Теория позитивного права

Введение

Актуальность темы исследования теории позитивного права и рассмотрение ее особенности является задачей данной работы. Для позитивизма объектом исследований было действующее право. Право отождествлялось с законом и существующим правопорядком. Так исторически складывалось содержательная конструкция этого типа философско-юридического знания.

Правовой позитивизм в значительной степени получает подпитку со стороны общефилософского позитивизма. Это выражается в том, что в общефилософском позитивизме он получил мировоззренческое методологическое обоснование. Он неоднократно обращается к метафизической абсолютизации роли эмпирических данных человеческого познания, истолкованных фактов, к мировоззренческому скептицизму, устраняющему из философии собственно философские проблемы под видом очищения ее от псевдо проблем и псевдо высказываний. Поэтому правовой позитивизм опирается на позитивный опытный материал, на «факты», то есть непосредственно «данное», фактическое, вследствие чего позитивность права означает его фактическое существование, его действительность, ограниченную изучением внешних признаков права непосредственным наблюдением и его восприятием. В качестве же действительных фактов выступают, прежде всего, нормы права. Нормы права, по определению позитивистов, должны быть уделом философии права, занимающегося извлечением логического смысла и словесного выражения эти норм. Собственно, согласно этой точке зрения, мир права есть совокупность фактов и поэтому он – универсален для языка.

Нормативизм- это крайнее проявление формализма в теории права. Создатель нормативизма Г.Кельзен  воспринял от позитивизма формально-догматический метод, от И.Канта- деление сферы познания на сферу бытия и сферу долженствования. Кельзен относит право к сфере долженствования, которая никак не связана с миром бытия, не зависит от действительности. Свою теорию он именует «чистой теорией права». Сила права в самом праве. Кельзен строит пирамиду норм в основании этой пирамиды лежат индивидуальные нормы (решения судов или администрации, договоры), включенные в право. Таким образом, суд рассматривается как правотворческий орган. Здесь Кельзен  отходит от позитивизма, приближаясь к позиции социологического направления. Государство у него растворяется в праве, которое есть не что иное, как правопорядок, отражение права. 

Юридическая наука, заявил Кельзен, должна заниматься только нормами, должна отбросить экономическую и тем более классовую обусловленность права. Оценка права с позиции морали недоступна, или связь между этими явлениями не существует.

Целью теории снабдить юриста, прежде всего судью, законодателя и преподавателя, пониманием и описанием позитивного права (законодательства) их страны.

Глава 1. Чистое учение о праве Ганса Кельзена.

1.1.           Теория позитивного права.

Чистое учение о праве Ганса Кельзена (1881-1973) представляет собой теорию позитивного права, разработанную с позиций логико-аналитической юриспруденции. Критикуя традиционное правоведение ХlХ-ХХ вв. и аттестуя свое чистое учение как строгую и последовательную науку о праве, Кельзен писал: «Оно пытается ответить на вопрос, что есть право и как оно есть, но не на вопрос, как оно должно быть или создаваться. Оно есть правоведение, но не политика права»[1]

Смысл «чистоты» этого учения, согласно Кельзена, состоит в том, что оно занимается одним только правом и «очищает» изучаемый предмет от всего того, что не есть право. «Правоведение,  необходимо освободить от всех чуждых ему элементов, поскольку оно некритично «расширялось» за счет психологии, социологии, этики и политической теории»[2]

Кельзеновская концепция правоведения, ориентированная на «чистоту» позитивистской теории права, по сути своей отвергает не только разного рода естественно правовые доктрины, но и вообще философию права (с присущим ей различением права и закона), как метафизические и идеологизированные учения, не соответствующие позитивистским критериям «строго научного» понимания права.

С учетом философской продуманности, оснащенности  и изощренности чистого учения его можно, конечно, характеризовать как позитивистскую философию позитивного права, но по своему профилю, содержанию и существу это учение разработано в виде юридико-позитивистской теории в русле аналитической юрисдикции.

Ганс Кельзен разработал теорию позитивистской методологии права. В то время вопрос заключался в следующем: располагает ли право своими собственными специфическими правовыми методами, не применимыми в других науках? Г.Кельзен, как известно, отвечал на этот вопрос положительно, относя  к таким методам догматический и нормативистский. По его мнению, именно эти методы и составляют предмет нормативной теории права, или позитивного права, рассматриваемого им лишь как совокупность явлений духовной жизни, как бы в качестве «чистого продукта» человеческого интеллекта

Позитивное право-это реальный, существующий в законах, иных документах, фактически  осязаемый (и потому «позитивный») нормативный регулятор, на основе которого определяется юридически дозволенное и юридически недозволенное поведение и выносятся судами, другими государственными учреждениями юридически обязательные, императивно-властные решения.

