Спецпереселение в Сибири как политический и экономический процесс

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

    Целью настоящей работы является попытка рассмотреть спецпереселение  в Сибири как политический и экономический процесс через историю переселений больших групп репрессированного населения на территорию Кузбасса в 30-50-е гг. XX века. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

- оценить  социально-экономическое положение СССР в 20-30годы ХХ века

- раскрыть  механизм спецпереселения крестьянских семей, переселенческую политику советского государства в 30-50-е гг. XX века, как чрезвычайный метод привлечения больших масс людей в народное хозяйство.

- раскрыть  особенности правового положения  спецпереселенцев, как в рамках  государственной политики, так и  исходя из положения на местах 

- изучить особенности использования труда «кулацкой ссылки», работы ссыльных крестьян в промышленности и трудовое использование крестьян-спецпереселенцев в сельском хозяйстве. 

- рассмотреть  особенности материальных и культурно-бытовых условий жизни крестьян-спецпереселенцев в Западной Сибири и Кузбассе в 1930-50-е гг.

Современное Российское общество переживает глубокие изменения. Политика государства по построению гуманного общества диктует необходимость пересмотреть прошлое, прежде всего, с точки зрения прав и свобод граждан, осмыслить путь развития, пройденный советским народом. Для того, чтобы понять и переосознать прошлое Российской Федерации, необходимо изучить и проанализировать процессы, происходившие в ней за годы советской власти. Поэтому построение нового общества невозможно без раскрытия самых трагических и драматических страниц истории советского государства. Это в полной мере относится и к спецпереселению в 30-50-е гг. XX века. Изучение спецпереселенцев, как особой категории репрессированного населения нашей страны, имеет особое значение. Во многих регионах России, ранее являвшихся местом наиболее активного вселения спецпереселенцев, таких как Сибирь, Север, Урал, бывшие спецпереселенцы и их потомки составляют значительную часть жителей. Так как они выпадают из истории местного коренного населения, то особую актуальность в аспекте гармоничного развития межнациональных отношений приобретает изучение истории жизни спецпереселенцев.

     Политика сталинского  руководства 1930-х гг. в отношении  советского крестьянства - одна из  тем, вызывающих в последнее время  пристальный интерес у отечественных  и зарубежных историков. Этот  интерес закономерен. Без глубокого и всестороннего изучения и анализа коллективизации, «раскулачивания» и их последствий не возможно создание целостной картины истории России советского периода. Сталинское преобразование аграрного сектора советской экономики породило абсолютно новую категорию советских граждан - спецпереселенцев. Изучение их истории представляет особую значимость. Фактически, в спецпереселении крестьян нашли сочетание два важнейших момента политики Советского государства — коллективизация и массовые репрессии. С одной стороны, в ходе принудительной коллективизации значительная часть деревенского общества была объявлена «кулаками», врагами советской власти и насильно изъята из прежней социальной среды. С другой стороны, в поле исследования попадает первый опыт советского государства по репрессированию такой массы людей. Сотни тысяч крестьян подверглись спецпереселению. История России и в досоветское время знала такой вид наказания, как высылка или ссылка. Но впервые депортация осуществлялась в таком масштабе, а репрессии приобрели такой объем и распространились на целую социальную группу. В результате, на крестьянах-спецпереселенцах были разработаны, апробированы и усовершенствованы репрессивные механизмы, которые в дальнейшем нашли применение при этнических депортациях.

     Основными местами  вселения репрессированных крестьян  становились северные и восточные  районы СССР. В связи с этим  обращение к изучению истории  крестьян-спецпереселенцев на региональном  уровне представляется актуальным. Такие исследования позволяют  обозначить, наряду с выявлением  черт общего, регионально-историческую  специфику спецпереселенческой политики. В данной работе в качестве регионального объекта исследования выбран Кузбасс. В начале 1930-х гг. он оказался в числе территорий, принявших наибольшее количество крестьян-спецпереселенцев. Их присутствие в крае существенным образом отразилось на происходивших в регионе процессах в сфере экономики, демографии.

