Актуальные проблемы добровольного отказа от преступления в уголовном праве Российской Федерации

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ПРАВА

Кафедра уголовно-правовых дисциплин

____________________________________________________________

КУРСОВАЯ РАБОТА

Студентки  5 курса  юридического факультета

Теплоуховой Людмилы Сергеевны

На тему:   Актуальные проблемы добровольного отказа

 от преступления

в уголовном праве Российской Федерации

                                           Руководитель: Смирнова Л.В.

Москва, 2014 г.

Оглавление

Введение

Тема данной курсовой работы посвящена актуальным проблемам добровольного отказа от преступления.

Актуальность темы предопределяется тем, что законодательная трактовка добровольного отказа от преступления оставляет ряд двусмысленных и неоднозначных толкований.

Научный интерес представляет вопрос, каким образом следует оценивать предварительную преступную деятельность лица, добровольно отказавшегося от совершения преступления.

В теоретическом плане проблема добровольного отказа от совершения преступления относится к числу наиболее сложных и одновременно важных проблем Общей части российской уголовно-правовой доктрины. Различные аспекты данной темы обсуждались в работах: Гришанина П.Ф., Дядько Д.Е., Криволапова Г.Г., Кузнецовой Н.Ф., Никулина С.И., Пионтковского А.А., Панько К.А., Рожкова С.С., Сафронова А.Д., Лясс Н.В., Тер-Акопова А.А., Клюева А.А., Гришаева П.И, Иванова В.Д.. и других ученых.

Безусловно, работы ученых, исследовавших проблему добровольного отказа от совершения преступления, заключают в себе результат богатого и самостоятельного развития теоретической мысли и являются весомым вкладом в развитие учения о преступлении. Однако, несмотря на позитивную роль этих исследований, проблема далеко не исчерпала себя в теоретическом плане. Многие вопросы остаются дискуссионными, некоторые получили противоречивое толкование и требуют не только дальнейшего изучения, но и новых подходов к решению. Тем более, как показывает судебно-следственная практика, работники правоохранительных органов нередко сталкиваются с трудностями в определении признаков добровольного отказа от совершения преступления, допускают серьезные ошибки посредством установления уголовной ответственности и назначения наказания лицам, добровольно отказавшимся от совершения преступления, и, наоборот, освобождая виновных от уголовной ответственности на основании ст. 31 УК РФ.

Обнаружение признаков добровольного отказа позволяет завершить процесс квалификации соответствующего деяния.

Целью данной работы является выявление актуальных проблем добровольного отказа от преступления в уголовном праве Российской Федерации.

Для достижения указанной цели автор поставил перед собой следующие задачи:

• раскрыть сущность и основные признаки данного правового явления;
• проанализировать уголовный закон, специальную литературу и материалы юридической практики по изучаемой проблеме;
• сформулировать предложения по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.
• предложить авторский вариант добровольного отказа от преступления.

Работа обусловлена целью и задачами, состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников и литературы.

Глава 1. Условия правомерности добровольного отказа, определяемые через его признаки

Лицо, преступившее черту уголовного закона, в силу различного рода обстоятельств может не довести начатое преступление до того момента, с которым закон связывает его юридическое окончание, а соответственно, и уголовную ответственность за него. Недоведение преступления до конца может вызываться к жизни как обстоятельствами, независящими от лица, так и по его собственной воле, т. е. добровольно. Именно последний вариант подпадает под признаки добровольного отказа, предусмотренного ст. 31 УК.

В отличие от Уголовного кодекса РСФСР 1960 г.1 в Уголовном кодексе РФ2 дается определение добровольного отказа. Добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца (ч. 1 ст. 31 УК).

Из приведенного определения следует, что добровольный отказ, во-первых, возможен лишь на этапах, предшествующих окончанию преступления, во-вторых, выражается в прекращении преступной активности лица или пассивного поведения при бездействии, в-третьих, преступление прекращается по собственной воле лица, в-четвертых, преступление прекращается безотлагательно и окончательно, в-пятых, – при обстоятельствах, когда лицо осознавало возможность продолжения начатого преступления.

Добровольный отказ полностью исключает уголовную ответственность за преступление, которое лицо пыталось совершить или к которому оно готовилось: «Лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца» (ч. 2 ст. 31 УК).

