Православные традиции в российском землевладении и земледелии

РЕФЕРАТ

по курсу «История экономических  учений» 

на тему «Православные  традиции в российском землевладении  и земледелии»

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………….3

1. ЭКОНОМИКА «ДОМОСТРОЯ» ИЛИ ТРУД КАК       ДОБРОДЕТЕЛЬ………………………………………………………5

2. ОБЩИННОЕ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЕ……………………………11

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………..15

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ………………………...17

ВВЕДЕНИЕ

        Русская цивилизация принадлежит к числу древнейших  духовных цивилизаций мира. Ее базовые ценности сложились задолго до принятия христианства, в первом тысячелетии до нашей эры. Опираясь на ценности своей цивилизации, русский народ  сумел создать величайшее в мировой истории государство,  объединившее в гармоничной связи многие другие народы,  развить великую культуру, искусство, литературу, ставшие  духовным богатством всего человечества.

       Сам факт существования тысячелетнего Российского государства свидетельствует, что его хозяйственная система была высокоэффективной в рамках внутренних потребностей, обеспечив успешное  экономическое освоение огромных территорий, строительство тысяч городов, армию и тыл в борьбе с полчищами захватчиков.

        Главными чертами русской цивилизации, отличающими  ее прежде всего от западной цивилизации, являлись преобладание духовно-нравственных приоритетов жизни над материальными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в общине и артели. К н. ХХ в. в России  сложился уникальный экономический  механизм, обеспечивающий население страны всем необходимым и почти  полностью независимый  от других  стран. Сформировалась  система  замкнутого  самодовлеющего  хозяйства,  главными  чертами  которого  были самодостаточность  и самоудовлетворенность.

        Хозяйственная деятельность для русских людей  была частью богатой духовной жизни. Для  понимания  внутренней  самодостаточности  и уникальности  русского  хозяйственного  механизма  следует  отказаться  от западных  стереотипов  оценки  экономических  систем и признать, что наряду с западной моделью развития,  ориентированной  на учение Талмуда,  существуют и другие  системы экономики, функционирующие по своим внутренним, присущим только им законам.

        Исследования, проведенные в последние десятилетия в России  и за рубежом,  аргументированно доказывают, что экономический успех любой страны зависит от того, чтобы не было противоречия между национальными традициями  страны  и ее  экономической практикой. Национальные традиции могут либо способствовать экономическому успеху нации, либо, если они не учитываются, вести ее к застою. В первом случае они выступают  надежной опорой национальному правительству, предпринимателям и профсоюзам в их мировой конкурентной борьбе. 

          Эффективность национальных традиций как мобилизующей  общественной силы носит исторический характер и по-разному проявляется в разные эпохи. В большинстве западноевропейских стран и в США  хозяйственный  механизм  сформировался  на основе  экономического учения Талмуда, согласно которому «хорошо и богато» могут жить только «избранные». Главной целью жизни является материальное преуспевание, нажива, стяжание  денег и капитала любыми средствами и прежде всего за счет  обмана и эксплуатации всех «неизбранных».

        Талмудические  принципы «избранных» — «бери от жизни все, не дай себе  засохнуть», «все и сразу» формируют эгоистическую идеологию  индивидуализма  и предполагают « атомистическую  концепцию общества», в котором конечным источником ценностей и их иерархии выступает некая избранная личность,  а интересы любой конкретной общности определяются в эгоистической конкурентной борьбе множества собственников,  в которых  лидируют «избранные  личности»,  финансисты- ростовщики.

Цель данной работы показать в чём заключались православные традиции в российском землевладении и земледелии и как они отразились на экономике страны.

1. ЭКОНОМИКА «ДОМОСТРОЯ» ИЛИ ТРУД КАК ДОБРОДЕТЕЛЬ

      Экономика  «Домостроя» До XVIII в.  в России  не существовало  понятия «экономика». Самобытный хозяйственный строй, господствовавший  на Руси, носил название «домостроительство».  Домостроительство в понимании русского человека — наука вести хозяйство для обеспечения достатка и изобилия  на духовно-нравственных  началах.  Хозяйство в русской науке домостроительства — это, прежде всего, духовно- нравственная  категория,  в рамках  которой исключена погоня  за прибылью  как самоцель,  а хозяйственные отношения ориентируются на определенный  нравственно- трудовой порядок, порицающий поклонение деньгам и несправедливую эксплуатацию. Многие основы этой науки выражены  в замечательном памятнике экономической мысли и быта русского народа «Домострое».