Критический подход к позитивистской Юриспруденции усилился во второй половине ХХ столетия. К этому времени значительное развитие получили естественно-научные и общественные науки и сама юриспруденция начала осуществлять более тесную связь с правовой философией, с философской концепцией мира и человека. Философия права на этом этапе под воздействием гуманитарного мышления существенно переосмыслила понимание соотношения права и закона, обогатилась новыми подходами к позитивному праву, к пониманию своего предмета, целей и задач. Сам юридический позитивизм в этот период совершает определенный отрыв от классического основания, смягчает свою критику метафизики, в некоторых случаях делает попытки  опереться на часть ее положений, постепенно трансформируется в неопозитивизм.

Ганс.Кельзен, являясь радикальным неопозитивистом, не удержался от возможности подвергнуть критике представителей естественного-правового мышления, прежде всего тех, кто осуществлял поиски последних препозитивных основ позитивного права с целью его обоснования и оправдания. Он утверждает, что адекватной позитивистской теорией о позитивном праве есть разработанное им «чистое учение о праве».

Его «чистая теория права» является теорией действующего права и не ставит вопросов, связанных с его справедливостью или несправедливостью, не соотносит действующее позитивное право с хорошим или плохим. Любой порядок, с точки зрения «чистой теории права», является, справедливым. «Справедливость, - подчеркивает он,- не может быть чертой, выделяющей право среди других принуждающих порядков. Некоторый правопорядок можно считать несправедливым с точки зрения определенной нормы справедливости. Тем не менее, тот факт, что содержание действующего принуждающего порядка можно расценить как несправедливое, еще не есть основание для того, чтобы не признавать этот принуждающий порядок правопорядком».[1] Иными словами, критерия абсолютной справедливости просто не существует.

В своей «чистой теории права» Г. Кельзен стремится рассмотреть универсальные моменты права (позитивного права), исключив из него случайные, и такие исторические элементы, как идеалы справедливости или социальные условия. В значительной мере Г. Кельзен определяет природу права с помощью разграничения мира сущего и мира должного. По его мнению, природа права относится исключительно к миру должного. Если в мире сущего действует причинная связь, то в мире права как должного эта связь существует по принципу «вменения».Это значит, «если А, то должно быть Б». Из  этого вытекает, что когда допущена, скажем, несправедливость, то должно быть действие (санкция) как следствие этой несправедливости. Скажем, право на жизнь состоит лишь в том, что в случаи убийства человека против убийцы будет применена сила.

Ганс Кельзен ставит вопрос о нормативной (обязательной) силе права. Исходным пунктом процедуры создания позитивного права у него выступает основная норма.  Она определяет основной фактор правотворчества. Такое возможно вследствие того, что действие правовой нормы обусловлено не фактическими отношениями, а силой другой, более высокой нормы, определяемой как основная. То есть правовую норму как сферу должного можно выводить только из другого должного (более высокой нормы). Собственно, сам Кельзен склонен считать основную норму как «трансцендентально-логическое условие» толкования юридического бытия. Ее не может установить никакой авторитет, она может быть лишь «предложена», чтобы право как сложная нормативная система было возможным. Основная норма предусматривает подчинение Конституции, и , понятно, законодателю.

И все же он стремится смягчить статус права как команды. Он пытается сузить сферу государственного произвола. Для этого он предлагает концепцию «полномочий», что означает: право действует не потому, что оно является «силой власти», а потому, что имеет полномочия на принудительное подчинение. Иными словами, правовой характер имеет не каждое принудительное предписание, а только то которое исходит от властной инстанции, имеет на это соответствующие полномочия. Здесь рассматривается явная тенденция позитивизма замаскировать свой государственный абсолютизм.

1.2 Право как справедливость.

Г.Кельзен справедливость как иные объективные свойства права в его различии с законом относит к морали и при этом придерживается представлений об относительности моральных ценностей и метафизическом (религиозном) и идеологизированном характере абсолютных ценностей .

Кельзен решительно отвергает какую бы то ни было теорию справедливости.