В такой ситуации уголовная ответственность возможна лишь в том случае, если уже совершенные им до момента добровольного отказа действия содержат оконченный состав иного преступления (ч. 3 ст. 31 УК). Например, приготавливаясь к убийству, человек похищает пистолет. После хищения оружия он отказывается от реализации своего умысла на убийство. В этом случае субъект не несет ответственности за приготовление к убийству, но подлежит уголовной ответственности за хищение огнестрельного оружия.

Для непривлечения лица к уголовной ответственности при добровольном отказе в его действиях должны быть установлены определенные признаки. Признаки добровольного отказа можно разделить на объективные и субъективные.

Объективные признаки добровольного отказа от преступления:

• время его совершения – до окончания преступления, на стадиях приготовления или покушения;
• форму прекращения преступной деятельности – пассивную и активную.

Субъективная сторона добровольного отказа предполагает, что субъект осознает возможность доведения преступного деяния до конца (интеллектуальный момент), однако добровольно и окончательно отказывается от совершения преступления (волевой момент). Итак, к субъективным признакам добровольного отказа относятся:

• добровольность;
• окончательность;
• осознание лицом возможности доведения преступления до конца.

Добровольность означает прекращение приготовления к преступлению или прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, по собственной воле, без принуждения, без какого-либо давления извне, которое могло бы воспрепятствовать продолжению преступления. Поэтому приостановление начатого преступления из-за различного рода препятствий, которые затрудняют его совершение или делают совершение преступления невозможным, означает прерванное преступление. Такие действия не могут быть признаны добровольным отказом от преступления и влекут уголовную ответственность на общих основаниях.

Для того чтобы считать отказ не добровольным, а вынужденным, не требуется, чтобы встретившееся препятствие сделало совершение преступления невозможным. Достаточно, чтобы такое преступление существенно затруднило его осуществление.

По общему правилу добровольность как один из основных признаков отказа частично проявляется в том, что лицо само приходит к мысли об отказе. Однако это не обязательно. Признак добровольности налицо и в тех случаях, когда инициатива отказа от дальнейшего совершения преступления исходит от знакомых, родственников, потерпевших и других лиц, но окончательное решение о прекращении должно принимать само лицо3. Советы, просьбы, убеждения могут побудить лицо отказаться от преступления. Вместе с тем для наличия признака добровольности необходимо, чтобы оно осознавало реальную возможность успешного завершения посягательства и в тех случаях, когда вняло советам и просьбам от него отказаться. Если же советы и убеждения иных лиц носят такой характер, что лицо не видит фактической возможности окончить преступление и, по существу, эти советы и убеждения носят форму принуждения, добровольности не будет и лицо подлежит уголовной ответственности за неоконченное преступление.

Не может быть признан добровольным отказ, который вызван невозможностью продолжать преступные действия вследствие причин, возникающих помимо воли виновного. Примером этого может послужить дело Л., осужденного за убийство. Как следовало из обстоятельств дела, Л. бил потерпевшую камнем, куском бетона, душил ее металлическим проводом. Поэтому его слова "Все, больше не могу" следует расценивать как проявление усталости, возникшей в процессе совершения убийства, а не как добровольный отказ от преступления4.

Напротив, в деле К. отказ от совершения преступления был добровольным. Согласно обстоятельствам дела К. за уничтожение материалов проверки по факту задержания М. требовал от последнего взятку. Он скрыл материал проверки от регистрации и уничтожил его. Однако, договорившись с М. о передаче денег, К. на встречу не явился; впоследствии М., случайно встретив К., вновь начал предлагать ему деньги, однако тот отказался, заявив, что ему от М. ничего не надо. При таких обстоятельствах отказ К. от получения взятки является добровольным5.

При трактовке добровольности отказа от доведения преступления до конца обратим внимание на то, как трактуется данное условие в комментариях уголовного закона.

Из двух слов, образующих слово «добровольный» – «добрая» и «воля», – акцент должен делаться все-таки на последнем слове, поскольку воля может быть и «недоброй», обусловленной элементарным страхом перед возможностью изобличения в содеянном, перед наказанием, боязнью мести и т. п. Поэтому далеко не всегда проявление собственной воли в оставлении начатого преступления сопровождается «существенным изменением ее социальной насыщенности»: изначально сформированный мотив преступления из социально порицаемого трансформируется, перерастает в нейтральный или социально поощряемый, как полагает Г.Б. Русинов6. Скорее, наоборот – в реальной жизни воля лица, выраженная в отказе от доведения преступления до конца, далеко не всегда означает стремление к исправлению, как опять же считает автор7. Этого не требует и уголовный закон, поскольку для него, говоря словами К.А. Панько, все мотивы равны в том смысле, что «они приводят к отказу от совершения преступления»8. И своеобразным отголоском именно такого понимания добровольности как раз и выступает положение о том, что мотивы добровольного отказа уголовно-правового значения не имеют9. Они могут быть весьма разнообразны. Одни авторы относят к ним чувство стыда, угрызения совести, осознание безперспективности10 действий11. А.В. Наумов говорит о том, что мотивы при добровольном отказе могут быть нравственного характера, например, страх перед наказанием12. Р.Р. Галиакбаров среди мотивов добровольного отказа называет жалость к потерпевшему, раскаяние, боязнь огласки, неуверенность в возможности сокрытия преступления13.

