Становление и развитие частного и публичного права в России

Введение 

В теории и практике современной России, активно  внедряющей институты рыночной экономики, возрождается идея деления права  на публичное и частное. Внедрение  принципов правового государства и гражданского общества предопределяют активное использование этой идеи в правоприменительной и законодательной деятельности Российского государства, что невозможно без ее теоретического осмысления наукой права.

Сочетание норм публичного и частного права, их взаимное проникновение повышают творческие возможности права, его эффективное  воздействие на экономические изменения, ускоряют процесс формирования гражданского общества и правового государства. Важность решения проблем частного и публичного права обусловлена необходимостью совершенствования правового регулирования в современной России. Разработка данной проблемы способствует обогащению и развитию теории права, углублению представлений о праве, его внутренней систематике, о его формах и методах воздействия на общественные отношения, усилению его регулятивных возможностей в условиях реформирования Российской государственности.

Необходимо подметить, что вплоть до недавнего времени разработке проблем частного и публичного права уделялось очень мало внимания со стороны специалистов. Все это обусловливает необходимость комплексного исследования проблем частного и публичного права юристами-теоретиками в области общей теории права, с участием цивилистов, государствоведов, административистов и представителей других отраслей юридической науки.

В российском праве ввиду его специфики и заметного удельного веса обычаев и «общинного права» деление на публичное и частное право исторически не было выражено столь отчетливо, как в других государствах¹. И только в XIX в. внимание  этот вопрос получает дополнительные импульсы ввиду повышающегося интереса прогрессивной общественности к идеям конституционализма и введения системы законов.

Известный русский юрист Н.М. Коркунов дал обстоятельную характеристику развития идей публичного и частного права применительно к российской истории. Воспроизведем ее в том виде, как она была выражена в многократно переиздававшихся «Лекциях по общей теории права»². Коркунов пишет, что римляне сводили различие частного и публичного права к различию охраняемых интересов, различая именно интересы частные и общие. Хотя множество юристов уже давно это деление признали несостоятельным. Различие, выставленное римлянами, представляется неопределенным и совсем не достигает цели: разграничить и определить различные области права. Так, прежде всего нельзя противополагать интересы общие и частные. С одной стороны, эти интересы только и существуют у отдельных людей, так как только люди есть действительные реальные элементы общежития. Общий интерес это не что иное, как та или другая совокупность частных интересов. Тут можно сказать, что все право установлено для защиты интересов отдельных лиц, т.е. частных интересов. С другой стороны, правовая защита дается только тем интересам отдельных лиц, у которых имеется более или менее общее значение или потому, что они общие для целой группы лиц, например охрана интересов врачей, или потому, что данный интерес есть интерес хотя одного отдельного лица, но занимающего в обществе такое положение, что его интерес получает общее значение, например интересы монарха. В таком смысле, наоборот, можно сказать, что всякое право охраняет общие интересы.

Конечно, можно  различать более или менее  общие интересы. Но, не говоря уже об относительности и неопределенности такого различия, оно не соответствует действительному различию частных и публичных отношений. Нельзя сказать, чтобы публичное право касалось всегда более общих, частное – менее общих интересов.

1 Становление и развитие частного и публичного права в России

Неудовлетворительность римской  классификации и главным образом  ее неопределенность вызвали целый  ряд попыток исправить ее, дать ей более определенную формулировку, причем исходят, как из основания, из различия понятий частного и общего, но облекают это различие в другую форму.

Между этими попытками прежде всего  обращает на себя внимание классификация Савиньи. Его систему можно назвать телеологической. Она представляет модификацию римской классификации. У Улъпиана основой классификации являлось различие интересов, смотря по тому, разграничиваются ли в данном отношении частные или общие интересы Савиньи и Шталъ различают юридические отношения по их цели. «В публичном праве,– говорит Савиньи,– целое является целью, а отдельный человек занимает второстепенное положение; напротив, в частном праве отдельный человек является целью, а целое (государство) – средством». То же почти говорил и Шталь: одни юридические отношения имеют целью, задачей удовлетворение потребностей отдельного человека, другие – соединение людей в одно высшее целое и регулирование их жизни в этом единстве.

