Постиндустриальное общество основные параметры

Новосибирский государственный архитектурно-строительный университет

(СИБСТРИН) 

                                   Кафедра социологии, педагогики  и психологии(СПиП) 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ ПО СОЦИОЛОГИИ

на тему: «Постиндустриальное общество основные параметры» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила студентка                                                          

Проверила преподаватель                                                
 
 
 
 
 

Новосибирск 2011

Содержание 

1. Типологии обществ.
2. История становления постиндустриальной хозяйственной системы.
3. Дениел Белл. На пути к постиндустриальному обществу.

    4. Список литературы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.Типологии обществ 

Наиболее  устойчивой в современной социологии считается типология, основанная на выделении традиционного, индустриального и постиндустриального обществ. 

Традиционное  общество (его еще называют простым и аграрным) — это общество с аграрным укладом, малоподвижными структурами и способом социокультурной регуляции, основанном на традициях (традиционное общество). Поведение индивидов в нем строго контролируется, регламентируется обычаями и нормами традиционного поведения, устоявшимися социальными институтами, среди которых важнейшим будут семья, община. Отвергаются попытки любых социальных преобразований, нововведений. Для него характерны низкие темпы развития, производства. Важным для этого типа общества является устоявшаяся социальная солидарность, что установил еще Дюркгейм, изучая общество австралийских аборигенов. 

Традиционное  общество характеризуется естественным разделением и специализацией труда (преимущественно по половозрастному признаку), персонализацией межличностного общения (непосредственно индивидов, а не должностных или статусных лиц), неформальным регулированием взаимодействий (нормами неписаных законов религии и нравственности), связанностью членов отношениями родства (семейным типом организации общности), примитивной системой управления общностью (наследственной властью, правлением старейшин). 

Современные общества отличаются следующими чертами: ролевым характером взаимодействия (ожидания и поведение людей определяются общественным статусом и социальными функциями индивидов); развивающимся глубоким разделением труда (на профессионально-квалификационной основе, связанной с образованием и опытом работы); формальной системой регулирования отношений (на основе писаного права: законов, положений, договоров и т. п.); сложной системой социального управления (выделением института управления, специальных органов управления: политического, хозяйственного, территориального и самоуправления); секуляризацией религии (отделением ее от системы управления); выделением множества социальных институтов (самовоспроизводящихся систем особых отношений, позволяющих обеспечивать общественный контроль, неравенство, защиту своих членов, распределение благ, производство, общение). 

К ним  относятся индустриальное и постиндустриальное общества. 

Индустриальное  общество — это тип организации социальной жизни, который сочетает свободу и интересы индивида с общими принципами, регулирующими их совместную деятельность. Для него характерны гибкость социальных структур, социальная мобильность, развитая система коммуникаций. 

В 1960-е  гг. появляются концепции постиндустриального (информационного) общества (Д. Белл, А. Турен, Ю. Хабермас), вызванные резкими изменениями в экономике и культуре наиболее развитых стран. Ведущей в обществе признается роль знания и информации, компьютерных и автоматических устройств. Индивид, получивший необходимое образование, имеющий доступ к новейшей информации, получает преимущественные шансы продвижения по лестнице социальной иерархии. Основной целью человека в обществе становится творческий труд. 

Негативной  стороной постиндустриального общества выступает опасность усиления социального  контроля со стороны государства, правящей элиты через доступ к информации и электронным средствам массовой информации и коммуникации над людьми и обществом в целом.

Жизненный мир человеческого общества все  сильнее подчиняется логике эффективности  и инструментализма. Культура, в  том числе традиционные ценности, разрушается под влиянием административного контроля, тяготеющего к стандартизации и унификации социальных отношений, социального поведения. Общество все больше подчиняется логике экономической жизни и бюрократическому мышлению. 

Отличительные черты постиндустриального  общества:

■    переход от производства товаров к экономике услуг;

■ возвышение и господство высокообразованных профессионально-    технических специалистов;

■ главная роль теоретического знания как источника открытий и политических решений в обществе;

■ контроль над техникой и возможность оценки последствий научно-технических нововведений;

■  принятие решений на базе создания интеллектуальной технологии, а также с использованием, так называемой информационной технологии. 

Последняя вызвана к жизни потребностями  начавшегося формироваться информационного  общества. Становление такого явления  отнюдь не случайно. Основу социальной динамики в информационном обществе составляют не традиционные материальные ресурсы, которые к тому же во многом исчерпаны, а информационные (интеллектуальные): знания, научные, организационные факторы, интеллектуальные способности людей, их инициатива, творчество. 

