Министерство  образования Российской Федерации

Уфимская  государственная  академия экономики  и сервиса 

                                               Кафедра истории  и культуры 
 
 
 
 
 

Контрольная работа

по дисциплине:

«История государственного управления в России»

на тему: 

Западнорусские  земли в системе государственного

управления

Великого  княжества Литовского (13 – 15 вв.). 
 
 
 
 

Выполнила: студент группы ГЗП-1

Галлямова А.Р.

                                           Проверил: Веревкин В.В. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Уфа - 2006

    Содержание

    Введение

    1. Русские княжества и Литва………………………………………………….5

    2. Государственный строй Великого  княжества Литовского………………..7

    3. Местное управление  и  самоуправление…………………………………17

    Заключение

    Список  использованной литературы

    Введение

    Изучение  истории прибалтийских земель и  их исконных связей с Русью помогает понять освободительную борьбу против иноземных захватчиков, которую  эти народы вели в XIII веке совместно  с русским народом. Юго-восточное  побережье Балтийского моря от Нижней Вислы до Финского залива было заселено пруссами, литовцами, (собственно литовцами, жемайтами, эстонцами латышами, земгалами). Разнообразные источники свидетельствуют о тесной связи Руси с Литвой. Археологи говорят о наличии значительных славянских элементов с литовской материальной культурой. Литовская денежная система была тесно связана с русской, литовские народные сказки обнаруживают большую близость с древнерусскими. Летописи упоминают о походах киевских князей X - начала XII века в литовские земли. В пору расчленения древнерусского государства на землях между Неманом и Двиной начало складываться самостоятельное Литовское княжество. Набеги литовских войск стали угрожать Полоцку, Пинску, Берестою.

    К началу XIII века из ранее сложившихся  полугосударственных объединений складывается литовское, относительно единое, феодальное государство - Великое княжество Литовское.

    Великое княжество Литовское, феодальное государство, существовавшее в XIII - XVI века, на территории части современной Литвы и  Белоруссии. Основным занятием населения было земледелие и скотоводство. Охота и промыслы играли подсобную роль в хозяйстве. Развитие ремесла, основанного на железоделательном производстве, внутренняя и внешняя торговля (с Русью, Польшей и др.) содействовали росту городов (Вильнюс, Тракай и др.). В IX - XII века на территории Литвы развивались феодальные отношения, складывались сословия феодалов и зависимых людей. Отдельные литовские политические объединения - земли (Аукштайтия, Жемайтия, Делтува и др.) - имели не одинаковый уровень общественно-экономического развития. Разложение первобытных отношений и возникновение феодального строя привели к образованию государства у литовцев. По сообщению Галицко-волынской летописи, в русско-литовском договоре 1219 года упоминается союз литовских князей во главе со "старейшими" князьями, владевшими землями в Аукштайтии. Это свидетельствует о наличии государства в Литве. Усиление великокняжеской власти привело к объединению основных литовских земель в ВКЛ под властью Миндовга (середина 30-х годов XIII века - 1263 г.), захватившего также некоторые белорусские земли (Черную Русь). Образование ВКЛ было ускорено, необходимостью объединиться для борьбы с агрессией немецких крестоносцев, усилившейся с начала XIII века. Литовские войска одержали крупные победы над рыцарями в сражениях при Шяуляе (1236 г.) и Дубре (1260 г.)

    В течение столетия после Батыева  нашествия на месте нескольких десятков земель и княжеств Древней Руси выросли  два мощных государства, две новые  Руси: Русь Московская и Русь Литовская. Три четверти русских городов - Киев, Полоцк, Смоленск, Чернигов и многие другие - попали в состав Литовской Руси. Начиная с XIII века и до конца XVIII., история этих земель тесным образом связана с существованием Великого княжества Литовского. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    1. Русские княжества  и Литва   

    Княжество Великое русское  и Литовское  (ВКЛ) образовалось в 13 веке. После опустошительного набега монголо-татар появилось  две Руси – Литовская и Московская. Русь Московская опиралась на союз с татарами, на сотрудничество с ними, ибо располагалось на границах кочевий ордынцев. Литовская же Русь было динамично развивающимся государством, наращивающим территорию очень быстро.

