Аристотель. Учение о справедливости, праве, законах. Г. В. Ф. Гегель. Понятие, система права

Содержание.

Вопрос №1. Аристотель. Учение о  справедливости, праве, законах…….....3

Вопрос №2. Г. В. Ф. Гегель. Понятие, система права…………………….......7

Вопрос №3. И. А. Ильин. Требования к  надлежащей организации власти в  государстве (аксиомы власти)………………………………………………...10

Вопрос №4. С. А. Муромцев. Содержание и существенные признаки права. Проблемы правопорядка, юридической нормы, правоотношений, судебного правотворчества………………………………………………………………..16

Вопрос №5. Западники и славянофилы  о политике и праве……………..….21

Список литературы…………………………………………………………….26

Вопрос №1. Аристотель. Учение о справедливости, праве, законах.

Аристотель (384-322 гг. до н.э), ученик и критик Платона, один из самых универсальных мыслителей в истории. Он был плодовитым автором, но многие из его произведений утеряны. Политико-правовая тематика подробно освещается в таких сохранившихся  его работах, как «Политика», «Афинская  полития» и «Этика».

У Аристотеля тесно связаны два понятия: государство  и право. Полис - это «правовое  государство». В полисе должно господствовать право, а не люди. Благодаря своему общему характеру законы свободны от страстей, они представляют собой  уравновешенный разум. Им не мешают симпатии, антипатии, эмоции.

Правовая  теория Аристотеля была подчинена тем  же идеологическим целям, что и учение о государстве. Право он отождествляет  с политической справедливостью, подчеркивая  тем самым его связь с государством как моральным общением между  свободными гражданами. Вне политического  общения права не существует. Политическое право делится на естественное и  условное (установленное). Предписания  естественного права Аристотель нигде специально не перечисляет, но, по смыслу его концепции, к таковым  относятся все общественные явления, существующие “от природы”: семья, рабство, частная собственность, война  греков с варварами и др. Под  условным правом он понимает законы, установленные  в государстве, включая сюда как  писаные законы, так и неписаное  обычное право. Естественное право  стоит выше закона; среди законов  важнее неписаные, основанные на обычае.

Право - это  нормы, регулирующие общественную жизнь, придающие ей определенную форму  и стабильность. Аристотель говорит  в «Политике»: «порядок и есть своего рода закон».

Важнейшим признаком  закона является его принудительная сила. Большинство людей не склонны  поступать добродетельно. Поэтому  необходимо принуждение на правовой основе.

Право, по мнению Аристотеля, тождественно справедливости. В доклассовом обществе представление  о справедливости выражало нравственную оценку общиной поступков человека. Первоначально круг приложения понятия  справедливости ограничивался родом  или племенем. С развитием родового строя понятие справедливости стало  распространяться и за пределы племени.

Справедливость  изменяется на протяжении всей истории  человечества. Появление частной  собственности изменило людей и  их представления о справедливости. С расколом общества на классы и  появлением государства понятие  справедливости приобретает классовое  содержание. Например, представители  высших классов не считали раба человеком  и не признавали наличия у него нравственных добродетелей, включая  чувство справедливости. Плутарх  считал, что воровство, ложь, невоздержанность, склонность к чувственным наслаждениям являются специфическими качествами, присущими только рабам.

Аристотель  убежден, что справедливое и законное должно совпадать. Цель права - общая  польза, общее благо. Право регулирует отношения свободных и равных людей, отношения властвования и  подчинения. Отношения между рабовладельцами  и рабами не является предметом права.

В праве Аристотель выделяет несколько  пластов. Он говорит о естественном праве, которое не нуждается в  законодательном оформлении. Кроме  того, философ выделяет условное право, то есть нормы, установленные людьми в форме законов и соглашений.

Он различает  писаный и неписаный закон, или  обычай. В Греции, как в любом  древнем обществе, обычай, традиции регулировали все стороны жизни.

Аристотель - сторонник стабильного права. Он уважает обычаи, не одобряет расширения государственного регулирования и  законотворчества, не считающегося с  традициями. Искусство законодателя состоит в том, чтобы создавать  законы, соответствующие государству, а не подгонять государственный  строй к придуманным законам.

