Соперничество театров кабуки и дзёрури

Оглавление

Введение

1. Театр Кабуки

2. Театр марионеток  Дзёрури

3. Соперничество театров  кабуки и дзёрури.

Заключение.

Список литературы

Введение.

Традиции и история  японского театра уходит корнями  в очень далёкое прошлое. Прямая преемственность традиции прослеживается чуть ли не полтора тысячелетия, к эпохе, когда в Японию с материка проник буддизм, а вместе с ним - музыка и танцы из Китая, Индии, Кореи. Знаменитый знаток японской культуры академик Н.Конрад предположил, что классический японский театр сохранил в себе и элементы античной драмы, проникшей на Дальний Восток долгим и окружным путем - через эллинистические государства Передней Азии, Индию и Китай.

В конце XVI — начале XVII в.в Японии возникают две новые разновидности театрального искусства: театр кукол — нингё-дзёрури и театр живого актера — кабуки. Оба они находились в постоянном взаимодействии и соперничестве и с удивительной быстротой достигли в эпоху Гэнроку большой художественной высоты. Рост многолюдных городов как центров ремесла и торговли открыл для народных театров небывалые доселе перспективы. Новый театр был вызван к жизни массовым зрителем из среды горожан — купцов и ремесленников. Театр Гэнроку стал зеркалом эпохи так же, как литература и изобразительное искусство. Возник единый, сразу узнаваемый стиль не только как сумма формальных приемов, но прежде всего как выраженное языком искусства мироощущение. Тяга к действительности в самых разных ее аспектах — комически-гротескной, трагической и возвышенно-опоэтизированной — вот что двигало вперед искусство.

1. Театр Кабуки

Путем отбора и соединения театр кабуки синтезировал танец  и песню, ритуально-магическое действо, превращенное в праздничное увеселение, народный фарс. Театр дзёрури соединил искусство кукловода, сказителя, музыканта.

Слово «кабуки» происходит от глагола «кабуку», на городском  жаргоне оно означало «кривляться», «фиглярничать», «озорничать» и лишь впоследствии было записано китайскими иероглифами, означавшими «искусство пения и танца».

Родоначальница кабуки Окуни, которую, по преданию, называли жрицей синтоистского храма, впервые выступила со своей труппой в столице в 1603 г. с исполнением буддийского гимна, а затем веселых народных плясок и песен. Впоследствии она стала разыгрывать и отдельные сценки, изображая, например, молодого человека, беседующего с хозяйкой чайного домика. Со временем в труппе появился актер на амплуа комического персонажа Сарувака. Устраивались маскарады с скабрезным подтекстом: мужчины переодевались женщинами, женщины — мужчинами. При всей незатейливости пьесок театра Окуни в них была свежесть, раскованность, возвращение к народному юмору старинных представлений саругаку. После смерти Окуни театр кабуки деградировал. Труппы, где лидировали женщины, подражавшие Окуни, известны под названием «Онна кабуки» («Женские кабуки»). «Женские кабуки» имели прямые связи с «веселыми кварталами», но находились в свободной городской зоне и потому считались особо опасными. В 1629 г. правительство запретило женщинам играть в театре.

Но театр кабуки не умер, женщин заменили мальчики-подростки (вакасю). Артисты трупп «Вакасю кабуки» в городах Эдо и Осака исполняли песни и танцы в женских нарядах с длинными, развевающимися рукавами, с красивыми локонами на лбу.

Старейшие актеры играли роли в пьесах-интермедиях, значительно более драматургически сложных, чем фарсы театра Окуни. Для театра это было, несомненно, шагом вперед.

В Эдо театр «Вакасю  кабуки» в упрощенной форме показывал  перелицовки сюжетов пьес театра Но. В Киото жанр кабуки развивался более энергично и самостоятельно. «В частности, — писал Н.И. Конрад, — пьесы стали отражать быт окружающего общества, стали откликаться и на злободневные темы, т.е. приобрели известное социальное значение».

В 1652 г. актеры-вакасю были изгнаны, как ранее женщины, с подмостков театра блюстителями нравов. Театр кабуки стали называть «Яро кабуки» («Кабуки мужчин»), а потом и просто кабуки. Это название и осталось до наших дней.

