Анализ взаимоотношений США и ЕС в современном мире

Курсовая  работа

Тема: Анализ взаимоотношений  США и ЕС в современном  мире  

Оглавление

Введение

Глава 1 Европейский союз на мировой арене

1.1 История создания  и цели Европейского  союза

1.2 Общая европейская  политика в сфере безопасности и обороны

Глава 2 История взаимодействия США и ЕС

2.1 Исторические предпосылки формирования трансатлантических отношений в биполярном мире

2.2 Основные аспекты  развития институционального  сотрудничества США  и стран Европы  в сфере безопасности

2.3 Экономические преимущества

Глава 3 Современные состояние  взаимоотношений  ЕС и США

3.1 Торговые взаимоотношения

3.2 Политические интересы  США и ЕС

Заключение

Список  использованной литературы

Введение

Актуальность. Конец  блокового противостояния в Европе, распад СССР и мировой социалистической системы в конце 1980 –начале 1990-х гг. привели к кардинальной трансформации европейской и глобальной систем безопасности. На фоне этих перемен атлантический мир вступил в новый и непредсказуемый период своего развития, в котором очевидные процессы многостороннего диалога между США и европейскими странами – членами НАТО и Евросоюза сопровождались не менее заметными трансатлантическими разногласиями по самому широкому спектру тем, начиная от важнейших проблем международной безопасности и заканчивая вопросами экологии и торговли.

В перечне вопросов, определяющих развитие американо-европейских отношений, не последнее место занимает проблема «односторонности / многосторонности» как в узкой сфере оборонной политики, так и в более широком контексте стратегической стабильности в мире.

После распада биполярного мира для системы трансатлантических связей стали характерны две взаимоисключающие тенденции. С одной стороны, получили развитие процессы демократизации международных отношений в Европе, началось формирование новой модели международного сотрудничества в рамках ЕС, возросла роль международно-правовых институтов. С другой стороны, наблюдалось беспрецедентное усиление США в военной сфере и превращение их из единственной сверхдержавы в «гипердержаву» с явными односторонними действиями во взаимоотношениях с внешним миром, в том числе, с традиционными союзниками и ранее созданными по американской инициативе многосторонними структурами. Отсутствие всеобъемлющей идеологической и стратегической угрозы, характерной для эпохи «холодной войны», предоставило странам трансатлантического сообщества бо́льшую свободу действий в реализации собственной внешней политики. Возросла независимость действий, если не всех, то большинства государств Запада. При этом межсоюзнические отношения подверглись определенной эрозии, став менее устойчивыми и менее стабильными. Государства, так называемого бывшего «свободного мира» перестали подходить к угрозам национальной, региональной и глобальной безопасности с единых позиций. Это обстоятельство, в свою очередь, поставило под сомнение вероятность достижения долговременной упорядоченной конфигурации международных альянсов.

Страны ЕС ценят  свои отношения с США, получают от этого определенную выгоду и не намерены так легко разрывать их. Тем  более что каждая из стран —  членов Евросоюза сохраняет и сейчас собственные линии взаимоотношений со США, которые имеют свою историю, не только экономические и политические корни, но и гуманитарные. Не следует пренебрегать и военным аспектом дела, где, как отмечалось выше, лидерство США остается безоговорочным. Сказывается и другое. Многие аналитики считают: Европа еще не готова к более решительным шагам в отстаивании собственных геополитических интересов и в сугубо психологическом плане. До сих пор не преодолен психологический шок, нанесенный континенту двумя мировыми войнами прошлого века, его идеологические расколы на два антагонистических полюса.

В такой ситуации правящие европейские круги пока имеют ограниченное пространство выбора геополитической стратегии. В некоторых  аспектах наблюдается фактическое самоустранение от активной политической линии. В минувшем десятилетии это особенно рельефно сказалось на политике ЕС по отношению к странам постсоветского пространства, в частности Украине. Европа фактически проиграла соответствующий раунд своей политики, уступив во многом США, которые и в этом направлении действовали с присущей им агрессивностью.