      К Литовскому княжеству присоединились  княжества Юго-Западной и Западной  Руси. Это было добровольное присоединение (правда, не во всех случаях – Смоленск приходилось покорять силой оружия), так как союз Литвы и русских княжеств был взаимовыгоден: Литва укреплялась в борьбе с немцами, русские княжества получали защиту от татар. Именно фактор страха перед татарами вынудил столь большие государства Юго-Западной и Западной Руси присоединиться к Литве, создав огромное государство от Балтийского до Чёрного моря. Однако, литовские порядки не распространялись на вновь приобретённые земли, они были сплочены лишь властью великого князя литовского, но в целом не были объединены чем-либо ещё.  
         В 1385 году литовский князь Ягайло принял католичество и обвенчался с польской принцессой Ядвигой, была подписана Кревская уния. Ягайло стал польским королём, Литва приняла католичество. В то время русские князья сделали всё, чтобы сохранить православную веру в Московской Руси[4, с.12].  
        В 1413 году была принята Городельская уния, по которой всё население Литвы, принявшее католичество, получает права и привилегии; православные не допускаются в органы управления. При том, что большую часть населения Великого Княжества Русского Литовского составляли православные русские. Эта уния ущемляла их права, вызывая недовольство. С 1449 г заканчивается натиск крестоносцев на восток. Начинается сближение Литвы с Польшей. Создаётся польско-литовская уния, в которой православие ещё сохраняется русскими. С середины 14 века Москва начинает антиордынскую борьбу, а потом и антилитовскую, направленную на возвращение русских земель Литовского княжества к Москве. И в 15-16 веках Московское государство явно превалирует над Литовским не только благодаря военной мощи, но и благодаря стремлениям восточнославянских земель Литвы воссоединиться с национальным государством. В 1596 году была принята Брестская уния – и православная церковь в Литве попала в стеснённое и зависимое положение.  
      Конец 80-х 15 века – князья верхнеокских областей со своими отчинами один за другим пререходят под власть великого князя Московского. 1500 г – Чернигов и Новгород- Северский к Москве. Через три года – ещё 19 городов. Русско-литовская война 1512-1514: Смоленск к Московскому государству[4, с.21].  
     В 1569 году была принята Люблинская уния, по которой Литва и Польша образовывали государство Речь Посполитая. В этом государстве шло ополячивание, окатоличивание русских земель, на которых складывались два новых этноса – украинский и белорусский. С принятием в 1596 году Брестской унии православная церковь в РП стала притесняться ещё больше. Очевидно, почему возобладала позиция Москвы в споре за западнорусские земли. В Московском государстве сохранилось православие, феодальный гнёт там был слабее, так как крепостное право оформилось позже, в Литве (а потом и в РП) титульная нация была даже не восточнославянской, то есть присутствовал и фактор национального гнёта. Это и побудило народы западнорусских земель переходить к Московскому государю, а потом и бороться за воссоединение с Россией[4, с.22].  

    2. Государственный  строй Великого  княжества Литовского 

    Многовековая история Великого Княжества Литовского — государства, расположенного на пограничье языков и культур, это также история заимствования разнообразных элементов права и государственного строя. Хотелось бы показать, как пользовалась ими историческая Литва, создавая своеобразную целостность, отвечавшую её собственным потребностям, и даже — привлекательную для соседей.

    Потребность в новых институтах возникла в  результате увеличения территории Великого Княжества. В XIII — XIV вв. языческая Литва  приступила к захвату западнорусских земель. Литовцы сравнительно быстро подчинили себе огромные территории западной и южной Руси. Территориально разраставшемуся государству были необходимы новые правовые и государственные институты. Прежние институты уже не отвечали потребностям восточноевропейского гиганта[2, с.11].