Театры кабуки приобрели  характер строго организованного цеха. Артист должен был с детства пройти сложные уроки тренажа и приобщения к секретам той или иной школы. Слагались цеховые, необычайно стойкие традиции, способные пережить века. Специализация вела к появлению амплуа. Главные артисты назывались татэяку, было амплуа злодея (катакияку) и весьма трудное для актера-мужчины амплуа женской роли (оннагата). Актеры согласно своим талантам играли трагические, романтические или характерные роли. Экспрессивная мимика требовала тренировки мускулов лица. Танец, акробатика, фехтование были необходимы в спектакле как особые номера или элементы, обогащающие игру актера.

В театральном здании под крышей (раньше навес устраивался  лишь над самой игровой площадкой) были закрытые ложи, галереи, партер вмещал сотни зрителей. Когда вместо прежних  одноактных пьес театра Но появились многоактные пьесы, потребовался занавес. Через весь партер к сцене шла Дорога цветов, по которой шествовал актер, с двух сторон освещенный свечами. Это подчеркивало ту особую связь между артистом и публикой, которая всегда была в народных театрах.

Публика эпохи Гэнроку  любила остросюжетные мелодрамы, заставлявшие содрогаться или проливать слезы, эффектные сцены, сложные и загадочные коллизии. Артисту нужны были выигрышные роли. Разделения на драму и комедию  не произошло, но комические моменты непременно присутствовали в спектакле, чаще всего в середине пьесы.

Драматургия и сценическая  игра взаимно обогащали друг друга. Театры кабуки приглашали драматургов, но были они на положении участников цеха в театре, где царствовал артист, обращавшийся с текстом весьма свободно.

Драмы кабуки до XIX в. точно не фиксировались, это были «рабочие тексты», расписанные по ролям, с частыми переделками, с простором для импровизации. Пьесы на исторические сюжеты получили название «дзидаймоно» — это, пользуясь европейской терминологией, «драмы плаща и шпаги». Весьма условно изображались в них аристократы и феодалы былых времен. Кровная месть, жестокие междоусобицы, погони и стычки, преувеличенные страсти и роковые развязки — все это было для горожан «невсамделишным». Самурайский кодекс чести был им чужд. В пьесах дзидаймоно Итикава Дандзюро рвал «страсть в клочья», подымаясь до высот подлинного трагизма. Из его репертуара сохранилось не более пятнадцати пьес, сильно редактированных. Однако горожане хотели также увидеть на подмостках подлинную жизнь, им хотелось стать героями нового, своего искусства. Так возникли сэвамоно — пьесы из подлинной жизни.

Известный сценарист Тикамацу Мондзаэмон, один из первых профессиональных авторов пьес кабуки, создал несколько постановок, оказавших огромное влияние на развитие театра.

Пьесы Тикамацу, созданные  для театра кабуки, сохранились в  основном лишь в кратком изложении  в иллюстрированных программках  того времени (например, написанная им для Саката Тодзюро «Кэйсэй Мибу дайнэмбуцу»; название не поддается точному переводу). Это типичная для Тикамацу авантюрная драма с фантастическими фольклорными мотивами, но сцены семейных раздоров уже достоверно изображают жизнь того времени. Семейная тематика переплетается у Тикамацу с темой жизни куртизанок. Как и в пьесе «Победоносный Кагэкиё», одну из героинь оживляет божество, на сей раз бодхисаттва Дзидзо. В целом и эта пьеса кабуки, в которой силен налет феодальной идеологии (верный вассал главного героя убивает свою дочь, чтобы выручить из беды господина), и другие драмы, созданные Тикамацу для театра живых актеров, видимо, не подымались до того художественного уровня, которого достиг драматург в пьесах для кукольного театра. Совместная работа Тикамацу с великим актером Саката Тодзюро привела к рождению бытовой драмы. Надо, однако, иметь в виду, что верное и правдивое изображение действительности выражалось в японском театре в условных, привычных для зрителя, исторически возникших формах. То, что для публики нашего времени кажется декоративным и условным, для эпохи Гэнроку — «сама жизнь», поскольку понимание правдоподобия тоже исторично.

К середине XVIII века кабуки потерял интерес публики, и бунраку занял место важнейшего для представителей низших классов общества жанра искусств (отчасти, благодаря появлению нескольких талантливых постановок бунраку). Развитие кабуки не отличалось ничем особенным до конца XVIII века, когда театр начал возвращать себе былую популярность.

