Роль Карла Фукса в общественно-культурной жизни Казани

Министерство  образования и науки Российской Федерации

КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ И  ЭКОЛОГИИ

КАФЕДРА ФИЗИЧЕСКОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ГЕОГРАФИИ

Специальность: 100103 - Социально-культурный сервис и туризм

РЕФЕРАТ

Тема: Роль Карла Фукса в общественно-культурной жизни Казани

Выполнил: 
студент 3 курса 
группы 290а 
Евдокимов Э.С.

Проверил: 
Соловьёва Е.Г.

Казань 2012 

Рисунок 1. Карл Фукс

Никто из выдающихся учёных и деятелей культуры Казани – а их было немало в разные времена, не мог сравниться с Карлом Фёдоровичем Фуксом в его воздействии на общественную жизнь города, в его удивительном, неиссякаемом человеколюбии. По праву его называли «светочем Поволжья». Стремление поставить науку на благо людей, постоянная расположенность к окружающим, бескорыстная помощь всем в ней нуждающимся, уже при жизни превратили Фукса в легендарную личность. Его знали и любили во всех слоях общества, ибо его служение людям распространялось от особняков знати до лачуг бедняков. Никого казанцы не любили так, как Фукса. Городу Казани повезло, что он в нем жил и работал.

Карл Фукс был европейски образованным человеком с очень широким кругом интересов, а диагностический талант Фукса-врача поражал: при первом же взгляде на больного он видел природу его заболевания и назначал необходимое лечение. Диагносты, как правило, не оставляют крупных медицинских трудов, человеческий организм индивидуален. На диагноста нельзя выучиться, это природный дар.

Карл Фёдорович Фукс был самым известным в Поволжье врачом-практиком. Само присутствие его у постели больных благотворно влияло на процесс их выздоровления. В Казани не осталось почти ни одного дома, в который бы не приходил Фукс для оказания помощи. А. И. Герцен, познакомившийся с Карлом Федоровичем в Казани в апреле 1835 года, отметил его веселый нрав, остроумие и добродушие: «Да и как было ему не любить всех? Это поколение родилось, выросло, занемогло, выздоровело при нем, от него…». Фукс щедро дарил людям тепло и свет своей души. Профессия врача, благодаря авторитету К. Ф. Фукса, стала еще более популярной, и число желающих поступить на медицинский факультет университета увеличивалось, а выпускники по всему обширному учебному округу, включавшему Поволжье, Урал и Сибирь, старались с наибольшей пользой употребить свои знания, как учил их Фукс. Карл Федорович был первым врачом-европейцем, кого стали приглашать в татарские семьи. Ему удалось установить и укрепить связи между Казанским университетом и татарским населением города. Татары стали посещать публичные лекции, участвовать в торжественных мероприятиях. Благодаря Фуксу на представления в казанском театре начали ходить даже женщины-татарки. Он был своим человеком в домах Хальфина, Ибрагимова, Юнусовых, посещал медресе и мечети, его приглашали на праздники в татарские селения. Карл Фукс выучил арабский и татарский языки, собирал и изучал татарские рукописи и монеты, поддерживал тесные отношения с востоковедами. Общительный характер и любознательность помогли Карлу Фуксу в сближении с казанцами.

Его многогранная деятельность оказала  заметное влияние на многие общественные процессы Среднего Поволжья, на пробуждение  национального самосознания населяющих его народов. Карл Фукс находился  в центре самых значительных событий, будь то открытие учебных заведений (университета, гимназии, училищ, пансионов) или* издание газет и журналов, инициативы по изучению природы и истории, литературные достижения и театральные новинки. И он везде проявлял себя активным участником этих мероприятий. Его дом в Казани близ Сенной площади на протяжении трех десятилетий служил очагом общественно-культурной жизни города. Наполненный уникальными коллекциями, хранивший прекрасную библиотеку, он был притягательным местом и для маститых ученых, и для творческой молодежи. Желанными гостями в доме К. Ф. Фукса чувствовали себя не только они, но и представители разных сословий и общественного положения: важный киргиз-кайсацкий хан Джангир и издатель М. С. Рыбушкин, ставший изгоем общества после женитьбы на крепостной девушке, знатный сенатор В. Ю. Соймонов и постаревший, почти спившийся поэт Г. Н. Городчанинов, оренбургский губернатор князь Г. С. Волконский и бывший крепостной художник Л. Д. Крюков, армянские, бухарские и именитые татарские купцы, монахини из староверческих скитов, гимназисты, мастеровые.