     Главная  идея «Домостроя» (XVI в.) —  замкнутое  саморегулируемое  русское хозяйство,  ориентированное на разумный  достаток  и самоограничение ( нестяжательство),  живущее по православным нравственным нормам. Как справедливо отмечалось, духовное начало одухотворяет мир экономики.  Экономика «оживает,  когда все «благословенно»,  и благословенная  денежка по милости Божией  становится  символом праведной жизни».

     Через  всю  книгу « Домострой»  красной  нитью  проходит  отношение  русских  людей  к труду  как добродетели,  как к нравственному  деянию.  Создается  настоящий  идеал  трудовой  жизни  русского  человека — крестьянина,  купца,  боярина и даже князя (в то время классовое разделение осуществлялось не по признаку культуры, а больше по размеру  имущества и числу слуг). Все в доме — и хозяева, и работники — должны трудиться, не покладая рук. Хозяйка, даже  если у нее  гости, «всегда бы над рукодельем  сидела  сама».  Хозяин должен всегда заниматься «праведным трудом» (это  неоднократно подчеркивается), быть справедливым, бережливым и заботиться  о своих домочадцах и работниках. Хозяйка-жена  должна  быть «добрая,  трудолюбивая,  и молчаливая».  Слуги — хорошие, чтобы «знали ремесло, кто кого  достоин и какому ремеслу учен».  Родители обязаны учить  труду своих детей, «рукоделию — мать дочерей и мастерству — отец сыновей».

     Книга проповедует трудолюбие, добросовестность,  бережливость, порядок и чистоту в хозяйстве. Очень тактично  регулируются  трудовые  отношения  между  хозяином  и работником.

     Труд как добродетель и нравственное деяние: всякое рукоделие  или ремесло,  по «Домострою»,  следует  исполнять  приготовясь, очистясь от всякой скверны и руки вымыв чисто,  прежде  всего —  святым  образам  поклониться  трижды  в землю — с тем и начать всякое дело. В « Домострое»  проводится  идея  практической  духовности, неразрывной с экономической стороной жизни, в чем  и состоит особенность развития духовности в Древней Руси.  Духовность — не рассуждения о душе, а практические дела  по претворению  в жизнь  идеала,  имевшего  духовно-нравственный характер, и прежде всего идеала праведного труда.

     Стремление  к автономности,  независимости,  даже  замкнутости хозяйства от внешней среды, стремление обеспечить себя всем необходимым, чтобы не зависеть от других,  было характерной чертой большей части хозяйственных единиц России. Именно оно служило импульсом автаркических  тенденций русской экономики. Деревня, мир, артель, монастырь стремились все сделать своими руками, создать независимое от внешней среды самостоятельное хозяйство. В этой  хозяйственной независимости  русский  человек  чувствовал  себя беззаботным, но это была беззаботность трудового человека, привыкшего надеяться только на свои руки.

      В книге   А. Т. Болотова « Деревенское зеркало,  или Общенародная  книга, сочиненная не только, чтобы ее читать, но чтоб и по  ней и исполнять» (1798—99) говорится: «Смолоду приучай (детей) к трудам, чтобы были добрые хлебопашцы, а не лежаки… Крестьянская жизнь потовая: труды-то нас и кормят!»,  «Трудись до поту — после слюбится», «Ленивый хотя желает, да не получит».  Упорный труд по 12 — 14 часов в день.  «Работник, — пишет Болотов, — должен летом вставать по- утру в 4 часа и идти на работу. В 7 часов надобно завтракать;  между 11 и 12 часов обедать, в пятом часу полдничать, а в 13 вечеру в 8 часов — ужинать.  После можно еще что-нибудь  поделать до 9 часов, а потом ложиться спать.  Таким образом можно зимой и летом поступать особливо,  когда есть работа».           Строжайшая хозяйственная бережливость во всем: «Ешь  то, чем можно быть сыту, пей то, чем можно утолить жажду, одевайся так, чтоб не быть нагу. Так твои расходы не будут свыше приходов». Идеальный хозяин экономен во всем  и копит деньги  на черный  день. «Домоводство  без денег стоять не может, и для того надобно хозяину деньги в запас копить».