Цель исследования – провести анализ взаимоотношений  США и ЕС в современном мире.

Задачи исследования:

1.     Рассмотреть историю создания и цели Европейского Союза на мировой арене.

2.     Проанализировать исторические предпосылки формирования трансатлантических отношений в биполярном мире.

3.     Определить основные аспекты развития институционального сотрудничества США и стран Европы в сфере безопасности.

4.     Обосновать основные состояния взаимоотношений ЕС и США на современном этапе.

Объект исследования – основополагающие характеристики международных взаимоотношений  сверхдержав. Предмет исследования - определение особенностей взаимодействия ЕС и США в современном мире.

Структура работы: работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

Глава 1 Европейский союз на мировой арене  

1.1 История  создания и цели Европейского  союза

Идея создания единой Европы имеет многовековую историю. «Европа» с греческого языка «Вечерняя страна», впервые название этого континента -Европа появляется в работах Геродота, ведь именно он разделил мир на Европу и Азию и Африку. Понятие «Европа» имеет несколько значений:

·     географический;

·     исторический;

·     религиозный;

·     политический.

К окончанию Второй мировой войны сформировались два  принципиальных подхода к европейской  интеграции: федералистский и конфедеративный. Сторонники первого пути стремились к построению наднациональной Европейской федерации или Соединенных Штатов Европы, т.е. к интеграции всего комплекса общественной жизни, вплоть до введения единого гражданства. Второй подход предусматривал ограниченную интеграцию, основанную на принципах межгосударственного согласия, с сохранением суверенитета стран-участниц. Для сторонников этого подхода процесс объединения сводился к тесному экономическому и политическому союзу при сохранении своих правительств, органов власти и вооруженных сил. Весь ход европейской интеграции представляет собой постоянную борьбу этих двух концепций[1].

1950гг. в Европе  формируются интеграционные механизмы.  Отправной точкой процесса европейской  интеграции принято считать декларацию министра иностранных дел Франции Робера Шумана от 9 мая 1950 г. В ней содержалось официальное предложение о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), где предполагалось объединить угольную и стальную промышленность Франции и Германии, именно декларация Шумана заложила основы и базовые принципы будущей европейской и интеграции. Договор об учреждении этого сообщества подписан Францией, ФРГ, Бельгией, Нидерландами, Люксембургом и Италией 18 апреля 1951г. ЕOУС ставило своей целью создание общего рынка для модернизации и повышения эффективности производства в угольной и металлургических областях, а также улучшения условий труда и решения проблем занятости в этих отраслях экономики. Интеграция этого важнейшего в то время сектора хозяйства открыла путь для интеграции и других отраслей экономики, следствием чего стало подписание 25 марта 1957г. членами ЕОУС Римских договоров об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом)[2].

Главными целями Договора о Европейского экономического сообщества стали создание таможенного  союза и общего рынка для свободного движения товаров, лиц, капиталов и  услуг на территории Сообщества, а также введение общей политики в области сельского хозяйства. Подписавшие его страны обязывались начать сближение в своей экономической политике, гармонизировать законодательства в области экономики, условий труда и жизни и т.д. Евратом создавался с целью объединения усилий для развития ядерной энергетики в мирных целях.

Еще на подготовительном этапе к подписанию Римских договоров  часть западноевропейских стран  посчитала предложенный федералистский вариант социально-экономической  интеграции чрезмерным. Такие страны как Австрия, Великобритания, Дания, Норвегия, Португалия, Швеция, Швейцария образовали в 1960 г. Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ). В рамках этой организации интеграция ограничивалась построением зоны свободной торговли. Однако по мере успешного развития ЕЭС одна за другой страны ЕАСТ стали стремиться к переходу в ЕЭС[3].