Это различение юридических отношений  по субъектам, являющимся их целью, было развито полнее Иерингом. Но, развив его, он вместе с тем указал и истинное значение этого различия. Он различает юридические отношения по субъектам не та на три класса: дестинатарием служит или отдельное лицо, или общество, или государство. Но он не кладет эти различия в основу системы права. Напротив, он указывает, что каждый отдельный институт может иметь дестинатарием то отдельное лицо, то общество, то государство. Так, например, собственность может быть или частной, или общественной, или государственной. И действительно, это различие не может быть принято основанием системы права, так как система предполагает классификацию институтов, а не тех форм, какие может последовательно принимать один и тот же институт.

Классификация Савиньи и Шталя  представляет попытку соединить  и классификацию по интересам, охрана которых есть цель права, и классификацию  по различию положения субъекта как  самостоятельного индивида или как  члена общественного организма.

Неудача попыток исправления римской  классификации права побудила некоторых  русских юристов отказаться от выставленного  римскими юристами основания различения частного и публичного права и  поискать взамен его другое. Одни из них полагают, что основанием различия частного и публичного права должно быть признано различие экономических, имущественных интересов и интересов, не имеющих экономического значения. Другие ищут основания этого различия в том, будто частное право есть право распределения. Первого из этих воззрений держатся Мейер, Умов и в особенности Кавелин. Последнее было поддержано Цитовичем.

Попытки найти основание для  различения частного и публичного права  в различии содержания юридических  отношений оказываются неудачными. Да и вообще различие интересов, составляющих содержание юридических отношений, следует признать непригодным для  обоснования классификации правоотношений. Мы уже указывали, что юридический  характер в людских отношениях имеют  особенно их формы, а их содержание то же, что и бытовых отношений. Так как юридическая норма  определяет не самые интересы, а  только разграничение фактически существующих интересов, то и основное значение имеет  для различия юридических отношений  не то, какие в них интересы разграничиваются, а то, как они разграничиваются.

Невозможность найти в содержании юридических отношений основания  для различения частного и публичного права подтверждается еще и тем, что история права представляет нам примеры того, как одни и  тe же по своему содержанию отношения получили то частно-правовую, то публично-правовую форму. Так, например, в средние века многие права власти составляли лишь придаток частного права землевладения.

Различие частных и публичных  прав, по мнению Еллинека, коренится именно в этом соотношении юридического дерзновения и юридической возможности. В частном праве всегда имеется дерзновение; в публичном – только возможность. Публичные права основываются не на дозволительных, а исключительно на власть предоставляющих правоположениях. Поэтому они представляют собой не часть естественной, правом только регулируемой свободы, а расширение прав естественной свободы.

Все это крайне искусственное различение при ближайшем анализе оказывается  совершенно несостоятельным. Дерзновение  и возможность вовсе не составляют существенных элементов содержания субъективного права. Различие дерзновения  и возможности обусловлено не различием субъективных прав, а различием  последствий правонарушений. Если нарушение  юридической нормы влечет за собой  только ответственность правонарушителя, такую норму нарушать не смеют, но могут. Если нарушение нормы влечет за собой только юридическую ничтожность  несогласного с ней действия, совершить  несогласное с нормой юридическое  действие нельзя. Если же, наконец, нарушение  нормы влечет за собой и ничтожность  действия, и ответственность правонарушителя  то нарушать такую норму и не могут.

С другой стороны, элемент дерзновения  вовсе не чужд и публичным правам. Лицо, к тому неуправомоченное, не только не может осуществлять функцию власти, но и не должно это делать, так  как захват власти составляет наказуемое деяние.

Далее Н.М. Коркунов дает свою трактовку  различия частного и публичного права. Основание различия следует искать в различии не фактического, бытового основания этих отношений, а в  различии их юридической формы. Но нельзя это различие сводить исключительно к различию положения субъекта прав или последствий нарушения тех и других прав. Различие их представляется более общим, проявляющимся и тогда, когда ни о каком нарушении нет и речи. С другой стороны, все права без исключения принадлежат человеку как участнику общения с другими людьми. Надо, следовательно, поискать объяснения частного и публичного права в различии общего характера юридической формы тех и других отношений.