       Самообеспечение  и самоограничение — важнейший хозяйственный принцип. «Что сам можешь сделать, за то денег не плати», «Не купи чего хочется, покупай, без чего обойтись  нельзя».  Для Болотова  образцом  для подражания  служит  трудолюбивый человек, который «во всю жизнь свою не пролакомился ни гроша, не ел ничего покупного, сам с детьми  не носил ни нитки, кроме напряденова и вытканова ево женою и дочерьми». Ничего покупного — девиз самообеспечивающего крестьянского хозяйства.  И совсем  неважно,  если  для этого  придется  себя  ограничить  в потреблении,  главное —  хозяйственная  независимость, «беззаботность».  Ведь  в самом деле «От жареного  не сытее наешься,  как и щами  с кашею», «Тонкое сукно  не лучше греет сермяги», «Наработавшись, столько же сладко уснешь на соломе, как на перинах».  Кстати говоря, Болотов и сам так жил. Имея значительный достаток, не роскошествовал,  а обеспечивал себе и семье только самое необходимое и разумное. Весьма  характерно,  что русский человек не желал жертвовать  необходимым, чтобы приобрести  излишнее. 

        Весьма  характерна  русская  народная  пословица «Лишнее  не бери,  карман не дери, души не губи» или «Живота (богатства) не  копи, а душу не мори». Человек не должен стремиться ни к богатству, ни к накопительству, человек должен довольствоваться малым. «Лишние деньги — лишние заботы», «Деньги — забота, мешок —  тягота», «Без  хлеба  не жить,  да и  не от  хлеба ( не о хлебе,  материальном интересе) жить», «Не о хлебе едином жив будешь», «Хлеб за живот — и без денег живет». Действительно,  «зачем душу тужить, кому есть чем жить» (есть хлеб), «Без  денег проживу, лишь бы хлеб был», «Без денег сон крепче»,  «Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою», «Напитай, Господи, малым кусом», — молит крестьянин, «Ешь вполсыта, пей  вполпьяна, проживешь век дополна». Отвергая  стяжательство и накопительство,  осторожно и с достоинством  принимая  богатство и деньги,  трудовой  человек выдвигает свой идеал — идеал скромного достатка,  при котором и самому можно жить сносно, и помогать своим близким. «Тот  и богат, кто нужды не знат», «Богаты не будем, а сыты будем». С идеалом скромного достатка согласуется бережливость  и запасливость. «Бережливость, —  говорит  русский  человек — лучше богатства», «Запасливый лучше богатого», «Береж лучше прибытка», «Береж — половина спасения», «Запас мешка не дерет», «Запас беды не чинит». «Маленькая  добычка,  да большой  береж — век проживешь», «Копейка к копейке — проживет и семейка», «Домашняя копейка рубль бережет», «Лучше свое поберечь, чем чужое прожить», «Держи обиход по промыслу и добытку», «Не  приходом люди богатеют,  а расходом», «Кто  мотает,  в том  пути не бывает». «Не о том, кума, речь, а надо взять и беречь», — поуча- ет рассудительный хозяин. «Собирай по ягодке — наберешь  кузовок», «Пушинка  к пушинке и выйдет  перинка».  В общем, «Запас мешку не порча», «Подальше положишь, поближе возьмешь».

        Вопреки   сложившимся  на Западе  формально-догматическим  трактовкам труда как проклятия  Божьего отношение  к труду  в Древней Руси носило живой,  самоутверждающий  характер.  Христианский  индивидуализм с его установкой  на личное спасение, широко господствующий в западноев- ропейских  странах,  на Руси распространения не получил,  что было, по-видимому, связано с характером русского на- рода, жившего в условиях общины и имевшего иное пони- мание жизненных ценностей. Спасение на Руси мыслилось через жизнь и покаяние на миру, через соборное соединение  усилий и, наконец, через подвижничество, одной из форм  которого был упорный труд.

        С  самого начала зарождения  Православия   труд  рассматривается  как  нравственное  деяние,  как богоугодное   дело,  как добродетель,  а отнюдь  не как проклятие. В целом,  говоря о главном, что составляло сущность русского труда в эпоху его расцвета, следует подчеркнуть, что он  никогда не сводился к совокупности действий или навыков,  а рассматривался  как проявление духовной жизни, причем,  трудолюбие  было  характерным  выражением  духовности.  Труд не противостоял другим элементам духовной культуры, а состоял вместе с ней в неразрывной целостности. Веками были выработаны незыблемый ритм и нормы труда — согласование  отдельных  этапов  трудового  процесса,  режим  дня,  соотношение  начала  и завершения  работ. 