Концепция постиндустриализма сегодня детально разработана, имеет массу сторонников и все возрастающее число противников. В мире сформировались два основных направления оценки будущего развития человеческого общества: экопессимизм и технооптимизм. Экопессимизм предсказывает в 2030 г. тотальную глобальную катастрофу за счет возрастающего загрязнения окружающей среды; разрушения биосферы Земли. Технооптимизм рисует более радужную картину, предполагая, что научно-технический прогресс справится со всеми трудностями на пути развития общества. 

Постиндустриа́льное о́бщество — это общество, в экономике которого в результате научно-технической революции и существенного роста доходов населения приоритет перешёл от преимущественного производства товаров к производству услуг. Производственным ресурсом становятся информация и знания. Научные разработки становятся главной движущей силой экономики. Наиболее ценными качествами являются уровень образования, профессионализм, обучаемость и креативность работника. 

Близкими  к постиндустриальной теории являются концепции информационного общества, постэкономического общества, постмодерна, «третьей волны», «общества четвёртой формации», «научно-информационного этапа принципа производства». Некоторые футурологи считают, что постиндустриализм — это лишь пролог перехода к «постчеловеческой» фазе развития земной цивилизации. 

Термин  «постиндустриализм» был введён в научный оборот в начале XX века учёным А. Кумарасвами, который специализировался  на доиндустриальном развитии азиатских  стран. В современном значении этот термин впервые был применён в  конце 1950-х годов, а широкое признание концепция постиндустриального общества получила в результате работ профессора Гарвардского университета Дэниела Белла, в частности, после выхода в 1973 году его книги «Грядущее постиндустриальное общество». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. История становления постиндустриальной хозяйственной системы (1973—2000)  

 Со  времени окончания второй мировой войны и экономического бума 60-х годов западный мир не переживал ничего подобного той волне всеобщего оптимизма, которая захлестнула его в середине последнего десятилетия уходящего века. Крах коммунизма и окончание глобального противостояния сверхдержав, беспрецедентный экономический рост в новых индустриальных государствах, переход бывших социалистических стран на рыночный путь развития, начало впечатляющего хозяйственного подъема в США и Западной Европе, широкое распространение демократических институтов — все это не могло не порождать ощущения, что большинство испытаний, на которые столь богато нынешнее столетие, осталось в прошлом.  

 Однако, вопреки поверхностным наблюдениям, современный мир отнюдь не стал более единым и сплоченным по сравнению с тем, каким он был тридцать лет назад, в разгар “холодной войны”, или шестьдесят, накануне гитлеровской агрессии. Острота военного, политического и идеологического противостояния, несомненно, снизилась, но при этом в гораздо большей мере возросло экономическое соперничество, ставшее даже более непримиримым.  

 Облик  современной цивилизации разительно  отличается от того, каким он  был пятьдесят лет назад. В  конце 40-х годов при всех различиях в уровне хозяйственного развития тех или иных стран все они были вовлечены в мировую систему индустриального хозяйства. Опыт Германии и Советского Союза, на основе мобилизации своих внутренних ресурсов построивших две гигантских промышленных империи, борьба между которыми определила исход Второй мировой войны, показал всему миру, что в условиях массового индустриального производства максимальное напряжение сил нации способно вывести на позиции мировой сверхдержавы даже явного аутсайдера. При этом периферия, представленная главным образом колониальными владениями, оставалась неотъемлемой частью данной системы, в достатке обеспечивавшей промышленные центры сырьем и энергоносителями.  

 Последующие  же десятилетия характеризовались,  прежде всего не политическим освобождением развивающихся стран и не идеологическим противостоянием западного и восточного блоков, а нарастающей экономической стратификацией, составившей основание нового мирохозяйственного устройства. Распад колониальных империй в значительной мере выключил освободившиеся государства из системы традиционного разделения труда, сделав экономики развитых стран гораздо более самодостаточными, нежели когда бы, то ни было ранее. Развитие высоких технологий и превращение науки в главную производительную силу позволило великим державам отказаться от развития прежними темпами собственного индустриального производства, что породило “точки роста” в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. В результате к началу 90-х годов мир явственно разделился на три части: первая представлена развитыми постиндустриальными государствами, доминирующими в области высоких технологий и контролирующими основные инвестиционные потоки; вторую составляют новые индустриальные страны, импортирующие технологии и капитал, и экспортирующие продукты массового производства; к третьей относятся регионы, специализирующиеся на добыче сырья и поставках сельскохозяйственных товаров, полностью зависимые от спроса на их продукцию и в силу этого вполне подконтрольные постиндустриальному сообществу.  