Сближение государств континента в социально-экономической  сфере стало стержнем процесса европейского объединения. Становление Европейского экономического сообщества прошло несколько этапов:

·     создание зоны свободной торговли с отменой таможенных пошлин, квот и других ограничений в торговле между государствами-участниками при сохранении их автономии в таможенной и торговой политике по отношению к третьим странам (1957–1968гг.);

·     создание таможенного союза с введением вместо автономных средств торговой и таможенной политики общего таможенного тарифа и перехода к единой торговой политике в отношении третьих стран (1968–1987гг.);

·     создание единого внутреннего рынка, предусматривавшего помимо мер таможенного союза осуществление мероприятий, обеспечивающих свободное движение услуг, капиталов и рабочей силы (1987–1992гг.);

·     создание Экономического и валютного союза, предусматривавшего введение единой валютной и денежной политики ЕС (1992–2002гг.) с заменой национальных валют единой валютой – евро.

Проект Европейского экономического сообщества содержал в  себе как элементы федералистского (таможенный, экономический и валютный союз), так и конфедералистского (зона свободной торговли, единый внутренний рынок) подходов, которые усиливались или ослаблялись в зависимости от политической и экономической конъюнктуры.

Компетенция ЕС в соответствии с Ниццским договором 2000 г. распространяется на следующие направления политики: торговая, сельскохозяйственная, миграционная, транспортная, конкурентная, налоговая, экономическая, валютная, таможенная, промышленная, социальная, культурная политика, политика в области занятости и здравоохранения, экономического и социального сплочения, защиты прав потребителей, развития трансъевропейских транспортных и энергетических сетей, исследований и технологического развития, окружающей среды, сотрудничество в целях содействия развитию, экономического, финансового и технического содействия с третьими странами, а также на общую внешнюю политику и политику безопасности и сотрудничество в области внутренних дел и правосудия[4].   

1.2 Общая  европейская политика в сфере  безопасности и обороны

Становление Евросоюза  как мирового центра экономического влияния требовало усиления и  его политической роли на международной  арене, в том числе в области обеспечения безопасности и стабильности в Европе и близлежащих регионах.

События 90-х годов  на Балканах – военные операции в Боснии и Герцеговине, война  в СРЮ, конфликт в Косово – со всей очевидностью показали, что своими собственными силами, без поддержки американцев, ЕС не в состоянии преодолеть кризисные ситуации даже вблизи своих границ на Европейском континенте.

Изменение геополитической  ситуации в мире требовало от Евросоюза  разработки новых подходов к проблемам  безопасности. О необходимости усиления политической роли Союза говорилось и в Маастрихтском, и в Амстердамском договорах, где указывалось на важность создания единой внешней политики и политики безопасности[5].

Иным стал и подход к этим проблемам трех ведущих  государств организации – Германии, Франции и Великобритании.

В этих условиях Евросоюз активизировал свои усилия в деле становления основ общей европейской  политики в сфере безопасности и  обороны (ОЕПБО) и ее конкретизации. Основными вехами этого процесса стали – франко-британская встреча в Сан-Мало (декабрь 1998 г.), саммиты ЕС в Кельне (июнь 1999 г.), Хельсинки (декабрь 1999 г.), да Фейра (Португалия, июнь 2000 г.), Ницце (декабрь 2000 г.) и Гетеборге (июнь 2001 г.), на которых были приняты важные документы по созданию означенного политического курса. В них содержались указания на основные концептуальные политические и структурные изменения, которые следует осуществить, по мысли разработчиков, для создания действенной системы безопасности и обороны ЕС. При этом особо подчеркивалось, что новая система ни в коем случае не является конкурентом или альтернативой НАТО, говорилось об обязательном налаживании тесных контактов, координации действий и углублении сотрудничества по линии НАТО – ЕС. Речь шла также не о создании «европейской армии», но о многонациональных структурах типа Еврокорпуса или об использовании национальных подразделений. К 2003 г. государства – члены ЕС должны были обладать возможностью мобилизовать в течение 60 дней воинский контингент численностью 50-60 тыс. человек, имеющий все необходимое оснащение для ведения операций по предотвращению или урегулированию конфликтов на континенте. Эти операции, а также гуманитарные акции, эвакуация граждан, миссии по восстановлению мира были признаны основными задачами в рамках ОЕПБО, хотя это еще и не совместная оборона[6].