ГЛАВА 1. Депортация крестьян.

1. Социально-экономическое положение СССР в 20-30годы ХХ века

    С начала 1923 года и до конца 1927 года, то есть на период около пяти лет, в противостоянии Советской власти и общества, наступила кратковременная передышка.

   Крестьянство, составлявшее 85% населения страны, попыталось восстановить связи на внутреннем рынке, продавать свою продукцию. Механизмы рынка, разрушенные в период с 1914 по 1922 год, частично признанные властью, снова начали действовать. Заметно расцвело ремесленничество, недоимки и голод в деревнях стали более редкими, крестьяне снова насытились. Однако затишье этих нескольких лет не могло снять глубокие противоречия между правящим режимом и обществом, не забывшим насилие, жертвой которого оно стало. У крестьян причин для недовольства было немало.

       Закупочные цены на сельскохозяйственные продукты были очень низки, а налоги были непосильны. Крестьяне чувствовали себя в стране гражданами второго сорта, жаловались на многочисленные злоупотребления представителей Советского государства Многие большевистские руководители считали деревню "средой, кишащей кулацкими элементами, социал-революционерами, попами, бывшими помещиками, которых еще не успели "убрать".

       Срыв плана хлебозаготовок в конце 1927 года дал Сталину искомый предлог. Ноябрь 1927 года был отмечен заметным падением поставок сельскохозяйственной продукции в государственные закрома, который принял катастрофические размеры в декабре. В январе 1928 года стало ясно, что несмотря на хороший урожай, крестьяне обеспечили поставки только 4,8 миллиона тонн, вместо 6,8 миллионов тонн предыдущего года. Экспортировать было нечего. Страна оказалась без валюты, необходимой для индустриализации. Более того, продовольственное снабжение городов было поставлено под угрозу.

       14 января 1928 года  Политбюро направило местным  властям циркуляр с требованием "арестовать спекулянтов, кулаков  и других дезорганизаторов рынка  и политики цен". Для наказания  непокорного крестьянства было  издано постановление в предписанные  сроки сдать по заниженным  ценам - в три-четыре раза дешевле, чем на рынке - свою сельскохозяйственную  продукцию. Вскоре власти силой  добились выполнения плана хлебозаготовок  с несколько худшими показателями, чем в 1927 году, однако на следующий  год крестьяне, как во времена  военного коммунизма, отреагировали  тем, что понизили размеры своих  посевных площадей.

     Понижение цен на закупку сельскохозяйственной продукции, дороговизна и нищета, отсутствие промышленных товаров, всеобщее недовольство крестьянства правящей властью - вызвали кризис, который Сталин назвал "кулацкой забастовкой". Сталин и его сторонники воспользовались этим недовольством как предлогом для того, чтобы вновь начать репрессии.

      "Кризис хлебозаготовок" зимой 1927-1928 годов сыграл решающую роль в том, какой оборот приняли дальнейшие события; Сталин решил, что необходимо создать на селе "бастионы социализма", колхозы и гигантские совхозы; итогом коллективизации сельского хозяйства должен был стать постоянный контроль над производством сельскохозяйственной продукции и над самими производителями, которым нельзя давать пройти через рынок; тогда можно будет избавиться сразу от всех кулаков, "ликвидировать их как класс".

