Анализ экономической эффективности законов

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО  ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования

Уральский государственный  экономический университет

Кафедра Экономики и  права

 

 

 

 

 

 

 

КУРСОВАЯ  РАБОТА

 

По дисциплине:  Экономический анализ права.

 

На тему: Анализ экономической эффективности законов.

 

 

 

 

 

 

 

                   Исполнитель: студентка

                                                           

 

                                             

                                                                               Руководитель:

                                                                                                   

 

 

 

 

 

 

 

                                                         

 

 

 

2010 г

 

 

СОДЕРЖАНИЕ.

 

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………….4

1. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРАВОВЫХ НОРМ……………………….......................7

2…ПРИМЕНЕНИЕ…ЭКОНОМИЧЕСКОЙ…ЭФФЕКТИВНОСТИ ЗАКОНОВ……………………………………………………………….................13

3…ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЗАКОНА «ОБ ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКЕ»……………………………………………………….18

3.1..Экономическая эффективность модели, зафиксированной законом……………………………………………………………………………20

3.2 Достоверность обещаний…………………………………………………….25

3.3 Издержки внедрения закона…………………………………………………27

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………..31

СПИСОК..ИСПОЛЬЗОВАННЫХ..ИСТОЧНИКОВ………………………….33

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

РЕФЕРАТ.

 

ЭФФЕКТИВНОСТЬ, ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЭФФЕКТИВНОСТИ, ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЗАКОНА.

 

Объект исследования: экономическая эффективность.

Цель работы – рассмотреть и проанализировать эффективность законов с точки зрения экономики. Дать понятие экономической эффективности.

Задачи курсовой работы:

1. Дать определение  эффективности законов, как экономической  категории в современных условиях.

2. Исследовать экономическую  эффективность закона на примера  закона «Об электроэнергетике».

3. Изучить теоретические  основы эффективности в экономике.

Полученные результаты:

• уточненный терминологический аппарат предмета исследования;
• анализ эффективности закона, на примере закона «Об электроэнергетике»
• изучение понятия экономическая эффективность на примере общих ситуаций и законов.

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ.

Важнейшим показателем  социальной полезности и необходимости  закона является его эффективность. Эффективность закона, согласно определению - это соотношение между целями содержащихся в законе правовых норм и результатом их реализации в социальной практике. Иначе говоря, эффективность закона показывает, в какой степени его практическое применение приводит к реализации поставленных законодателем целей.

Жизнь давно требует  ответа на вопрос поиска эффективности, и его давали оценки законов как  справедливых и удачных, так плохих и неправомерных. "Приговоры" были безжалостными, но нередко поверхностными. Но и более радостные оценки количественного роста актов неточны. Ведь закон беззащитен сам по себе, и лишь в общественной среде находятся истоки его силы и слабости. Наука также старается дать свои ответы.

Надо сказать, что марксизм жестко "привязывал" право к экономическим отношениям. Известное положение о том, что правовые отношения не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого всеобщего развития человеческого духа и что они коренятся в материальных условиях гражданского общества, стало классическим. В отечественной юридической литературе 50 - 80-х гг. XX в. оно реализовывалось полностью с признанием зависимости развития права от объективных закономерностей развития социалистического общества.

Оправдан  вопрос: насколько  жестко "привязано" право к общим формационным закономерностям? можно ли допускать некую индифферентность правовой формы по отношению к социально значимым результатам ее применения?¹

И все же юристы рискнули... В весьма содержательной работе "Эффективность  правовых норм" дается такое определение эффективности - это соотношение между фактическими результатами их действия и теми социальными целями, для достижения которых эти нормы были приняты. Оно относится и к отдельным нормам, и к правовым комплексам.

