Институт компенсации морального вреда

Содержание

Введение 3

§ 1. Понятие  морального вреда и его соотношение  с другими видами вреда в российском праве 6

§ 2. Основания  возникновения права на компенсацию  морального вреда 16

§ 3. Неимущественные  права и блага, защищаемые путем  компенсации морального вреда 22

Заключение 31

Список используемой литературы 32

Введение

Государство в соответствии со ст. 52 Конституции РФ обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. По смыслу данной нормы под ущербом  можно понимать и моральный вред.

В России, как и во многих странах мира, одним из основных способов защиты неимущественных благ является институт компенсации морального вреда. Этот институт существует в российском законодательстве чуть более десяти лет, поэтому в настоящее время  он находится в стадии совершенствования  правоприменительной практики российского  судопроизводства.

Таким образом, актуальность темы курсовой работы, заключается в том, что позволяет не только определить новые подходы к исследованию категории компенсации морального вреда как способа защиты гражданских прав, но и систематизировать накопленные юридической наукой знания и правоприменительную практику.

Понятие компенсации морального вреда широко используется в юридической  науке и правоприменительной  практике, что обусловлено распространенностью  данного института в гражданско-правовых отношениях.

Отдельные стороны проблемы применения норм гражданского законодательства о компенсации морального вреда неоднократно рассматривались в правовой науке.  
Целью  работы является анализ института компенсации морального вреда. 
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

1. Определить содержание и признаки компенсации морального вреда.
2. Проанализировать основания возникновения права на компенсацию морального вреда, и не материальные права и блага
3. Систематизировать полученные знания .
4. Изучить правовые источники и учебную, и монографическую литературу по теме работы .

Объектом настоящей работы является гражданские правоотношения по поводу вреда как теоретическая категория и как правовое явление социальной действительности 
Предметом работы является компенсация морального вреда. 
В ходе исследования использовались обще-и частнонаучные , а также специальные методы познания. 
В качестве общенаучных методов, с помощью которых проводилось исследование, использовались метод структурного анализа, системный и исторический методы. 

Глава 1. Понятие морального вреда и его соотношение с другими видами вреда в российском праве

Под вредом в гражданском  праве понимаются неблагоприятные  изменения в охраняемом законом  благе, которое может быть как  имущественным, так и неимущественным (нематериальным).

Охраняемые законом неимущественные  блага перечислены в Конституции  и Гражданском кодексе РФ¹ (далее – ГК РФ). Это жизнь, здоровье, честь, достоинство, доброе имя, свобода, личная неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна. Причем в Конституции РФ (ч. 1 ст. 55) подчеркивается, что это перечисление основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. В соответствии с п.2 ст.150 ГК упомянутые права и блага защищаются в предусмотренных гражданским законодательством случаях и порядке, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст.12 ГК) вытекает из существа нарушенного нематериального блага и характера последствий этого нарушения.

В ст. 151 ГК моральный вред определяется как «физические или  нравственные страдания». Такое же определение морального вреда содержалось  и в ст. 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик.

Определение содержания морального вреда как страданий означает, что действия причинителя вреда обязательно должны найти отражение в сознании потерпевшего, вызвать определенную психическую реакцию. При этом неблагоприятные изменения в охраняемых законом благах отражаются в сознании человека в форме негативных ощущений (физические страдания) или переживаний (нравственные страдания). Содержанием переживаний может являться страх, стыд, унижение или иное неблагоприятное в психологическом аспекте состояние. Очевидно, что любое неправомерное действие или бездействие может вызвать у потерпевшего нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия.

Понятию и содержанию морального вреда уделил внимание Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении  от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы  применения законодательства о компенсации  морального вреда»,² указав, что «под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой  родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей  работы, раскрытием семейной, врачебной  тайны, распространением не соответствующих  действительности сведений, порочащих  честь, достоинство или деловую  репутацию гражданина, временным  ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с  причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.».

Хотя Верховный Суд  РФ не дал общего определения страданий, из приведенного текста постановления  следует, что суд попытался раскрыть содержание одного из видов морального вреда – нравственных страданий. Очевидно, что под нравственными  страданиями суд понимает переживания.

Из указания на то, что  моральный вред может заключаться  в переживаниях в связи с болью  либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, следует, что допускается возможность  компенсации вторичного морального вреда. Например, если в результате распространения не соответствующих действительности порочащих сведений лицо испытывает переживания (нравственные страдания) и в результате этого переносит гипертонический криз с болевыми ощущениями (физические страдания), далее испытывает переживания в связи с заболеванием (вторичные нравственные страдания), то нет оснований не признать, что совокупный моральный вред находится в причинной связи с противоправным деянием в виде распространения не соответствующих действительности сведений. Аналогичная ситуация создается и в том случае, если первичный моральный вред выразится в виде физических страданий, которые повлекут за собой нравственные страдания.