    Литва пользовалась образцами Руси, государства  Ордена крестоносцев, Польского Королевства (Короны) и Западной Европы. Начало рецепции западнорусских институтов исследователи  датируют первой половиной XIV столетия, временем правления Гедимина. Параллельно с русскими образцами, или немного позднее, институты заимствовались у соседнего государства Ордена крестоносцев.. В последующем, внимание было обращено к Польскому Королевству. Уния с ним, порой, достаточно свободная или — дважды — расторгавшаяся, привела к тому, что в Великом Княжестве Литовском знали и использовали некоторые институты, которые функционировали на территории Королевства. Таким образом, в течение определённого времени Литва заимствовала — параллельно — институты Руси, Ордена, Западной Европы и Польского Королевства. Литература вопроса указывает также наличие чешского влияния, однако это требует дальнейших и притом критических исследований.

    Трудности в оценке происхождения отдельных  институтов (как и при исследовании каждой рецепции) заключаются определении критериев, позволяющих отличить элементы, возникшие в результате самостоятельного развития, от элементов, привнесённых извне, а также — от элементов, возникших под влиянием иностранных образцов. Лишь иногда можно отделить институты, заимствованные косвенным путем, от заимствованных непосредственно. В исследовании заимствований нелегко отделить влияние Византии — через Русь — от того, что привнесли контакты с Западной Европой³, поскольку иногда форма института скрывала содержание совершенно иного происхождения. Ещё Станислав Кутшеба обратил внимание, что в земских привилегиях под западной формой встречается исконно русское (т. е. западнорусское ) содержание — остатки рядо[2, с.14].

    Не  всегда также известно, когда имела место действительная рецепция, а когда — лишь заимствование терминологии, поскольку не всегда заимствованный термин определял в Литве то же самое, что и в стране происхождения. Созданные в 1413 г. Виленское и Троцкое воеводства были чем-то совершенно иным, нежели такие же административные единицы в Короне — хотя они также вели своё начало с территорий давних княжеств. Литовские воевода — староста — маршалек тогда имели мало общего со своими эквивалентами в Короне. Освальд Бальцер отмечал, что литовский боярин путный (т. е. слуга, уже не принадлежавший к шляхетскому сословию) определялся в латинском формуляре 1599 года как scartabellus, а значит — в Короне — как худший, неполный шляхтич [2, с.15]..

    Активную  дискуссию будит по сей день проблема тевтонского происхождения некоторых видов дани (дзякла) и хозяйственных единиц (службы); также не решён вопрос о том, возник ли великокняжеский совет в Литве самобытным путём или же в результате польского влияния.

    Заимствованные  у Короны институты отнюдь не всегда имели польское происхождение. Магдебургское право, заимствованное в 1387 г. городом Вильно, основывалось на практике Кракова, полученное в 1408 г. городом Брестом — на практике Люблина. Проведённая же землемерами Короны в середине XVI столетия волочная помера была в действительности (если речь идёт о форме села и стабильности повинностей) литовским вариантом колонизации села на немецком праве[2, с.16].

    По  отношению к иностранным образцам литовцы проявляли определенную сдержанность. Об этом свидетельствует приведенное хронистом XVI века, апологетом литовской истории Мацеем Стрыйковским напоминание, сделанное в 1492 г. Александру Ягеллоньчику во время вступления на великокняжеский престол. Земский маршалек Петр Янович Монтыгердович призвал тогда господаря, чтобы он правил «не по итальянскому обычаю, который является лицемерным, и не по чешскому или по немецкому, а по настоящему литовскому и Витольдову примеру». Следует заметить, что тот Витольдов обычай включал в себя немало заимствованных элементов, которые со временем так вросли в государственный строй и общественную жизнь исторической Литвы, что их считали истинно литовскими институтами, поскольку Витольд, так же как и его преемники, выбирал такие институты, которые приносят пользу, не взирая на их происхождение. Поэтому в 1424 г. он перенёс Соколов вместе с двумя сёлами. Правда, великие князья оговаривались, что не нарушают традиции — старины — и не вводят новины, однако в действительности они охотно модернизировали государство. Великие князья получали поддержку в этом со стороны тех, кто был заинтересован во внедрении новых, более совершенных институтов. Именно по просьбе горожан Минска, Сигизмунд Август подтвердил предоставление его предшественниками магдебургского права этому городу. Привилегия 1552 года, в частности, устанавливала: напервей выймуемъ тое место нашо Менскъ с права литовского и руского (...) у право немецкое майтбарское переменяем [2, с.18].