 Этот  процесс стратификации некоторое  время мог развиваться относительно  малозаметно, в силу чего на  протяжении десятилетий не рассматривался  как основная тенденция мирового  развития. Между тем события последних  лет привлекли внимание экономистов и социологов к проблеме экономического неравенства во всех его формах и, как к наиболее острой, диспропорциальности хозяйственного развития в отдельных регионах планеты.  

 Может  показаться, что кризис 1997—1999 годов  не имеет аналогов в новейшей истории. Во-первых, он не был инициирован катастрофой на финансовых рынках одной или нескольких ведущих западных стран', напротив, истоки кризиса оказались расположенными на периферии постиндустриального мира или даже за его пределами. Во-вторых, мировой по своим внешним признакам хозяйственный кризис оказался достаточно четко регионализованным', хотя аналитики неоднократно предсказывали его распространение на западные страны, влияние каждой новой волны кризиса на фондовые рынки США и ЕС становилось все слабее. В-третьих, три волны кризиса поразили Азию, Восточную Европу и Латинскую Америку, то есть все три центра, которые, как казалось многим, могли стать основными “полюсами экономического роста” за пределами постиндустриального мира. На наш взгляд, впечатление уникальности этого кризиса обманчиво. Нетрудно заметить, что четверть века тому назад имело место событие, зеркальным отражением которого и оказались происшедшие на наших глазах хозяйственные катаклизмы. В 1973—1979 годах западный мир был поражен крупнейшим структурным кризисом XX века. Его источники в значительной мере были скрыты в политике развивающихся стран, обладавших в то время возможностью диктовать цены на энергоносители и сырье. Вполне заслуживающий названия мирового кризиса, он поразил в первую очередь развитые страны западного блока — США и Западную Европу. И, наконец, именно он в значительной мере и вызвал волну хозяйственного роста в Азии, серьезно ослабив при этом экономические трудности, испытывавшиеся многими развивающимися странами, а также Советским Союзом. Можно, на наш взгляд, утверждать, что кризис 1997—1999 годов стал запоздалой корректировкой противоестественной ситуации, сложившейся в мировой экономике в результате событий 1973—1979 годов, хотя такая точка зрения до некоторой степени упрощает реальную картину событий. Гораздо обоснованнее выглядит позиция, согласно которой оба эти кризиса ознаменовали начало и конец периода становления в западных странах зрелой постиндустриальной системы. Историю ее поступательного развития, равно как и историю ее влияния на остальной мир, мы и предполагаем, рассмотреть в данной статье.  

  Годы рождения  

 Становление  постиндустриальной системы было  подготовлено, прежде всего, быстрым  экономическим ростом 50-х и 60-х  годов, сопутствовавшим ему реформированием социальной сферы, результатом чего стало значительное повышение благосостояния населения западных стран, и резким повышением роли науки и технологий во всех сферах общественной жизни. Применение достижений научно-технического прогресса изменило структуру производства и занятости; рост благосостояния вызвал пересмотр традиционных материалистических ценностей, а возросшая роль науки и образования выдвинули цели развития личности на место одного из основных социальных приоритетов. Все эти обстоятельства отчетливо прослеживаются на протяжении уже первых послевоенных десятилетий.  

 Между  1946 и 1954 годами валовый национальный  продукт в США рос со средним  темпом 4,7 процента в год; потребительские  расходы увеличились за это  десятилетие на 38 процентов; безработица опустилась до уровня в 4 процента трудоспособного населения, а инфляция не поднималась выше 2 процентов в год. Аналогичными были и успехи европейских стран: между 1950 и 1973 годами средний темп роста их ВНП составлял 4,8 процента, причем основную роль в его обеспечении играл подъем производительности, достигавший беспрецедентных 4,5 процента ежегодной Отличие от межвоенной эпохи было разительным: мировой валовый продукт между 1950 и 1973 годами увеличивался средним темпом в 2,9 процента ежегодно, что в три раза превосходило данный показатель для периода с 1913 по 1950 год; темпы роста международного торгового оборота составляли 7 процентов в год против 1,3 процента в предшествующий период. Как следствие, радикально изменилась структура общественного производства. Несмотря на бурное развитие новых отраслей промышленности, доля индустриального сектора, как в валовом национальном продукте, так и в структуре занятости резко снизилась на фоне стремительного роста сферы услуг. Если в 1955 году в США в обрабатывающей промышленности и строительстве было занято до 34,7 процента совокупной рабочей силы и производилось около 34,5 процента ВНП (для Германии, Великобритании и Франции были характерны несколько более высокие цифры: 41,2 и 47,4; 44,4 и 42,1; 30,4 и 43,2 процента соответственно), то с начала 60-х ситуация стала меняться, и к 1970 году доля обрабатывающей промышленности в ВНП опустилась до 27,3, а в занятости — до 25,0 процентов". В начале 70-х годов большинство исследователей, рассматривавших становление постиндустриального общества, говорили о нем как об обществе, основанном на услугах,  