Даже несправедливый закон имеет обязательную силу иначе  в обществе не будет порядка. Проведение грани между идеалом и действительностью  в праве делает возможным их совершенствование.

Аристотель выделяет справедливость уравнивающую и распределительную. Первая основана на равенстве, вторая предполагает неравенство и оправдывает  его.

Если несколько  человек вкладывают деньги в общее  дело, то прибыль следует поделить между ними в соответствии с долей  капитала каждого из них. Это справедливо.

Тот же принцип  должен применяться и при организации  полиса. Цель полиса - общее благо. Чтобы  обеспечить справедливое распределение  власти, почестей, прав и обязанностей, нужно учесть вклад каждого в  общее благо.

Вклад подданных не определяется только их состоянием и тратами на общественные нужды. Следует учитывать участие  в вооруженных силах, в управлении, в образовании, и интеллект, и  опыт, и богатство.

Аристотель  подчеркивал, что постановления  народного собрания и правителей не являются законами в собственном  смысле слова и не должны содержать  предписаний общего характера. “Закон должен властвовать над всем; должностным  же лицам и народному собранию следует предоставить обсуждение частных  вопросов”.

Аристотель  не наделяет гражданскими правами женщин.

Граждане - это  те, «кто участвует в законосовещательной  и судебной деятельности». Между  ними может не быть полного равенства. Полноправным гражданином является тот, кто может быть избран на любую  должность. Признаком хорошего гражданина может быть практическое знание организации и жизни полиса как в качестве подданного, так и в качестве должностного лица.

Подобно всей философии Аристотеля его учение о справедливости несло на себе печать тяготения мыслителя к материализму. Под справедливостью он понимал, с одной стороны, нравственное качество человека - добродетель, а с другой - социальную категорию, свидетельствующую о характере общественного отношения. Справедливость как социальная категория выступает у него в качестве важнейшей предпосылки одобряемых им общественных институтов. Аристотель черпал свои представления о такой справедливости из реальной жизни афинской рабовладельческой демократии с ее развитыми меновыми отношениями. Именно этим обстоятельством объясняется четкое разделение им справедливости на два вида: уравнивающую и распределяющую (воздающую). Справедливость первого вида есть одно из проявлений непосредственного отношения эквивалентов, ибо ее суть проявляется «в уравнивании того, что составляет предмет обмена». Вместе с тем Аристотель в своем учении о справедливости, естественно, не мог не отразить тех классовых отношений неравенства, которые сложились в Афинском государстве. Отражением этого неравенства и служило его понятие распределяющей справедливости, которая должна воздавать «по достоинству», т. е. выражать соотношение неравных мер, определяемых большими или меньшими социальными достоинствами людей. К числу таких достоинств Аристотель относил добродетель и богатство. По его мнению, предоставление равного неравным людям было бы несправедливостью и поэтому он оправдывал социальное неравенство, присущее афинской демократии.

Вопрос №2. Г. В. Ф. Гегель. Понятие, система права.

Развитие  немецкой классической философии достигает  вершин в творчестве Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Гегель родился в 1770 г. в Штутгарте, его отец был высоким  чиновником государственной службы. В 1788 г. Гегель в качестве стипендиата  поступает в протестантское теологическое  училище в Тюбингене, где подружился с Фридрихом Гельдерлином и Шеллингом. Здесь он вместе со своими друзьями переживает взрыв французской революции, который они отметили посадкой дерева свободы.

Из работ  Гегеля наибольшими противоречиями отличаются «Основания философии права». Это то произведение, критика которого стала этапом на пути Маркса к материалистическому  пониманию истории.

Гегель создал грандиозную философскую  систему, которая охватывала всю  совокупность теоретических знаний того времени. Основными частями  гегелевской философии являются: логика, философия природы и философия  духа. Каждая из них в свою очередь  делится на несколько учений.