    «Политическая нация» Великого Княжества Литовского практически сразу же принимала новые заимствования, если только видела в них необходимость. Современные исследования Генриха Лулевича указывают на применение образцов Короны, касавшихся государственного строя и функционирования государства во периоды междуцарствия: литовцы после бегства Генриха Валуа, несмотря на возражения, использовали — если речь шла о судопроизводстве — институты Короны.

    Если  говорить о западнорусских элементах, историк из Познани Ежи Охманьский меньше всего заимствований обнаружил  в системе придворного управления, в компетенции которого входило руководство государством, также немного — в сфере финансов, значительно больше — в судопроизводстве. В системе территориального управления исследователь тоже заметил отступления от образцов, действовавших на Руси. Одной из причин этого, по его мнению, было относительно позднее формирование придворного управления. У Руси литовцы заимствовали такие институты, как: тиун, городничий, ключник, конюший, подконюший, пристав, десятник, дьяк, детский. Однако не каждый элемент, заимствованный у Руси, возник именно там, поскольку у некоторых институтов имелась более ранняя родословная. Тиун — чиновник, функционировавший на Жомойти, а также в Виленском и Троцком воеводствах, происходил из Скандинавии, откуда вместе с варягами попал на Русь. Заимствованные элементы Литва, естественно, преобразовывала в соответствии со своими потребностями. Литовское чоломбитъе отличалось от того, что обозначалось тем же самым названием в Москве^. [2, с.22].

    Из  Польши первые институты были заимствованы чуть ли не одновременно с Кревским актом. Права боярства-шляхты Великого Княжества конструировались на основе свобод шляхты Польского Королевства. В 1387 г. бояре-католики получили свободу распоряжения наследственным имуществом, выдачи дочерей замуж, освобождение от некоторых податей и услуг. Ягайло обосновывал предоставление привилегии именно тем, чтобы поляки и литовцы ne videantur in iuribus dispares, quos eidem Coronae subiectos fecit unum. Однако некоторые из этих прав остались тогда не столько на бумаге, сколько на пергаменте. В 1434 г. права католиков были предоставлены православным, тогда же все (православные и католики) получили освобождение от очередных податей и личную неприкосновенность, только что установленную в Короне. Эти права подтверждались ещё несколько раз, тем не менее, лишь в шестидесятые годы XVI столетия литовская шляхта обрела гражданские права, аналогичные правам шляхты Короны. Также лишь в XVI веке произошло ускорение рецепции государственных образцов из Польского Королевства. С 1566 года была унифицирована сложная структура единиц территориального деления: учреждены новые воеводства, состоявшие, в свою очередь, из поветов. Новый повет стал округом не только как в Короне — судебным, но также сеймиковым, административным и военным. Тогда же была создана структура судопроизводства, образцом которой послужила структура в Короне. Возникли суды: земские, гродские и подкоморские. Их судьи выбирались шляхтой. Таким образом, унификация боярских прав iuxta consuetudinem Regni Poloniae растянулась почти на два столетия[2, с.23-25].