Цели могут быть либо количественными, либо качественными (например, отраслей законодательства). Формулирование целей правовых норм предопределяет определение показателей их эффективности. Эти показатели представляют собой количественное выражение целей норм и результатов их достижения в однозначных единицах, переведенных в операциональное определение. Отмечается и необходимость вычленения роли правового фактора, поскольку на достижение цели воздействуют и другие факторы²

В других работах эффективность  нормы рассматривается лишь как количественный показатель, отражающий степень соответствия реальных отношений типовой мере, содержащейся в конкретном акте. Причем речь идет не о затратах как таковых, а об оценках социальных параметров, конституирующих социальные позиции и обеспечивающих им иной уровень фактического признания конкретной формы типовой меры, содержащейся в законе. К тому же в разных сферах общества неодинаковы показатели эффективности норм (см.ссылку 2)

В последние годы признание  истинности и правильности как критериев теоретической эффективности норм права сочетается с характеристикой методов изучения эффективности закона, в частности корреляционного анализа массовых социальных явлений.

Шагом вперед явились  разработки теории правоприменения  как определенной фазы в общих циклах правового развития. Действие закона и других правовых актов обеспечивается с помощью средств разных отраслей права, отражающих грани их соотношения с неправовыми регуляторами, благодаря деятельности государственных органов и бизнес-структур, судебным процедурам, поиску корреляций между иерархически связанными нормами. Включение в механизм правоприменения международно-правовых аспектов придало комплексный характер исследованию³. Оставалось еще немного до финиша - оценки эффективности правового регулирования.

"Подкрепление" подошло  со стороны экономистов. В последние  десятилетия интенсивно развиваются  теории регуляции, институциональной  экономики, экономического анализа  права и др., позволяющие обнаружить  сложные взаимосвязи этих явлений.  Американский ученый Р. Познер выделяет ряд ключевых понятий и связей между ними.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. ЭФФЕКТИВНОСТЬ  ПРАВОВЫХ НОРМ

Проблема эффективности  правовых норм и ее видов достаточно многоаспектна. Это связано и с многообразием типов правопонимания, и с большим количеством мнений о понятии эффективности юридических норм, и с множеством факторов, влияющих на результативность, действенность правовых предписаний.

Деление эффективности  правовых норм на виды должно более  точно определить сферы выражения  правового эффекта. Кроме того, подобная классификация может быть полезной для поиска путей повышения действенности и социальной ценности правовых предписаний. Выделение тех или иных видов эффективности необходимо и для формирования методики ее измерения.

Исследуя виды результативности правовых предписаний, следует, прежде всего, определиться с понятием эффективности.

В юридической литературе отмечается, что на первых порах, когда правовая наука еще только начинала обсуждение указанной проблемы, это понятие обычно полностью или частично отождествлялось с оптимальностью, правильностью, обоснованностью самих норм права. Но и позднее, когда понятие «эффективность правовых норм» стало неуклонно связываться с результативностью их действия, многие советские правоведы продолжали формулировать рассматриваемое понятие через потенциальную способность правового решения оказывать влияние на общественные отношения в определенном направлении, обеспечивать достижение социально полезной и объективно обоснованной цели, нормальный ход правосудия.

Некоторые авторы эффективность  правовых норм связывают с их действенностью, результативностью, то есть способностью оказывать влияние на общественные отношения в определенном, полезном для общества направлении»⁴. Один из сторонников такого подхода, О. Э. Лейст, под эффективностью права понимает его осуществимость, которая предопределяется общеизвестностью, понятностью и непротиворечивостью правовых норм, их системностью, соразмерностью социальных целей норм и юридических средств их достижения, обеспеченностью права действенной системой органов правосудия и других правоохранительных органов⁵.

Интересную позицию  занимает В. В. Лапаева, считая, что в  современных условиях, когда задача правового регулирования видится уже не в достижении заданных сверху целей, а в выражении и согласовании социальных интересов, способствующих нормальному, свободному развитию общественных отношений, должны быть соответствующим образом пересмотрены и положения теории эффективности законодательства. Подобные взгляды высказывались в той или иной форме и другими учеными. Например, В. П. Казимирчук связывал эффективность права с отражением экономических, политических и духовных потребностей и интересов классов и общества в целом, направленностью на охрану прав и свобод личности⁶.