Глубокие познания в самых разных областях знаний привлекали к профессору К. Ф. Фуксу выдающихся деятелей той эпохи. С ним встречались ученые Кастрен, Гакстгаузен, Александр Гумбольдт, поэты Е. А. Боратынский, А. С. Пушкин, В. А. Жуковский. С горячей любовью и уважением вспоминали о Карле Федоровиче его бывшие ученики, в том числе известный писатель СТ. Аксаков и поэт В. И. Панаев.

Немецкая система образования  дала Карлу Фуксу основательную  научную подготовку, высокое понимание  умственных и нравственных интересов, широкий кругозор. Он был принят в члены наиболее авторитетных научных обществ в Казани, Москве и Петербурге, которые позволяли возможность быть в курсе достижений российской науки.

В Казани Карл Федорович прожил более 40 лет, она стала его второй родиной. Первый раз он увидел город летом 1805 года и был ошеломлен его красотой и великолепием. Казань была в то время по величине и значению третьим городом Российской империи. Гостиный Двор поражал богатством лавок и разнообразием восточных товаров.

В Татарской слободе привлекали внимание чистота уютных улочек, своеобразная архитектура мечетей, декоративное оформление деревянных домов, женщины  в ярких национальных одеждах, с  закрытыми чапаном лицами. Казань имела черты восточного города, даже в центре Кремля еще сохранились каменные переходы и комнаты бывшего ханского дворца. Большие парусные суда стояли на верфях Адмиралтейства возле старой слободы Бишбалта, где жили потомственные плотники.

Доктор медицины Карл Фукс прибыл в Казань в составе дипломатической  миссии графа Ю.А. Головкина, направлявшейся в Китай. Желание остаться в открывающемся университете пересилило стремление побывать в далекой загадочной стране. 4 сентября 1805 года он был утвержден ординарным профессором естественной истории и ботаники.

Университет начал свое существование без собственного здания и необходимых для учебного процесса учреждений, без разделения на факультеты, без выборного ректора, функции которого взял на себя «профессор-директор» гимназии И. Ф. Яковкин.

В Казани Карл Федорович среди профессоров встретил выпускников Геттингенского университета Цеплина, Германа и Бюнемана. Немцы читали лекции на латыни, немецком или французском языках, Карл Фукс стал осваивать русский. Его занятия, построенные в виде беседы, как ответы на вопросы, сразу же привлекли к себе внимание; их стали охотно посещать. На экзаменах студенты показали не только хорошие знания естественной истории и ботаники, но и демонстрировали коллекции, собранные и изготовленные своими руками. У многих из них эти весенние студенческие дни 1806 года остались светлыми воспоминаниями их юности, а память о любимом профессоре они сохранили на всю жизнь.

Идея о создании в университете ботанического сада возникла на лекциях  по естественной истории. По предложению Фукса студенты с весны 1806 года начали расчищать на склоне горы, за гимназическим зданием, где располагался и университет, место для парников и оранжерей. Вместо старых деревьев высаживали липы и кедры; семена многих цветов и растений Карл Фукс выписывал на свои средства. Так появился в Казани первый ботанический сад (на территории нынешнего университетского городка).

Положение университета в первые годы его работы было тяжелым: отсутствие учебных пособий, низкий уровень подготовленности молодых людей, ставших студентами, грубость губернских чиновников. Все это приводило профессоров-немцев в отчаяние.

Уважения достойны те германские ученые, которые не отступили перед трудностями, не уехали, а остались верны Казанскому университету, в становление которого они вносили дух немецких университетов и определяли во многом его европейский уровень.

Помимо преподавания естественных наук К.Ф. Фукс с 1806 года исполнял обязанности врача гимназической и университетской больниц. В 1809 году Карл Федорович предпринял поездку в г. Сергиевск, на серные воды для изучения их лечебных свойств. Вскоре в университетской типографии была напечатана на русском языке первая работа Фукса, выполненная в Казани, – «Краткое описание Сергиевских серных вод». В ней он дал конкретные рекомендации по их медицинскому использованию. В значительной степени благодаря деятельности Карла Фукса, практиковавшего там во время отпусков, Сергиевские воды превратились в модный бальнеологический курорт.