     Благодаря значительным возможностям «опор социализма» в деревне - колхозов-гигантов и машинно-тракторных станций (МТС) по производству сельскохозяйственной продукции государство предполагало в 1928/29 г. получить 250 млн. пудов зерна, что позволило бы обеспечить снабжение ключевых отраслей промышленности и армии, а также выйти на внутренний и внешний рынок, тем самым вынудив крестьян продавать излишки государству. На апрельском пленуме ЦК 1928 г. было высказано недовольство снова начавшейся политикой продразверстки, напоминавшей о временах гражданской войны. Страна все глубже и глубже погружалась в экономический кризис, который усугублялся непоследовательными мерами, в которых отражалось «брожение» в руководстве и отсутствие четко определенной политической линии. Показатели сельского хозяйства в 1928/29 г. были катастрофическими. Зимой 1928/29 г. страна получила хлеба меньше, чем год назад. Обстановка в деревне стала крайне напряженной: печать отметила около тысячи случаев «применения насилия» по отношению к «официальным лицам». Поголовье скота уменьшилось. В феврале 1929 г. в городах снова появились продовольственные карточки, отмененные после окончания гражданской войны. Дефицит продуктов питания стал всеобщим, когда власти закрыли большинство частных лавок и кустарных мастерских, квалифицированных как «капиталистические предприятия». Повышение стоимости сельскохозяйственных продуктов привело к общему повышению цен, что отразилось на покупательной способности населения, занятого в производстве.

        Видимое отставание  сельского хозяйства от промышленности  позволило Сталину объявить аграрный  сектор главным и единственным  виновником кризиса.

Эту идею он, в частности, развил на пленуме ЦК в апреле 1929 г. Сельское хозяйство необходимо было полностью реорганизовать, чтобы оно достигло темпов роста индустриального сектора. По мысли Сталина, преобразования должны были быть более радикальными, чем те, что предусматривал пятилетний план, утвержденный XVI партконференцией, а затем и съездом Советов.

       Ужесточение преследований и экономические трудности в последние годы НЭПа, отмеченные возрастающей безработицей, имели результатом впечатляющее увеличение обвинительных приговоров: 578 000 в 1926 году, 709 000 в 1927 году, 909 000 в 1928 году, 1 117 800 в 1929 году. Чтобы поставить какую-то преграду этой людской лавине, направляемой в тюрьмы, имевшие в 1928 году только сто пятьдесят тысяч мест, правительство решило принять важные меры. Предлагалось заменить кратковременные заключения неоплачиваемыми исправительными работами "на стройках, предприятиях и лесоповале". Еще одна мера, предусмотренная постановлением от 27 июня 1929 года, имела грандиозные последствия. Согласно этой мере наказания все заключенные, приговоренные как минимум к трем годам лишения свободы, переводились на исправительные работы в лагерях с "целью освоения естественных природных богатств восточных и северных районов страны".  Летом 1929 года был приведен в исполнение план по "колонизации" тысяч квадратных километров западносибирской тайги. Именно в такой ситуации родилась идея "ликвидации кулачества как класса", то есть массовой депортации зажиточных крестьян, рассматривавшихся в качестве серьезных противников коллективизации.

      По мнению Сталина, критическое положение на сельскохозяйственном фронте, приведшее к провалу последней хлебозаготовительной кампании, было вызвано действиями кулаков и других враждебных сил, стремящихся к «подрыву советского строя». Выбор был прост: «или деревенские капиталисты, или колхозы».

  1 .2. Механизм спецпереселения крестьянских семей.

      На специальную комиссию Политбюро было возложено проведение практических мер по этой "ликвидации". Комиссия определила три категории кулаков: первые - это "те, кто принимал участие в контрреволюционной деятельности", они должны быть арестованы и отправлены на исправительные работы в лагеря ОГПУ или расстреляны в случае оказания сопротивления, семьи их должны быть высланы, а вещи конфискованы. Кулаки второй категории, определенные как "не проявившие себя как контрреволюционеры, но все-таки являющиеся сверхэксплуататорами, склонными помогать контрреволюции", должны быть арестованы и сосланы вместе со своими семьями в отдаленные регионы страны. Наконец, кулаки третьей категории, определенные как "в принципе лояльные к режиму" должны быть выселены с прежних места обитания и устроены на жительство "вне зон коллективных хозяйств, на худородных землях, требующих возделывания".