Немало авторов понимают эффективность норм права как достижение целей права, соответствие между целями законодателя и реально наступившими результатами. Соглашаясь с этим, хотелось бы заметить, что, к сожалению, далеко не все нормативные акты содержат указания на цели своего издания (в отношении конкретной нормы во многих случаях это вообще невозможно). Цели конкретных юридических норм могут быть выделены логическим путем, да и то не все их разновидности. В этой связи нуждается в конкретизации и принимается лишь с оговорками утверждение Н. М. Коркунова о том, что всякая норма есть правило, обусловленное определенной целью, другими словами — правило должного⁷. Более того, зачастую сам законодатель не может четко сформулировать цели принимаемого акта и вынужден их впоследствии корректировать или, напротив, сознательно скрывает цели принятия того или иного акта, если они противоречат интересам большинства населения. Наконец, известны случаи, когда законы принимались исключительно в пропагандистских целях и правотворческий орган не рассчитывал на получение какого бы, то ни было реального результата. При такой исходной ситуации исследование эффективности многих нормативных актов, включающих значительное число норм, требует специфического подхода либо вообще становится трудноосуществимым.

Классификация видов  эффективности норм права может  быть проведена по различным основаниям. Прежде всего, в ряде работ выделяются юридическая и социальная эффективность  правовых норм. Представляется, что в соответствии с факторами (экономическими, социальными, юридическими и т. д.), оказывающими влияние на достижение эффекта, планируемого законодателем, такую классификацию можно было бы расширить. В этом контексте целесообразно выделить следующие виды эффективности норм права.

Социальная эффективность. Она вытекает из соответствия юридических предписаний социальным потребностям. Это и потребности общественного развития в целом, и потребности отдельных социальных групп.

Политическая эффективность. Она зависит от того, насколько нормы права способствуют достижению целей и задач государства и обеспечивают выполнение им своих функций.

Специально-юридическая  эффективность. Специально-юридические  факторы, влияющие на эффективность  юридических норм, означают и реальную обеспеченность соответствующих предписаний санкциями либо поощрениями, и правильный выбор предмета регулирования, и соблюдение требований юридической техники в правотворчестве и правоприменении.

Формальная эффективность. Эффективность норм права зависит также от того, в какую форму они облечены, в каком источнике права выражены.

Процедурная эффективность. Данный вид эффективности можно  рассматривать в двух аспектах. Во-первых, здесь имеется в виду соблюдение процедур подготовки и принятия правовых норм. Эти процедуры становятся препятствием для правотворческих ошибок, повышают качество принимаемых нормативных актов, а значит — и их эффективность. Во-вторых, принимаемые нормы должны быть снабжены процедурами контроля за их соблюдением, процедурами своей реализации и охраны.

Материально-организационная  эффективность. Самые качественные нормативные акты останутся лишь на бумаге, не вызовут изменения в соответствующих общественных отношениях, если не будут обеспечены материальными средствами и кадровыми ресурсами.

Следующая проблема, касающаяся видов эффективности правовых норм, — их разграничение в соответствии с разграничением сфер правотворчества и правореализации. Каждое правовое предписание есть лишь возможность, которой предстоит реализоваться в той или иной мере. М. Д. Шаргородский указывал, что эффективность — это не особенность правового регулирования, а объективная возможность, которая для своего превращения в действительность требует соблюдения ряда правил⁸. Представляется, что в процессе правотворчества можно говорить лишь о прогнозируемой, потенциальной эффективности. В процессе реализации соответствующей нормы становится ясной ее действительная, реальная эффективность. Она может быть выше прогнозируемой (при этом на эффект, производимый нормой, влияют обстоятельства, действие которых законодатель не учел или недооценил). Здесь имеет место случайная эффективность нормы. Однако чаще действительная эффективность правовой нормы ниже той, к которой стремился правотворческий орган.

Потенциальная эффективность  правовых предписаний зависит от факторов, находящихся в сфере  правотворчества. Это и учет законодателем потребностей общественного развития, правильный выбор предмета и методов правового регулирования, и соблюдение правил законодательной техники в процессе разработки и издания нормативного правового акта (непротиворечивость положений, содержащихся в данном акте, и самого акта — актам более высокой юридической силы, точность предписаний, ясность и понятность и т. д.).