Следует отметить, что понятие  «физические страдания» не совпадает  по своему содержанию с понятиями  «физический вред» или «вред  здоровью». Физические страдания –  это одна из форм морального вреда  в том его виде, как он определен  в российском законодательстве (ст. 151 ГК), в то время как физический вред (который целесообразнее было бы называть «органический вред») –  это любые негативные изменения  в организме человека, препятствующие его благополучному биологическому функционированию.³

Но что представляет собой  благополучное биологическое функционирование организма? Это есть нормальное с  медицинской точки зрения протекание всех психофизиологических процессов  в организме человека.

Физический (органический) вред является вредом материальным с естественнонаучной точки зрения и вместе с тем  неимущественным; негативные изменения  происходят в организме, т.е. в материальной сфере потерпевшего, под влиянием определенных внешних воздействий. Эти изменения, в свою очередь, приводят или могут привести к негативным изменениям в состоянии психического благополучия и (или) в имущественной  сфере личности.

Негативные изменения  в состоянии психического благополучия могут выражаться в обоего рода страданиях (моральный вред), а негативные изменения  в имущественной сфере – в  расходах, связанных с коррекцией или функциональной компенсацией недостатков  в организме потерпевшего, и утрате дохода (имущественный вред). Следовательно, любой органический вред с точки зрения его возмещения распадается на моральный вред и имущественный вред.⁴

К такому же выводу приводит анализ ст. 12 и 15 ГК. В ст. 12 отсутствует  упоминание о таком способе защиты гражданских прав, как «возмещение  вреда», но говорится о таком способе, как «возмещение убытков». Что  касается ст. 15, то из нее можно сделать  вывод, что термин «убытки» применим к случаям как договорных, так  и деликтных обязательств, поскольку здесь под убытками понимаются:

1) реальный ущерб в  виде расходов, которые лицо, чье  право нарушено, произвело или  должно будет произвести для  восстановления нарушенного права;

2) утрата или повреждение  его имущества;

3) упущенная выгода –  неполученные доходы, которые это  лицо получило бы при обычных  условиях гражданского оборота,  если бы его право не было  нарушено.

Такое понимание убытков  применимо при причинении как  органического, так и имущественного вреда.

Например, гражданин получает увечье в результате дорожно-транспортного  происшествия. Собственно увечье (повреждение  организма) представляет собой органический вред. Этот органический вред вызывает физические страдания у потерпевшего в момент причинения увечья и в  процессе последующего лечения. Одновременно осознание своей неполноценности, невозможность вести равноценную  прежней жизнь, утрата работы заставляют его испытывать переживания, т.е. претерпевать нравственные страдания. В совокупности нравственные и физические страдания  составляют моральный вред, который  при наличии других необходимых  условий должен быть в соответствии со ст. 151 ГК компенсирован в денежной форме.⁵

Чтобы поддерживать свое существование  и вести достойный человека образ  жизни, потерпевший обращается за такими платными услугами, к каким вынуждает его состояние увечья, и совершает иные, связанные с этим состоянием расходы. По терминологии ст. 15 ГК, он несет расходы для восстановления своего нарушенного права (на полноценную и достойную человека жизнь). Такие расходы составляют реальный ущерб потерпевшего. Теряя прежнюю работу, он утрачивает прежний доход (упускает выгоду), который не утратил бы, если бы его здоровье не было нарушено. В целом он несет убытки, которые подлежат возмещению в полном объеме.

Этот пример показывает, что органический вред возмещается  путем компенсации морального и  возмещения имущественного вреда, вызванных повреждением организма, иными словами, происходит опосредованное возмещение вреда.

Неправильное разграничение  видов вреда может иногда привести к неверным выводам. Так, А.М. Белякова считает, что моральный вред может  проявиться в ограничении возможности  лица свободно передвигаться из-за ампутации ног, видеть или слышать  при потере зрения или слуха.⁶

Однако отмеченные ограничения  – это проявления именно органического  вреда, а собственно моральный вред – это переживания потерпевшего по поводу наличия указанных ограничений. Если бы инвалиду были компенсированы расходы на приобретение автомобиля и изготовление высококачественных протезов, позволяющих самостоятельно передвигаться, это являлось бы возмещением  органического вреда, опосредованным через возмещение имущественного вреда. Подлежащий компенсации моральный  вред в таком случае выражался  бы в виде переживаний лица по поводу неустранимых последствий состояния  увечья.