    Трибунал  Великого Княжества Литовского был  создан всего лишь через три года после создания Трибунала в Короне. Оттуда также были заимствованы, или  сделана попытка заимствовать, некоторые  фискальные институты: ревизия пожалованных земель (поместий), кварта — донатыва (налог на артиллерию). Список должностных лиц Великого Княжества Литовского с XVI века до XVIII века указывает на то, что определённая часть должностей возникла ad instar должностей Короны, хотя само определение употреблялось весьма редко. Ни разу эти институты не начали функционировать в том виде, в котором были созданы творцами реформы. На иной, нежели в Короне, способ функционирования новых институтов в Литве указывают исследования Юрате Кяупене и Генриха Лулевича. Лулевич отметил, что причиной этого (говоря о сеймиках) была социальная структура шляхетского сословия и вытекавшие из неё подходы, в частности, отсутствие убеждения о внутрисословном равенстве. До сейма 1572 года сеймики собирались воеводствами, а не поветами (как предусматривалось). С одной стороны, это давало возможность элите осуществлять контроль над шляхтой, а с другой — ускоряло принятие решения в чрезвычайной ситуации. Однако этот способ применялся от случая к случаю лишь во время первых междуцарствий. Стирание различий между процедурой Трибуналов, принципами выдачи изгнаний, а также компетенциями гетманских судов в обеих частях единой Речи Посполитой продолжалось значительно дольше. Это было сделано в рамках coaequatio iurium Штатов Великого Княжества Литовского с Польской Короной в 1697 г. [2, с.28].

    Общим правом для Западной Европы, а позднее  и для Центральной на рубеже средневековья  и эпохи Раннего нового времени  было, несомненно, римское право, а  также каноническое право; если же говорить об организации городов и сёл: ius teutonicum — магдебургское и саксонское право. Более широкую рецепцию западноевропейского права принесло открытие Литвы на Запад, ставшее следствием политического союза с Польшей. Рецепция римского права пришлась, в основном, на XVI столетие, опуская, конечно, элементы, заимствованные ранее у Византии через Русь.

    Хотелось  бы несколько шире представить римские  элементы в праве давней Литвы. Известно, что шляхта Короны была против римского права. На это обратил внимание в XVI веке испанский юрист Петр Ройзий, отметив, что скорняк у эфиопов и юрист у поляков одинаковым пользуются почтением. В Великом Княжестве Литовском ситуация выглядела по-другому. Уже I литовский статут 1529 года находился под влиянием римского права. У Византии — через Русскую Правду — оно заимствовало уже в середине XV века определённые принципы опекунского права, позднее они попали в I Статут. Вероятно, оттуда — но при помощи русской Кормчей Книги — попала в этот Статут возможность лишения наследства непослушного сына. Быть может, таким же путём (или через Корону из Западной Европы) литовское право заимствовало третину — возможность свободного отчуждения 1/3 имущества, ограничивавшую право близости. Римское происхождение имело определение лиц, способных сделать завещание и быть свидетелем по этому случаю. В свою очередь, в уголовном праве уже почти 70 лет назад Кароль Кораныи отмечал влияние римского права на стремление к индивидуализации ответственности и ограничение коллективной ответственности. [2, с.29]

    Несомненно, большее влияние романских образцов заметно во II Статуте 1566 года. Романское происхождение имели принципы, касавшиеся, в частности, срока давности, завещаний, лишения наследства, кровосмесительных связей, приданого, законной опеки (хотя здесь обозначились особенности), правовых средств против недобросовестных опекунов, peculium castrense, peculium adventicium, наказания отцеубийц, оскорбления величества, наказания за некоторые проступки и за укрытие беглого раба, созданного на реке острова, намыва, обнаружения клада, вступления в соглашение с врагом [3,с.124].

    Римско-каноническое происхождение было у посессорного процесса, хотя здесь имела место  косвенная рецепция — из Короны. Римские правила нашли своё отражение  в тексте Статута. Принцип: qui prior tempore — potior iure звучал на языке руского оригинала (раздел VII, статья 11): хто будет мети первшый слушный и правный запис (...) тот за первшым записом своим при таковом именъю зостати маетъ. Все положения римского происхождения без более существенных изменений перешли в III Статут 1588 года. Проблема романизации права Великого Княжества требует ещё серьёзного изучения.