В этом отношении является показательным следующий пример. Ш., в прошлом имеющий судимость за совершение карманной кражи, стремясь поправить свое материальное положение, решил совершить подобную кражу чужого имущества. Так, Ш., находясь на продовольственном рынке, хотел воспользоваться ситуацией, при которой потерпевший С. засмотрелся на прилавки с продуктами и поверх его открытой сумки торчал кошелек. Ш. хотел было уже его похитить, но тут он внезапно осознал, что собирается совершить кражу у лица, находящегося в пенсионном возрасте и не имеющего достаточных материальных средств к своему существованию. Чувство стыда, а также страх перед возможным наказанием стали причиной добровольного отказа Ш. от совершения преступления. В подобных случаях лицо не подлежит привлечению к уголовной ответственности.

Вместе с тем по поводу приведенного положения о мотивах необходимо сделать три оговорки: 1) уголовно-правового значения не имеют мотивы не только добровольного отказа, но и по сути любой из форм деятельного раскаяния, если же говорить более обще – любого проявления положительного посткриминального поведения личности; 2) уголовно-правового значения не имеют мотивы лишь успешного добровольного отказа, потому что при оценке неуспешного (неудавшегося) добровольного отказа (например, при соучастии) на стадии назначения наказания может иметь место ситуация, при которой, например, мотив боязни мести, страха перед наказанием может быть учтен в негативном плане при характеристике личности подсудимого. И отчасти правовым основанием для такого учета мотивов добровольного отказа может выступать п. 5 ст. 31 УК. Поэтому не безспорно, в частности, высказанное в свое время суждение Н.Д. Дурманова о том, что по нормам отечественного уголовного права мотивы добровольного отказа не имеют существенного значения для его юридических последствий14; 3) вывод о соблюдении условий правомерности добровольного отказа возможен лишь при исследовании мотивов такого отказа в процессе правоприменения и только в этой связи может быть подтверждена, например, его окончательность. Как справедливо отмечает М.В. Гринь, исследуя мотивы, по которым лицо отказалось от дальнейшего совершения преступления, можно определить, действительно ли отказ от совершения преступления был добровольным15.

Отказ от доведения преступления до конца, вызванный, например, мотивом боязни быть задержанным, также может быть оценен неоднозначно. Такой отказ будет признан добровольным, если отсутствовала реальная угроза задержания. В том же случае, когда лицо отказывается от доведения преступления до конца, осознавая реальность и неизбежность задержания, отказ следует считать не добровольным, а вынужденным. Здесь показателен такой пример: 16-летний А. и ранее судимый 25-летний Б. с целью совершения кражи проникли в чужую квартиру, которая находилась в многоэтажном доме на третьем этаже. В тот момент, когда они укладывали похищенное имущество в сумки, в приоткрытую дверь квартиры зашел сосед, увидев которого, Б., ни слова не говоря А., нанес соседу смертельное ножевое ранение. Оставаясь по-прежнему в квартире, преступники прикрыли дверь, убрали труп под кровать и, посовещавшись в течение 15 минут, оставив похищенное, скрылись с места преступления. С учетом того, что в данной ситуации отсутствовала реальная угроза задержания, по обстоятельствам дела А. и Б. осознавали возможность довести начатую кражу до конца, суд признал их действия добровольным отказом от доведения кражи до конца, осудив за убийство.

Вторым необходимым субъективным признаком добровольного отказа является его окончательность. Отказ будет окончательным лишь в том случае, если лицо полностью прекращает преступную деятельность и не имеет намерения продолжить ее в будущем. Это условие позволяет отграничивать добровольный отказ от случаев отлагательства преступления до наступления более удобного времени. При детальном обдумывании предстоящего преступления субъект может допустить просчет в фактических обстоятельствах приготовления или покушения на преступление. Внешние обстоятельства преступления могут оказаться непреодолимыми или существенно затрудняющими достижение преступной цели. Подобная ситуация принуждает субъекта отказаться от преступления на стадии его незавершенности, и, следовательно, такой отказ от преступления является не добровольным, а вынужденным, влекущим уголовную ответственность.