Государство и право были отнесены теоретиком к предмету философии духа. Последняя  освещает развитие сознания человека, начиная с простейших форм восприятия мира и кончая высшими проявлениями разума. В этом поступательном развитии духа Гегель выделил следующие ступени: субъективный дух (психология), объективный дух (абстрактное право, мораль, нравственность) и абсолютный дух (искусство, религия). Право и государство философ рассматривал в учении об объективном духе.

Наука о праве  есть часть философии. Теория права, полагал Гегель, подобно другим философским  дисциплинам, приобретает научный  характер благодаря тому, что в  ней применяются методы диалектики. Предметом данной науки является идея права — единство понятия  и осуществления этого понятия  в действительности.

Задачу философии  Гегель видел в том, чтобы постигнуть государство и право как продукты разумной деятельности человека. Философия  права не должна заниматься ни описанием  эмпирического права (действующего права, действующего законодательства).

Понимание предмета и метода философии права Гегель определяет в знаменитом афоризме, который воспринимался многими  теоретиками как квинтэссенция  его социально-политической доктрины: «Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно».

В произведениях  Гегеля речь шла о том, что за всеми  исторически преходящими и случайными общественными отношениями необходимо обнаружить их имманентный (внутренний) закон и сущность. С постижением сущности государства мыслитель связывал и решение вопроса о разумном (должном) политическом строе. «Познание того, какими предметы должны быть, возникает только из сущности, из понятия вещи». Гегелевское решение проблемы сущего и должного в социальных отношениях позднее получило название эссенциализма.

Перенесенный  в сферу права, эссенциализм приводит Гегеля к отрицанию основополагающего  принципа естественно-правовой  школы  —противопоставления естественного  права положительному. Право и  основанные на нем законы, писал  философ, «всегда по форме позитивны, установлены и даны верховной государственной властью». Гегель продолжал использовать термин «естественное право», однако употреблял его в особом значении — как синоним идеи права. В трактовке, предложенной мыслителем, естественное право оказывалось уже не совокупностью предписаний, которым должны соответствовать законы государства, а философским видением природы (сущности) правовых отношений между людьми. «Представлять себе различие между естественным, или философским, правом и позитивным правом таким образом, будто они противоположны и противоречат друг другу, было бы совершенно неверным».

Естественное  право относится к положительному так, как правовая теория относится  к действующему праву.

Идеей права  философ считал всеобщую свободу. Следуя традиции, сложившейся в идеологии  антифеодальных революций, Гегель наделял  человека абсолютной свободой и выводил  право из понятия свободной воли. «Система права есть царство реализованной свободы», — указывал он. Вместе с тем Гегель отверг концепции, определявшие право как взаимное ограничение индивидами своей свободы в интересах общего блага. Согласно учению философа подлинной свободой обладает всеобщая (а не индивидуальная) воля. Всеобщая свобода требует, чтобы субъективные устремления индивида были подчинены нравственному долгу, права гражданина — соотнесены с его обязанностями перед государством, свобода личности — согласована с необходимостью.

Гегель включал  в понятие права гораздо более  широкий круг общественных явлений, чем это было принято в философии  и юриспруденции начала XIX в. Особыми  видами права у него выступают  формальное равенство участников имущественных  отношений, мораль, нравственность, право  мирового духа. Философия права Гегеля, по сути дела, являлась общесоциальной доктриной, в которой поднимался широкий круг вопросов относительно положения человека в обществе.

Вопрос  №3. И. А. Ильин. Требования к надлежащей организации власти в государстве (аксиомы власти). 

Иван Александрович  Ильин (1883–1954), юрист по образованию, приложил значительные усилия к прояснению взаимоотношений религиозной и  правовой философии, истолкованию их в  либерально-консервативном духе. Среди  работ этого направления выделяются «Понятие права и силы: опыт методологического  анализа» (1910), «Учение о правосознании» (1919), «Основные задачи правоведения в России» (1921), «О сопротивлении  злу силою» (1925), «Пути духовного  обновления» (1937), «О монархии и республике» (незавершен.), «Наши задачи» (сборник  в 2 т. 1956).