Поскольку опосредованное через  возмещение имущественного вреда возмещение органического вреда выражается, как и компенсация морального вреда, в денежной форме, возникает  вопрос о разграничении этих правовых институтов. На необходимость правильного  отграничения компенсации неимущественного вреда от взыскания дополнительных расходов обращали внимание и другие исследователи, например М.Н.Малеина.⁷

Основная трудность такого разграничения состоит в единстве формы компенсации морального вреда  и возмещения имущественного вреда, так как деньги – универсальный  имущественный эквивалент, дающий возможность  приобретения необходимых благ.

По нашему мнению, следует  исходить из того, что опосредованное через возмещение имущественного вреда  возмещение органического вреда  направлено на устранение или ослабление дисфункций организма или их внешних  проявлений, в то время как компенсация  морального вреда направлена на устранение или сглаживание переживаний  и страданий, связанных с причинением  вреда организму человека.

Поскольку, как уже отмечалось выше, моральный вред выражается в  негативных психических реакциях потерпевшего, правильнее было бы вместо понятия  «моральный вред» использовать понятие  «психический вред». В этом случае вред подразделялся бы на следующие виды: имущественный, органический и психический. Исчерпывались ли бы этим перечнем все возможные виды вреда? Очевидно, ответ должен быть отрицательным.

В своем анализе мы понимали под моральным вредом страдания  – именно такое определение морального вреда ввел, следуя за союзным, российский законодатель в ст. 151 ГК. Но вполне ли удачно присвоение страданиям такого наименования? Как корреспондирует  это определение пониманию вреда  как умаления охраняемых законом  благ?

Вернемся к ст. 150 ГК. В  ней законодатель устанавливает  принцип неотчуждаемости и непередаваемости иным способом личных неимущественных прав и других нематериальных благ и предусматривает возможность их защиты. Из этого следует, что законодатель считает личные неимущественные права одним из видов нематериальных благ. Так, в открытый перечень таких прав и благ в ст. 150 ГК включены:

– в качестве личных неимущественных  прав – право свободного передвижения, право выбора места пребывания и  жительства, право на имя, право авторства;

– в качестве нематериальных благ – жизнь и здоровье, достоинство  личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна.⁸

В этой же норме законодатель говорит об осуществлении и защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

Очевидно, что термин «осуществление»  применим только к личным неимущественным  правам как разновидности нематериальных благ – можно осуществлять, реализовывать  путем соответствующего поведения  право, но вряд ли возможно «осуществить благо». Поскольку нематериальные блага  являются неотчуждаемым достоянием лица, следует сказать, что лицо имеет  право обладать личным неимущественным  благом. Это право имеет абсолютный характер, и ему корреспондирует  обязанность всех остальных воздерживаться от его нарушения, которое одновременно являлось бы причинением вреда не только праву на обладание благом, но и самому благу. В принципе лицо может и распорядиться по своему усмотрению принадлежащим ему нематериальным благом, но в ограниченных пределах (изменяя качественные или количественные характеристики блага), поскольку запрет на отчуждение или передачу их каким  бы то ни было способом исключает эти  блага из числа объектов гражданского оборота. Поэтому законодатель делает акцент именно на гражданско-правовой защите этих благ.

Поясним это на примере  Закона РФ от 22 декабря 1995 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека».⁹

В результате трансплантации здоровье донора, как правило, умаляется (хотя необратимого расстройства здоровья в соответствии со ст. 13 закона наступать  не должно), а реципиента – улучшается. Личное неимущественное благо (здоровье) при этом не является объектом сделки. Согласие на трансплантацию донор и  реципиент изъявляют государственному учреждению здравоохранения. Эти односторонние  распорядительные акты донора и реципиента не имеют общего объекта: донор распоряжается  своими телесной неприкосновенностью и здоровьем, а реципиент соответственно своими.