С началом реставрации Мэйдзи, изменившей ход исторического развития Японии, во всех областях жизни общества началась широкая полоса заимствований опыта европейских стран. В этой ситуации искусству кабуки грозило разрушение. Первым на новые веяния откликнулся выдающийся театральный деятель Морита Канъя XII (1845—1897), бывший владельцем одного из трёх больших театров кабуки в Эдо — «Моритадза». Как только были сняты ограничения на территориальное размещение театров, Морита Канъя перенёс свой театр из квартала Сарукава-мати в Асакусе в один из центральных кварталов столицы — Синтоми-тё. Театр был реконструирован согласно европейскому образцу. Была упразднена башня ягура (непременная принадлежность старых театров); для публики, одетой в европейские платья, в партере устанавливались стулья. Для освещения стали применяться газовые фонари. В 1878 году на торжественное открытие театра под новым названием «Синтомидза» (по имени места, в котором он находился) было приглашено более тысячи гостей, включая журналистов, иностранных представителей и представителей высшей власти. На мероприятии играл военный оркестр, а актёры кабуки, одетые во фраки, обращались со сцены к гостям. Таким образом театр демонстрировал отход от традиций и стремление приспособиться к новым реалиям. В 1887 году Морита Канъя с помощью министра иностранных дел Иноуэ Каору организовал посещение театра императором и императрицей, что стало первым подобным случаем в истории кабуки. Этот факт поднял театр в глазах общественности, и его актёры перестали рассматриваться как низшая социальная группа.

В период Мэйдзи творят актёры, заложившие основу современного кабуки и считающиеся величайшими актёрами этого периода: Итикава Дандзюро IX, Итикава Садандзи I и Оноэ Кикугоро V. Итикава Дандзюро IX (1838 либо 1839—1903), искусство которого считалось высшим достижением актёрского мастерства кабуки, создавал новые виды спектаклей в рамках традиционной техники исполнения. Начиная с 1878 года он стал выступать в написанных специально для него новых пьесах кацурэки-гэки («пьесы живой истории»), где благодаря тщательным исследованиям удавалось детально изображать исторические события. Они не имели большой популярности, но все-таки сыграли свою роль в развитии кабуки: театр привлек интерес, отличный от искусства интеллигенции, а для последующих создателей исторической драмы находки и ошибки Итикавы Дандзюро IX послужили уроком. К 1882 году жанр исчерпал себя. Итикава Садандзи I (1842—1904) создал в 1893 году театр «Мэйдзидза», в котором шестью годами спустя была поставлена пьеса Мацуи Сёё «Акугэнта» — первая пьеса, автором которой стал человек, не принадлежавший к кругу профессиональных драматургов кабуки. Этот круг был очень замкнутым и консервативным, избегавшим всякого влияния извне, и именно Итикава Садандзи I изменил эту ситуацию. В дальнейшем новые пьесы для кабуки стали создаваться широким кругом литераторов и драматургов.

В театре Кабуки существует ряд канонизированных амплуа. Для  каждого амплуа разработаны определенный грим, костюмы, парики, система жестов, движений, модуляций голоса.

Татияку – главные  мужские роли. Положительные герои, умные, сильные, красивые. Амплуа татияку подразделяется на пять видов:

• Араготоси – Роль смелого богатыря, воина обладающего  сверхъестественной силой;

• Ваготоси – Роль красивого  мужчины, любимца женщин, изнеженного  красавца и молодого любовника;

• Дзицуготоси – роль мудрого и рассудительного человека, к советам которого прислушиваются;

• Симбояку – роль терпеливого  человека, готового вынести все невзгоды;

• Вадзицуси – смешанная  роль актера, играющего в вагото и дзицугото.

Катакияку – враг главного героя татияку, роли злодеев. Этот персонаж играет роль в развитии интриги пьесы. Амплуа катакияку подразделяют на несколько видов:

• дзицуакуяку – бунтовщик, злодей, преступник;

• ироаку – злодей, сохраняющий  личину приличного человека, либо злодей с внешностью изнеженного красавца;

• дзицугатаки – злодей, выставляющий себя мудрецом;

• хирагатаки – не совсем безнадежный злодей;

• хандогатаки – комедийный злодей, полукомический мелкий враг;

• кугэаку – благородный  негодяй, аристократ, силой обстоятельств, вынужденный дествовать как негодяй.