Рядом с формой разделения объекта, различения «моего» и «твоего», существует еще другая форма – приспособление объекта к совместному осуществлению разграничиваемых интересов. Ведь существуют такие объекты, которые невозможно поделить между заинтересованными субъектами. Другие объекты хотя и могут быть распределяемы, но требуют сверх того и приспособления.

Итак, наряду с установлением различия «моего» и «твоего» необходимо должна существовать еще другая форма разграничения интересов, которая частью заменяет первую, частью восполняет ее. Эту вторую форму можно определить как приспособление объекта, представляемого первой формой, в противоположность его субъекту.

Таким образом, обе формы обеспечения  юридической возможности равно  необходимы и не могут заменять друг друга. Всегда и везде обе они  должны существовать, как две необходимые  формы действия права. Поэтому с  большим удобством можно бы было принять их различие как основание  классификации правовых явлений.

Все особенности частного и публичного права вполне объясняются различием  поделения объекта и его приспособления.

Таким образом, различием поделения  и приспособления объекта объясняются  удовлетворительным образом все  особенности частного и публичного права. Нетрудно доказать, что, основывая  различие частного и публичного на различии поделения и приспособления, мы легко можем объяснить существование  частных прав и у государства. Если государству предоставляется  власть над данным объектом ради его  приспособления к пользованию –  это право публичное (таково право  государства на дороги). Если же, напротив, данный объект предоставляется государству  только для пользования самим  правительством ради извлечения из него средств для приспособления других объектов – это право частное (таково право государства на государственное  имущество, доходы с которого идут на удовлетворение тех или других задач  государственного управления). Поэтому  первая форма действия права имеет  более индивидуальный, частный характер, вторая – более общественный.

Распределяя объекты в частное  обладание, частное право предоставляет  определение способов пользования ими для удовлетворения потребностей и для производства новых ценностей свободному усмотрению каждого данного субъекта. Напротив, публичное право, приспосабливая объект к совместному пользованию, не может не регулировать и потребление и производство. Поэтому, поскольку частное право касается экономических благ, оно регулирует не потребление и производство, а только распределение.

Известный юрист Г.Ф. Шершеневич дал обстоятельный анализ разных подходов к разделению права на частное и публичное. Высказывались взгляды об оправданности деления права на частное, публичное и международное по степени убывающей защищенности. Другие, признавая наличие государственного, международного и церковного права, из первого выводили частное и публичное. Право индивидуальное и право социальное, предопределенные природой человека, не учитывают «разрыв» социального права на собственно государственное (как в Риме, где вся общественная жизнь была в государстве) и общественное ввиду роста общественных организаций.

Л. Дюги возражал против резкого разграничения права на публичное и частное, а Остин вообще против такого деления. Дюрингейм не выделял критерий в различии санкций, Еллинек – в способах действия субъекта права, Петражицкий – в функциях указанных видов права и системах их правовой мотивации, Кавелин – в иной композиции актов и норм. Г.Ф. Шершеневич делает вывод: во всех подходах различение между публичным и частным правом проводится либо по содержанию регулируемых отношений – это материальный фактор, либо по порядку их защиты – это формальный момент. Рассматривая оба критерия, он делает акцент на их взаимопроникающих свойствах. Ибо в праве всегда выражаются общественные интересы, а государство является участником гражданско-правовых отношений³.

Обратим внимание и на то, как в  начале XX в. в России акцентировалось внимание на разных аспектах правового государства. С.А. Котляревский верно подчеркивает, что теорию правового государства стали развивать у нас в связи с переходом к конституционному строю. Мировоззрение славянофилов не признавало правовых гарантий и вместо них выдвигало религиозно-моральные – единение царя и народа, государственной власти и мнения земель. Государство возвышалось над правом, хотя право имеет, по его мнению, догосударственную историю в связи с союзами людей. Но государство как субъект права должно признавать и других субъектов права – за гражданами, их объединениями. Тогда сложится равновесие между властвованием и самосохранением подвластного, между личной свободой и сознанием зависимости от власти.