    Новаторские правовые идеи, по всей вероятности, имели  в Литве также больший успех, чем в Короне. Поэтому именно в  Лоске в 1577 г. был издан польский перевод De Republiсa emendanda Анджея Фрича Моджевского 1577 года. Он должен был служить усвоению концепции Моджевского на литовской почве, где латинский язык был распространён во второй половине XVI в. почти исключительно в среде элит. Моджевский предлагал: уравнение степени наказания за умышленное убийство, не взирая на сословную принадлежность убийцы и жертвы, уничтожение рабства путём замены его на крепостничество. Если говорить о создании права, то Моджевский выступал за его кодификацию посредством квалифицированной комиссии, что как раз для Литвы не являлось чем-то новым. Основой для кодификационной деятельности должно было стать римское право. Однако он утверждал (иначе, чем это принято в Юстиниановой традиции кодификации), что правитель не стоит выше права, напротив — он им связан. В том же ключе можно рассматривать его положение, что crimen laesae maiestatis — это не только преступление против особы монарха, но также против органов государства. [3,с.125].

    Приведённые выше взгляды гармонировали с позицией элит Великого Княжества. Результаты этого можно было заметить в Статуте 1588 года. Через сто лет Теодор Скуминович пытался несколько другим образом перенести на литовскую почву некоторые правовые и политические идеи из Западной Европы. Он получил обучение в Лювене и, надеясь занять кафедру права в Вильно, написал опубликованный в Брюсселе в 1663 г. комментарий к I книге Установлений Юстиниана: De iure personarum. Этот комментарий использовал, вслед за теоретиками естественного права, теорию общественного договора, сделав упор на участии населения в составлении законов, критиковал принцип princeps legibus solutus est, допускал также право отпора. Трактат являлся попыткой приспособить некоторые сюжеты западноевропейской мысли к условиям Великого Княжества и — шире — Речи Посполитой. [3,с.126].

    Причин  большей, чем в Короне (и это  можно принять без опасений) восприимчивости  Великого Княжества Литовского к  рецепции было несколько. К ним относилась, несомненно, более сильная (по меньшей  мере, до Люблинской унии) власть монарха. Решения правителя и его окружения не требовали (до такой степени, как в Польском Королевстве) согласия «политической нации». Быстрое же экономическое и культурное развитие в XVI столетии порождало неотложную потребность в новых институтах и нормах регулирования, поскольку отсутствовали отвечавшие потребностям отечественные институты. Общественные перемены стали причиной эмансипации боярства-шляхты, которое поддерживало создание писаного права, гарантировавшего (хотя бы в некоторой степени) его права. Модернизации права и государственного строя Литвы служило также укрепление союза с Польским Королевством, поскольку право должно было обеспечить территориальное единство Великого Княжества, обеспечить должностями его тубылъцев и уроженцев, общество же сделать полноправным партнёром шляхты Польского Королевства. Именно это стало причиной брестской поправки II Статута. Ясно указал на такой мотив литовский канцлер и виленский воевода Миколай Радзивилл «Чёрный» во время варшавского сейма 1563/1564 гг., заявив, что литовцы объединяются с Польским Королевством cum respublica sua bene ordinata. Посполитое право также способствовало стремлению унифицировать Великое Княжество, состоявшее из территорий с развитыми партикулярными тенденциями. Соединение этих факторов привело к тому, что рецепция в исторической Литве была зрелой, имела широкий охват, касалась действительно существенных областей общественной и правовой жизни. [3,с.1247-128].

    Проблема  путей, которыми проникали утверждвашиеся в Великом Княжестве Литовском институты, уже давно рождает дискуссии и требует дальнейших исследований. Однако предварительно можно указать определённые обстоятельства, способствовавшие распространению зарубежных образцов. Литовская шляхта знакомилась с ними посредством совместно проводимых войн, совместных с поляками съездов, сеймов. Наконец, литовская шляхта имела в своём кругу знатоков права и институтов Польского Королевства, поскольку раньше других применила их подляская шляхта.