Поэтому не признается добровольным отказом от преступления отказ от повторного покушения, перенос продолжения преступной деятельности на другие сроки, приостановление с возобновлением посягательства с другими орудиями и средствами преступления при неудачной первой попытке. Если субъект приостанавливает свои преступные действия для того, чтобы продолжить их при более благоприятных обстоятельствах, например, когда он столкнулся с трудностями при вскрытии сейфа и прервал посягательство, надеясь приобрести более подходящие инструменты и затем завершить преступное намерение, то здесь не будет добровольного отказа. Лишь окончательный отказ может свидетельствовать о добровольном отказе.

В ряде комментариев добровольного отказа характеристика признака окончательности включает дополнительное требование: такой отказ должен быть не только окончательным, но и безусловным. Следует, однако, отметить, что излагается данное требование в различных источниках по-разному. Так, в одном из них говорится, что «отказ должен быть окончательным (безусловным)», и далее раскрывается содержание только признака окончательности, из чего можно сделать вывод о синонимичности рассматриваемых признаков16. В другом – речь идет о безусловности добровольного отказа наряду с его самостоятельностью, однако значение первого признака при этом никак не раскрывается17. И лишь в некоторых источниках обнаруживается более или менее содержательная характеристика требования безусловности добровольного отказа: лицо, прекращая преступную деятельность, не должно оговаривать ее прекращение каким-либо условием. Если, например, преступник, начав посягательство, прекращает его, добившись от потерпевшего согласия удовлетворить то или иное его требование, то такой отказ не должен признаваться добровольным18.

Как известно, требование безусловности добровольного отказа не предусмотрено в уголовном законе. И, может быть, поэтому оно лишь эпизодически упоминается при характеристике ст. 31 УК и еще реже комментируется. Однако очевидно, что его игнорирование при оценке отказа от доведения преступления до конца в качестве добровольного недопустимо хотя бы потому, что это противоречило бы социально-правовому назначению данного института.

Необходимым признаком добровольного отказа является осознание возможности успешного продолжения преступной деятельности.

Буквальное толкование приведенной формулировки, на наш взгляд, дает основание для однозначного вывода о том, что законодатель, говоря о добровольности отказа в совокупности с требованием (условием) осознания возможности доведения преступления до конца, ставит во главу угла именно субъективное восприятие лицом ситуации. А если это так, то такое восприятие вполне может и не совпадать (отражать) с объективным содержанием ситуации, в которой происходит акт добровольного отказа. Заметим, что российский законодатель, воспроизводя эту формулу, не дополняет ее другой, известной некоторым зарубежным УК. Например, в ст. 29 УК Кыргызской Республики в содержание субъективной стороны добровольного отказа включается осознание не только возможности доведения преступления до конца, но и факта реальности воплощения в жизнь такой возможности («сознавало и имело реальную возможность доведения преступления до конца»)19.

Между тем в целом ряде комментариев ст. 31 УК в учебной и научной литературе рассматриваемое условие правомерности добровольного отказа толкуется расширительно. Так, еще в одном из первых комментариев УК РФ 1996 г. при характеристике этого «признака» добровольного отказа акцент делается на «сознание виновным фактической (курсив наш) возможности успешно продолжить или завершить начатое преступление».

Если в рамках ранее действовавшего уголовного законодательства приведенное выше толкование содержания субъективной стороны было в общем-то допустимым, то с вступлением в действие УК РФ 1996 г. оно представляется необоснованным. Можно согласиться с Н.Г. Ивановым в том, что добровольный отказ является таковым, когда «субъект прекращает преступную деятельность по собственной воле, сознавая при этом, что продолжение преступления в данной ситуации объективно возможно»20. Но лишь с оговоркой: «в его субъективном восприятии». Безоговорочное же требование автора о «сознании реальной возможности доведения преступления до конца»21 и нереально, и противоречит уголовному закону. Как справедливо пишет Б.С. Волков, лицо «не может добровольно отказаться от того, что оно, по его мнению, не может достичь, равно как и стремиться к тому, что фактически недостижимо и невозможно»22. Воспроизводя это суждение, Г.Б. Русинов резонно замечает: здесь важно установить только то, что умыслом субъекта охватывалась возможность доведения преступления до конца, но он, изменив первоначальное намерение, добровольно прекратил преступные действия23.