         Отношение  к труду, отношения  в трудовых коллективах регулировались  нередко на религиозном уровне. В этих условиях труд был   настоящим  творческим  действом,  подчиняющимся  незыблемым правилам бытия. Причем человек в этом действе был  не винтиком, а полноправным действующим лицом мироздания. Недаром весь трудовой ритм связывался с именами святых, религиозными праздниками, традициями и обычаями.  Именно поэтому труд носил целостный, духовно-нравственный характер. «Работай — сыт будешь»; «молись — спасешься; терпи —  взмилуются».

           Русский человек знал твердо — источник благополучия и богатства — труд. «Труд — отец богатства, земля — его мать». Собственность для русского человека — это  право труда, а не капитала. Добросовестный труд — нравственная гарантия благополучия человеческой жизни. Отсюда и трудовая система жизненных ценностей, система, в которой труд занимает первое  место, а собственность находится на втором плане. Народное  сознание  всегда  считало,  что единственным  справедливым  источником  приобретения  имущественных  прав может быть только труд. Поэтому земля, которая не является продуктом труда, не должна находиться в индивидуальной собственности, а только во временном пользовании,  право на которое может дать только труд.

          Большинство русских  крестьян  не знало  частной  собственности на землю.  Отсюда  древний трудовой идеал крестьянства,  враждебно относившегося к частной собственности на землю.  Земля в крестьянских  общинах распределяется по тем,  кто ее обрабатывает, кто может приложить к ней свою руку. Отсюда  и всеобщая  вера  русского  крестьянина  в черный  передел,  когда вся земля будет вновь переделена между теми, кто ее  фактически обрабатывает. Россия  была  очень  богата  замлей,  лесами  и другими природными  ресурсами.  Еще в XIV – XV  вв.  стояли  огромные массивы незаселенных земель, не освоенных ресурсов.  В этих  условиях  владение  ресурсами  зависело  от возможности человека освоить их своим трудом или трудом своих  близких и челяди. Земля — Божья, считал крестьянин, и принадлежать она  должна тому, кто ее обрабатывает. Это основы трудового мировоззрения  крестьянина,  вокруг  которого  формировались  все его другие воззрения. Как отмечал исследователь русской общины Ф. Щербина,  до к. XVI в. обычай свободной заимки земель был главным господствующим обычаем в экономической жизни и отношениях русского народа.

       Трудовое право русского человека состояло в том, что он пользовался занятым им пространством  по известной формуле: «Куда топор, коса и соха ходили». Затрата труда на место заимки служила в большинстве случаев  определяющим фактором владения этой землей.

        Еще   в XIX в.  русский  ученый  А.  Ефименко  отмечала,  что в Западной Европе имущественные отношения строились на завоеваниях, насильственном захвате одной частью общества прав  другой. В России же было  иначе — для большей  части общества имущественные отношения носили трудовой  характер. «Земля не продукт труда человека, следовательно,  на нее и не  может быть того  безусловного и естественного  права  собственности,  какое  имеет трудящийся  на продукт своего  труда.  Вот то коренное  понятие,  к которому  могут быть  сведены воззрения народа  на земельную  собственность». 

         Аналогичные мысли выказывал  кн. А. Васильчиков.  В России, считал  он, «с древних времен очень  твердо было  понимание в смысле  держания, занятия, пользования землей,  но выражение «собственность» едва ли существовало: в летописях  и грамотах, как и в современном языке крестьянства,  не встречаются выражения, соответствующие этому слову».  Сложившийся общинный принцип ставится в России выше  принципа частной собственности. Таким образом, в нашем крестьянстве сохранялась гораздо в большей степени, чем на Западе, непосредственная связь  между  трудящимся  и продуктом  его  труда,  сохранялись  и юридические отношения особого трудового типа.

