Александр Невский. Судьба и легенды

     Введение.

     Вряд  ли в истории России удастся найти более известную и более противоречивую личность, чем Александр Невский. И это не удивительно. Подлинный образ князя скрыт завесой мифов, созданных официозной историографией, в итоге признавшей за князем две заслуги: обеспечение безопасности северо-западных границ Руси и смягчение тягот монголо-татарского ига.

     Современники  Невского не выделяли как-то особенно его, несомненно, выдающиеся победы в  бесконечной череде пограничных  столкновений с немцами, шведами, датчанами и литовцами. Даже наоборот, через четверть века после Ледового побоища летописец записал про случившуюся тогда битву, что "ни отцы, ни деды наши не видали такой жестокой сечи". Однако в более поздние времена именно венные триумфы князя сделали его символом верного курса проводимой государственной политики.

     Князь Александр Ярославович Невский  был канонизирован православной церковью, а усилиями русских и  советских историков стал одной  из главных фигур русской истории. Говоря о нем, невольно хочется вспомнить известное изречение: «Миф, повторенный тысячу раз, становится правдой». И, как говорил В.В. Маяковский, «если звезды зажигаются, значит это кому-то нужно».

     А Невский нужен был всем. Московским князьям, начиная от Ивана Калиты, был нужен святой и великий предок для обоснования своих претензий на владение Русью. Петру I он понадобился для обоснования войны со Швецией и строительства Санкт-Петербурга. А для чего понадобилось снимать в 1938 г. фильм «Александр Невский», а через 6 лет учреждать орден его имени, вряд ли нужно объяснять.

     Спору нет, эти мифы выполнили свою роль, но одновременно они крайне запутали историю России XIII века. И чтобы  разобраться в ней, нам придется опираться только на достоверные  источники и очевидные факты.

     Таким образом, нашей целью будет определить соотношение мифа и реальности в истории Руси, связанной с именем Александра Невского. Задачами нашей работы, следовательно, становятся анализ летописной и житийной литературы об Александре Невском, а также разбор зарубежных источников, прямо или косвенно связанных с князем. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Александр Невский. Судьба и легенды

     Итак, Александр Ярославович родился  или в 1219, или в 1220, или в 1221 году. Вступать в споры историков о  точной дате рождения мы не будем. Александр был вторым сыном князя Ярослава Всеволодовича (около 1191–1246) и Ростиславы-Феодосии, дочери Мстислава Мстиславовича Удалого. Дедом по отцовской линии был Всеволод Юрьевич Большое Гнездо.

     Старший брат Александра Федор родился в 1218 или 1219 г. В 1228 г. братья Федор и Александр были поставлены отцом княжить в Новгороде. Но в феврале 1229 г. новгородцы собрали вече и отослали обоих братьев домой, или говоря языком того времени, «показали им путь». Вместо них новгородцы пригласили князя Михаила Всеволодовича Черниговского (сын Всеволода Черниговского, дальний родственник Ярослава Всеволодовича). Однако тут имела место довольно хитрая интрига. Дело в том, что Михаилу помогал великий князь Юрий Всеволодович, родной брат Ярослава.

     Но 30 декабря 1230 г. Ярослав Всеволодович с дружиной вновь явился в Новгород. Побыв там всего две недели, он оставил княжить опять Федора и Александра, а сам уехал княжить в Переяславль-Залесский. Это может показаться странным – бросить богатый и успешный Новгород ради какого-то там Переяславля-Залесского, но статусы князя в Новгороде и на остальной Руси сильно различались. В вольном Новгороде Ярослав мог быть лишь "министром обороны", которого в любой момент может прогнать вече, а в Переяславле он был «и бог, и царь, и воинский начальник».

     В 1233 г. была совершена классическая брачная сделка - по приказу отца Федор должен был вступить в брак с Феодулией, дочерью Михаила Всеволодовича Черниговского. Детали сделки двух претендентов на княжение в Новгороде в истории не сохранились. Но 5 июня 1233 г., за день до свадьбы, Федор внезапно умирает. Он был похоронен в Юрьевском монастыре в Новгороде. Невеста Феодулия постриглась в одном из суздальских монастырей в монахини, а после своей смерти в сентябре 1250г. стала святой Ефросинией Суздальской. Кстати, до сих пор возникает вопрос: почему в Суздале, а не в Новгороде?