«Справедливость,- пишет он, -не может быть признаком, отличающим право от других принудительных порядков…Некоторый правопорядок может считаться несправедливым с точки зрения определенной нормы справедливости. Однако тот факт, что содержание действенного принудительного порядка может быть расценено как несправедливое, еще вовсе не основание для того, чтобы не признавать этот принудительный порядок правопорядком»[3]

Кельзен полагает, что при оценке позитивного права с точки зрения относительной справедливости придется с позиций христианского идеала справедливости отрицать правовой характер римского права,с точки зрения коммунистического идеала справедливости отрицать правовой характер принудительных порядков капиталистических стран Запада, а с точки зрения капиталистического идеала справедливости -правовой характер коммунистического принудительного порядка в СССР. А такой подход, подчеркивает он, абсолютизирует нравственные относительные ценности и неприемлем для позитивистской науки о праве.

Если соотнести предмет чистой теории права и философии справедливости, то окажется, по толкованию Кельзена, что чистая теория права как наука не в состоянии ответить на вопрос «что такое справедливость?», потому что этот и другие связанные с ним вопросы не могут быть (по принципиальным методологическим соображениям) раскрыты «научно».

Справедливость как свойство человека (добродетель) проявляется в его социальном поведении по отношению к другим людям. Социальное поведение человека, согласно Кельзену, справедливо, если оно соответствует некой норме, которая предусматривает это поведение, то есть устанавливает его в качестве должного и тем самым конституирует ценность справедливости. Социальное поведение человека несправедливо, если оно противоречит некой норме, предписывающей определенное поведение. «Эту норму, - пишет Кельзен, - можно назвать нормой справедливости»[4]

Г.Кельзен будучи представителем «реалистической теории права», он констатирует наличие «многих норм справедливости, отличающихся одна от другой и даже противоречащих одна другой», и как представитель строгого правового эмпиризма он не считает возможным объективно обоснованный выбор из этого многообразия. В результате Кельзен приходит к релятивистскому и, более того, выводу, согласно которому, каждый человек должен делать выбор сам, и выбор этот никто не может отменить - «ни Бог, ни природа, ни даже разум как объективный авторитет».

Чистая теория права рассматривает свой предмет как некую копию трансцендентальной идеи; она проводит в то же время ясное различие между эмпирическим правом и трансцендентальной справедливостью путем исключения последней из своего специального научного рассмотрения. Она видит в праве не проявление сверхчеловеческой власти, а специфическую социальную технику, основанную на человеческом опыте. Чистая теория права отказывается быть метафизикой права: «то, что не может быть обнаружено в содержаниях позитивных юридических норм, не может войти и в правовое понятие» (Общая теория права и государства. 1945). Чистая теория права, по разъяснению Кельзена, это скорее структурный анализ позитивного права, нежели психологическое или экономическое объяснение его факторов или моральных и политических оценок его целей.

1.3. Соотношение права, власти, и государства.

В трактовке соотношения права и власти, права и государства позитивистская традиция проступает наиболее отчетливо, в особенности в выводе о том, что право, согласно чистой теории права, есть «специфический порядок или организация власти». Государство выступает в двух измерениях как господство  и как право. По характеристике Кельзена, подобное восприятие государства наиболее плодотворно в социологической теории, где государство выступает таким отношениям, в котором «некоторые» приказывают и правят, а другие подчиняются и управляются. Но это-социология государства, а юрист в состоянии описать социальную реальность без термина «государство» либо употребляя этот термин в специфическом несоциологическом смысле. Например, в карательной сфере законодательства плодотворно обсуждение «права государства» по отношению к преступникам и, с другой стороны, в некоторых отраслях можно обнаружить «права против государства»- в гражданском праве, конституционном, административном,  публичном праве.