        С  почти  религиозным чувством  крестьянин относился к праву собственности на те земельные продукты, которые были резуль-18 татом труда человека. Украсть что-либо с поля, будь то хлеб  или сено, считалось величайшим грехом и позором. Причем  крестьянин четко разделял предметы, являвшиеся результатом человеческого труда, и дары природы. Если кто срубит  бортяное дерево (где отдельные лица держали пчел), тот вор,  ибо он украл человеческий труд; кто рубит лес, никем не посеянный,  тот  пользуется  даром  Божьим,  таким же  даром,  как вода и воздух. Русская  экономическая  мысль  рассматривает  капитал  как излишек сверх определенного уровня потребления человека или общества,  включающий  в себя стоимость неоплаченного труда др. людей. Он может быть достигнут частично  в результате труда и бережливости, но все равно его основу  составляет неоплаченный труд. Капитал может быть производительным, когда ориентируется на производство, или паразитическим, ростовщическим, когда ориентируется только  на увеличение  потребления его владельца сверх разумного  достатка.  Собирание  капитала  ради  нового  производства  одобряется  народной  этикой  и всячески  порицается,  когда  это собирание осуществляется ради присвоения неоплаченного труда других людей.

         Касаясь традиционных факторов  производства — труда,  земли  и капитала, — важно отметить разность позиций русской и западной экономической мысли. Коренной русский человек рассматривал стоимость того  или иного продукта с трудовой точки зрения как количества  труда, вложенного в его производство. Капитал допускался  как дополнительный,  не первостепенный  фактор.  Земля же  для русского  человека  не была  капиталом,  а только  средством приложения труда.

          Традиционная западная экономическая мысль чаще всего  смотрит  на стоимость  продукта  через  призму  капитала  и в земле тоже видит форму капитала. Труд же занимает отнюдь не приоритетное место. Преклонение перед капиталом (стоимость, несущую в себе значительную часть неоплаченного  труда)  характерно  именно  для западной  агрессивно- потребительской цивилизации.

        В  России сложилось иное, чем на Западе, отношение к деньгам и богатству. Для западного человека свобода олицетворяется в деньгах (в частности, известный афоризм Б. Франклина: «Деньги — чеканенная свобода»), для русского свобода — это независимость от денег.

        Западный  мир чаще всего  сводит понятие   свободы к степени возможности  покупать,  стяжать все новые  и новые товары и услуги, русский  видит  в этой «свободе»   форму  кабалы,  опутывающую   его  душу  и обедняющую жизнь.  «Беда деньгу родит» — настойчиво  повторяет трудовой   русский  человек. «Деньги что каменья  —  тяжело на душу  ложатся», «Деньги прах», «Деньгами души  не выкупишь»  или еще вариант   этой  пословицы —  «Деньги   прах,  ну  их в тартарарах».  Отсюда понятно, что дало право Ф. М. Достоевскому  писать,  что русский  народ  оказался,  может  быть, единственным великим европейским народом, который устоял  перед  натиском  золотого  тельца,  властью  денежного мешка.

2.ОБЩИННОЕ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЕ

Коренное  понятие,  из коего  выросло  русское  мирское  общество, есть равноправность всех членов общества по земельному владению, равное разверстание всех полевых угодий между всеми взрослыми рабочими, но вовсе не совместное,  общинное  пользование,  о коем мечтают  легковерные  реформаторы-социалисты, отвергающие право собственности и семейные связи. Русский мир есть, напротив, наивысшее,  даже  несколько  преувеличенное  подтверждение  прав  собственности и семейного  быта, ибо полагает основанием  всякого общества — право на землю всех его членов и ставит одно условие, один срок для получения земельного надела — вступление в брак и в семейную жизнь. Полное тягло  слагается из двух рабочих душ мужского и женского пола,  совершеннолетнего  мужика  и замужней бабы,  и они,  совокупно в одном общем хозяйстве, выражают единицу рабочей силы, первое звено хозяйственного и мирского общественного быта. Поэтому можно смело утверждать, что мирское землевладение в том виде, в коем оно устроилось в великороссийских  губерниях  на местах  первобытных  поселений  славянских  племен,  имеет  главною  основою  рабочую  семейную  силу,  полным  выражением  коей  служат  не отдельные  личности,  не индивидуальные  способности  и нужды,  а хозяйственный быт мужа с женой, совокупный их труд,  скрепленный  брачным союзом и потребностями, истекающими из супружества,  пропитанием  детей,  прокормлением престарелых родителей. Земельный надел есть не только право, но и обязанность; женатый крестьянин не только может, но и должен  держать землю;  холостой  или вдовый мужик должен отыскивать невесту, потому что дом, крестьянский двор, без бабы  признается  неполным,  расстроенным  хозяйством.  Все  эти  понятия, права и обязанности домохозяйства и супружества,  равноправности  и равнотягости  соединяются в выражении тягло, которое есть основное понятие русского крестьянского землевладения, точно так как подворный участок есть основа  германского аграрного строя.