     Интересен такой факт: все родственники Александра, о которых говорилось выше, в разное время становились святыми. О святом Александре мы уже говорили, скоро поговорим и о святом Михаиле Черниговском, а вот Федор Ярославович станет святым в 1614 г., правда с Федором произойдет целая серия почти детективных историй в XV, XVII и XX веках.

     Итак, и Ярослав Всеволодович, и его сын Александр заняли, мягко говоря, странную позицию во время Батыева нашествия 1237–1238 гг. Согласно летописи, узнав о гибели великого князя, старший после него брат, Ярослав Всеволодович, приехал княжить во Владимир. Он очистил церкви от трупов, собрал оставшихся от истребления людей, утешил их и, как старший, начал распоряжаться волостями: брату Святославу отдал Суздаль, а брату Ивану — Стародуб (Северный). «В лѣт̑ . ҂s҃ . ѱ҃ . м҃s . [6746 (1238)] Ӕрославъ сн҃ъ Всеволода великаго /л.163об./ сѣде на столѣ в Володимери . И бъıс̑ радос̑ велика хрс̑ьӕном̑ ихже избави Бъ҃ рукою своєю крѣпкою . ѿ безбожнъıх̑ Татаръ . и поча рѧдъı рѧдити . ӕкож̑ прр҃къ глет̑ Бе҃ суд̑ твои цр҃ви дажь . и правъду твою сн҃ви цс̑рви . судити людемъ твоим̑ в правду . и нищим̑ твоимъ в суд̑ . и потомъ оутвердисѧ в своєм̑ чс̑тнѣмь кнѧжении  Тогож̑ лѣт̑ . Кнѧз̑ Ӕрославъ великъıи . ѿда Суждаль брату своѥму Ст҃ославу . Тогож̑ . лѣт̑ . ѿда Ӕрославъ . Ивану Стародубъ . Тогож̑ . лѣт̑ . бъıло мирно» ¹.

     Если  мы сейчас возьмем в руки географическую карту северо-востока Руси и листок бумаги с ручкой, обнаружатся поразительнейшие вещи. Татары взяли Владимир 7–8 февраля 1238 г. Битва на реке Сить произошла 4 марта. Но ни в какой летописи тех времен не объяснено, почему в столице Северо-Восточной Руси почти месяц лежали неубранные трупы. Некому было убирать? Так кого же тогда приехал «утешать» Ярослав?

     Итак, можно  предположить два варианта. Первый: Ярослав приехал во Владимир до битвы на Сити или через неделю после нее, то есть в середине марта. Но тогда он вообще не собирался ехать на Сить, а ехал занимать великий стол.

     И второй: Ярослав из-за каких-то неотложных дел задержался и узнал о битве на Сити в Киеве или по дороге. Но и тогда непонятно, а как он доехал до Владимира? Ведь по летописным данным татары повернули у Игнатьева креста в апреле 1238 г.² Да и без летописи ясно, что распутица в 100 км от Новгорода раньше апреля не начинается. Так что в районе Козельска татары были в мае, а то и в июне.

     А теперь посмотрим на карту. Козельск расположен почти по прямой Киев —  Владимир, причем от Киева он в полтора раза дальше, чем от Владимира. Татарское войско было велико и по Руси шло завесой. Так как мог Ярослав в марте-июне 1238 г. проехать эту завесу насквозь из Киева до Владимира? Да и зачем ехать в разоренный город, бросив огромный богатый Киев, к которому летом 1238 г. могли подойти татары?

     А может, Ярослав приехал во Владимир осенью 1238 г., когда татары ушли в  степи? Но тогда почему всю весну  и лето лежали во Владимире неубранные трупы? Жизнь в разоренном городе обычно возобновляется спустя несколько дней после ухода врага. Вспомним Москву в 1812 г. после ухода французов, хотя бы в замечательном описании Л.Н. Толстого.