Бесцеремонность всесильного И. Ф. Яковкина и его любопытство к жизни профессоров и в особенности общительного, холостого Фукса, в это время превзошли все границы дозволенного приличиями. Обо всех слухах и сплетнях он стал писать в Петербург, попечителю учебного округа С. Я. Румовскому. В начале 1811 года Яковкин, вторжением в личную жизнь, как говорили, «вывел из равновесия даже профессора Фукса». В послании попечителю он в подробностях описал, что холостой профессор Фукс был вынужден скрываться трое суток, оставивши свою квартиру, от энергичной влюблённой в него барышни. Румовский, в ответном письме, просил уведомить, чем окончилась эта трагикомическая история, и довести до сведения господина Фукса неудовольствие, что он наводит образом жизни своей стыд и соблазн всему Университету. Узнав об этом, Карл Фёдорович вспылил, прекратил с Яковкиным всякие отношения, кроме официальных, подготовил письмо к попечителю, но, кажется, так его и не послал.

Для нас это письмо интересно  перечнем светских знакомств Карла  Фёдоровича (князь Г. С. Волконский – Оренбургский генерал-губернатор, О. Г. Ганнибал, казанская помещица, жена П. А. Ганнибала, родственника А. С. Пушкина, и другие). К 1811 году Фукс уже не чувствовал себя в Казани иностранцем и вскоре принял российское гражданство.

Война с французами взбудоражила все  слои общества. Нельзя было найти дома, где бы какой-нибудь член семьи не пошёл служить в армию или  ополчение. В сентябре – октябре 1812 года в Казань в эвакуацию прибыли сенат московских департаментов, Екатерининский и Александровский женские институты, чиновники и питомцы воспитательного дома, множество всякого звания жителей московских. «Все городские удовольствия, все занятия были оставлены, одни известия из армии, нетерпеливо ожидаемые, поглощали наше внимание», – писал студент университета Владимир Панаев. Молодёжь, охваченная патриотическим порывом, вступала в полки, в казанское ополчение шли наряду с русскими татары, чуваши, башкиры. Скученность людей в Казани, из-за большого числа эвакуированных, была страшная. Опасаясь эпидемии, создали специальный комитет для принятия мер против «гнилой горячки». Для члена этого комитета Фукса годы 1812, 1813 и частью 1814 были самыми трудными, когда он, как сам сказывал, занят был денно и нощно: в городе свирепствовав тиф, жертвою которого едва не стал и сам Карл Фёдорович. 11 октября 1813 года «Казанские известия» впервые упомянули имя Фукса в «обозрении публичных преподаваний в Императорском Казанском университете», а в 1814 году он опубликовал свою первую статью о сабантуе, который проходил на большом лугу за Новотатарской слободой. Писал он уже по-русски хорошо и статьи его, вскоре последовавшие за первой, были самыми интересными в «Казанских известиях».

Близкие дружеские отношения связывали  Фукса с Николаем Мисаиловичем Ибрагимовым, замечательным поэтом и педагогом, подлинным основателем и руководителем Казанского общества любителей отечественной словесности в университете – Карл Фёдорович был в нём единственным иностранцем. После пожара 1815 года, уничтожившего в городе полторы тысячи домов, Фукс принял к себе на квартиру семью Ибрагимова. Карл Фукс привлекал в общество новых членов, он дал рекомендацию цивильскому помещику Н. С. Арцыбышеву, позже ставшему известным историком и писателем.

В 1815 году В. И. Панаев отвёз Г. Р. Державину письмо от членов этого литературного объединения, для которого Гавриил Романович передал четыре тома своих сочинений и копию своего портрета работы художника Тончи. Державин был избран почётным членом общества. В 1816 году, после смерти великого поэта, члены общества любителей отечественной словесности выступили с предложением установить в Казани памятник Державину. Долго пришлось ждать этого события. Лишь весной 1843 года привезли камень для постамента, а сам памятник (во дворе университета) был открыт в 1847 году, уже после смерти Карла Фёдоровича Фукса.

В 1815 году открылся в Казани комитет Человеколюбивого общества, в члены-попечители которого был избран Фукс, состоявший в этом звании около тридцати лет. Он взял обязательства вносить в кассу по 50 рублей и сверх того бесплатно лечить неимущих, состоявших в ведении комитета, и неукоснительно исполнял их все годы. Как отмечали его коллеги, в этом виде благотворительности не было медика равного Фуксу. «Я знаю, – свидетельствовал М. С. Рыбушкин, – по крайней мере 40 семейств, которые только по ходатайству Карла Фёдоровича получили вспоможение от комитета о бедных». Заинтересовавшись местной историей и культурой народов края, Фукс неустанно работал с источниками, приведя в систему все известные тогда документальные сведения и большое число ещё не изученных рукописей.