Реальную эффективность  определяют факторы, лежащие в сфере правореализации. Сюда можно отнести обеспеченность тех или иных предписаний материальными и организационными ресурсами, соответствие принятых норм общественному мнению, четкую работу правоприменительных органов и др.

Актуальной представляется проблема классификации эффективности норм права с позиций форм реализации права и характера самих правовых норм. В данном контексте можно говорить об их эффективном соблюдении, исполнении, использовании и применении. При этом характер эффекта зависит от специфики норм и от характера действий субъектов соответствующих отношений. Так, эффективность запрещающих норм, предполагающих их соблюдение, будет выражаться в правомерном бездействии.

В отечественной науке  предметом обсуждения является проблема так называемой отрицательной эффективности норм права. В частности, в литературе предлагается использовать понятие отрицательной эффективности правовых предписаний. Однако представляется необходимым определить значение термина «отрицательная эффективность». Является ли эффективность нормы отрицательной, если эффект от нее прямо противоположен задуманному законодателем (например, вместо уменьшения числа определенных правонарушений издание данной нормы вызвало их рост), либо под отрицательной эффективностью следует понимать все неблагоприятные последствия, вызываемые этой нормой? Такие неблагоприятные последствия могут и не иметь отношения к целям принятия данной нормы, а представляют собой некий побочный эффект, хотя и не препятствующий достижению поставленных целей, но наносящий вред тем или иным общественным отношениям. Такое положение можно охарактеризовать как побочный отрицательный эффект.

На эффективность правовых предписаний оказывают влияние и психологические факторы. С этих позиций следует выделить и психологическую эффективность норм права. Правовые предписания воплотятся в поведении субъектов, если они осознаны, если выработано соответствующее психологическое отношение к ним. В то же время следует иметь в виду, что степень знания различных правовых норм различна.

Можно ли в этом случае утверждать о большей эффективности общих принципов права по сравнению с конкретными предписаниями? Так или иначе, можно говорить о психологической эффективности правовых норм в плане информационно-ориентирующего, идеологического воздействия права на индивидуальное, групповое и массовое правосознание.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. ПРИМЕНЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЗАКОНОВ⁹

Использование экономического анализа для того, чтобы определить, каким должен быть закон, начинается с одной простой и спорной предпосылки, что единственная цель закона состоит в способствовании экономической эффективности.

С этой предпосылкой есть две проблемы. Первая — она зависит от утилитаристского предположения, что единственным благом является человеческое счастье, определяемое не тем, чего люди должны хотеть, а тем, чего они хотят на самом деле. Вторая — экономическая эффективность дает в лучшем случае лишь приближенную оценку того, что большинство из нас понимает под «общим человеческим счастьем», поскольку при этом обходится проблема межличностных сравнений полезности, так как фактически считается, что все люди имеют одну и ту же предельную полезность дохода.

Возможный ответ на эту  критику состоит в том, что  хотя немногие люди считают, что экономическая  эффективность — это единственное, что имеет значение, большинство  людей, знакомых с этим понятием, готовы согласиться, что оно является или  важной целью, или важным средством для достижения других целей. Следовательно, хотя максимизация экономической эффективности не может быть единственной целью права, но это — важная цель, а экономическая теория может, в принципе, сообщить нам способы ее достижения. Далее, экономическая теория считает, что повышение эффективности в отличие от перераспределения может быть достигнуто решением суда.

Если принять экономическую  эффективность как цель, то стандартные  инструменты экономической теории благосостояния могут использоваться при анализе широкого круга правовых вопросов.

Рассмотрим, например, регулирование условий выселения арендатора. Если дополнительная надежность проживания имеет для арендатора большую ценность, чем ее издержки для хозяина, то домохозяева найдут включение этого условия в контракт аренды соответствующим их интересам независимо от того, требует ли этого закон; дополнительная арендная плата, которую они смогут получить, будет с лихвой покрывать издержки, связанные с затруднением выселения нежелательных арендаторов. Если, с другой стороны, издержки повышенной надежности проживания для хозяев больше выгоды, которую она приносит арендаторам, то они не будут ее предлагать, а правило, вынуждающее их сделать это, нежелательно с точки зрения экономической эффективности.