     Вывод напрашивается один, может быть для нас он неприятен, но зато снимает все вопросы — Ярослав договорился с татарами. Он знал, что они не пойдут на Киев, знал, что его не задержат татарские отряды по пути во Владимир. Тогда становится понятным, почему Ярослав по прибытии во Владимир и пальцем не пошевелил, чтобы организовать отпор татарам, а занялся административно-хозяйственной деятельностью.

     А чем занимался Александр в  Новгороде весной 1238 г.? Тоже повседневной военно-политической учебой дружины. Ну ладно, не помог на Сити дяде Юре, с  которым у отца сложились плохие отношения. А почему не помог Торжку? Ведь, как показывает история, новгородцы и их князья насмерть дрались с любым «низовым» князем, посягнувшим на Торжок. Видимо, прав булгарский летописец: и тут был договор с татарами.³

     В 1239 г. в Новгороде Александр Ярославович  изволил жениться на Александре (по другой версии Параскеве) Брячиславовне. Происхождение ее неизвестно (возможно, ее отец – Брячислав Василькович, князь полоцкий).

     А вот новый великий князь владимирский Ярослав Всеволодович в том же 1239 г. отправился в Булгар с большой  казной. Причем, обратите внимание: 1239-й год, Киев еще не взят, никакой Золотой Орды нет, практика выдачи ордынских ярлыков русским князьям еще не появилась, не говоря уже о том, что Ярослав сел абсолютно законно на место своего старшего брата. Ну и наконец, татары еще никакой дани не установили.

     Однако великий князь Ярослав приезжает в Булгар к татарскому наместнику Кутлу-Буга. Привезенную Ярославом дань поделили между собой Гази Барадж и Кутлу-Буга: три четверти взял посол-наместник, а четверть — эмир⁴.

     Профессор 3.3. Мифтахов иронизирует по сему поводу: «Кто заставил Ярослава привезти такое огромное количество дани? Никто. Эмир Гази Барадж даже очень удивился такой прыти, такой степени покорности. Еще более удивился и посол, и эмир тому, в каком виде явился великий князь. По свидетельству очевидца Гази Бараджа, Ярослав «явился с обритыми в знак покорности головой и подбородком и выплатил дань за три года»⁵. Возникает резонный вопрос: кто заставил великого князя в знак покорности сбрить голову и бороду? Это он сделал по своей инициативе, ибо и эмир Волжской Булгарии, и посол-наместник великого хана Монгольской империи были поражены увиденным. Так началось развитие того явления, которое впоследствии стало называться игом. Как известно, в мир русской историографии термин «иго» запустил Н.М. Карамзин (1766–1826). «Государи наши, — писал он, — торжественно отреклись от прав народа независимого и склонили выю под иго варваров»⁶. «Итак, Н.М. Карамзин утверждал: «Наши государи добровольно отреклись от прав народа независимого и склонили шею под хомут варваров». И действительно, как верно и образно сказано! Вправду ведь, великий князь Ярослав Всеволодович по своей инициативе заложил фундамент новых отношений между Северо-Восточной Русью, с одной стороны, Монгольской империей и Волжской Булгарией, с другой».⁷

     Может и обидно читать такое, но возразить-то нечего! Разве сказать, что, видимо, эти деньги Ярослав считал платой татарам и Гази Бараджу (участнику похода) за то, что они не схватили его по пути во Владимир и дали возможность сесть на владимирский престол. Вполне возможно, что Ярослав не думал, что таким способом он устанавливает «иго», создавая прецедент выплаты дани.

     Второй  раз Ярослав Всеволодович поехал в Орду в 1242 г. По одним летописям  он отправился по приглашению хана Батыя, по другим — опять в инициативном порядке. Но в любом случае, Батый, по словам летописца, принял Ярослава с честью и, отпуская, сказал ему: «Будь ты старший между всеми князьями в русском народе»⁸.