КАРЫШЕВ Николай Александрович  (1855 — 1905) профессор  политической экономии, публицист, земский  деятель,  предводитель  уездного  дворянства  в Екатеринославской  губернии в своем исследовании «Труд, его роль  и условия приложения  в производстве»  дал огромный  фактический  материал  о развитии  трудовой  деятельности  в России, уделял особое внимание хозяйственному крестьянину,  живущему  в условиях  общины.  Карышев  отмечает  благотворное влияние общины на социально-экономическую стабильность России. Община спасает русского крестьянина от пролетаризации.  Многие кризисные явления в экономике Карышев связывал  с неумением должным образом регулировать и реформировать общину с учетом современных требований. Основное  отличие  общинного  земледелия  от частного  или подворного заключается в следующем. Земля не составляет  собственности  одного  лица — в общине  она принадлежит всем членам в совокупности. Вся община в полном  составе распределяет ее между отдельными домохозяевами  для использования в течение определенного срока, по истечении которого община снова и снова периодически повторяет такое распределение, называемое «переделом» земли: при  этом  каждый  Домохозяин получает новые участки в иных  местах и почти всегда иных размеров. Некоторые угодья не подлежат переделу; чаще всего это бывают усадьбы и выгоны; другие могут подвергаться ему лишь иногда (огороды, леса, сенокосы); существенной, однако, чертой господствующих у нас общинных отношений служит  передел  пахотной  земли.  Как весьма  редкая  разновидность общинных распорядков встречается артельная общая  обработка всех угодий, (кроме усадеб) с разделом продуктов  между членами. Вся совокупность общинников имеет право полного распоряжения  всем  общинным  имуществом;  каждый  из них,  как один из членов корпорации, может подавать голос за отчуждение  этого  имущества, но не может по желанию отчудить своего участка, который он получает лишь для пользования с определенными целями.