Государство, рассуждает Кельзен, представляет  собой систему отношений подчиненности и господства, то есть, отношений, в которых воля одних выступает в качестве мотива для выступления других. Существо этих отношений состоит в том, что они базируют урегулированную систему принуждения. В этом качестве отношения господства и подчиненности, политические отношения относится не к сфере сущего, а к сфере должного. Но ведь тоже самое, утверждал Ганс Кельзен, представляет собой и право. Следовательно, заключает он, государство, как нормативный порядок человеческих отношений господства и подчинения, идентично праву. Государство есть относительно централизованный порядок. Государство Кельзен характеризует как централизованный правопорядок-В отличие от таких совершенно децентрализованных порядков принуждения, как правопорядок первобытного общества и общий международный правопорядок. «Чтобы быть государством, - пишет  Кельзен,- правопорядок должен иметь характер организации в узком и специальном смысле слова: он должен устанавливать органы, которые, функционируя по принципу разделения труда, создают и применяют нормы, образующие этот правопорядок; он должен обнаруживать известную степень централизации. Государство-это относительно централизованный правопорядок»[5] Государственная власть имеет нормативный характер и представляет собой действительность эффективного государственного правопорядка. Государство, элементами которого является  население, территория и государственная власть, определяется как  относительно централизованный, в общем, и целом действенный правопорядок с ограниченной пространственной и временной сферой действительности, суверенный или непосредственно подчиненный международному праву.

Зависимость права от государства переводится из сферы фактического в сферу логического. Ганс Кельзен предполагает концепцию «полномочий», что означает действие права не потому-то оно является «силой власти, а потому что имеет полномочие на принудительное примененные силы. По мнению Кельзена, государство отличается от «стаи разбойников» лишь тем, что имеет полномочие на принудительное подчинение. Тем самым обеспечивается переход от «силы» к «легальности» от приказов к норме, от реальности к логическому должному.

Основная норма предписывает подчинение Конституции, и, следовательно, законодателю.

Глава 2. Нормативистский метод изучение и описание права.

2.1. Метод и описание права.

Кельзен подразделяет все науки на каузальные и нормативные. Каузальные науки имеют дело с  реальностью, т.е. существующими реальными событиями. Нормативные науки имеют дело с правом, этикой, эстетикой. Право является нормативной наукой, что означает в данном случаи знание норм, а не их конструирование. Теория права изучает не материальный мир событий (сущее), а нормы (должное). Поскольку области сущего и должного логически разделены, исследование оснований чего либо должного может привести только к другому должному. Содержание определенного сущего может совпадать или не совпадать с содержанием соответствующего должного но совпадение содержания не меняет логической разъединенности двух этих областей знания.

«Очищение» предмета правоведения как нормативной науки осуществляется Кельзеном с помощью специфического нормативистского метода изучения и описания права как особой системы норм и определенной сферы долженствования. Причем, согласно Кельзену, « специфический метод определяет специфический предмет». Принципиальное отличие метода, замечает Кельзен, влечет за собой и принципиальное отличие исследуемого предмета.

При таком соотношении предмета и метода предмет познания (т.е. право) является, по словам Кельзена, произведением метода познания, то есть нормативистского, способа его изучения и описания. Иначе говоря, не само право (как нечто само по себе объективное) определяет его нормативистское (нормологическое) понимание и описание в виде системы норм, а нормативистский (нормологический), метод определяет его в качестве системы норм долженствования. Само же по себе право, т.е. право до его понимания и описания с позиций определенного метода, - это, по оценке Кельзена, лишь алогический материал.

С позиции такой методологии Кельзен видит задачу правоведения в исследовании права как нормативной формы (и структуры), в изучении тех норм, которые имеют характер норм права и придают определенным действиям характер правовых или противоправных актов.

Право при этом трактуется как нормативный порядок человеческого поведения, т.е. как система норм, регулирующих человеческое поведение . «Понятие  «норма»,- поясняет Кельзен,- подразумевает, что нечто должно быть или совершаться и , особенно, что человек должен действовать (вести себя) определенным образом»[6]

В рамках подобного дуализма право относится не к области бытия и фактичности, не к чувственно воспринимаемым событиям, подчиненным закону причинности, а к сфере долженствования и смысла (Значения). Норма при этом выступает как схема толкования фактичности (бытия) и придания ей правового смысла. Нормативное толкование фактичности (того или иного акта, действия, события) тем самым принципиального отличается от ее каузального (причинно-следственного) толкования. Конкретное действие,- пишет Кельзен,- получает свой специфический юридический смысл, свое собственное правовое значение в силу существования некоторой нормы, которая по содержанию соотносится с этим действием, наделяя  его правовым значением, так что акт может быть истолкован согласно этой норме. Норма, доставляющая акту значение правового или противоправного  акта, сама создается посредством правового акта, который в свою очередь получает правовое значение от другой нормы.