Его нумизматические коллекции  дали возможность точного написания  имен ханов Казани и датировок. В августе 1817 года в «Казанских известиях» были опубликованы первые главы написанной Карлом Федоровичем «Краткой истории города Казани». 126 указаний на использованные им источники сделали эту работу весомым вкладом в историографию Поволжья.

В возрасте 40 лет умер Н.М. Ибрагимов, адъюнкт российской словесности Казанского университета, фактический руководитель Общества любителей отечественной словесности. С. Аксаков, В. Панаев, Н. Лобачевский, И. Симонов, М. Рыбушкин – это ученики Ибрагимова, которые вместе с другими гимназистами и студентами, воспитанными Ибрагимовым, впитали его талант, его знания, его сердечную щедрость.

К.Ф. Фукс, обладая энциклопедическими познаниями во многих областях, являлся  подлинным знатоком литературы – ему были знакомы все сколько-нибудь выдающиеся произведения. Он отличался в высшей степени развитым вкусом. Еще в Геттингенском университете он прослушал курс истории литературы у профессора Эйхгорна, известного своими исследованиями по языкознанию и литературе Востока. Общие интересы к собиранию рукописей на татарском, арабском, турецком и персидском языках связывали Фукса с Ибрагимом Хальфиным, преподавателем татарского языка в университете. Десятки ценнейших рукописей, благодаря их стараниям, обогащали университетскую библиотеку почти ежегодно. Им хотелось обратить внимание татарского населения на «отыскание и познание памятников событий истории племен татарских». Чтобы облегчить освоение литературного татарского языка Хальфиным было издано руководство по грамматике родной речи. Фукс горячо поддержал идею Хальфина, чтобы студенты, изучающие восточные языки, проходили практику разговорного языка, живя в татарских семьях. Это не только даст результат в изучении языков самими студентами, считал Фукс, но и благотворно будет сказываться на просвещении народа.

Совет университета принял предложение  единогласно, но, увы, ему воспротивился попечитель Казанского учебного округа М. Л. Магницкий: «Чтобы студентов императорского университета отдавать на выучку татарам? – этому не бывать!» Попечительство Магницкого, умного, но беспринципного карьериста – мрачный период в истории университета. В 1819 году он уволил 9 профессоров, объявив их неблагонадежными; самовольно упразднял одни кафедры и открывал другие, что вносило путаницу в деятельность администрации; вмешивался в процесс преподавания дисциплин, подчиняя их антинаучным установкам; студенты жили по строгим, почти монастырским правилам. Трудно было при таком попечителе сохранять свое достоинство и принципы. Особенно тяжело приходилось ректору – а К. Ф. Фукс был им четыре года. Обладая мягким характером и не имея особой склонности к административной деятельности, он, ради интересов науки и просвещения, на посту ректора прилагал много усилий, чтобы как-то нейтрализовать действия Магницкого. И это ему удавалось. По свидетельству М.С. Рыбушкина, при Магницком Фукс дважды спасал университет.

Три года из четырех лет ректорства К. Ф. Фукса пришлись на попечительство М.Л. Магницкого, а четвертый омрачали бесконечные комиссии, ревизовавшие университет после отставки попечителя. Как объяснял Фукс, Магницкий «поспешил послать льстивое приветствие Константину, Николай Павлович, по вступлении на престол, приказал немедленно отрешить его за беспокойный нрав». 6 мая 1826 года был подписан указ о поручении управления учебным округом и университетом ректору К. Ф. Фуксу.