Онногата – женские  роли:

• Кэйсэй – куртизанка;

• Мусумэгата – девушка  из благородного семейства;

• сэванёбо – роль преданной  жены;

• оннобудо – роль женщины, владеющей воинским искусством и  выступающая как воин;

• акубаба – роль вредной женщины.

Докэката – комический персонаж, простак, комическими жестами  и репликами вызывающий смех у  публики. Он может быть рассеянным простофилей  или смешным негодяем.

Кояку – роль ребенка, обычно исполняемая детьми актеров.

Цубоути Сёё (1856—1935), профессор университета Васэда и крупный шекспировед, работая над переводами английского драматурга и постоянно сравнивая шекспировские тексты с текстами пьес кабуки, пришёл к выводу, что для внесения современности в японский театр необходимо избавить драму от повествования. Он создаёт пьесы «Кири хитоха» и «Хототогису кодзё-но ракугэцу».

В 1928 году прошли первые зарубежные гастроли кабуки: труппа под руководством Итикавы Садандзи II посетила Советский Союз и дала представления в Москве и Ленинграде. Итикава Садандзи II (1880—1940), посетивший вместе с драматургом Мацуи Сёё несколько европейских стран и США, занимался активной театральной деятельностью, полагая, что в преобразовании нуждается не форма японского театра, а его содержание. Получив по наследству статус владельца театра «Мэйдзидза», он в содружестве с драматургом и критиком Окой Онитаро поставил пьесу Ямадзаки Сико «Кабуки моногатари», декорации для которого были выполнены в европейском стиле художниками, работающими маслом. Такое нововведение понравилось публике. Садандзи II считал полезными контакты с другими жанрами театрального искусства; он участвовал в создании одной из первых трупп современной драмы сингэки — «Дзию гэкидзё». В этом театре актёры кабуки впервые сыграли в спектакле по пьесе зарубежного автора — драме «Йун Габриель Боркман» Генрика Ибсена. Садандзи экспериментально включал иностранные пьесы, такие как «Верный» Джона Мейсфилда и «На дне» Максима Горького, в программу кабуки. Садандзи видел путь к обновлению искусства кабуки в обращении к пьесам, рассчитанным на специфику кабуки, но написанным современными авторами; он стремился к выработке новых приёмов исполнения, которые бы, при этом, не нарушали стиля кабуки и явились развитием старых традиций. Совместно с драматургом Окамото Кидо (1872—1939) Садандзи является основоположником нового типа пьеса для кабуки — синкабуки (новый кабуки).

В современной Японии кабуки остаётся довольно популярным жанром — он самый популярный вид театрального искусства среди всех традиционных японских драматических жанров. Многие ведущие актёры кабуки часто снимаются в кино и на телевидении (известный актёр-оннагата Бандо Тамасабуро V сыграл несколько ролей (в том числе и женских) в кинофильмах).

В некоторых театральных труппах  женские роли снова стали исполнять  женщины, а после Второй мировой  войны был сформирован полностью  женский коллектив кабуки Итикава Кабуки-дза. Память основательницы жанра, Окуни, была увековечена в статуе в киотоском районе Понто-тё в 2003 году.

24 ноября 2005 года кабуки вошёл в «Третью Декларацию шедевров устного наследия человечества» ЮНЕСКО.

2. Театр марионеток Дзёрури.

Кукольная традиция Японии сохранила уникальный театральный  жанр – кукольный театр Дзёрури, объединяющий в едином сценическом  действии кукольное представление  и музыкальный речитатив, сказ. В кукольном театре важнейшую роль играет слово, текст, художественный уровень которого всегда был очень высок.

Театр марионеток, такой, каким он является сегодня, родился  из синтеза грубоватого действа  и нового жанра популярных лирических народных песен. Эти длинные протяжные песни с грустными словами первоначально распевались в сопровождении сямисэна. Их называли дзёрури, от названия песни, которая определила успех жанра и рассказывала о любви красавицы Дзёрури и молодого вельможи Ёсицунэ. Приблизительно через сорок лет после ее появления, в первой половине XVII века, исполнение этих баллад стало сопровождаться кукольным действием, так и возник замечательный театр марионеток дзёрури. Театр марионеток стал служить религии — так куклы могли обеспечивать существование и выгоду для людей. Кукольники шли от деревни к деревне с коробкой на шее: в коробке хранились куклы, а сама она использовалась в качестве сцены.