     Вслед за великим князем владимирским в  Орду чуть ли не толпой двинулись кланяться и другие князья. Так, в 1244 г. туда явились Владимир Константинович Углицкий, Борис Василькович Ростовский, Глеб Василькович Белозерский, Василий Всеволодович, а в 1245 г. — Борис Василькович Ростовский, Василий Всеволодович, Константин Ярославович, Ярослав II Всеволодович, Владимир Константинович Углицкий, Василько Ростовский со своими обоими сыновьями — Борисом и Глебом и с племянником Всеволодом и его сыновьями Святославом и Иваном.

     Но  вот в 1246 г. в Орде впервые был  убит русский князь — Михаил Всеволодович Черниговский. Этот инцидент получил широкий резонанс на Руси, как среди священников, так и впоследствии среди историков. Рассмотрим его поподробнее.

     После ухода Батыя на Волгу Михаил Всеволодович решил вернуться из путешествия  по Европе. Он приехал в Киев и решил там покняжить. Однако Киев был разорен, и взять с немногих уцелевших жителей оказалось просто нечего. Сын же Михаила Всеволодовича Ростислав в конце 1241 г. затеял войну с Даниилом Галицким, потерпел поражение и бежал в Венгрию. Там ему в 1243 г. удалось заполучить руку и сердце принцессы Анны, дочери Белы IV. Узнав об этом, Михаил срочно отправился в Венгрию. Надо ли говорить, что в это путешествие он отправился не для того, чтобы поздравить новобрачных, а за венгерским войском, которое должно было помочь ему захватить какой-нибудь русский удел.

     Однако  не только сват Бела IV, но и сын Ростислав  не поддержали Михаила. Кстати, Ростислав отказал отцу вовсе не из патриотизма (мол, жалко Русь подставлять под мадьярские мечи), а потому, что видел в отце конкурента. В 1245 г. Ростислав с венгерским войском все же вторгся на Русь, но был разбит Даниилом Галицким. Через некоторое время он вновь вторгся в Галицкие земли, но на этот раз не только с венгерским, но и с польским войском. В битве под городом Ярославлем на реке Сан вся компания была вдребезги разбита, причем Даниил Галицкий велел казнить часть венгерских пленников и всех русских изменников.

     Урок  пошел впрок, и к Даниилу Галицкому  явились венгерские послы с предложением заключить мир, скрепленный родственным союзом. Даниил согласился, и в 1250 г. Констанция, дочь Белы IV, стала женой Льва, сына Даниила Галицкого.

     После поражения на реке Сан Ростислав  Михайлович навсегда забыл дорогу на Русь. Бела произвел его в сербские баны (нечто среднее между наместником короля и генералом). В 1258 г. Ростислав выдал свою дочь Мачву за болгарского царя Михаила Асеня, а за сестру царя — Марию выдал своего сына бана Михаила. В 1259 г. царь Михаил Асеня был убит своим братом Коломаном. Тогда Ростислав Михайлович вторгся с венгерским войском в Болгарию и провозгласил болгарским царем своего сына Михаила. Кстати, вторая дочь Ростислава, Кунута, вышла замуж за чешского короля. Сам же Ростислав Михайлович умер в 1264 г. (по другим сведениям — в 1262 г.) сербским баном.

     Но  вернемся к Михаилу Черниговскому. Обиженный сватом и сыном, он вернулся в Киев и увидел там… дружинников  великого князя владимирского. Пока Михаил ездил в Пешт, Киев занял Ярослав Всеволодович, который оставил там в качестве наместника своего боярина Дмитро Еиковича.

     В житии Михаила Черниговского  утверждается, что-де хан Батый вызвал в Орду князя Михаила Всеволодовича⁹. Интересно, а зачем он был нужен хану? Или ему не хватало десятков русских князей, законно владеющих своими княжествами? Зачем ему еще и авантюрист без удела, без дружины, большую часть жизни мотавшийся по чужим странам.

     Все не так. Михаил поехал в Орду самочинно — жаловаться на князей-конкурентов. Батыю он явно не был нужен, а князья Ярослав Всеволодович и Даниил Романович видели в нем врага.