Итак, важный вывод из проведенного анализа — это сильный  аргумент в пользу свободы контракта, т.е. свободы внести в договор  аренды или любой другой контракт любые условия, взаимно приемлемые для сторон. В той степени, в  которой принимается этот аргумент, функция юридических правил состоит просто в определении типового контракта — комплекса условий, которые принимаются, если только стороны не хотят сами их изменить. Если типовой контракт близок к тому, на что стороны согласились бы, если бы они сами определяли все детали их соглашения, то он служит полезной цели уменьшения издержек ведения переговоров о заключении контракта.

Важный пример такого анализа связан с законами об ответственности за качество продукта. Как и в случае с договорами аренды, первый шаг здесь должен состоять в уяснении того, что изменения в распределении ответственности за дефекты продукта повлияют на изменения рыночной цены, так что перемещение ответственности, скажем, от покупателя к продавцу в общем случае не приведет к улучшению положения покупателя и ухудшению положения продавца. Однако изменения в законе об ответственности за качество продукта изменят стимулы, как покупателя, так и продавца при принятии решений, влияющих на ущерб, произведенный дефектами. Поскольку покупатель не может судить о качестве продукта прежде, чем он его купил, правило ответственности покупателя дает продавцу слишком слабый стимул для того, чтобы предотвратить дефекты, поскольку он оплачивает стоимость контроля качества и не получает никакой компенсации. Напротив, правило ответственности продавца дает продавцу соответствующий стимул, поскольку он оплачивает стоимость дефектов через иски о причиненном ущербе, но оно дает покупателю слишком низкий стимул для использования продукта, таким образом, который минимизирует ущерб от дефектов, — например, для осторожного управления автомобилем, когда водитель не полагается слишком сильно на идеально работающие тормоза.

Из сказанного вытекает, что для  разных видов товаров могут быть подходящими разные юридические правила. Отсюда также следует, что в таких ситуациях, как, например, неосторожное обращение, повлекшее за собой несчастный случай, когда производитель дефектного товара может защищаться против иска о нанесении ущерба, доказав, что происшествие было частично результатом неправильного использования товара покупателем, использование некоторого промежуточного правила может быть лучшим, чем правила исключительной ответственности как покупателя, так и продавца.

Как и в случае с арендатором  и домовладельцем, анализ показывает, что, хотя закон может установить типовое правило, он должен разрешать свободу контракта. Тогда продавцы могут преобразовать ответственность покупателя в ответственность продавца, предлагая гарантию, а покупатели могут преобразовать ответственность продавца в ответственность покупателя, подписывая отказ от претензий.¹⁰

Другую интересную область представляет собой корпоративное законодательство. Здесь центральная проблема состоит  в том, чтобы структурировать  соглашение, конституирующее корпорацию, так, чтобы держать под контролем проблему принципала — агента, проистекающую из разделения собственности и управления. Одно из решений, упущенное в классической постановке проблемы Смитом, состоит в угрозе поглощения компании, которая используется, чтобы дисциплинировать менеджеров, которые не максимизируют величину активов, которыми управляют.

Вопрос в том, должен ли закон помогать или противостоять  менеджерам в их попытке предотвратить  поглощение, оживленно обсуждается  в последнее время в литературе. 
Свобода контракта бесполезна там, где нет добровольной договоренности между сторонами. Закон должен как-то определить, кто и на каких условиях несет ответственность за потери от аварий и какое наказание должно быть предусмотрено для преступлений.