В свете сказанного только критической оценки заслуживает и утверждение А.М. Яковлева о том, что первым условием освобождения от уголовной ответственности при отказе от совершения преступления выступает «наличие реальной, фактической возможности доведения преступления до конца и осознание виновным такой возможности»24. Вряд ли созвучна закону, да и социально-правовому назначению рассматриваемого института и позиция Б.В. Волженкина, полагающего, что добровольный отказ предполагает сохранение объективной возможности продолжения преступной деятельности и преодоления каких-либо возникших препятствий, осознаваемой лицом, которое, тем не менее, прекращает эту деятельность25. Думается, предложенное понимание субъективной стороны добровольного отказа противоречит уголовному закону. И в связи с этим совершенно права Т.Г. Понятовская: критерий добровольности является психологическим, он зависит от субъективного восприятия и оценки ситуации лицом, а потому наличие объективных препятствий к продолжению преступной деятельности, возникших помимо воли лица и не осознаваемых им, для признания отказа от преступления добровольным значения не имеет26.

В свете приведенной характеристики условий правомерности добровольного отказа, предусмотренных в ч. 1 ст. 31 УК, показательно решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Беймана и др., которое нередко приводится в качестве примера добровольного отказа в учебной литературе27. Судебная коллегия прекратила дело за отсутствием в действиях обвиняемых состава, предусмотренного ч. 3 ст. 30 и ч. 4 ст. 166 УК, ввиду добровольного отказа от доведения данного преступления до конца, указав следующее. Бейман и др. пришли в квартиру к К., где по предварительному сговору, угрожая расправой, избили руками, ногами и сигнальным пистолетом К.В. и К.А., повалив на пол знакомого хозяев квартиры, потребовали деньги, золото, а также ключи от автомобиля с целью его угона. Однако К.А. при этом заявил, что ключи и документы от автомобиля находятся у его жены, которой нет дома, хотя они были у него в пиджаке. Поверив ему, нападавшие ключами не завладели, и в целях хищения чужого имущества стали искать в шкафах ценные вещи и деньги. К.А. схватил для обороны нож и стал им угрожать. Испугавшись они убежали. Судебная коллегия исходила из того, что действий, непосредственно направленных на угон автомобиля, осужденные не совершали. Автомобиль находился не рядом с домом К.А., и туда они не ходили. Ничто не мешало им обыскать карманы потерпевшего и завладеть ключами от автомобиля. Даже отсутствие ключей не мешало совершить его угон, используя иные средства и способы, но никаких действий к этому они не предприняли28. Сомнительность принятого решения, на наш взгляд, обусловлена следующими обстоятельствами. Во-первых, неясно, почему Судебная коллегия, не усматривая в действиях виновных лиц признаков покушения на преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 166 УК, не признала наличия четко выраженных приготовительных действии к этому преступлению, которые, в свою очередь, уголовно наказуемы с точки зрения ч. 1, 2 ст. 30 УК. Во-вторых – и это главное, – в совокупности приведенных обстоятельств признак добровольности вообще не просматривается, поскольку в процессе разбойного нападения, имевшего изначально в том числе и цель неправомерного завладения автомобилем, было требование о передаче ключей от него, которое осталось не реализованным лишь потому, что ключей у потерпевшего, хотя и только с его слов, не оказалось, т. е. по причине, независящей от воли виновных лиц (ст. 30 УК). В этой ситуации вряд ли обоснованно делать вывод о добровольности отказа от доведения преступления до конца на том основании, что они «поверили потерпевшему» и никаких иных действий более не совершили. Этого, по нашему мнению, и не требовалось, поскольку, «поверив потерпевшему», виновные осознали невозможность доведения начатого преступления до конца, и только этим был продиктован их отказ от угона, развитие же другого преступления при этом продолжалось вплоть до возникновения другой преграды – оборонительных действий К.А.

Глава 2. Уголовно-правовая природа добровольного отказа от преступления

На сегодняшний момент существуют разные подходы при определении уголовно-правовой природы добровольного отказа. Этот вопрос до сих пор относится к числу самых дискуссионных, потому как глава 6 УК «Неоконченное преступление» сформулирована таким образом, что содержит противоречащие друг другу положения. Противоречивость построения правовых норм приводит и к противоречивости теоретического осмысления правового явления добровольного отказа.