Из сказанного вытекают два  важных последствия: 1) общинник не может  лишиться своей  доли земельного надела и 2) каждый общинник имеет право  на получение своей доли из общинной земли. В самом деле,  при общинном землевладении каждый домохозяин может, конечно, сдать в аренду свой участок по своей задолженности,  бесхозяйности, безлошадности и т. п. причинам, никакого отношения к общинным распорядкам не имеющим; его земельный пай может быть сдан в аренду самой общиной для уплаты  его недоимок, но такое отчуждение всегда есть результат силы  каких-нибудь внешних факторов; юридически оно представляется временным, форсированным, исключительным: по истечении срока отчуждения или при обзаведении рабочим скотом, вообще при улучшении своего хозяйственного положения общинник никогда не теряет права получить свой участок  обратно в собственное пользование. Так, например, две крупные финансовые меры первой половины 80-х годов — уничтожение подушной подати и уменьшение выкупных платежей, сократившие крестьянские платежи в иных местах весьма значительно, как увидим ниже, имели следствием возврат на родину, требование вновь своих общинных паев и возобновление хозяйства немалого числа таких крестьян, которые ранее  бросали свои наделы и уходили на заработки. Во-вторых, всякий полноправный член общины имеет в составе общинной  земли свою долю, сколько бы таких членов ни было. Поэтому  каждый общинник — землевладелец, все его дети, сколько бы  их у него ни было, также в свое время получат в пользование  причитающиеся им участки земли. Раздел общинных полей  между всеми общинниками гарантирует им принадлежность  этого важнейшего орудия их труда. В данном случае безразлично, велики или малы участки, приходящиеся на долю каждого отдельного члена общины. Общинный принцип заключается в уравнительном распределении наличного земельного  фонда общины. Если он чрезмерно мал и участки общинников  представляют ничтожные делянки, то это может быть следствием лишь других причин, обусловливающих малоземелие  той или иной  части населения, но не следствием  общинных  распорядков. Нам придется сейчас увидеть, что размеры крестьянского  землевладения  играют  видную  роль  в системах  разверсток земли: чем больше надельный фонд относительно  числа  общинников,  тем и последовательнее  проводится  общиной уравнительность при переделах. При  господстве  денежного  хозяйства  в жизни  каждого  собственника  и в особенности  мелкого,  нередки случаи  нужды в деньгах. Заем их или залог земли в частных руках  или продажа земли могут нередко служить единственными  выходами  из затруднения. Но сношения с деревенским ростовщиком также ведут весьма часто к потере земли, а такая  потеря есть признак разорения. Причины такого явления могут быть весьма разнообразны: одни коренятся просто в индивидуальных свойствах лица, другие — во временном случайном расстройстве его хозяйства, наконец, третьи — в общем угнетенном состоянии хозяйства страны или какой-нибудь ее части. Подобные бедствия, по мнению сторонников  общины, и предупреждаются этой формой отношений в значительной  мере.  Невозможно  думать  вместе  с писателями  50-х годов, что община предотвращает возможность появления в стране земледельческого пролетариата, так как возрастающее малоземелье может  иметь результатом увеличение  числа бесхозяйных или чрезмерное парцеллирование полос,  перестающее удовлетворять продовольственным нуждам  семьи земледельца. И против последнего, как сказано, община бессильна, так как причины этого явления лежат вне ее.  Но процесс обращения населения в пролетариат  бесспорно значительно затрудняется при наличности общинных отношений  потому,  что невозможность  юридически  отчуждать  участок,  с одной  стороны,  сокращает  кредитоспособность  общинника, а с другой — допускает лишь фактическое отчуждение земли, владение которой может быть восстановлено с улучшением хозяйственного положения должника. Второй  весьма  важной  стороной  в этом  деле  служит  то обстоятельство,  что при  переделах  община  наблюдает  между  своими  членами возможное равенство не только в их количестве и в величине земельных паев, но и в их   к а ч е с т в е. Каждый общинник получает не один цельный  участок,  но несколько,  иногда много полос разного  плодородия и разной отдаленности. Если бы доля его находилась  в одном отрубе, невозможно  было бы  уравнять плодородие  и отдаленность участков между всеми общинниками.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      Свободный   дух  человека  налагает  свою  волю  на стихийную  природу,  и от  этого  акта  рождаются   неотъемлемые  права и обязанности.  Связь  лица  с собственностью  одухотворяет его  отношение   к материальной  природе,  делает  его  не исключительно потребительским.  Начало собственности  связано   с бессмертием  человеческого   лица,  с правами  его   над материальной  природой и  после  его  смерти. 

       Коллективизм, отрицающий всякое право собственности,  есть рабство  личности у  стихийных сил природы. Поэтому  он свойствен  первым  ступеням  развития человеческого общества.  Но он  хочет и на вершинах  этого развития подчинить человеческое  лицо хозяйственной жизни. Он  отрицает за человеческим лицом  право совершать акты, свидетельствующие  о его власти  над материальной  природой. Частная собственность  на землю есть более одухотворенное  отношение к земле, чем национализация  и социализация  земли.  Частная   собственность  на землю делает  возможной любовь к земле, к  полю и лесу,  вот к этому  дереву, около которого сидели  деды и прадеды,  к дому,  к воспоминаниям  и преданиям,  связанным  с этой  землей  и ее прежними владельцами,  она поддерживает связь  времен  и поколений. 

       Национализация  и социализация  земли  вызывает  исключительно  потребительски  корыстное  отношение  к  земле,  грубо  материалистическое,  лишенное  всякой душевной теплоты, она сделает невозможной интимную связь с прошлым, с предками, убьет предание и воспоминание. Отношение к материальным предметам сделается  безличным,  исключительно  утилитарным.  Это  верно  и по  отношению ко всякому хозяйственному делу.

     На  этом  пути  следует  искать  разрешения  проблем,  возникающих  в связи  с частной собственностью,  прежде всего  через  внутреннее  воспитание и просветление человеческого  существа; с тем, однако, чтобы постоянно отыскивать и проводить те духовно-верные и целесообразные государственные  мероприятия, которые могли бы внешним образом исправить  внешние последствия внутреннего несовершенства людей. Задача  не в том,  чтобы  на земле  от праведности  угасло  хозяйство и с ним культура и человечество. Задача не состоит и в том, чтобы хозяйство стало самодовлеющей силой человеческой жизни, поработило людей и погасило — и справедливость, и нравственное существо человека. Разрешение  проблемы состоит в том, чтобы сочетать строй частной собственности  с «социальным»  настроением  души:  свободное  хозяйство с организованной братской справедливостью.