В кукольном театре важную роль занимает рассказчик. Это артист разностороннего таланта, обладающий способностью моментального перевоплощения. Ведущий должен хорошо изучить пьесу, проникнуться поэтическим строем, прочувствовать ее. Исполнительская техника ведущего всегда совершенна. Она включает в себя и речитатив, и напевную декламацию, и собственно пение. Темп ведения пьесы требует тщательности и вдумчивости при исполнении кульминационны сцен, а также предполагает, что остальные сцены не были затянуты. Хакоби – это ритм, динамика спектакля, его подвижность.

В кукольном театре дзёрури сказитель (певец-рассказчик) декламировал текст, куклы мимировали в сопровождении трехструнного сямисэна. Сказители и кукловоды — представители древних профессий — объединились в конце XVI в. Исполнялись эти сказания бродячими певцами под звуки лютни-бива в течение нескольких столетий.

Музыкально-песенный сказ дзёрури позднее был соединён с представлением кукол и стал исполняться под аккомпанемент сямисэна (струнный инструмент). Музыкальная мелодика дзёрури связана с театром Но, искусство вождения кукол заимствовано из представлений сангаку. Первые представления дзёрури устраивались в Киото. В начале 17 века кукольники перебрались в Эдо (ныне Токио). После пожара 1657 года, истребившего кварталы столицы, театры кукол переместились в район Осака-Киото, где обосновались окончательно. Появились стационарные театры кукол с хорошо оборудованными сценами.

Структура драм для кукольного театра Дзёрури сложилась не сразу. Канонизация пятиактной схемы исторических драм и трехактных бытовых предшествовал  определенный период исканий в области и композиции. Основная композиция заключает в себе принцип «дзё-ха-кю». В Дзёрури первый «дан» проходит под знаком «дзё» - начало событий (предварение сюжета); второй, третий и четвертый – «ха»(развитие); пятый – «кю»(разрешение событий). В рамках трех средних данов существует своя градация: второй дан – развертывание событий «ха-но дзё», третий – пик событий «ха-но ха» и четвертый – поворот событий «ха-но кю». 
Сцена кукольного театра дзёрури снабжена двумя невысокими загородками, идущими вдоль сцены. Эти загородки часто скрывают кукловодов и создают барьер, по которому движутся куклы. Туловище кукол вполне примитивно: основу составляет плечевая перекладина, к которой крепятся руки и подвешиваются ноги, если это мужской персонаж. У женских персонажей ног нет совсем. В кукольном театре дзёрури, как и в других видах классического японского театра, существуют определенные исторически сложившиеся кукольные амплуа, для каждого и которых применяются определенная голова, парик, костюм. Существует множество разновидностей голов, различающихся по возрасту, полу, характеру.

Бунсити – ведущий  герой, благородный, волевой и сильный.

Дансити – голова мелкого  негодяя и хулигана, характер которого противоположен бунсити.

Гэнта – юный любовник;

Кэнсиби – сдержанный и рассудительный персонаж.

Головы женских персонажей подразделяются так:

• фукэ ояма – ведущая  положительная героиня средних  лет, искренняя, благородная, преданная  жена;

• мусмэ – молодая  девушка, положительная героиня, обладающая красотой, благородством, мягкостью характера;

• комусмэ – девочка  одиннадцати-двенадцати лет;

• Кэйсэй – роковая  обольстительница;

• Ясио – соперница  фукэ ояма, плохая женщина со злым выражением лица.

Синтез сказового и  зрелищного кукольного искусства совершился в общем процессе зарождения новых театров. У театра дзёрури было важное преимущество для драматурга: в отличие от театра кабуки, в котором господствовала актерская импровизация и текст пьесы постоянно переделывался, здесь авторский текст сохранялся, как правило, без изменений.

Роль автора либретто в театре дзёрури сводилась в основном к умению переложить для кукольного представления эпизоды из средневекового эпоса, старинного романа или даже просто пьесы театра Но. Главное, что требовалось от драматурга, — создать текст, максимально выигрышный для исполнения конкретным ведущим чтецом театра. Первоначально (до 1685 г.) драматические элементы в спектакле были слабо развиты. Это был как бы слегка драматизированный повествовательный прозаический сказ, куклы же служили статичными иллюстрациями действия.