       В каждом округе действовала тройка, состоявшая из секретаря партийного комитета, председателя исполнительного комитета местного Совета и местного ответственного от ОГПУ, операции проводились непосредственно комиссиями и бригадами по раскулачиванию. Бригада имела неограниченные возможности для разграбления, раскулачивание часто служило предлогом для сведения личных счетов. Ссылали и арестовывали крестьян, пытавшихся летом продать зерно на рынке, крестьян, имевших два самовара, а также таких крестьян, кто в сентябре 1929 года "убил свинью с тем, чтобы ее съесть и тем самым не дать ей стать социалистической собственностью", "кулаков", "которые слишком прилежно посещали церковь". Но чаще всего "кулаками" называли тех, кто просто пытался противиться коллективизации.

         Коллективиза́ция — процесс объединения единоличных крестьянских хозяйств в коллективные хозяйства (колхозы в СССР). Решение о коллективизации было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927 году. Проводилась в СССР в конце 1920-х — начале 1930-х гг (1928-1933); в западных районах Украины, Белоруссии и Молдавии, в Эстонии, Латвии и Литве коллективизация была завершена в 1949—1950 гг.

        Цель коллективизации — установление социалистических производственных отношений в деревне, преобразование мелкотоварных индивидуальных хозяйств в крупные высокопроизводительные общественные кооперативные производства. В результате сплошной коллективизации была создана целостная система массированной перекачки финансовых, материальных и трудовых ресурсов из аграрного сектора в индустриальный. Это послужило основой для последующего быстрого индустриального роста, который позволил преодолеть качественное отставание промышленности СССР от ведущих мировых держав.

          В целях  успешного проведения коллективизации  власти мобилизовали 25 тыс. рабочих (так называемых «двадцатипятитысячников») в дополнение к уже направленным ранее в деревню для проведения хлебозаготовок. Как правило, эти новые мобилизованные рекомендовались на посты председателей организуемых колхозов. Целыми бригадами их отправляли по центрам округов, где они вливались в уже существующие «штабы коллективизации», состоящие из местных партийных руководителей, милиционеров, начальников гарнизонов и ответственных работников ОГПУ. Штабам вменялось в обязанность следить за неукоснительным выполнением графика коллективизации, установленного местным партийным комитетом: к определенному числу требовалось коллективизировать установленный процент хозяйств. Члены отрядов разъезжались по деревням, созывали общее собрание и, перемежая угрозы всякого рода посулами, применяя различные способы давления (аресты «зачинщиков», прекращение продовольственного и промтоварного снабжения), пытались склонить крестьян к вступлению в колхоз. И если только незначительная часть крестьян, поддавшись на уговоры и угрозы, записывалась в колхоз, «то коллективизированным на 100%» объявлялось все село.

       Раскулачивание  должно было продемонстрировать  самым неподатливым непреклонность  властей и бесполезность всякого  сопротивления. Составлением списков  кулаков первой категории занимался  исключительно местный отдел  ГПУ. Списки кулаков второй и  третьей категорий составлялись  на местах с учетом «рекомендаций»  деревенских активистов и организаций  деревенской бедноты, что открывало  широкую дорогу разного рода  злоупотреблениям и сведению  старых счетов. Кого отнести к  кулакам? Кулак «второй» или «третьей»  категории? Прежние критерии, над  разработкой которых в предыдущие  годы трудились партийные идеологи  и экономисты, уже не годились. В течение предыдущего года  произошло значительное обеднение  кулаков из-за постоянно растущих  налогов. Отсутствие внешних проявлений  богатства побуждало комиссии  обращаться к хранящимся в  сельсоветах налоговым спискам, часто устаревшим и неточным, а также к информации ОГПУ  и к доносам.

В итоге раскулачиванию подверглись десятки тысяч середняков. В некоторых районах от 80 до 90% крестьян- середняков были осуждены как «подкулачники». Их основная вина состояла в том, что они уклонялись от коллективизации.