     По  житию хан Батый ласково встретил Михаила, но попросил его пройти «сквозь  огонь и поклониться кусту  и онге-ви и идолом их». Князь же гордо отказался и заявил: «Не  хощу только именем зватися христианин, а дела творити поганых»¹⁰. Хан-де приказал убить князя Михаила и его боярина Федора, причем убийство совершил русский — некий Роман из города Путивля.

     Судя  по всему, убийство Михаила было организовано конкурирующим кланом князей, скорее всего кланом Ярослава Всеволодовича. Кстати, еще в XII веке имела место жесткая борьба младших Мономаховичей (Юрьевичей), суздальских князей, с черниговскими князьями — потомками Олега Святославовича.

     Итак, 1243–1246 гг. следует считать временем установления «татаро-монгольского ига». Правда, до сего дня наши историки не только не договорились, было ли татаро-монгольское иго на Руси, но даже не сформулировали  определения термина «иго».

     Любопытно, что термина «иго» нет ни в  многотомной Военной энциклопедии¹¹, ни в «Большой советской энциклопедии», ни в энциклопедических словарях и т. д. Таким образом, нет ни правового, ни исторического термина «иго». Термин «татарское иго» был введен Н.М. Карамзиным. В первые годы советской власти его стали именовать «татаро-монгольским игом», а с 1960-х — 1970-х годов — «монголо-татарским игом». Сделано Это было для того, чтобы не раздражать население Татарстана. Согласно БСЭ, монголо-татарское иго — система властвования монголо-татарских феодалов над русскими землями в XIII–XV веках.¹²

     В «Советском энциклопедическом словаре» говорится: «Монголо-татарское иго на Руси (1243–1480), традиционное название системы эксплуатации русских земель монголо-татарскими феодалами. Установлено в результате нашествия Батыя. После Куликовской битвы (1380) носило номинальный характер».¹³

     Как видим, оба определения несколько противоречивы, как, впрочем, и все труды официальных советских историков по данной проблеме. Нашествие Батыя было в 1237–1238 гг., ну а если учесть поход на Киев, то до 1240 г. А при чем тут 1243 год? Составители словаря сами себя высекли, правильно поставив начальную дату «ига» — 1243 год. Таким образом, «иго» было установлено в ходе визита Ярослава Всеволодовича в Орду в 1243 г. Отмечу, что никакой системой отношений «иго» не было. Отношение Орды к русским княжествам постоянно менялось, то есть было функцией времени и географического положения княжеств. Так, «иго» по отношению к Владимиро-Суздальской Руси принципиально отличалось от «ига» по отношению к Киевской и Волынской Руси, Смоленску, Пскову и Новгороду.

     Полемизировать  же с официальными историками о том, было или не было «иго» на Руси, без определения, что это такое, бессмысленно. Прочитав до конца книгу, каждый может сделать свой вывод.

     Однако  в определении ига, данном Словарем, есть одно стоящее словосочетание: «традиционное название». В таком смысле термин «иго» можно и принять как обозначение периода русско-татарских отношений с 1243 по 1480 г. Короткое слово «иго» очень удобно как метка.

     А сейчас на время отойдем от термина  «иго» и вернемся к деяниям  князя Александра Ярославовича. Еще до прихода татар на Западе появилась страшная угроза Руси — Рим. Католическая церковь решает подчинить себе Русь, используя для этого немецких и шведских феодалов. Сразу замечу, римский папа желал не столько обращения язычников в христиан, сколько стремился получить новые страны, платящие десятину Риму. Если бы лишь религиозное рвение вело крестоносцев на Восток, то русские князья могли бы стать их естественными союзниками в обращении язычников и мусульман на севере, востоке и юге.

     Нашим «западникам» раз и навсегда следует усвоить: никогда не было религиозного соперничества между православной и католической церковью, такого, как, например, позже между протестантами и католиками в Европе в годы Реформации. Русская православная церковь никогда не пыталась мирно или войной отторгнуть у Рима его верующих. С XII века и до сих пор идет один и тот же процесс — агрессия Рима против православной церкви.