Не только в больших  городах Осака, Киото, Эдо, но вскоре и в каждом городе процветала собственная  школа дзёрури, разделяясь на соперничающие  группы. Изменения начались благодаря  Такэмото Гидай (1651—1714); замечательный певец дзёрури, он закладывает теоретические основы нового жанра и основывает гидаю-буси — отныне официальную форму театра марионеток, в которой объединятся главные качества множества школ. Предопределенный судьбой союз драматургии Такэмото и поэтического таланта Тикамацу Мондзаэмона поднял старый театр дзёрури до уровня высокого искусства, которое повлияло и на японскую литературу, и на специфически японский способ переживать и выражать чувства.

Тикамацу так отозвался  о старых пьесах для кукольного театра: «Старые дзёрури не отличаются от тех повествований, которыми и поныне угощают свою публику уличные рассказчики, — не было у них ни цветов, ни плодов. С самых моих первых драматических опытов я писал мои пьесы с превеликим старанием, чем старые дзёрури похвалиться не могут». Эти особые старания заключались в подлинно драматической разработке сюжета, а также в смелом введении в текст стихотворной речи. Прозой стала писаться лишь разговорная часть пьесы (диалог), все остальное излагалось стихами. Старые дзёрури представляли собой рассказ о действии, новые были ориентированы на показ событий.

Тикамацу перенес в  театр дзёрури многие сюжетные и  конструктивные элементы драмы театра кабуки, но он никогда не терял из виду специфики кукольного театра. «Поскольку дзёрури исполняется в театрах, которые соперничают с кабуки, — замечает он, — иначе говоря, с театром живого актера, автор пьес дзёрури должен наделить своих кукол множеством разнообразных чувств и тем завоевать внимание зрителей».

Драматург говорил: «Автор пьес дзёрури должен наделить своих кукол множеством разнообразных чувств и тем самым завоевать внимание зрителей... Насытить чувством нужно не только повествование о событиях или речи героев, но даже описание пейзажа в сценах пути (митиюки)...». Чувство (насакэ или ниндзё) должно было, по мнению Тикамацу, оживить бесчувственную куклу. Но следует подчеркнуть, что чувство (насакэ) изображалось противоборствующим с долгом (гири) в его феодальном значении (верность господину и т.п.) и одновременно с нравственным долгом. Изображение чувства как главной черты, определяющей характер героя (в противоположность югэн — сокровенному в литературе предшествующего периода), было специфично именно для эпохи Гэнроку. С права на свободно выражаемое чувство началось освобождение человеческой личности. Человек, чувствующий свободно, предшествовал человеку, свободно мыслящему и действующему.

Выдвигая на первый план чувства героев, Тикамацу верно ощутил опасность вырождения чрезмерного  чувства в чувствительность, притом показную: слезливость была в моде того времени. Повествователь в театре дзёрури нередко подменял описание внутренних переживаний героев пьесы чисто внешними приемами («рыдающий голос», ненатуральность), а отсюда — фальшь вместо истинного чувства. Тикамацу же считал, что переживание должно органически вытекать из драматического действа. В старых пьесах кукольного театра чувства больше назывались, чем изображались. «Увы! О печаль!» — произносил рассказчик рыдающим голосом. Возражая против такой манеры, Тикамацу утверждал: «Нужно не говорить „грустно, печально!“, а дать почувствовать печаль без слов... Чувство горести в моих пьесах возникает само собой, в ходе драматического действия».

Тикамацу стремился  к определенной индивидуализации своих  персонажей, строя ее, однако, еще не столько в соответствии с индивидуальным характером героя, сколько с его местом на общественной лестнице, т.е. с социальным типом героя. «Все люди, начиная с придворной знати и воинов, различествуют между собой, согласно своему положению в обществе, — говорил драматург, — отчего я стараюсь, чтобы каждый персонаж в моей пьесе вел себя и говорил, как ему приличествует. Ведь и воины не сходны между собой: есть среди них князья и старшие вассалы, есть высшие и низшие самураи; соответственно сему я и соблюдаю разницу между ними. Сие весьма важно, ибо помогает сказителю (в театре дзёрури) правдиво выразить чувства каждого персонажа». При этом правдивая социальная характеристика речи и поведения героев нужна Тикамацу не для того, чтобы суммой внешних приемов создать иллюзию действительности, а для того, чтобы правдиво раскрыть внутренний мир своих героев и, что было в то время новаторским, дать убедительную, во многом уже психологическую мотивировку действий и поступков героев пьесы.