Трактовали власть не как единую властвующую в государстве волю, а как создаваемое ею сознание зависимости. Власть и подчинение рассматривались  как вид психических переживаний, а внушаемость и общественное повиновение – как факторы  общественности. В. Гессен, видя в начале XX в. крушение порядка и сближение права с силой, выступает за создание нового порядка, когда власть вернула бы себе утраченный ею нравственный авторитет. Ее нужно передать из рук бюрократии народному представительству.

Как видно, развитие и углубление на рубеже веков идей правового государства  не шло вопреки или параллельно  с идеей разделения права на публичное  и частное. Думается, данный процесс  выражал новое соотношение двух подсистем права, не столько их разграничение, сколько иное соотношение между  собой и нарастающее взаимопроникновение (принципов, институтов, норм). В основе же лежало меняющееся представление  о соотношении личности, общества, власти.

Б.А. Кистяковский отмечал следующее. Только новая волна западничества вместе с марксизмом начала немного прояснять правовое сознание русской интеллигенции. Несмотря на школу марксизма, отношение ее к праву осталось прежним. Налицо отсутствие правового чувства и полное непонимание значения юридической правды. Плеханов выступил с проповедью относительности всех демократических принципов, равносильной отрицанию устойчивого правового порядка и самого конституционного государства. Каждый демократический принцип должен быть рассматриваем под углом зрения успеха революции как Божьего закона. Всякая организация и вообще всякая общественная жизнь основаны на компромиссе. Нашей интеллигенции чужды те правовые убеждения, которые дисциплинировали бы ее внутренне

Мы воспринимаем право не как  правовое убеждение, а как принудительное правило. Оно – в правовой реорганизации  государства, т.е. в претворении государственной  власти из власти силы во власть права.

 Основоположники марксизма-ленинизма  уделяли в своих теориях большое  внимание праву. Маркс и Энгельс в ранних трудах делали акцент на общедемократических свойствах закона. Постепенно усиливается внимание к его политической трактовке и к выражению в законе интересов господствующего класса. Для придания буржуазией своим интересам всеобщей формы, пишет Маркс в «Немецкой идеологии», используется государство как форма организации для обеспечения ее собственности и интересов. В государстве гражданское общество находит свое сосредоточение, и все общие установления опосредствуются государством, получают политическую форму. Воля господствующих индивидов приобретает всеобщее выражение в виде государственной воли, в виде закона. Воля индивида «связана» всеобщей волей, выраженной в законе.

Верно подмечено в данной связи  «раздвоение человека на публичного и частного человека». В работе «К критике гегелевской философии  права» Маркс не принимает гегелевское  объяснение частного права как права  абстрактной личности, ибо речь идет о праве субъектов государства. Гражданское общество является определяющим по отношению к государству. «Раздельность  гражданского общества и политического  государства выступает необходимо как отделение политического, гражданина, гражданина государства, от гражданского общества, от своей собственной, подлинной, эмпирической действительности».

Отсюда понятны разные грани  правового регулирования и неодинаковые меры «допустимого», «разрешенного» и  «запретного». В реальности эти меры смещаются и нарушаются, поскольку  очевидна «инвариантность человеческого  поведения». Но столь же бесспорна  и раздвоенность мира человека –  публичного (общественного) и частного, личного, к чему право не безразлично.

Как видно, проводится мысль о различении сфер влияния права и об отношении  к нему всего общества, класса и  отдельных индивидов. А отношение, естественно, складывается неодинаковое, поскольку очерченная правом «мера свободы» вызывает резкую реакцию людей.

Регулятивная функция права  помимо объективной обусловленности  зависит от степени выражения  интересов как осознания объективных  потребностей. «Интерес – вот что  сцепляет друг с другом членов гражданского общества». Но разные человеческие интересы не получают адекватного отражения  в праве, поскольку конкурируют  всеобщие, классовые, групповые и  индивидуальные интересы. Общий знаменатель  выводится по известной формуле  «право есть воля господствующего класса, возведенная в закон». Усредненность  интересов достигается через  призму классовых интересов.