     В июне 1929 года правительство объявило "новую фазу сплошной коллективизации". Первый пятилетний план предусматривал изначальную коллективизацию 5.000 хозяйств, но уже в июне власти выдвинули новую задачу - коллективизацию 8.000 хозяйств за один только 1930 год, а к сентябрю эта цифра выросла до целых 13.000! Летом 1929 года правительство мобилизовало десятки тысяч коммунистов, членов профсоюза, комсомольцев, рабочих, учащихся для отправки в деревню, где они работали вместе с местными представителями партии и агентами ОГПУ. Давление на крестьян все усиливалось, местные партийные комитеты организовывали соревнование за лучшие показатели в коллективизации. 31 октября 1929 года было объявлено о "сплошной коллективизации" без всяких ограничений.

       Насильственная коллективизация стала настоящей войной, объявленной Советским государством против класса «мелких эксплуататоров». Более двух миллионов крестьян были депортированы, из них миллион восемьсот тысяч только в 1930-1931 годах; шесть тысяч умерло от голода, сотни тысяч умерло в ссылке. Учиненное над крестьянами насилие представляет собой решающий этап в развитии сталинского террора. В одном только приграничном округе на западе Украины "чистка контрреволюционных элементов" привела к аресту в конце марта 1930 года более 15.000 человек. ОГПУ Украины арестовало в течение сорока дней с 1 февраля по 15 марта 1930 года 26.000 человек, из которых 650 были приговорены специальными судами к расстрелу. Согласно данным ГПУ, только политическая полиция приговорила к смерти в 1930 году 20.200 человек.

       Продолжая репрессии против "контрреволюционных элементов", ОГПУ воплотило в жизнь директиву об аресте шестидесяти тысяч кулаков первой категории. Операция была быстро проведена в период с 6 февраля, когда арестовали сразу 15.985 человек, а к 9 февраля уже 25.245 человек, по терминологии ОГПУ, "были выведены из строя". В секретном докладе (спецсводке), датированной 15 февраля, уточнялось: "При ликвидации кулаков как класса "изъято из обращения" в массовых операциях и при индивидуальных чистках 64.589 человек, из них в ходе подготовительных операций (1 категории) 52.166 человек, а в ходе массовых операций - 12.423 человека". За несколько дней "план-заказ" на 60.000 кулаков первой категории был перевыполнен.

       Страна находилась в контексте новых "экономических отношений" между государством и крестьянством, ставших следствием насильственной коллективизации деревни. Каждой осенью кампания по коллективизации превращалась в настоящее испытание отношений между государством и крестьянством, которое всеми средствами старалось утаить часть своего урожая.

     Чем более плодородным был регион, тем большей сдачи сельхозпродукции от него ждали. В 1930 году государство забрало 30% колхозной продукции на Украине, 38% в богатых районах Кубани и Северного Кавказа, 33% в Казахстане. В 1931 году при получении еще более низкого, чем в предыдущем году, урожая эти проценты поднялись соответственно до 41,5%, 47% и 39,5%. Такое изъятие сельскохозяйственной продукции у крестьянства расстраивало производственный цикл. Например, при НЭПе крестьяне продавали только 15-20% своей продукции, оставляя 12-15% всего собранного зерна на семена, 25-30% на корм скоту, а остальное для собственных нужд. Крестьяне, которые пытались сохранить хотя бы часть своего урожая, и местные власти неизбежно вступали в конфликт.

Кампания по заготовкам 1932 года разворачивалась постепенно. Как только начиналась новая жатва, колхозники стали стараться спрятать, "своровать" ночами хотя бы малую часть своего урожая.

     В арсенал репрессий  попал и знаменитый закон от 7 августа 1932 года, устанавливающий  осуждение на 10 лет лагерей или  смертную казнь за "кражу и  расхищение колхозной собственности". Этот закон народ прозвал законом "колосков", так как согласно  этому закону могли быть наказаны  и те, кто собирали на колхозных  полях оставшиеся после уборки  колоски ржи или пшеницы. Закон  позволил осудить в период  с августа 1932 по декабрь 1933 года  более 125.000 человек, из которых 5.400 было  приговорено к смертной казни.