 На  этом фоне существенно повысилось  благосостояние граждан, и были  созданы условия для социального  мира. К 1947 году доля доходов,  присваиваемая богатейшими 5 процентами населения, снизилась до 20,9 процента с 30 процентов в 1929-м (в эти же годы доля национального дохода, получаемая беднейшими 40 процентами американцев, последовательно росла, поднявшись с 12,5 до 16,8 процента). Еще серьезнее снизилась доля 1 процента наиболее состоятельных граждан в совокупном богатстве страны: достигавшая в 1929 году 36,3 процента, она упала в 1939 году до 30,6, а в 1949-м — до 20,8 процента Правительство предпринимало активные усилия по искоренению бедности (если в 1960 году на данные цели направлялось 7,7 процента ВНП, то в 1965 году эта цифра выросла до 10,5 , а в 1975 — до 18,7 процента), тогда как повышающиеся требования к квалификации работников способствовали замещению прежнего олигархического класса волной новых управляющих-профессионалов. Все эти факторы отражались в стабильной социальной обстановке и безудержном историческом оптимизме американцев.  

 Прогресс  науки и образования стал третьей  важнейшей чертой эпохи. Если  накануне Великой депрессии в  США на сто работников приходилось только три выпускника колледжа, то в середине 50-х годов их число увеличилось до восемнадцати, количество ученых и персонала научно-исследовательских учреждений выросло более чем в десять раз только с начала 30-х по середину 60-х годов, производство информационных услуг возросло с 4,9 до 6,7 процента ВНП, а доля в нем затрат на образование увеличилась в период с 1949 по 1969 год более чем вдвое (с 3,4 до 7,5 процента). В целом же за два десятилетия, прошедших после окончания Второй мировой войны, расходы США на НИОКР выросли в 15, а расходы на все виды образования — в 6 раз, хотя сам ВНП лить утроился. В 1965 году Соединенные Штаты тратили на НИОКР и образование около 10 процентов ВНП.  

 В  результате к началу 70-х годов  традиционная модель экономики, оперировавшая понятиями “первичного”, или аграрного, “вторичного”, или индустриального, и “третичного”, состоящего из отраслей сферы услуг, секторов, оказалась в значительной мере неадекватной. На фоне резкого снижения роли добывающих отраслей и сельскохозяйственного производства, а также относительно стабильной доли промышленности в ВНП и занятости, новый, “четвертичный” сектор, включающий в себя отрасли, основанные на производстве и потреблений знаний, впервые занял одно из доминирующих мест в структуре народного хозяйства, превзойдя по своей значимости сектор, традиционно называвшийся первичным.  

 Все  это привело к двум важным  следствиям. С одной стороны, в  рамках самих развитых экономик  перенос акцента на развитие  новых секторов неминуемо должен был вызвать замедление традиционно исчисляемого экономического роста. Еще в 1967 году был сформулирован тезис о том, что экспансия сферы услуг неизбежно приводит к снижению общей производительности и сокращению темпов роста экономики. В еще большей степени он справедлив по отношению к отраслям четвертичного сектора, где рост расходов, связанный с внедрением технических новшеств, не компенсируется соответствующим ростом основных стоимостных показателей. Становилось очевидным, что накануне первой фазы постиндустриальной трансформации развитый мир вступает в эпоху значительной неопределенности. И хотя подобная тенденция еще не означала кризиса, она свидетельствовала о возможном замедлении темпов повышения благосостояния, нарастании социальной поляризации и потенциальной дезорганизации государственных финансов, что и стало реальностью в западном мире уже в середине 70-х.  