В стратегическом плане  главная роль при принятии решений  о проведении операций того или иного типа должна принадлежать Совету министров ЕС. Созданы новые политико-военные структуры: Комитет по политике и безопасности (КПБ), состоящий из представителей стран-членов, который призван следить за развитием международной ситуации и способствовать выработке единой внешней политики ЕС; Военный комитет (ВК), в который входят на постоянной основе представители начальников штабов родов войск, дает рекомендации КПБ; штаб ЕС, получающий директивы от ВК, занимается непосредственным проведением единой европейской политики в сфере безопасности и обороны (оценка ситуации, стратегическое планирование и т.п.).

Все политико-военные  и структурные нововведения, о  которых шла речь на встречах Евросоюза, несомненно, способны повысить его  роль в международных делах. Однако следует отметить, что оценки проводимых реформ и их практических результатов далеко неоднозначны как в Европе, так и за ее пределами. Во многом они отражают позиции сторон, так или иначе принимающих участие в создании общей европейской политики в сфере безопасности и обороны ЕС[7].

Соединенные Штаты, вначале высказывавшие озабоченность  по поводу «европейской оборонной инициативы» (ЕОИ), поставили перед европейцами ряд условий, в частности, относительно тесной координации действий ЕС/ЗЕС с НАТО при сохранении главенствующей роли последней в деле обеспечения безопасности, а также о включении в европейское планирование шести государств Альянса, не входящих в ЕС (эти положения были затем включены в документы Евросоюза по созданию ОЕПБО). К тому же было очевидно, что выполнение столь далеко идущего проекта и преодоление новых вызовов безопасности возможно только в рамках евроатлантического партнерства, тесного взаимодействия с США и с НАТО в целом[8].

Положительная оценка начатого Евросоюзом процесса содержится в Совместном заявлении США и  ЕС на встрече в Гетеборге, где  в частности отмечается, что данный проект усилит и ЕС, и «европейскую опору» НАТО.

Франция, не выступая напрямую против Альянса, делала акцент на разграничении полномочий с США  в рамках НАТО, что должно было дать Европе возможность самой принимать  решения и проводить их в жизнь. К тому же у ряда французских военных сложилось мнение, что Европа нужна Соединенным Штатам лишь в качестве плацдарма для проецирования силы за пределы континента, прежде всего на Ближний Восток. В принципе такое отношение вписывается в классические голлистские концепции, хотя необходимо признать, что в последние годы Франция, несомненно, стала «более атлантической».

Великобритания стремилась при разработке нового проекта избежать возможности ее «маргинализации» в  рамках Европейского союза. События  на Балканах со всей очевидностью подтвердили, что необходим европейский подход к кризисным ситуациям, который в долгосрочном плане дополнял бы натовский и способствовал бы более сбалансированным отношениям между союзниками. Нельзя исключать того факта, что неопределенность политического влияния ЕС на международной арене во многом способствовала разработке концепции ЕОИ.

Германия находилась в довольно щекотливой ситуации вследствие того, что она всегда считала НАТО гарантом безопасности в Европе и  одновременно не могла, да и не хотела оставаться в стороне от новой европейской инициативы. Таким образом, стране необходимо было, сохраняя приверженность атлантической солидарности, активно подключиться к строительству системы европейской обороны в рамках ЕС. Большой проблемой для ФРГ является модернизация и реструктуризация бундесвера, поскольку ее военный бюджет крайне ограничен.

Что касается государств Союза, имеющих статус «неприсоединившихся» (Австрия, Ирландия, Финляндия и Швеция), то вряд ли он может быть поставлен  под сомнение из-за выделения воинских подразделений для проведения гуманитарных операций или миссий по поддержанию мира[9].