Весной того года Карл Федорович принял активное участие в судьбе Александра Казембека, оказавшегося в Казани проездом. Сын знатного бека родился в Реште, в Персии, затем его семья переехала в Дербент. Звали его Мохаммед-Али, под руководством отца он приобрел глубокие знания в мусульманском законоведении и восточных языках. Переехав в Астрахань, в 1821 году Казембек перешел в христианство, получил при крещении имя Александр и собирался выехать в Англию, но его заставили поступить на государственную службу, учителем публичной школы в Омске. В Казань он приехал с рекомендательным письмом к ректору Карлу Фуксу. Профессор познакомил Казембека с важнейшими лицами города. Было решено изменить судьбу талантливого молодого человека, оставив его при университете. В октябре 1827 года Александр Касимович Казембек был утвержден лектором персидской словесности – Казанский университет именно Фуксу обязан знаменитым востоковедом, каким вскоре стал Казембек. Покровительство Карла Федоровича открыло ему путь в науку, и он трудами своими прославил и Казань, и университет.

На ректоре Фуксе лежали нелегкие обязанности по строительству университетских зданий. В 1825 году был завершен главный корпус, его фасад украсили три портика с колоннами ионического ордера. Это лучший памятник стиля классицизма в Казани. Справа от него двухэтажный ректорский дом. Казенная квартира Карла Федоровича была расположена на верхнем этаже.

Должность ректора требовала от Карла Федоровича большой душевной силы. Комиссии по ревизии счетов университета после увольнения Магницкого обрушились на него, он писал множество объяснений и отчетов. В 1827 году Фукс отказался выдвигать свою кандидатуру на выборах в ректоры университета «по прошению его, по причине слабого здоровья и четырехлетней службы, понесенной в сей должности».

Избрание ректором профессора Н  И. Лобачевского имело, безусловно, большое значение для дальнейшего развития Казанского университета. К тому же, новый попечитель М.Н. Мусин-Пушкин, человек энергичный и Деятельный, оказывал Николаю Ивановичу всяческую поддержку – при М.Л. Магницком и Лобачевский ничего бы сделать не смог.

Новый 1828 год запомнился казанцам проездом через Казань в Сибирь жен осужденных декабристов. Карл Федорович встречался с некоторыми из них. Вот свидетельство отца декабриста В.П. Ивашева, Петра Никифоро вича, казанского помещика, который в январе 1828 года из Казани писал сыну в Сибирь: «Вчерась, мой сердечный друг, сюда приехал я (из Симбирска. -А. Г.) с единственной целью иметь чувствительнейшее свидание с почтенной Натальей Дмитриевной Фонвизин. [...] Путь ее изнурил, – я привез к ней именитого Фукса, – и общими просьбами убедил ее остаться здесь на два дня, чтобы она собралась с силами к перенесению дальнейшего пути…». Жена Карла Федоровича – Александра Андреевна – происходила из одного рода с Натальей Дмитриевной (в Казани Апухтины писались Апехтиными) и благожелательность казанцев помогла Фонвизиной преодолеть физическую слабость.

Карл Федорович был осведомлен о судьбе многих декабристов, среди которых были сыновья его хороших знакомых: С. Г. Волконский, А. К. Берстель, А. П. Арбузов, В. А. Дивов, И. П. Жуков, Д. И. Завалишин, В. П. Ивашев и другие. Родственники многих из них жили в Казани, им сочувствовали, старались помочь, хотя преследование освободительной мысли с конца 1820-х годов все более приобретало характер политического террора. В эти годы Карл Федорович плодотворно работает по краеведению. В 1827 году в «Казанском вестнике» были опубликованы «Некоторые замечания о течении реки Волги по Казанской губернии», в 1829 году дал первое описание Голубых озер на правом берегу Казанки. Вода в «исключительных и замечательных» озерах и зимой, и летом имеет одинаковую температуру – не выше 7 градусов и постоянно обновляется, со дна пучин бьют гейзеры. Озера эти уникальные, ни в одну научную классификацию они не вписываются.

В 1828 и 1829 годах в новой местной газете «Прибавления к «Казанскому вестнику» напечатано «Статистическое обозрение всех в Казанской губернии находящихся фабрик и заводов». Фукс дал исчерпывающие сведения о состоянии экономики, ассортименте и характере изделий, количестве работников, показал падение спроса на казанское мыло из-за применения с 1821 года в его производстве дешевого тюленьего жира. Карл Федорович хорошо разбирался в экономике. Он первым, еще до Александра Гумбольдта, предсказал значение богатств Урала: «Хребет Уральских гор есть страна из важнейших в Российской

империи по обильному от оной металлических  богатств получению. Сии богатства неистощимы [...]; северные пустыни будут населены, а в южном краю умножится хлебопашество; то выгоды, представляемые золотою промышленностью (…( неизчислимы для империи».