Так, И.И. Слуцкий добровольный отказ от преступления относил к группе обстоятельств, которые характеризуют общественную полезность и правомерность поведения человека. К этой же группе им отнесены необходимая оборона, крайняя необходимость и другие. Отличительная черта поведения человека во всех этих случаях определяется автором как «общественная полезность и правомерность»29.

Н.Д. Дурманов считает принципиально неправильным суждение, приравнивающее добровольный отказ от преступления к обстоятельствам, исключающим преступность деяния. Объясняет он это тем, что действия, совершенные в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и других обстоятельствах, при которых лицо освобождается от уголовной ответственности, общественно полезны от начала до конца, а при добровольном отказе представляют собой только прекращение общественно опасной деятельности30.

По мнению Т.Л. Сергеевой, основанием для исключения уголовной ответственности при добровольном отказе являются прежде всего интересы предотвращения преступлений31. Н. Лясс указывает, что освобождение от уголовной ответственности при добровольном отказе основано на отсутствии вины и, следовательно, общественной опасности субъекта, совершившего приготовление к преступлению, и отсутствии общественной опасности его действий, так как он их прекратил, и они не создают опасности для охраняемых объектов32. А.А. Тер-Акопов считает, что при добровольном отказе от совершения преступления отпадает общественная опасность деяния и лица, но состав преступления остается33. В.М. Ревин отмечает, что в действиях лица, добровольно отказавшегося от доведения преступления до конца, имеются признаки общественной опасности. Но в целях общей и частной превенции предупреждения преступлений лица освобождаются от уголовной ответственности. По мнению большинства авторов, единственным основанием, исключающим уголовную ответственность при добровольном отказе, является отсутствие в деянии признаков состава преступления34. А.А. Клюев, посвятивший этой проблеме целое диссертационное исследование, также полагает, что лица, добровольно отказавшиеся от доведения преступления до конца, не подлежат уголовной ответственности в связи с отсутствием в деянии признаков состава преступления35.

В последнее время возник еще один подход к определению правовой природы добровольного отказа. В рамках «концепции внестадийных неоконченных деликтов» высказывалось мнение об отнесении добровольного отказа к видам неоконченного преступления36. Попытка дифференцировать отдельные виды неоконченных преступлений была предпринята российскими ученными после принятия в 1996 году нового уголовного кодекса высшим законодательным органом РФ.

Г.В. Назаренко и А.И. Ситникова считают, что «добровольный отказ не меняет юридической природы содеянного: добровольно прекращенное деяние является преступлением»37. В частности, Г.В. Назаренко различает три вида неоконченных преступлений: приготовление к преступлению, покушение на преступление, и преступление, которое не было доведено до конца вследствие добровольного отказа38. Вслед за ним А.И. Ситникова считает неоконченным преступлением приготовление к преступлению; покушение на преступление; добровольно оставленное приготовление и добровольно оставленное покушение39.

А.П. Козлов в своей книге «Учение о стадиях совершения преступления» указывает, что неоконченная преступная деятельность выражается не только в пресеченном поведении, но и в добровольном отказе. Таким образом, по его мнению, добровольный отказ – это разновидность неоконченного преступления, то есть специфический вид преступлений40. Он не отрицает, что действующий уголовный закон к неоконченным преступлением относит в ч. 2 ст. 29 УК только приготовление к преступлению и покушение на преступление; однако, по его мнению, «этот ограничительный перечень видов неоконченного преступления не должен привести правоприменителя к непризнанию добровольного отказа неоконченным преступлением. Так, глава 6 уголовного закона называется «Неоконченное преступление» и в данную главу входит добровольный отказ (ст. 31 УК), что дает основание определить последний как неоконченное преступление»41. А.П. Козлов считает, что «вся регламентация добровольного отказа свидетельствует о том, что до добровольного отказа существовало преступление и сама логика развития преступления во времени и пространстве показывает, что до добровольного отказа уже имели место преступные действия по созданию условий и по исполнению преступления, которые по своей сущности ничем не отличаются от таких же при приготовлении и покушении, где они признаны преступлением»42.

Добровольный отказ от преступления отличается от объективных сторон составов приготовления к преступлению и покушения на преступление только добровольным характером прекращения умышленной преступной деятельности при полной возможности ее завершения. Данное обстоятельство указывает на наличие общественной опасности действий, прекращаемых добровольно на ранних этапах развития такой деятельности. Н.М. Скорилкин считает, что утрата лицом желания реализовать преступное намерение до конца напрямую не связано с нейтрализацией общественной опасности совершенного им приготовления или покушения43.