     Во  второй половине XII века миссионеры с  немецкими рыцарями высадились в устье реки Западная Двина, где обитали племена ливов, платившие дань полоцким князьям.¹⁴

     В 1200 г. епископ Альберт основал  при устье Двины город Ригу. Но мало было основать город, его надо было заселить, и Альберт сам ездил  в Германию набирать колонистов. Но одного города, населенного немцами, было недостаточно. Население не могло предаваться мирным занятиям, так как должно было вести непрерывную борьбу с ливами, следовательно, нужно было военное сословие, которое бы приняло на себя обязанность постоянно бороться с коренным населением. Для этого Альберт стал вызывать рыцарей из Германии и давать им замки в ленное владение. Но рыцари ехали крайне неохотно. Тогда Альберт решил основать орден «воинствующей братии» по образцу военных орденов в Палестине. Папа Иннокентий III одобрил эту идею, и в 1202 г. был основан орден рыцарей Меча, получивший устав Храмового ордена. Рыцари ордена носили белый плащ с красным мечом и крестом, вместо которого после стали нашивать звезду. Первым магистром ордена был Винно фон Рорбах.

     В 20-х годах XII века княжество Мазовия (Польша) вело длительную войну с языческими племенами пруссов. Мазовецкий князь Конрад принял христианство и, поверив рассказам попов о бескорыстии и прочих добродетелях военно-монашеских орденов, в 1226 г. решил подарить Тевтонскому ордену Кульм-скую и Лебодскую волости. Наивный Конрад надеялся, что рыцари будут защищать его от набегов языческих племен.

     К тому времени предложение князя  Конрада обрадовало и Рим, и руководство  ордена. Арабы выставили крестоносцев из Палестины, и гроссмейстер Тевтонского ордена Герман фон Зальц перебрался в Венецию.

     В 1228 г. большая часть рыцарей Тевтонского  ордена вместе с гроссмейстером Германом фон Зальцем прибыла в Мазовию. Рыцари быстро завоевали земли пруссов. Большая часть населения была истреблена, а оставшиеся обращены в рабство. В Пруссию хлынул поток немецких переселенцев. Тевтонские рыцари построили в Пруссии несколько укрепленных городов, первый из которых, Торн, был заложен в 1231 г.

     В 1234 г. Тевтонский орден получил от римского папы права на владение всей Прусской и Кульмской землей за обязательство платить дань лично папе, который таким образом стал сюзереном ордена. Дань орден платил исправно, но власть папы оставалась номинальной, и фактически орден был независим в своей внешней и внутренней политике.

     У нас почему-то принято считать рыцарями хорошо воспитанных мужественных и честных людей. К сожалению, это лишь широко распространенное заблуждение. Увы, оба этих Ордена представляли собой шайки негодяев и разбойников. Как это ни грустно, но рыцари-монахи не считали зазорным насиловать всех молодых женщин как во взятых городах, так и просто встреченных на пути, грабить богатые дома и дворцы и даже церкви.  Так что понятие "грех" было для них пустым звуком. Так что нравы рыцарей-монахов в художественных фильмах «Александр Невский» и «Крестоносцы» не только не очернены, а скорее приукрашены, поскольку даже сегодня в кино нельзя показать всех мерзостей, которые творили монахи-рыцари. И это касается не только орденов Тевтонского и Меченосцев. Вспомним, сколько гнусных преступлений рыцарей-монахов было выявлено на процессе ордена Тамплиеров во Франции в 1307–1314 гг.

     Но, прежде чем скрестить мечи с Ливонским  орденом, Александру Ярославовичу, княжившему в Новгороде, пришлось заняться шведами. В Швеции в начале XIII века разгорелась война между готским и шведским владетельными домами. В середине 20-х годов XIII века эта борьба закончилась усилением властных кругов феодалов, между которыми первое место занимал род Фолькунгов, владевший наследственно достоинством ярла. Могущественный представитель этой фамилии Биргер, побуждаемый папскими посланиями, предпринял в 1249 г. крестовый поход против Руси. Замечу, что в 1239 г. папа Гонорий призвал рыцарей-крестоносцев соединиться со шведами в борьбе с Русью и финскими племенами.