Существует, однако, более серьезная и острая проблема. В настоящий период практически все государства придают своей внутренней политике первостепенное значение и, исходя из внутренних задач, планируют действия на международной арене, в том числе в рамках союзов. Иными словами, в странах ЕС не выработана общая внешнеполитическая и стратегическая ориентация. А без единой стратегии и адекватного бюджетного финансирования невозможно выработать и общую европейскую политику в сфере безопасности и обороны. Следовательно, жизненно необходимы: как выработка единого стратегического курса политическими лидерами Евросоюза, так и формирование новой политической культуры в области безопасности; выполнение ранее принятых на себя обязательств; институциональные перемены, изменение процесса принятия решений, который сейчас слишком громоздок; рациональное использование средств, выделяемых на военные нужды; реорганизация вооруженных сил в плане придания им большей гибкости и мобильности. И это далеко не полный перечень задач, стоящих перед ЕС при разработке единой политики в области безопасности и обороны. Трудности реализации нового европейского проекта очевидны, однако без их преодоления эффективность и значимость европейской политики может оказаться под вопросом.

Глава 2 История взаимодействия США И ЕС  

2.1 Исторические  предпосылки формирования трансатлантических отношений в биполярном мире 

Трудно отрицать тот факт, что на уровне Евросоюза  ключевая роль многосторонних механизмов при решении международных проблем  подтверждена (в том числе документально) всеми странами – членами сообщества, поскольку сам ЕС является результатом многосторонности, общеевропейского компромисса, призванного исключить повторение разрушительных мировых войн. Однако события второй половины XX века и особенно его последнего десятилетия разрушили миф о том, что мультилатерализм и «мягкая» сила являются исключительной особенностью европейской стратегической культуры, в то время как американской политической традиции исторически свойственен унилатерализм и опора на «жесткую» силу. Европейская стратегическая культура также противоречива, как и американская. Крупные и влиятельные страны Западной Европы всегда поддерживали многостороннее сотрудничество в его различных формах до той поры, пока оно позволяло им сохранять какие-либо преимущества. Развенчание мифа о европейском пацифизме дополняется разрушением стереотипа о «воинствующем» американском унилатерализме. В конечном счете, односторонняя политика Америки никогда не была абсолютной. США снискали славу «строителя многосторонних институтов». Традиционная система межсоюзнических обязательств, состоящая примерно из шестисот договоров и соглашений, которые США заключили с целым рядом стран за последние пятьдесят лет, стала одним из отличительных признаков американской внешней политики и стратегии национальной безопасности после окончания Второй мировой войны.

Именно специфика  биполярного мира определила выбор  Вашингтона в пользу многосторонности, цель которой заключалась в закреплении  Соединенными Штатами Америки своего лидирующего положения в западном сообществе стран как можно на более долгий период. Именно по этой причине Вашингтон последовательно придерживался принципов мультилатерализма – т.е. преимущества коллективных действий над односторонними, извлекая выгоду от участия в системе международных институтов, созданных на американских условиях после Второй мировой войны. Америка внесла существенный вклад в создание послевоенных международных институтов, однако большинство американских администраций, исключительно по собственной инициативе, соглашались с ограничениями, налагаемыми на США институциональными нормами и процедурами[10].

Большинство стран  так называемого «свободного  мира», к которому не относились страны социалистического содружества наряду с СССР, добровольно подчинялись американоцентричным институтам и порожденным ими нормам, тем самым существенно сужая собственную политическую автономию. В обмен на признание за США исключительного лидерского статуса союзники получали защиту со стороны американских вооруженных сил, а также экономическую и военную помощь. В свою очередь, США настояли на том, чтобы в обмен на эти услуги, страны-союзницы признали наличие у Америки особых прерогатив внутри этой «институциональной матрицы». Несмотря на американские требования к другим странам соблюдать нормы внешнеполитического поведения, порожденные международными институтами, США в то же время могли бы сохранять определенную свободу действий и действовать вразрез с этими нормами, если того требовали американские национальные интересы. В некоторых случаях, США сами определяли и устанавливали для себя особые права и привилегии посредством тех или иных международных структур, а если же такой возможности не было, Вашингтон попросту обходил их или ограничивал полномочия многосторонних институтов с целью сохранения собственной свободы рук. Экспортируя принципы многосторонности на чужую, в том числе европейскую почву, США в то же время придерживались принципов избирательности «мультилатерализма/унилатерализма» в отношении себя.