Мировая слава Гумбольдта затмила  приоритет Карла Фукса в вопросе  значения уральских месторождений. А между тем, публикации Фукса касались также вопроса, вовсе не затронутого Александром Гумбольдтом: положения и болезней горнозаводских рабочих Урала. Эта работа, опубликованная Карлом Федоровичем еще в 1823 году, была известна в Германии, рецензия на нее помещена в «Критическом реперториуме для всего лечебного дела».

Коллекция уральских камней, собранная  Фуксом, привела в восхищение Гумбольдта и его спутников. Г. Розе, профессор минералогии Берлинского университета, не мог отвести взгляд от топазов, изумрудов и аметистов из богатейшего месторождения в Мурзихе, прославившегося на весь мир. Фукс собрал полную коллекцию минералов из разных копей Урала – она превосходила и университетскую.

Александр Гумбольдт, знаменитый немецкий естествоиспытатель, прибыл в Россию по приглашению русского правительства. Маршрут его «азиатского путешествия» охватывал Урал, Сибирь и берега Каспийского моря. Первый же вечер  своего пребывания в Казани 23 мая 1829 года он провел в гостях у профессора К.Ф.Фукса. Вместе с ним гости ездили в Булгары, осмотрели памятники, поднимались на минарет. «Под развалинами старых памятников часто находят серебряные и медные монеты, медные серьги, кольца и другие предметы, немало которых нам предлагали купить крестьянские дети, – писал в путевом дневнике Г. Розе. – Прекрасное и многочисленное собрание монет, найденных в Булгарах (господин Гумбольдт обязан этим предупредительной доброте профессора Фукса), отдано королевскому музею в Берлине». Карл Федорович со всеми спутниками Гумбольдта съездил в село Казанбаш, где было имение родственников Александры Андреевны Фукс, показал истоки реки Казанки в живописных окрестностях этого села. 27 мая Фукс пригласил их посмотреть национальный татарский праздник Сабан. Там их угощали всевозможными сладостями, сушеными абрикосами из Бухары, кедровыми орехами, чаем, кумысом, катыком, который они пили в первый раз. Все, что увидели, было подробно занесено в дневник. Последний вечер пребывания в Казани Гумбольдт также провел в доме Фукса. Позже он часто вспоминает об «интереснейшем» пребывании «у разносторонне образованного Фукса».

Авторитет Карла Фукса, профессора Казанского университета, был очень  высок, даже по европейским меркам. Казанцы вели переписку с А. Гумбольдтом еще несколько лет, и он всегда в ответных письмах просил засвидетельствовать свое почтение Карлу Федоровичу.

Фукс зарекомендовал себя не только как естествоиспытатель, но и как  замечательный врач.

В Послужном списке Карл Федорович указал, что 11 января 1818 года ему «была поручена кафедра патологии, терапии и клиники», в следующем году он был назначен доктором гимназической больницы и стал деканом отделения врачебных наук. На эту должность избирался четыре раза. В «воздание отличных трудов» он был «пожалован кавалером ордена Св. Владимира 4-й степени» и в 1822 году произведен в статские советники со старшинством. 9 мая 1823 года Фукс был «высочайше утвержден» ректором Казанского университета сначала на один год, а 12 января 1825 года еще на три года. В 1824 году награжден орденом Св. Анны 2-й степени, в 1826 году – алмазными украшениями к нему. 25 августа 1827 года, сложив с себя обязанности ректора, Карл Федорович полностью посвятил себя служению медицине.

В 1830 году в Казани появилась холера. Министр внутренних дел А.А. Закревский прибыл для личных распоряжений о принятии мер против эпидемии. С ним был профессор Московского университета М.Я. Мудров, изучавший на месте симптомы новой, небывалой еще разновидности болезни. Карл Федорович ознакомил их с положением дел. Никакие испытанные меры предосторожности – карантины, заставы, на холеру не действовали. Зараза была так сильна, что люди падали и коченели прямо на улицах. Занятия в гимназии и университете с 14 сентября были прекращены, учащихся из здания не выпускали.

Фукс, с присущей ему энергией взявшись за изучение болезни, достиг в лечении  ее хороших результатов. Он не только разработал свой метод лечения, но и учил ему студентов медицинского факультета. Он наставлял будущих врачей, как изолировать больных, оставляя их дома, от здоровых, давал массу практических советов поведения врача в условиях эпидемии. Но более всего он учил любить людей и свою профессию, облегчающую страдания. По словам самого Карла Федоровича, все это время он был занят «денно и нощно».