В этой иерархии норм последующая норма выступает как «более высокая» норма, а вся система норм в целом восходит, в конечном счете, к основной норме. «Законодательный акт, который субъективно смысл долженствования, - пишет Кельзен,- имеет это смысл (т.е. смысл действительной нормы) также и объективно потому, что конституция придала акту законодательной деятельности этот объективный смысл. Акт создания (введение в действие) конституции имеет не только субъективно, но и объективно нормативный смысл, если предполагается, что должно действовать так, как предписывает создатель конституции. Такое допущение, обосновывающее объективную действительность нормы, я называю основной нормой»[7]

Основная норма составляет основание действительности нормативного порядка, т.е. системы норм, единство которых зиждется на том, что их действительность выводится из основной нормы данного порядка. Например, отдельная норма права, если она относится к определенному правопорядку.

Очень важно учитывать что все социальные нормативные порядки (правопорядок, моральный порядок, религиозный порядок) устанавливают свои специфические санкции, и существенное различие между этими нормативными порядками, согласно Кельзену, состоит в характере соответствующих санкций. Право - подчеркивает он,- отличается от других социальных порядков тем, что это принудительный порядок. Его отличительный признак-использование принуждения; это означает, что акт, предусмотренный порядком в качестве последствия социально вредного действия, должен осуществляться также и против воли его адресата, а в случаи сопротивления с его стороны - и с применением физической силы.

При этом устанавливаемые правопорядком санкции социально имманентны в отличие от трансцендентных, над человеческих) и социально организованы ( в отличие от простого одобрения или осуждения).  

2.2. Различные взгляды на учение о позитивном праве.

Обращаясь к анализу правового позитивизма, отметим, прежде всего, что он возник как реакция на спекулятивно - метафизическую философию права XVII-XVIII столетий и как самостоятельное течение правовой мысли определился в 30-40-е годы XIX столетия. Его целью было теоретическое обоснование формально-догматической юриспруденции. Ближайшим его предшественником был И.Бентам (1748-1832), а непосредственным основателям и главным представителям- Дж. Остин (1790-1859), Г.Харт (1907-1993).

Правовой позитивизм в своем развитии прошел две основные стадии: классическую и неклассическую. Ядром классического юридического позитивизма является теория приказов Дж.Остина. Неклассическая концепция правового позитивизма, прежде всего неопозитивизм, как бы вырастает из общего классического позитивистского взгляда на право, который выступает в ней всего лишь итогом стремления усилить процесс гуманизации права. В обосновании своего понимания права классический позитивизм вынужден обращаться к отождествлению права с приказами государства. Джон Остин выразил это в предельно четкой форме: «Всякое право есть команда, приказ». Иными словами, единственно возможным источником права являются существующие законы, юридические нормы. Закон Остин понимал, как правило, установленное для господства одного мыслящего лица над другими. С точки зрения Остина, есть законы  божественные, и есть законы человеческие. Первые не имеют юридического значения. Человеческие законы разделены на позитивные и моральные (или позитивную мораль) законы. Позитивные законы устанавливают политические руководители для политических подчиненных или сами граждане, чтобы осуществить свои юридические права, которые им даны. Правила моральных законов, которые устанавливают высшее политическое руководство для своих подчиненных, включает в себя такие правила, как уставы различных клубов, законы моды, международного права.

Взгляд Остина на право как определенную команду вызывает значительную озабоченность даже в среде собственного аналитических правоведов. Г.Кельзен полагает, что аналитическая чистота любой теории права может быть скомпрометирована введением в нее сформированного Остином психологического фактора. Кроме этого, как подчеркивает Г. Харт, определение закона у Остина должно вытекать из правила, поэтому утверждение того, что статус закона как закона исходит из предписания, явно или не явно выраженного, является не чем иным, как догматизмом. Акцент Остина на команде и на санкции как существенных элементах права критикуют также представители исторического и социологического подходов к праву, которые считают, что право существует независимо от команд тех, кто владеет властью. В связи с этим очень красноречивым является замечание К. Поппера: «Нам необходимо подчиняться существующим нормам, утверждают позитивисты, так как сами мы не способны создать лучшее. В ответ на это можно спросить: «А как дела с самой нормой?.. И если нам приказывают подчиняться нормам, которые обосновываются на авторитете, то каким образом определить, являются ли оправданными эти претензии на авторитетность…?»[8]

Критический подход к позитивистской юриспруденции усилился во второй половине XX столетия. К этому времени значительное развитие получили естественнонаучные и общественные науки сама юриспруденция начала осуществлять более тесную связь с правовой философией, с философской концепцией мира и человека. Философия права на этом этапе под воздействием гуманитарного мышления существенно переосмыслила понимание соотношение права и закона, обогатилась новыми подходами к позитивному праву, к пониманию своего предмета, целей задач. Сам юридический позитивизм в этот период совершает определенный отрыв от классического основания, смягчает свою критику метафизики, в некоторых случаях делает попытки опереться на часть ее положений, постепенно  трансформируется в неопозитивизм. Появился ряд новых направлений в развитии аналитической юриспруденции. Они, прежде всего, связаны с именами Г.Кельзена(1881-!973) и Г.Харта (1907-1993).