 С  другой стороны, сдвиг в сторону  сферы услуг и экспансия высокотехнологичных  отраслей привели к важным  изменениям в мировой конъюнктуре. Во-первых, они позволили американским и европейским компаниям начать перенос производства ряда массовых товаров за пределы национальных границ, что заложило основы развития так называемых “новых индустриальных стран”. Во-вторых, технологические прорывы, серьезно сократившие потребности в сырьевых ресурсах, сделали западные страны более независимыми от их традиционных поставщиков, первой реакцией которых стали попытки установления контроля над рынками. Никогда ранее страны “третьего мира”, создавшие в эти годы картельные соглашения для регулирования экспорта не только нефти и редких металлов (меди, ртути, вольфрама, олова, бокситов), но даже продовольственных товаров (кофе, какао, перца, бананов и арахиса) не предпринимали шага, столь ясно свидетельствующего о том, что на международной арене они воплощают экономики, ориентированные на первичный сектор хозяйства, и тем самым вверяют свои судьбы тенденциям, неумолимо утверждающим сокращение доли первичного сектора до минимальных значений.  

 Таким  образом, формирование первых предпосылок перехода к постиндустриальному обществу подготовило почву для резкого снижения роли первичного сектора, как в экономике развитых стран, так и в мировом масштабе в целом. Мы хотим подчеркнуть закономерность, значение которой поясним ниже: в условиях, когда третичный сектор становится абсолютно доминирующей сферой общественного производства, первичный окончательно теряет свое прежнее значение, К началу 70-х сложилась ситуация, в которой впервые в истории целостность и сбалансированность мировой индустриальной системы была нарушена. В отличие от традиционных для капиталистической экономики циклических кризисов перепроизводства мы называем это явление первым системным кризисом индустриальной экономической модели. В сложившихся условиях сам индустриальный сектор занял место аграрного в качестве следующей потенциальной жертвы технологического прогресса, и его очередь не заставила себя долго ждать. 

4. Дениел  Белл. На пути к постиндустриальному  обществу.

Термин "постиндустриальное общество" применил в 1958 году Д. Рисман, однако он соотносил его с "обществом досуга". Подлинным основоположником концепции постиндустриализма считается Д. Белл, который вложил в термин другое

содержание  и тщательно, на протяжении многих лет (начиная с 1959 года) разрабатывал эту концепцию. Он подчеркивал, что она скорее инструмент теоретического анализа, чем обозначение реально существующего строя. Постиндустриальное общество, писал он, "является идеальным типом, построением, составленным социальным аналитиком на основе различных изменений в обществе, которые, сведенные воедино, становятся более или менее связанными между собой и могут быть противопоставлены другим концепциям". Привлекательность его концепции в том, что она подается как гипотеза, как проблематичное построение, открытое для существенных дополнений, и в то же время она отображает многие реальные процессы, развертывающиеся в мире и в отдельных странах. Этими соображениями мы и пользуемся сейчас, принимая термин "постиндустриализм" и предполагая, что в дальнейшем может быть предложен более удачный термин.

Д. Белл считает, что  в настоящее время  определилось 11 черт нового общества. Он особо выделяет пять компонентов:

1) в  экономической сфере - переход  от производства товаров к  расширению сферы услуг;

2) в  структуре занятости - доминирование  профессионального и технического  класса;

3) осевой  принцип общества - центральное место  теоретических знаний как источника  нововведений и формулирования  политики;

4) будущая  ориентация - особая роль технологии  и технологических оценок; 5) принятие решений: создание новой "интеллектуальной технологии".

 В  числе базисных он называет  возрастающую роль науки и  экспансию производства услуг  и информации. Д. Белл отмечает: "Если индустриальное общество основано на машинной технологии, то постиндустриальное общество формируется под воздействием технологии интеллектуальной. И если капитал и

труд - главные структурные элементы индустриального  социума, то информация и знание - основа постиндустриального общества".

Д. Белл делает важные выводы из данных, касающихся сферы услуг: в постиндустриальном обществе "центральным пунктом становится характер новых отношений, проявляющихся во взаимодействии или общении, в диалоге личностей, начиная от раздражения клиента у кассы авиабилетов и заканчивая ласковым или грубым ответом преподавателя студенту. Тот факт, что люди [в общественном производстве] сегодня общаются с другими людьми, а не взаимодействуют с машинами,

является  фундаментальной характеристикой  труда в постиндустриальном

обществе". Высокий уровень сферы услуг и значительный рост этого сектора свидетельствует, помимо прочего, о том, что потребности и интересы человека в постиндустриальном обществе выдвигаются на первый план в общей системе интересов профессиональных групп и стратов. 

Литература: 

1) В.  Иноземцев “К истории становления  постиндустриальной хозяйственной  системы. ” 

 2) В. Иноземцев. “Расколотая цивилизация”.