     Но, несмотря на принятые меры, зерно никак не собиралось в нужных количествах. В середине октября 1932 года общий план главных зерновых районов страны был выполнен только на 15-20%. Тогда правительство идет на жесткие карательные меры по отношению к провинившимся колхозам и станицам. В резолюциях того периода указывалось- «В случае, если саботаж будет продолжаться, население подвергнуть массовой депортации». В течение только одного месяца «борьбы против саботажа» - ноября 1932 года - 5.000 сельских коммунистов, обвиненных в "преступном сочувствии" "подрыву" кампании хлебозаготовок были арестованы. В декабре началась массовая депортация не только отдельных кулаков, но и целых деревень, казацких станиц, уже подвергавшихся в 1920 году подобным карательным мерам.

    Репрессиям подвергались не только рядовые колхозники, но и председатели колхозов. Только за 1 г. 36% из них были смещены с должностей, и почти всем было предъявлено обвинение в антигосударственной деятельности, направленной на саботаж хлебозаготовок. Чистка коснулась и партийцев -- примерно треть из них пострадала.

        За полтора года, приблизительно с конца 1928 года и до лета 1930 года, заключенных вместо сорока тысяч стало сто сорок тысяч. Успехи по использованию бесплатной рабочей силы вдохновили власть на новые, еще более грандиозные проекты. В июне 1930 года правительство решило построить канал, связывающий Белое море с Балтийским длиной в 240 километров, проложив большую его часть в скальном грунте. Без технических средств и каких бы то ни было машин этот проект потребовал 120.000 заключенных с мотыгами, лопатами и тачками. Но летом 1930 года, когда раскулачивание было в полном разгаре, рабочая сила заключенных перестала быть дефицитным товаром. К концу 1930 года реальная масса раскулаченных была свыше 700.000 человек и более 1.800.000 - к концу 1931 года.

     Высланные крестьяне неделями содержались в местах, для проживания не предназначенных - казармах, административных зданиях, вокзалах. Редкие поезда добирались до места, сохранив всех пассажиров. Неизвестно, сколько человек из 1.803.392, официально сосланных по графе "раскулачивание" в 1930-1931 годах, погибло от голода и холода первых месяцев "новой жизни". Между февралем 1930 года и декабрем 1931 года было депортировано чуть более 1.800.000 человек. Когда 1 января 1932 года власти осуществили первую попытку регистрации заключенных, то их оказалось 1.317.02221. Иными словами, потери составили полмиллиона, то есть около 30% от общего числа. Смертность была очень велика. Из трехсот тысяч депортированных на Урал только 8% были в апреле способны выйти на работу по рубке леса и производить другие общественно-необходимые работы, остальные "здоровые взрослые" строили жилье для самих себя и пытались что-то предпринять, чтобы выжить". Их жизнь подчинялась строгим правилам. Привязанные к месту жительства, переселенцы распределялись администрацией на государственные предприятия.

      Начиная с 1932 года предпринимается переселение рабочей силы из спецпоселений в климатически трудных районах поближе к большим стройкам, шахтам и промышленным предприятиям. На некоторых участках часть бывших спецпоселенцев, работавших на предприятиях или стройках рядом со свободными тружениками, жили в бараках рядом с местом приложения их труда. На шахтах Кузбасса в конце 1933 года около 4100 спецпоселенцев составляло 47% от всех шахтеров. В Магнитогорске 42462 депортированных было зарегистрировано в сентябре 1932 года, что составляло две трети местного населения. Число спецпоселений стало быстро расти. Если в 1932 году по данным администрации ГУЛАГа прибыло 71236 поселенцев, то в 1933 году был зарегистрирован приток в 261.091 спецпоселенцев.

       Количество выселенных на спец поселение в 1930-1931 гг. составило, по архивным данным 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека.