Развивая свои мысли о драматическом искусстве, Тикамацу очень точно сформулировал и свой взгляд на самую сущность искусства: «Искусство находится на тонкой грани между правдой („тем, что есть“) и вымыслом („тем, чего нет“)». Драматург видит обе опасности, подстерегающие искусство. Полный уход в мир вымысла мог бы означать потерю связи с реальностью. Точное же, буквальное изображение реально существующего персонажа вызвало бы у зрителей скорее отвращение или безразличие, чем нужные эмоции, вместо театральной жизни без вымысла появился бы мертвый слепок с жизни. Вот почему, по Тикамацу, подлинное искусство возникает на грани правды и вымысла. В дзёрури обязательно включалось так называемое митиюки — странствие героев, заимствованное из театра Но. Это большой поэтический эпизод, когда действие тормозится, но перед зрителями как бы развертывается движущаяся панорама пути. Топонимика дает возможность богатой игры слов (прием театра Но). Нередко в пьесах Тикамацу митиюки эмоционально насыщено до предела, это последний путь героев — к гибели. В пьесах дзёрури у каждого акта был поэтический зачин, создававший особый эмоциональный настрой.

Тикамацу в своих пьесах использует японские омонимы (прием театра Но) так, что от одного слова исходят ветви разных смысловых значений. В комических местах он сыплет каламбурами. В его пьесах звучат народные песни, эпический сказ, скорбная элегия или веселый танец... То и дело (и это снова прием театра Но) он вводит цитаты из старинной поэзии — Тикамацу уже рассчитывал на подготовленного зрителя.

Вначале Тикамацу сочинял  для театра дзёрури дзидаймоно (буквально  «о событиях былых времен») театрализованные легенды, построенные на сцеплении  остродраматических мотивов.

Каждый персонаж у  него говорит особым языком, будь то профессиональный жаргон или местный говор. Авторская речь, выдержанная в стихотворном размере, поясняет, кто и как говорит, прочерчивая рисунок движения и жестов. Это своего рода режиссерская экспозиция для кукол. Куклы в театре дзёрури были в две трети человеческого роста, каждую вел кукловод в черном капюшоне, управляя ею при помощи скрытых в спине куклы особых приводов. Куклы в XVII в. еще были довольно статичны, но непрерывно усложнялись до такой степени, что для главного героя потребовалось уже три кукловода. Иллюзия жизни куклы была столь полной, что люди, открыто работавшие с ней на сцене, становились как бы невидимы, о них забывали. За всех героев пьесы говорил один певец-рассказчик, но и эта сценическая условность никому не мешала. Кукла открывала рот, и казалось, что это она поет или кричит.

В начале развития японского  театра кукол существовали разные типы исполнения дзёрури. В конце же 17 века творческое содружество театральных  деятелей Такэдава Гонэмо (исполнитель  на сямисэне), Есида Сабуробэй (кукловод) и певца - сказателя Такэмото Гидаю в театре «Такэмотодза» и позднее драматурга Тикамацу оказало значительное влияние на формирование и дальнейшее развитие театра дзёрури. Такэмото Гидаю создал новый стиль исполнения дзёрури - гидаюбуси, который сохранился и в современном японском театре кукол. Имя Гидаю (Гидайю) стало нарицательным, им называют всех певцов-сказителей театра дзёрури и театра Кабуки. Тикамацу - автор более 30 пьес для театра Кабуки и более 100 пьес дзёрури. Многие из них входят в репертуар современного театра дзёрури и театра Кабуки. Для театра дзёрури писали пьесы также драматурги Намики Соска, Тикамацу Хандзи и другие.

Ко времени революции  Мэйдзи в стране было всего несколько  театров направления дзёрури. В 1909 остался один стационарный театр  в Осака - «Бунракудза» («Асахидза») и театр «Авадзи».

3. Соперничество театров  кабуки и дзерури.

Театр кукол, для которого в основном и писал свои пьесы  Тикамацу, соперничал с театром живого актера.