В апреле 1831 года свои рекомендации по борьбе с холерой он опубликовал в газете «Приложения к «Казанскому вестнику». Скоро этот номер газеты достать стало невозможно; статью переписывали, одалживали у знакомых, посылали ее в другие города, в том числе и в столицы. Общее число жертв эпидемии по стране исчислялось до 100 тысяч человек. Во многих местах неумелые действия властей вызвали так называемые холерные бунты. Разработанный Карлом Федоровичем метод лечения холеры – пример глубокого понимания природы этой страшной опасности. Он не щадил себя, спасая людей, и эпидемия отступила. По отзывам современников, уже в то время Фукс достиг вершины своей славы искусного и самоотверженного врача.

Летом 1831 года он был приглашен в Нижний Новгород для оказания помощи в борьбе с холерой. Карл Федорович взял с собой для практики трех студентов последнего курса. В Нижнем власти выполняли все требования Фукса. Переезды из города в деревни и обратно на время были запрещены (А.С.Пушкин, находясь в своем имении Болдино, не мог выехать оттуда до окончания эпидемии), были созданы санитарные участки, обучен персонал лечебных учреждений… Нижегородцы не находили слов, чтобы выразить свою признательность знаменитому казанскому врачу – эпидемия кончилась. Жизнь входила в привычную колею.

Летом 1831 года в Казань приехал Л. Н. Энгельгардт, владевший в Казанской губернии большими поместьями, с детьми и зятем, известным поэтом Евгением Боратынским. О своих казанских впечатлениях Боратынский писал в Москву так: «[...] в губерниях вовсе нет этого равнодушия ко всему, которое составляет характер большей части наших московских знакомцев. В губерниях больше гражданственности, больше увлечения, больше элементов политических и поэтических». 18 января 1832 года он сообщал И.В. Киреевскому: «Подумай, кого я нашел в Казани? Молодого Перцова, известного своими стихотворными шалостями, которого нам хвалил Пушкин, но мало, что человек очень умный и очень образованный, с решительным талантом». Эраст Петрович Перцов, близкий знакомый А.С. Пушкина, был родом казанец, приехал из столицы к родным. Он и рассказал Евгению Абрамовичу о научных и литературных интересах Карла Фукса, о его жене-поэтессе, о тех, кто бывает у них в доме. Боратынского приняли сердечно и уважительно. Перцов читал отрывки из своей еще не законченной книги «Андрей Бичев, или Смешны мне люди», Н.С.Арцыбашев показался Боратынскому очень ученым, но настолько погрязшим в своих исторических изысканиях, что ни о чем другом и говорить не мог. Зашла речь об издании частного журнала «Заволжский муравей», но предложение о сотрудничестве Боратынский посчитал не заслуживающим внимания. В течение января – мая 1832 года Евгений Абрамович появлялся в доме Фуксов часто, познакомился со всеми участниками литературных вечеров. В стихотворении «Разговор с музой. После отъезда Боратынского из Казани» А. А. Фукс писала, что их салон опустел, лишившись присутствия большого поэта.

Журнал «Заволжский муравей», созданный  группой ученых и литераторов, объединившихся вокруг профессора К. Ф. Фукса, был для своего времени явлением интересным и своеобразным.

Карл Федорович, безусловно, был центральной фигурой в среде казанских литераторов. Уже в первых номерах журнала его называли «светочем Поволжья», о нем писали статьи, ему посвящали стихи.

Фукс был инициатором и главным  лицом в издании журнала, который  печатался под редакцией адъюнктов  университета М.С. Рыбушкина и М.В. Полиновского. Объем каждого номера был равен 4 печатным листам – 8 листов в месяц! С серьезной научной статьей соседствовали юморески, с хроникой культурной жизни – роман, с полезными советами – стихотворения. Среди поэтов – имена людей, близких Фуксу: В.А. Жмакин, Л.Н. Ибрагимов, Г.Н. Городчанинов, Ф.М. Рындовский, М.Д. Деларю… Основная цель издания была определена четко: писать о родном Заволжье, под которым издатели разумели всю восточную Россию от Волги до Камчатки. С поставленной задачей они справились блестяще – материалы по истории, этнографии, краеведению имеют до сих пор огромную научную ценность.