    Знакомству  с зарубежными институтами способствовала также учёба за границей молодёжи Великого Княжества. Сначала за знаниями она ездила в Краков. Постепенно образовательная привлекательность Кракова уменьшалась и молодые литовцы отправлялись на учёбу на Запад, либо в Кёнигсберг.

    Образцы Польского Королевства, в немалой  части попросту западноевропейские, внедряли образованные выходцы из Польского Королевства, делавшие карьеру в Великом Княжестве Литовском. В канцелярии Витольда после разрыва с крестоносцами работали 10 пришелцев из Короны. Их приняли на работу, учитывая знание западных языков, работы канцелярии, а также умение составлять документы на латинском языке. Приехавший из Великой Польши до 1528 г. виленский архидьякон Юзеф Ясиньский имел в своей библиотеке как Дигесты, так и литовский Статут 1529 г. и переведённую на польский язык Великого Княжества Литовского и Жмудского Хронику. Таким образом, видно, что он переносил на литовскую почву не только — и причём буквально — идеи римского права, но также проявлял интерес к праву и истории «новой родины». Это была типичная позиция. Выходцы из Польского Королевства оседали на землях исторической Литвы, сохраняли сознание своего происхождения, однако они быстро подвергались «политической литвинизации», становясь поборниками литовских государственных интересов. Такую позицию заняли: летописец Мацей Стрыйковский из Стрыкова (что около Лодзи) или виленский войт Августин Ротундус Мелеский, который был родом из Велуня[3,с.129]..

    Непосредственным  путём новинки передавали пришелцы из Западной Европы. Первые два профессора созданного в 1644 г. юридического факультета Виленской Академии были родом из Ингольштадта. В Вильно жил в течение 20 лет вплоть до самой смерти уже упоминавшийся Пётр Ройзий.

    Западные  идеи доносили также правовые книги. Они составляли едва ли не самую  большую часть библиотеки Сигизмунда Августа, включавшую, в частности, произведения Бартолуса де Саксоферрато, Убальда, Декрет Грациана, Кодекс Юстиниана, Speculum Saxonicum. Этот монарх передал свою библиотеку Виленской Академии. В библиотеке Академии можно было найти также зарубежные правовые памятники.

    Отмеченные  факторы оказывали воздействие  в разное время и с разной интенсивностью. Однако с течением времени граждане Великого Княжества чаще достигали  западноевропейских новинок непосредственным путём, обходясь без посредничества поляков.

    Рецепция  польских образцов на литовскую почву привела к тому, что некоторые институты, заимствованные у Польского Королевства, в Литве функционировали лучше. В Литве легче было сформировать состав земских судов, потому что повышение по службе в их составе происходило автоматически. Поэтому тоже в XVIII веке реформаторы эпохи Станислава Августа Понятовского предлагали перенести обратно – на почву Польского Королевства определённые институты, развитые в Великом Княжестве: институт постоянного сеймикового маршалка, закон о порядке проведения сеймиков. В свою очередь, Теодор Островский — правовед XVIII века — выдвигал пожелание, чтобы в гродском суде Польского Королевства заседало три судьи по примеру Литовской Провинции. Йенджей Китович писал, что в 1764 г. по литовскому образцу были созданы новые должности: коронный светский секретарь и три великих коронных светских писаря. Образцом для Польского Королевства была литовская структура территориального управления — даже Великий Сейм 1788 — 1792 гг. не смог полностью ее унифицировать. Сформировавшийся в процессе практики в Великом Княжестве и утверждённый в конституции 1764 г. принцип проведения элекционных сеймиков вместе с депутатскими — в первый понедельник после праздника Громничной Божьей Матери — был принят в 1790 г. для всей Речи Посполитой для избрания состава порядковых гражданско-военных комиссий. Такое же происхождение имело установление для всей Речи Посполитой законом о сеймиках от 24 марта 1791 г. нового, февральского срока проведения депутатских и хозяйственных сеймиков[3,с.134-135]..