Традиционный метод решения этой проблемы — «формула Хэнда», согласно которой некто признается допустившим небрежность и, следовательно, юридически ответственным за аварию, только если он мог бы предотвратить ее с помощью мер предосторожности, которые стоили бы менее, чем ожидаемые издержки (вероятность, помноженная на ущерб) аварии. Это, очевидно, вполне соответствует экономическому подходу к праву, поскольку человек наказывается только в том случае, если он действовал неэффективно и не предпринял оправданных с точки зрения издержек мер предосторожности. 
Однако с этой формулой связаны две серьезные сложности. Одна заключается в том, что «аварии» — обычно результат совместных действий двух или более сторон. Мои плохие тормоза не нанесли бы вам вреда, если бы вы не решили поехать на велосипеде вечером в темной одежде, но ваша езда на велосипеде не должна была бы привести вас в больницу, если бы у моего автомобиля были хорошие тормоза. В такой ситуации эффективное решение заключается в том, что меры предосторожности принимаются той из сторон, которая может осуществить их с меньшими затратами, даже если бы другая сторона могла предотвратить аварию, затратив сумму, меньшую, чем нанесенный ей ущерб. Отсюда следует, что «формулу Хэнда» можно интерпретировать как возложение ответственности на ту сторону, которая могла предотвратить аварию с меньшими издержками.

Ситуации, в которых вероятность  и издержки аварий — непрерывные  функции мер предосторожности обеих  сторон, требуют доработки формулы.

Вторая проблема состоит в том, что «формула Хэнда» требует от суда выносить суждения как о вероятности аварий при различных уровнях мер предосторожности, так и об издержках мер предосторожности и самих аварий для вовлеченных сторон, что он не способен сделать компетентно. Отсюда желательны такие юридические правила, которые являются достаточно общими, чтобы не зависеть от суда, делающего оценки конкретных издержек и выгод, но дают сторонам стимулы для того, чтобы, используя свои собственные знания издержек и выгод, они достигали эффективных результатов. Попытки создать такие правила для широкого круга правовых проблем составляют значительную часть литературы, посвященной приложению экономической теории к праву.

Преступления, подобно несчастным случаям, являются непреднамеренными  взаимодействиями. Экономический анализ преступности фокусируется на двух взаимосвязанных проблемах: мотивации преступника и мотивации судебной системы и полиции.

Первая из них ведет  к вопросу о том, каким должно быть в эффективной системе сочетание  тяжести наказания и вероятности  ареста для любого преступления; ответ  требует сопоставления издержек и выгод для преступников, жертв  и пенитенциарной системы. Вторая проблема ставит вопросы о процедурах, используемых судебной системой для установления вины или невиновности (что также важно и для других сторон законности), и об относительных преимуществах частного правоприменения в нашей системе гражданского права, по сравнению с государственным правоприменением, как в уголовном праве.

 

3. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЗАКОНА «ОБ ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКЕ»¹¹

Анализ экономической  эффективности закона «Об электроэнергетике» предполагает наличие критерия оценки. Экономически эффективным мы будем считать закон, положительно влияющий на расширение возможностей ведения хозяйственной деятельности, ведущее к росту производства стоимости, максимизации создаваемого богатства в масштабах национальной экономики. Соответственно, экономически неэффективным признается закон, ухудшающий возможности оптимизации использования ресурсов, поощряющий непроизводительную перераспределительную активность каких-либо заинтересованных групп, отражающий не всеобщую заинтересованность в развитии национальной экономики, а частный интерес будущего получателя выигрыша (от своего положения в системе государственной власти, наличия административных ресурсов, возможности влиять на формирование законодательной базы и т. д.). 

Экономическая эффективность  закона на качественном уровне оценивается по следующим параметрам:

• влияние на экономическую эффективность функционирования отрасли и экономики страны;
• влияние на инвестиционную привлекательность отрасли;
• издержки внедрения закона.

 

Экономистам свойственно  при оценке эффективности того или иного явления задаваться вопросом: «Могло ли быть лучше?»

 В этой связи  необходимо отметить, что мы рассматриваем  только реально осуществимые  альтернативы.

В условиях формирования в России гражданского общества вполне логично, что закон «Об электроэнергетике» стал предметом пристального общественного внимания уже на начальной стадии обсуждения, а его принятие стало результатом компромисса, что, безусловно, повлияло на первоначальную логическую стройность законопроекта. Однако нельзя утверждать, что в результате корректив, внесенных на стадии обсуждения и согласования, закон стал менее эффективным. Во-первых, данный закон устанавливает правовые основы экономических отношений в электроэнергетике, а во-вторых, он должен быть принимаемым, то есть соответствовать балансу общественных интересов.