Установленная в России революционная  диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией. По В.И. Ленину, это власть, не связанная никакими законами. П.И. Стучка, нарком юстиции РСФСР, пояснял при этом, что понятия диктатуры и законности не являются внутренне противоречивыми и диктатура пролетариата ограничена лишь законами «посторонней власти». Одни исследователи соглашались с такой интерпретацией, другие признавали, что диктатура может себя и не связывать любыми законами. История подтвердила горькую истинность этих положений.

2 Частное и публичное право в системе Российской Федерации

Если  обратиться к структуре развитых нормативно-законодательных систем, сложившихся при участии активной кодификационной работы компетентных правотворческих органов, то следует выделить среди разноуровневых структурных подразделений отрасли права.

Отрасли права – наиболее крупные, центральные  звенья структуры права. Они охватывают все основные, качественно особые виды общественных отношений, которые по своему углубленному экономическому, общественно-политическому содержанию требуют отдельного, юридически своеобразного регулирования. В соответствии с этим для отраслей права характерно то, что они обеспечивают все юридическо-специфические режимы правового регулирования.

Под юридическим режимом следует  понимать особую, целостную систему  регулятивного воздействия, которая  характеризуется специфическими приемами регулирования – особым порядком возникновения и формирования содержания прав и обязанностей, их осуществления, спецификой санкций, способов их реализации, а также действием единых принципов, общих положений, распространяющихся на данную совокупность норм. Хотя степень  специфики отраслевых режимов может  быть различной (они могут быть генеральными, видовыми, специальными), каждая отрасль  права с юридической стороны  выделяется в правовой системе именно таким режимом регулирования. Отраслевой режим в рамках соответствующего участка правовой действительности пронизывает все частицы правовой ткани, весь комплекс свойственного  данной общности норм юридического инструментария⁴. При этом отраслевой режим выделяется известной замкнутостью, своего рода суверенностью и замеченным в литературе фактом неприменимости к отношениям, регулируемым данной отраслью норм, лежащих за ее пределами. Поэтому таким важным, основным в практической жизни, в том числе при рассмотрении юридических дел в юрисдикционных органах, является решение вопроса о том, "под эгиду" какого юридического режима (гражданского или трудового права, гражданского или семейного права, уголовного или административного права и т.д.) попадает данный жизненный случай.

Отраслевой  режим – явление сложное по своему строению. Наиболее существенные его черты могут быть охарактеризованы при помощи двух основных компонентов⁵, соответствующих сторонам интеллектуально-волевого содержания права:

а) особых приемов регулирования, специфики  регулятивных свойств данного образования  с волевой стороны его содержания;

б) особенностей принципов, общих положений, пронизывающих  содержание данной отрасли с интеллектуальной стороны.

В отраслевом режиме определяющее – это особенности регулятивных свойств конкретной правовой общности, присущих ей приемов регулирования. Для основных подразделений правовой системы – главных отраслей – эти особенности весьма значительны, так что они воплощаются в интересных, специфических только для данной отрасли методе и механизме правового регулирования. И хотя отраслевые методы и соответствующие им механизмы по своим исходным элементам созданы на двух обычных началах – централизованном и диспозитивном регулировании - последние в каждой отрасли в сочетании со всем комплексом способов правового воздействия (дозволениями, запретами, позитивным связыванием) получают своеобразное выражение. Это и отражается, прежде всего, на правовом статусе субъектов – главной черте каждой основной отрасли под углом зрения присущих ей метода и механизма регулирования.

Каждой главной отрасли присущ также свой, весьма своеобразный "набор" отраслевых принципов, общих положений, образующих общую часть отрасли. Хотя решающее, то, что придает правовому режиму основных отраслей юридически понятное, контрастное выражение и разрешает рассматривать его в качестве видового или даже генерального, – это наличие особых, только данной отрасли присущих метода и механизма регулирования.

Конечно, юридические признаки – лишь первый шаг при рассмотрении отраслей права. Признаки служат просто базой для вычленения объективно существующих подразделений в правовой системе. В данный момент наличие, особого юридического режима регулирования и его, наиболее ярких для главных отраслей черт – специфического метода и механизма регулирования (которые проявляются, прежде всего, в особенностях правового статуса субъектов) – служит конкретным и кроме того практически важным, безошибочным показателем того, что перед нами реально существующее подразделение в правовой системе, самостоятельная отрасль права⁶.