Исторический  опыт человечества, писал Ильин, показывает, что авторитет положительного права  и создающей его власти покоится не только на общественном договоре («на  общественном сговоре»), не только на признанных полномочиях законодателя, не только на «внушительном воздействии приказа  и угрозы», но «прежде всего» на духовной правоте, или, что то же самое, на «содержательной  верности издаваемых повелений и  норм». В отличие от всякой физической силы государственная власть есть волевая  сила. Это означает, что способ ее действия есть по самой своей внутренней природе генетический, и притом духовный. Физическая сила, понимаемая в данном случае как способность к вещественно  телесному воздействию на человека, по сути дела, необходима государственной  власти, однако она отнюдь не составляет основного способа действования, присущего государству.

Первая аксиома  власти по Ильину гласит, что государственная власть не может принадлежать никому помимо правового полномочия. Вторая аксиома власти утверждает, что государственная власть в пределах каждого политического союза должна быть едина. Третья аксиома власти утверждает, что государственная власть должна осуществляться лучшими людьми, удовлетворяющими этическому и политическому цензу. Четвёртая аксиома власти утверждает, что политическая программа может включать в себя только такие меры, которые преследуют общий интерес. Пятая аксиома власти утверждает, что программа власти может включать в себя только осуществимые меры или реформы. Шестая аксиома власти гласит, что государственная власть принципиально связана распределяющей справедливостью, но что она имеет право и обязанность отступать от неё тогда и только тогда, когда это требует поддержание национально-духовного и государственного бытия народа. Таковы основные аксиомы власти. И можно сказать с уверенностью, что грядущая судьба государственности связана с их усвоением и осуществлением.

Власть есть сила воли, которая измеряется не только интенсивностью и активностью внутреннего  волевого напряжения властителя, но и  авторитетной непреложностью его внешних  проявлений. «Назначение власти в  том, чтобы создавать в душах  людей настроение определенности, завершенности, импульсивности и исполнительности. Властвующий должен не только хотеть и решать, но и других систематически приводить к согласному хотению и решению». Властвование похоже на тонкий, художественно складывающийся процесс общения более могущественной воли с более слабой волей. Этот процесс создает незримую атмосферу тяготения периферии к центру, многих разрозненных воль к единой, организованной, ведущей воле. Создание такой атмосферы есть дело особого искусства, требующего не только интенсивного волевого бытия, но также – и это следует считать важным основополагающим элементом всей конструкции Ильина – «душевно-духовной прозорливости, подлинного восприятия бессознательной жизни других и умения ее воспитывать». Вот почему государственная власть только тогда в состоянии «соблюдать свою истинную духовную природу... если только она остается верна своей цели, своим путям и средствам, она получает свое священное назначение только на этой последней, нравственной и религиозной глубине».

Таково исходное толкование Ильиным природы и  общего назначения власти в его социальном, психологическом и духовно-религиозном  аспектах. Далее эта общая мысль  конкретизируется у него через посредство идеальных требований к надлежащей организации власти в государстве, которые Ильин в привычной  для него дидактической манере именует  аксиомами власти. Согласно этим аксиомам, государственная власть должна принадлежать и применяться только на основе правового  полномочия; она должна быть единой в пределах каждого политического  союза («как один Дух и его правота»); она должна осуществляться лучшими  людьми, удовлетворяющими этическому и политическому цензу; политические программы могут включать в себя только такие меры, которые преследуют общий интерес. Эти меры должны быть внеклассовыми и даже сверхклассовыми, равным образом избегая включения  частного, личного интереса; программа  власти может включать в себя только осуществимые меры и формы (иначе  это будет химерической и утопической  затеей); государственная власть принципиально  связана с распределяющей справедливостью, но она имеет право и обязанность  отступать от нее тогда и только тогда, когда этого требует «поддержание национально-духовного бытия народа».

