей матери на следующий день: «Вчерашний вечер совершились наконец желания мои, и долгий труд мой был увенчан самым блистательнейшим успехом. Публика приняла мою оперу с необыкновенным энтузиазмом, актеры выходили из себя от рвения... государь-император... благодарил меня и долго беседовал со мною...»

Острота восприятия новизны  музыки Глинки примечательно выражена в «Письмах о России" Анри Мериме: «Жизнь за царя» г. Глинки отличается чрезвычайной оригинальностью... Это такой правдивый итог всего, что Россия выстрадала и излила в песне; в этой музыке слышится такое полное выражение русской ненависти и любви, горя и радости, полного мрака и сияющей зари... Это более чем опера, это национальная эпопея, это лирическая драма, возведенная на благородную высоту своего первоначального назначения, когда она была ещё не легкомысленной забавой, а обрядом патриотическим и религиозным».

Идея новой оперы на сюжет  поэмы «Руслан и Людмила» возникла у композитора ещё при жизни Пушкина. Глинка вспоминает в «Записках»: «...я надеялся составить план по указанию Пушкина, преждевременная кончина его предупредила исполнение моего намерения».

Первое представление «Руслана и Людмилы» состоялось 27 ноября 1842 года, ровно - день в день - через шесть лет после премьеры «Ивана Сусанина». С бескомпромиссной поддержкой Глинки, как и шесть лет назад, выступил Одоевский, выразивший своё безусловное преклонение перед гением композитора в следующих немногих, но ярких, поэтических строках: «...на русской музыкальной почве вырос роскошный цветок, - он ваша радость, ваша слава. Пусть черви силятся всползти на его стебель и запятнать его, - черви спадут на землю, а цветок останется. Берегите его: он цветок нежный и цветет лишь один раз в столетие».

Однако новая опера Глинки, в  сравнении с «Иваном Сусаниным», вызвала более сильную критику. Самым яростным противником Глинки выступил в печати Ф. Булгарин, в то время всё ещё весьма влиятельный журналист.

Композитор тяжело это переживает. В середине 1844 года он предпринимает новое длительное заграничное путешествие - на этот раз во Францию и Испанию. Вскоре яркие и разнообразные впечатления возвращают Глинке высокий жизненный тонус.

Труды Глинки скоро увенчались новым  большим творческим успехом: осенью 1845 года им была создана увертюра «Арагонская хота». В письме Листа к В.П. Энгельгардту мы находим яркую характеристику этого произведения: «...мне очень приятно... сообщить Вам, что «Хоту» только что исполняли с величайшим успехом... Уже на репетиции понимающие музыканты были поражены и восхищены живой и острой оригинальностью этой прелестной пьесы, отчеканенной в таких тонких контурах, отделанной и законченной с таким вкусом и искусством! Какие восхитительные эпизоды, остроумно связанные с главным мотивом... какие тонкие оттенки колорита, распределенные по разным тембрам оркестра!.. Какая увлекательность ритмических ходов от начала и до конца! Какие самые счастливые неожиданности, обильно исходящие из самой логики развития!»

Окончив работу над «Арагонской хотой», Глинка не торопится приняться за следующее сочинение, а целиком посвящает себя дальнейшему углублённому изучению народной испанской музыки. В 1848 году, уже по возвращении в Россию, появилась ещё одна увертюра на испанскую тему – «Ночь в Мадриде».

Оставаясь на чужбине, Глинка не может  не обращаться мыслью к далекой отчизне. Он пишет «Камаринскую». Эта симфоническая фантазия на темы двух русских песен: свадебной лирической («Из-за гор, гор высоких») и бойкой плясовой, явилась новым словом в отечественной музыке.

В «Камаринской» Глинка утвердил новый тип симфонической музыки и заложил основы её дальнейшего развития. Всё здесь глубоко национально, самобытно. Он умело создает необычайно смелое сочетание различных ритмов, характеров и настроений.

Последние годы Глинка жил то в  Петербурге, то в Варшаве, Париже и  Берлине. Композитор был полон творческих планов, но обстановка вражды и преследования, которым он подвергался, мешала творчеству. Несколько начатых партитур он сжег.

Близким, преданным другом последних лет жизни композитора была его любимая младшая сестра Людмила Ивановна Шестакова. Для ее маленькой дочки Оли Глинка сочинил некоторые свои фортепианные пьески.

Глинка умер 15 февраля 1857 года в Берлине. Его прах перевезли  в Петербург и похоронили на кладбище Александро-Невской лавры.

Заключение.

Историческое и художественное значение творчества Глинки является основным, капитальным для истории  русской музыки и может быть приравнено лишь к значению Пушкина для нашей литературы. Но Пушкин имел крупных предшественников: Державин, Карамзин, Батюшков, Жуковский.

Глинке почти все приходилось  создавать силою своего гения.

На место условного  национального стиля своих предшественников, Глинка дал образцы удивительного по новизне, гениального прозрения в сокровеннейшую глубь народного творчества. Глинка мог найти себе учителей и предшественников только в великих европейских композиторах - Моцарте, Бетховене, Вебере, усваивая от них не одни технические приемы или внешнюю манеру выражения, но самый дух их творчества, самую суть их свободного гения.

Одной из сильнейших сторон художественного  наследия Глинки является его ориентализм, столь излюбленный нашей новой  музыкальной школой и проявившийся с такой яркостью в опере «Руслан и Людмила». С истинно гениальным чутьем Глинка развил восточные мотивы, брошенные в поэме Пушкина, и выдвинул их в один ряд с национальным русским содержанием, определив этим и содержание русской национальной музыки.

Кроме этого общего влияния  на судьбы русской национальной музыки, Глинка внес в нее много нового и в специально техническом и формальном отношениях. Ему принадлежит ряд неувядаемых образцов в различных областях композиции. Его оперные формы отличаются замечательной для своего времени свободой, естественностью и гибкостью (сцена Сусанина в лесу, интродукция «Руслана»), при грандиозности замысла и построения (финал «Жизни за Царя»), блеск инструментовки, умение распоряжаться хоровыми массами. Глинка - отец художественного русского романса. Он впервые находит художественно законченную внешнюю форму романса, заключающую в себе действительно художественное музыкально-поэтическое содержание.

Творческой деятельностью Глинки заканчивается переходный период истории  нашей музыки, начавшийся в XVIII в. со вторжением к нам в широких размерах европейской культуры. Усвоение сырьем западных средств и форм выражения завершилось и уступило место самостоятельно свободному творчеству, ищущему в собственном исконном богатстве народной музыки законов истинно-национальной мелодии, гармонии и контрапункта. Глинка первый, живым непосредственным художественным инстинктом угадал эти законы и первый создал вечные, неувядаемые образцы вполне национальной русской музыки, оставаясь в то же время европейцем в своих стройных и изящных, гибких и свободных оперных и симфонических формах, строгих основах своей замечательно свежей и новой гармонии и непринужденного, естественного контрапункта, своей блестящей, колоритной и разнообразной инструментовки, от которой ведут свое начало такие наши мастера оркестра, как Балакирев, Римский-Корсаков, Глазунов, Бородин и другие.

Литература

1. Белякова-Казанская Л.В. «Силуэты музыкального Петербурга»:. СПб., 2001
2. Рыцарева М.Г. «Русская музыка XVIII в»:. М., 1987
3. Орлова А.А. «Глинка в Петербурге»:. Л., 1970