«Институциональная  сделка», лежавшая в основе американоцентричной  системы мирового порядка, сохраняла  свою силу довольно длительное время  именно потому, что американская гегемония  была частичной, а не беспредельной. СССР вместе с его союзниками и сателлитами находился за рамками этой американской гегемонистской системы, сохраняя, тем самым, свою практически полную независимость от нее.

Несмотря на дороговизну  обеспечения мирового сообщества «общественным  благом», американская стратегия привлечения союзников через согласие, а не принуждение, оставалась относительно эффективным средством сохранения военно-политического союза. Партнеры Америки по НАТО всецело зависели от военного потенциала сверхдержавы Запада, поскольку исключительно он мог «уравновесить» советскую мощь. Подобная зависимость усиливала терпимость европейцев в отношении тех особых полномочий и прерогатив, которыми США довольствовались в существующей внутризападной системе международных норм и правил. Если сохранение этого институционального порядка требовало от «сильного гаранта безопасности» нарушения общепринятых норм с целью нейтрализации внешней угрозы, особых возражений со стороны союзников, как правило, не возникало.

С исчезновением  в конце 1980-1990-х гг. общей для  Запада «внешней угрозы» в виде Организации Варшавского Договора (ОВД) и «советоцентричной» системы во главе с СССР, внутренние американо-европейские противоречия заявили о себе с большей остротой. Фактически, распространение американоцентричного гегемонистского порядка на прежде не входившую в него часть «остального мира» (в первую очередь бывшие социалистические страны), подорвало основы существовавшей вплоть до окончания «холодной войны» внутризападной системы многосторонней кооперации[11]. После распада социалистического лагеря американское стремление играть роль «благожелательного гегемона», наделяя «свободный мир всеобщим благом», значительно снизилось. Вместо этого США все больше стали стремиться к реализации собственных узкокорыстных интересов и к сокращению вложений (как материальных, так и нематериальных) в созданные ими же самими институциональные структуры. В свою очередь, европейские союзники США начали предпринимать попытки по превращению гегемонистской системы международных отношений в «истинно мультилатералисткую» или в такую, где США обязались бы играть по общим для всех, стран Запада правилам. Вашингтон, сопротивляясь этим нажимам, в значительной мере отказался от гегемонистской стратегии в пользу унилатерализма и стал игнорировать традиционные институты внутризападной кооперации, предпочитая вместо этого «коалиции по случаю», когда помощь других стран казалась США необходимым условием для реализации тех или иных американских внешнеполитических инициатив.

Одной из важнейших  причин, обусловивших поворот США  к политике унилатерализма в отношениях с союзниками по Североатлантическому Альянсу, стал беспрецедентный по своему масштабу разрыв в военно-силовых  возможностях между США и европейскими членами НАТО.

Многочисленные нажимы Вашингтона на союзников, призванные заставить  европейские страны-члены НАТО сократить  военно-технологический разрыв, так  и не увенчались успехом. Первым ответом  европейских стран на окончание  «холодной войны» были действия, направленные на сокращение оборонных расходов в надежде скорейшего получения так называемых «мирных дивидендов». Более того, продолжительный экономический рост в 1990-е гг. позволил Соединенным Штатам Америки осуществлять дорогостоящие военные программы, уровень затрат на реализацию которых для большинства европейских стран был просто неприемлем, особенно на фоне значительно меньших темпов экономического роста в ЕС[12].