Ильин поясняет, что сама справедливость в ее правовом воплощении не сводится лишь к равенству  фактическому (с его «слепотой  к человеческим различиям»); она  состоит в «беспристрастном, предметном учете, признании и отражении  каждого индивидуального субъекта во всех его существенных свойствах  и основательных притязаниях». Однако для претворения подобной «распределяющей» справедливости необходимо, чтобы сам  индивид (как, впрочем, и народ, нация) обладал чувством достоинства. «Чувство собственного достоинства есть необходимое  и подлинное проявление духовной жизни; оно есть знак того духовного самоуважения, без которого немыслимы ни борьба за право, ни политическое самоопределение, ни национальная независимость. Гражданин, лишенный этого чувства,– политически недееспособен; народ, не движимый им,– обречен на тяжкие исторические унижения. Эти же свойства необходимы и государству, и отдельным его формированиям, например армии».

Определенную  роль в воспитании чувства достоинства  выполняет частная собственность. «Человеку необходимо вкладывать свою жизнь в жизнь вещей – это  неизбежно от природы и драгоценно в духовном отношении». Поэтому частная  собственность есть естественное право  человека, которое и должно защищаться законами, правопорядком и государственной  властью. Важно не то, чтобы не было имущественного неравенства, а то, чтобы  в стране не было хозяйственно беспочвенных, бесцельных, безработных, бесперспективных людей. «Существенно не владение человека, а его сердце и воля. Только сильный  и духовно воспитанный сумеет верно разрешить проблему частной  собственности и создаст на ее основании цветущее и социальное хозяйство».

Частная собственность  дает чувство уверенности, доверия  к людям, к вещам и земле; она  научает творчески любить труд и  землю, свой очаг и родину; она закрепляет оседлость, без которой невозможна культура, единит семью, вовлекая ее в  заботы о собственности, она питает и направляет государственный инстинкт человека; «она раскрывает ему художественную глубину хозяйственного процесса и  научает его религиозному принятию природы и мира». Таким образом, «частная собственность пробуждает и воспитывает в человеке правосознание, научая его строго различать «мое»  и «твое», приучая его к правовой взаимности и к уважению чувства  полномочий, взращивая в нем верное чувство гражданского порядка и  гражданской самостоятельности, верный подход к политической свободе».

По мнению Ильина, правовое государство в отличие  от тоталитарного – этого исторического  и политического факта XX в. – основывается всецело на признании человеческой личности – духовной, свободной, правомочной, управляющей собою в душе и  в делах, т.е. оно покоится на лояльном правосознании. Тоталитарный режим, напротив, покоится на террористическом внушении. Сама сущность тоталитаризма состоит  не столько в особой форме государственного устройства (демократической, республиканской  или авторитарной), сколько в объеме управления: этот объем становится всеохватывающим. Режим держится не законами, а партийными указами, распоряжениями, инструкциями. При этом государственные  органы, поскольку с виду они еще  действуют, слагают из себя только показную оболочку партийной диктатуры. «Граждане» в таком сообществе только субъекты обязанностей и объекты распоряжений. Правосознание здесь заменено психическими механизмами – голода, страха, мучений  и унижений. Поэтому тоталитарный режим не есть ни правовой, ни государственный  режим. Если все же говорить о форме  этой организации, хотя и не правовой и противоречивой, то это, по оценке Ильина, есть рабовладельческая диктатура  невиданного размера и всепроникающего  захвата.

Первая аксиома  власти гласит, что государственная  власть не может принадлежать никому помимо правового полномочия

Вторая аксиома  власти утверждает, что государственная  власть в пределах каждого политического  союза должна быть едина.

Третья аксиома  власти утверждает, что государственная  власть должна осуществляться лучшими  людьми, удовлетворяющими этическому и политическому цензу.

Четвёртая аксиома  власти утверждает, что политическая программа может включать в себя только такие меры, которые преследуют общий интерес.

Пятая аксиома  власти утверждает, что программа  власти может включать в себя только осуществимые меры или реформы.

Шестая аксиома  власти гласит, что государственная  власть принципиально связана распределяющей справедливостью, но что она имеет  право и обязанность отступать  от неё тогда и только тогда, когда  это требует поддержание национально-духовного  и государственного бытия народа.

Таковы основные аксиомы власти. И можно сказать  с уверенностью, что грядущая судьба государственности связана с  их усвоением и осуществлением.