     Достоверные данные о силе шведского войска отсутствуют, хотя в трудах наших историков  и появляются некоторые числа. Так, И.А. Заичкин и И.Н. Почкаев пишут о пятитысячном войске и 100 кораблях ярла Биргера.¹⁵

     Согласно  «Повести о житии и о храбрости  благоверного и великого князя Александра» Биргер, прибыв с войском в устье Невы, отправил в Новгород своих послов заявить князю: «Аще можещи противитися мне, то се семь уже зде, пленяя землю твою»¹⁶. Это, по-видимому, интерполяция составителя «Повести о житии…», поскольку внезапность нападения зачастую была решающим фактором в сражениях на севере.

     На  самом деле шведов заметила новгородская «морская охрана». Эту функцию выполняло  ижорское племя во главе со своим  старейшиной Пелугием. По версии «Повести о житии…» Пелугий-де, был уже православным и имел христианское имя Филипп, а все остальное племя оставалось в язычестве. Морская стража ижорцёв обнаружила шведов еще в Финском заливе и быстро сообщила о них в Новгород. Наверняка существовала система оперативной связи: устье Невы — Новгород, иначе само существование морской стражи становится бессмысленным. Возможно, это была оптическая система связи — огни на курганах, возможно — конная эстафета, но, в любом случае, система оповещения срабатывала быстро.

     В дальнейшем морская стража вела скрытое наблюдение за шведскими кораблями, вошедшими в Неву. В «Повести о житии…» это описано следующим образом: «Стоял он (Пелугий) на берегу моря, наблюдая за обоими путями, и провел всю ночь без сна»¹⁷.

     Князь Александр, которому было около 20 лет, быстро собрал дружину и двинулся на ладьях по Волхову к Ладоге, где к нему присоединилась ладожская дружина.

     Ярл Биргер находился в полном неведении  о движении новгородской рати и решил  дать отдых войску на южном берегу Невы у впадения в нее реки Ижоры.

     15 июля 1240 г. «в 6-м часу дня» (имеется ввиду через 6 часов после восхода солнца, то есть примерно в 11 часов утра) русское войско внезапно напало на шведов. Согласно «Повести о житии…» Александр Ярославович лично ранил копьем в лицо ярла Биргера. Внезапность нападения и потеря командующего решили дело. Шведы стали отступать к кораблям.

     С наступлением темноты большая часть  шведских судов ушла вниз по течению  Невы, а часть была захвачена русскими. По приказу Александра два трофейных  шнека были загружены телами убитых, и их пустили по течению в море, и «потопиша в море», а остальных убитых шведов, «ископавши яму, вметавша их в ню без числа»¹⁸.

     Потери  русских оказались ничтожно малыми, всего 20 человек. Этот факт, а также  отсутствие упоминаний о Невской битве в шведских хрониках дали повод некоторым историкам свести битву до уровня малой стычки. Однако, гибель двадцати отборных ратников при внезапном нападении — не такая уж и малая потеря. Кроме того, в сражении на стороне русских должна была участвовать и ижора. После битвы православных русских и язычников ижоров хоронили в разных местах и по разным обрядам. (Ижорцы кремировали тела своих соплеменников). Поэтому русские участники битвы вряд ли знали, сколько было убитых среди ижоры.

     Другой  вопрос, что число шведов, пришедших с Биргером, могло быть меньше, чем предполагали наши историки, ведь никаких точных данных нет. Их вполне могло быть около тысячи человек. Но в любом случае, Невская битва стала шведам хорошим уроком.

     Новгородцы  встретили Александра и его дружину колокольным звоном. Однако не прошло и несколько недель, как властолюбивый князь и беспокойные граждане вольного Новгорода рассорились, и Александр Ярославович вместе с дружиной отправился восвояси в Переяславль-Залесский.