      Вторая (и самая значительная для Сибири) волна крестьянской ссылки пришлась на весну—лето 1931 г., когда численность спецпереселенцев в регионе превысила аналогичные показатели 1930 г. почти в 3,5 раза. Если в середине 1930 г. в спецпоселках Сибири размещалось до 100 тыс. чел., то на 1 января 1932 г., согласно данным карательной статистики, — 357 тыс. чел. (265 тыс. в Западной и около 92 тыс. в Восточной Сибири). По концентрации спецпереселенцев Сибирский регион уступал лишь Уральскому — 26 и 36 % соответственно. Сибирь приняла много «раскулаченных» из-за Урала (Центрально-Черноземная обл., Башкирия, Московская и Ленинградская области, Украина), но их доля не превышала трети от общей численности спецпереселенцев в регионе: доминирующее значение имели внутрикраевые принудительные миграции — «из Сибири в Сибирь». В 1930—1931 гг. внутрисибирские высылки затронули всего 58 тыс. семей (из 100 тыс. «кулацких хозяйств», которые были определены местными органами накануне массовой коллективизации). Преобладание внутрикраевых миграций сыграло свою, хотя и неоднозначную, роль в реализации колонизационных устремлений власти: сибирские «кулаки» достаточно часто совершали побеги, но они менее болезненно, чем другие, адаптировались к условиям спецпоселений на севере и востоке Сибири.

ГЛАВА 2. Использование труда крестьян-спецпереселенцев в народном хозяйстве Сибири.

2.1. Особенности использования труда «кулацкой ссылки»

      В 1931 г. произошли значительные сдвиги в системе организации и управления «кулацкой ссылкой». Конфискация как одна из основных целей отошла на второй план и уступила место обеспечению экономики принудительно используемой крестьянской рабочей силой. Именно в этом направлении работала созданная решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 11 марта 1931 г. специальная комиссия, в которую вошли зам. председателя СНК СССР АЛ. Андреев (председатель), П.П. Постышев и Г.Г. Ягода. На комиссию возлагались «наблюдение и руководство работой по выселению и расселению кулаков» в первую очередь в целях упорядочения и более рационального использования труда спецпереселенцев.

       Сеть спецпереселенческих поселков, сформированная летом—осенью 1931 г. на юге Западной Сибири, относилась к промышленным, или южным комендатурам, территориально удаленным от сельскохозяйственных и лесных, северных, находившихся в Нарымском и Красноярском краях. До создания этой сети (лето 1930 — весна 1931 г.) у власти не было представления о том, как использовать труд той части «кулаков 3-й категории», которая не подлежала высылке в северные районы, и которую надлежало расселить компактно в особые поселки вне колхозных земель.

Летом 1930 г., когда функции по административному и хозяйственному устройством «кулаков» сосредоточились в одном органе — СКАУ, перед созданным при нем комендантским отделом директивные органы поставили задачу «взять всю свободную рабсилу на трудоемкие работы по нарядам СКАУ». В начале июля 1930 г. в значительной степени ослаблялся острый дефицит рабсилы, переживаемый промышленными организациями Сибири.

       Крупные хозяйственные организации воспользовались возможностями объявленной СКАУ контрактации. Кузнецкстрой одним из первых заявил о своих претензиях на эту «рабсилу»: сюда было направлено много глав семей и трудоспособных мужчин из семей «кулаков 3-й категории». «Кулацкая» сила пользовалась спросом в леспромхозах, погру-зочно-разгрузочных бюро и т. д.  В данное время эти контингенты довольно прочно обосновались в предприятиях, получили квалификацию, в отдельных случаях сделались "незаменимыми". Сроки их пребывания неопределенны. Взяты они в августе — сентябре под знаком временности.

       Осенью 1930 г. представителей «кулацкой молодежи» как «лишенцев» призвали в части тылового ополчения. За счет них Кузбасс получил дополнительный ресурс «рабсилы». Здесь разместили 3 650 сибирских «лишенцев», из них 2 650 чел. — непосредственно на шахтах, а 1 ООО чел. — в леспромхозах, обслуживавших трест «Кузбассуголь». Среди прибывших около 1 тыс. чел. составила молодежь призывного возраста из «кулацких» семей, отнесенных к 3-й категории.