Заслуживает упоминания позиция философа в вопросе  о достоинствах и несовершенствах  двух основных форм устройства власти в государстве – монархии и  республики. В основе его оценки – мера их содействия росту духовности и свободного правосознания. Дело в  том, что правопорядок складывается в обществе лишь тогда, когда «каждого из нас признают главным, самоуправляющимся  духовным центром, личностью, которая  имеет свободное правосознание  и призвана беречь, воспитывать и  укреплять в себе это правосознание  и эту свободу». Идеальная форма  для России, по мнению Ильина, единовластие, монархия. «История как бы вслух  произнесла некий закон: в России возможны или единовластие или хаос; к республиканскому строю Россия неспособна. И еще точнее: бытие  России требует единовластия – или  религиозного и национально укрепленного, единовластия чести, верности и служения, т.е. монархии; или же единовластия безбожного, бессовестного, бесчестного и притом антинационального и интернационального, т.е. тирании».

Создание  христианской культуры, подчеркивал  Ильин, есть задача, поставленная перед  человечеством много лет назад  и им не разрешенная. Эта задача и  не может быть разрешена одной  эпохой, одним поколением раз и  навсегда, ибо «каждая эпоха и  каждый народ и каждое поколение  должны стремиться к решению ее по-своему – по-своему достигая и не достигая».

Вопрос  №4. С. А. Муромцев. Содержание и существенные признаки права. Проблемы правопорядка, юридической нормы, правоотношений, судебного правотворчества.

Сергей Андреевич  Муромцев (1850—1910) — профессор гражданского права юридического факультета Московского  университета, лидер конституционно-демократической  партии, председатель I Государственной  думы. Под влиянием концепции Иеринга, лекции которого он слушал в Геттингенском  университете, Муромцев создал собственное  учение о праве. Его труды содержат исследования по римскому праву, гражданскому праву и общей теории права. Назовем  «Очерки общей теории гражданского права» (1877 г.), «Определение и основное разделение права» (1879 г.), «Что такое  догма права?» (1885 г.).

В своей теории Муромцев придавал главное значение правовым отношениям. В основе права  лежат интересы индивидов, общественных групп, союзов и т.д. На базе интересов  в обществе возникают различные  отношения, регулирование которых  осуществляется, отмечал ученый, с  помощью различных санкций: юридической, моральной, религиозной и др. При  этом каждое отношение может быть предметом нескольких санкций одновременно. «Мы соблюдаем их не думая, просто потому, что привыкли их соблюдать, что считаем это должным, без  всякой связи с какой-либо санкцией», — отмечал Муромцев.

Отношение, соблюдаемое по привычке, обладает особенной прочностью и именно в  силу этого, утверждал Муромцев, не нуждается в юридической санкции.

Значение  юридической защиты необходимо придавать  только тем отношениям, которые еще  недостаточно прочны и требуют дополнительных гарантий от государства. Однако форма  правового существования тоже не является постоянной принадлежностью  отношения: вначале, когда отношение  несет в себе элемент случайности, необходимо его гарантировать юридической защитой, однако позднее, возможно, оно станет прочной и привычной нормой в данном обществе и не потребует государственного вмешательства. Юридической санкцией, считал Муромцев, обеспечивается только та часть общественных отношений, которая признается наиболее важной для интересов личности и государства и не может быть обеспечена иначе, как силой государственного принуждения.

По учению Муромцева правовой порядок —  это существующий порядок отношений  в обществе. На него воздействует ряд  факторов: юридические нормы действующего законодательства государства, идеи справедливости, надежды на правовой порядок будущего времени, научные предположения  и ориентиры и др. Однако, утверждал  Муромцев, все они только атрибуты правопорядка — факторы, воздействующие на процесс его образования. Правом в собственном смысле всегда является только правовой порядок.