В это же время, очевидно, сами юридические признаки нуждаются в объяснении; все они производны, зависят, в итоге, от материальных условий жизни общества. Чтобы установить первичные принципы деления права на отрасли, необходимо всякий раз обращаться к систематизирующим факторам, которые обусловливают структуру права, и, прежде всего к тому, что предмет правового регулирования имеет определяющее значение при формировании подразделений правовой системы. Отраслевой режим регулирования чаще всего складывается применительно к тому или другому виду общественных отношений, социально-политическое, экономическое содержание, которого предопределяет и тот факт, что оно сформировано, и его юридическую особенность. Необходимо учесть и другие систематизирующие факторы, а также относительная самостоятельность юридических режимов, возможность их вливания в иные, необычные отношения. Кроме того, нужно учесть субъективные факторы, в том числе вероятность ошибок законодателя в определении юридического режима, используемого в данных отношениях.

Развитая  правовая система – это сложный, спаянный жесткими закономерными связями организм, отличающийся многоуровневым характером, иерархическими зависимостями.⁷

Вместе  с тем, какой бы сложной, многоуровневой по своей структуре ни была развитая правовая система, в ней всегда прочным, устойчивым и стабильным остается совокупность профилирующих отраслей, к которой применительно к современному российскому праву относятся уголовное право, гражданское право, государственное право, административное право, а также процессуальные отрасли. Они образуют с юридической стороны ведущую часть развитой правовой системы, ее неразрушимую основу. В соответствии с профилирующими отраслями создаются и функционируют на опоре собственных видов общественных отношений, образуя также семьи структурных подразделений, другие основные отрасли - земельное право, право социального обеспечения, семейное право, трудовое право, финансовое право, колхозное право⁸.

Выделяющиеся особенности фундаментальных отраслей, раскрывающие их значение в качестве ядра правовой системы, заключаются в том, что они охватывают все виды общественных отношений, которые по своему углубленному экономическому, социально-политическому содержанию требуют качественно оригинального, исходного по значению правового регулирования и потому предопределяют основные, типовые особенности юридического инструментария. В связи с этим фундаментальные отрасли:

1) исчерпывающе концентрируют генеральные  юридические режимы, групповые методы  правового регулирования;

2) отличаются  юридической "чистотой", яркой  контрастностью, юридической несовместимостью  и тем самым исключают возможность  взаимного субсидиарного применения  входящих в данные отрасли  норм;

3) юридически  первичны, т.е. содержат исходный  правовой материал, который затем  так или иначе используется  при формировании правовых режимов  других отраслей, и вследствие  этого выступают в качестве  заглавных подразделений целых  групп, семей отраслей права,  например, гражданское право –  заглавной частью семьи отраслей цивилистического профиля;

4) в своей  совокупности, как и положено  ядру целостной системы, имеют  стройную, законченную архитектонику,  спаяны четкими закономерными  зависимостями, иерархическими связями.

Основополагающей  отраслью всей правовой системы является государственное право. Над ним  как бы выстраиваются, с одной стороны, административное и гражданское право – две профилирующие отрасли регулятивного плана, а с другой стороны, – профилирующая отрасль, направленная в частности на выполнение охранительных задач, – уголовное право. А дальше от государственного и указанных трех других профилирующих материальных отраслей права (гражданского, административного, уголовного) идут генетические, функциональные и структурные связи к соответствующим трем процессуальным отраслям – гражданскому процессуальному, административно-процессуальному, уголовно-процессуальному⁹.

Заключение 

Таким образом, в ходе исследование проблемы частного и публичного права, я пришла к  следующим выводам.

Структурирование  права по типу "частное - публичное" направлено на ограничение государственной власти, гарантирует "область свободы" субъектов права от проявлений всевластия государства. Такое деление права объективно по своему характеру, отражает сущность двух относительно  
самостоятельных сфер - гражданского общества и государства. Для этих сфер характерны различные лимиты дозволенного и запрещенного; одни задачи решаются в рамках публичного права, другие – в рамках частного. Вместе с тем право едино в обоих своих проявлениях - частном и публичном - и лишь в комплексе может обеспечить сочетание интересов общества, государства и личности.