Г.Харт предлагает такую точку зрения на правовую реальность, которая связана, прежде всего, с правилами «признания» или легитимации власти. Харт провозгласил, что он отказывается от точки зрения, согласно которой основанием правовой системы является привычка подчиняться юридически неограниченному суверену и заменяет ее концепцией высшего правила признания, которая придает системе правил критерий действительности. Внедрив в теорию юридического позитивизма новое понятие «признания», Г.Харт тем самым присоединил к своей теории психологический элемент. Этим он подчеркивает, что правовой характер имеет не каждое принудительное предписание, и не только внедренное властной инстанцией, которая имеет согласием большинства. Г.Харт, как и многие другие неопозитивисты, исключает мораль из своих правил признания. Это вызывает критику, ибо социальные и моральные размышления являются важными факторами образования права и не позволяют ему узаконить злоупотребление властью.

Тем не менее существенной чертой основного принципа позитивизма является государственный абсолютизм, то есть признание единственным источником права государственной воли. Процесс исторической эволюции позитивизма, особенно в XX столетии, этот принцип смягчает (от «силы» через «полномочия» до «признания»), так как тенденции к гуманизации права охватывает и юридический позитивизм, все же государственная воля и в концепции «основной нормы» Г. Кельзена, и в «правиле признания» Г.Харта сохраняется как бесспорный исходный пункт аналитической юриспруденции как науки. А ее сущность сводится к тому, что кроме позитивного знания права ничего знать не требуется. Познавать, возможно, только правовые явления, а не их внутреннее содержание, истоки и ценности.

2.3. Социальные нормы.

Все социальные нормы Кельзен делит на правовые и моральные (как моральные он при этом рассматривает все неправовые нормы, включая и религиозные)

Этика, как правоведение,- это, по Кельзену, наука о нормах, а не о фактах, и она изучают и описывает моральные нормы, установленные властной инстанцией в области морали (моральным авторитетом) или сложившиеся на основании обычая.

При отождествлении норм права с социальными нормами моральные или религиозные нормы могут оказаться «правовыми». В таком случаи понятие «норма права» теряет всякую специфику.

Функция основной нормы, утверждал Ганс Кельзен, не аксиономическая, а познавательно-теоретическая, как предпосылка и условие единства и значимости всех норм данной системы, основная норма является трансцендетально-логической категорией познания. Функция основной нормы, утверждал Ганс Кельзен, не аксиономическая, а познавательно-теоретическая, как предпосылка и условие единства и значимости всех норм данной системы, основная норма является трансцендентально- логической категорией познания.

С помощью основной нормы, согласно теории Ганса Кельзена, право достигает единства, не прибегая к метаправовым источникам и образует ступенчатый порядок, в котором низшие формы вытекают из высших. - Высшая ступень права -конституция черпает свою обязанность непосредственно в основной форме. Далее в нисходящей ступени ситуациям, следуют законы и общие нормы. низшую ступень образуют так называемые . индивидуальные нормы ., создаваемые судом и органами управления применительно к отдельным правовым ситуациям.

Заключение.

В своей главной работе «Чистое учение о праве» (1934) австрийский ученый писал, что чистое учение о праве есть теория позитивного права вообще, а не теория какого-либо конкретного правопорядка. Будучи теорией ,чистое учение о праве должно отвечать на вопрос, что есть право и как оно есть, но не на вопрос, как или каким оно должно быть, как должно создаваться. Данное учение называется «чистым» потому, что оно занимается одним только правом и «очищает» познаваемый предмет от всего того, что не является правом в самом строгом смысле слова. Другими словами говоря, чистое учение о праве стремится освободить правоведение от всех чуждых ему элементов, включая элементы психологии, социологии, этики и политических теорий. Таковы основные принципы методологии Кельзена.