На содержание правопорядка влияют интересы и отношения  социальных групп. Муромцев писал, что  общество пронизано союзами разной степени общности: дружеские кружки, товарищества, семья, община, сословие, партия, государство. От характера отношений  внутри общественной группы зависит  и форма их защиты, которая может  выражаться порицанием со стороны общественного  мнения, насильственными действиями потерпевшего против нарушителя, отказом  от провинившегося сочлена (в партии, общине) и т.п. Эта защита интересов  каких-либо групп населения происходит в формах, не определенных заранее, она «определяется в каждом отдельном случае, смотря по обстоятельствам». Муромцев называл такую форму защиты «неорганизованной защитой», а сами отношения, которые гарантируются от нарушений таким образом, — «правовыми».

Муромцев  различал «правовое» отношение (отношение «защищаемое») и «юридическое» отношение (отношение «вынужденное, или защищающее»). К правовым он относил те общественные отношения, которые складываются по поводу типичных для данного общества интересов отдельных лиц и их объединений. Эти отношения и интересы по мере признания обществом получают "неорганизованную защиту" со стороны общества и социальных групп.

Однако при  столкновении различных интересов  «неорганизованной защиты» уже недостаточно и необходимо, замечал ученый, обратиться за защитой нарушенного права к государственным органам, т.е. к «организованной защите». Действие ее жестче и, как следствие, «понудительное, нежели действия формы неорганизованной». Она «вручается» судьям, должностным лицам государственных органов или общественных властей, действия их облекаются в точные формы с указанием границ компетенции, определенной процедурой принятия решений, и т.д. Организованную форму защиты Муромцев называл «юридической».

Различая  «юридическое» и «правовое», Муромцев оговаривал отсутствие между ними четкой границы, особенно в периоды «развитого государственного быта» (по существу, гражданского общества), когда в обществе действует и получает государственное закрепление особый, частный и групповой, не зависимый от государства интерес. «Тот факт, — писал Муромцев, — что государство может всегда выступить против неприятного для него права, созданного в союзе, подчиненном государству, вовсе не значит еще, что государство может всегда помешать возникновению такого права. Но только в подобном случае можно было бы говорить о государстве как единственном субъекте правообразования».

Тем не менее, утверждал Муромцев, сила государственной  власти не абсолютна. В обществе существуют и другие силы, оказывающие влияние  на правовой порядок (настроения в обществе, внешние условия). При установлении юридического характера отношений (возведение какого-либо отношения  на степень права) деятельность власти ограничивается тем, отмечал Муромцев, что устанавливается факт притязаний у субъекта права по отношению к правонарушителям. Юридические отношения всегда возникают в форме притязаний.

Юридические нормы, которые создает государство, заявлял ученый, не всегда соответствуют  существующему в данном обществе правопорядку. Встречаются случаи некоторых  противоречий между предписаниями  нормы и правопорядком, но бывает так, что правопорядок идет наперекор  юридическим нормам. В результате «не только не будет защищаться то, что предписано в норме, но напротив, будет защищаться нечто, совершенно тому враждебное».

Большие надежды  на преодоление противоречий между  юридическими нормами и правовым порядком Муромцев возлагал на судебные и другие правоприменительные органы, которые, по его мнению, должны быть способны постоянно приводить действующий  правопорядок в соответствие со «справедливостью». По утверждению ученого «законодательная реформа — единственное верное средство для осуществления справедливости». Однако нельзя, замечал Муромцев, полагаться только на законодательный орган, реформы которого «могут слишком задерживаться». Основное внимание Муромцев обращал на суд и другие органы, применяющие право. Во все времена, утверждает ученый, «положительное право ограничивается, изменяется и дополняется под влиянием нравственных воззрений и чувства справедливости, руководящих лицами, применяющими право». Задача суда состоит в обеспечении полной гармонии между юридическими нормами и конкретным случаем, в индивидуализировании права. Для этого судья должен «осуществить справедливость», т.е. «применить юридические нормы именно в той степени, в которой случай характеризуется типичными свойствами, служащими основанием нормы». Таким образом суд, считал Муромцев, превратится в арбитра между законом и конкретным правоотношением и сможет в соответствии со своим правосознанием проверять «жизненность» позитивного права, приводить закон в соответствие с «живым» правом.