В целях настоящего исследования необходимо установить, какой смысл  законодатель вкладывает в термин «нематериальные» применительно к благам, защите которых  посвящена гл. 8 ГК. Дело в том, что  такие блага, например, как жизнь  и здоровье, неразрывно связаны с  состоянием организма человека, с  самим существованием его организма  как объекта материального мира. Существование организма человека есть жизнь, а его нормальное, биологически благополучное состояние – здоровье. Сравнительный анализ п. 1 и 2 ст. 150 ГК позволяет сделать вывод, что под нематериальными законодатель понимает неимущественные блага, т.е. блага, не имеющие имущественного содержания. Так, если в п. 1 ст. 150 среди нематериальных благ упоминаются личные неимущественные права, то в п.2 той же статьи законодатель называет их нематериальными правами («...из существа нарушенного нематериального права...»). Поэтому вполне естественно сделать вывод, что понятие «нематериальные блага» в смысле ст. 150 ГК тождественно понятию «неимущественные блага». Именно так мы и будем называть их в дальнейшем для придания более точного смысла применяемой терминологии.

Неимущественное право или  благо может быть нарушено (умалено, «повреждено»). В этом случае правомерно говорить о возникновении неимущественного вреда. Понятие «неимущественный вред» шире понятия «органический вред» и полностью охватывает его. Так, умаление чести и достоинства, нарушение неприкосновенности частной жизни и т.п., составляя неимущественный вред, находятся за пределами органического вреда. Наиболее исчерпывающее подразделение вреда по видам – подразделение его на имущественный и неимущественный вред. Как соотносится с этими видами вреда моральный вред? Он является (может являться) одним из последствий причинения любого из этих двух видов вреда, и с этой точки зрения включение страданий в состав вреда как общей категории (по этому пути, как будет показано ниже, идет законодательство Германии, не относя страдания к категории собственно вреда), вообще говоря, вовсе не обязательно.¹⁰

Принимая во внимание применяемую  российским законодателем терминологию, можно было бы включить моральный  вред в состав неимущественного вреда, если учесть, что отсутствие страданий  – это состояние психического благополучия личности, которое в  принципе нет оснований не отнести  к числу нематериальных благ.

Здесь же можно заметить, что компенсация морального вреда  предусмотрена в гл. 8 ГК как способ защиты личных неимущественных благ. Применение этого способа защиты направлено на полное или частичное  восстановление именно психического благополучия личности, компенсацию негативных эмоций позитивными. Однако умаление психического благополучия личности в отличие от умаления других видов благ всегда вторично, так как является последствием причинения вреда другим благам – как неимущественным, так и имущественным. Другое дело, что правовую защиту путем компенсации морального вреда в качестве общего правила российский законодатель установил лишь для случаев, когда страдания являются последствием противоправного нарушения неимущественных прав или умаления других неимущественных благ.

Таким образом, безоговорочное отнесение психического благополучия к числу нематериальных благ в  смысле ст. 150 ГК означало бы выхолащивание  ограничений, установленных в ст. 151 ГК в отношении возникновения  права на компенсацию морального вреда,– ведь выражающееся в страданиях нарушение психического благополучия личности возникает и в случае нарушения имущественных прав, но если при этом психическое благополучие относить к числу нематериальных благ, то для их защиты путем компенсации морального вреда ограничений в ст. 151 ГК не предусмотрено. Следовательно, во всех случаях нарушений имущественных прав была бы допустима компенсация морального вреда. В то же время согласно ст. 151 ГК в случае нарушения имущественных прав возможность их защиты путем компенсации причиненных правонарушением страданий должна быть специально предусмотрена законом.¹¹

Таким образом, введение психического благополучия в состав нематериальных благ в смысле ст. 150 ГК в качестве полноправного и самостоятельного блага приводило бы к явному противоречию. Поэтому психическое благополучие личности следует считать особым (в вышеуказанном смысле) неимущественным  благом и соответственно относить моральный  вред к особой категории вреда, могущего существовать не самостоятельно, а  лишь в качестве последствия причинения как неимущественного, так и имущественного вреда.

§ 2. Основания возникновения  права на компенсацию морального вреда

Хотя человек претерпевает страдания во множестве случаев, в том числе и в результате неправомерных действий других лиц, это не означает, что он всегда приобретает право на компенсацию морального вреда. Это право возникает при наличии предусмотренных законом условий или оснований ответственности за причинение морального вреда. Обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии:

1) страданий, т.е. морального  вреда как последствия нарушения  личных неимущественных прав  или посягательства на иные  нематериальные блага;

2) неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда;

3) причинной связи между  неправомерным действием и моральным  вредом;

4) вины причинителя вреда.¹²

Наличие морального вреда  предполагает негативные изменения  в психической сфере человека, выражающиеся в претерпевании последним физических и нравственных страданий. Одной из важнейших особенностей морального вреда является то, что эти негативные изменения происходят в сознании потерпевшего и форма их выражения в значительной степени зависит от особенностей психики потерпевшего. Так, слезы – одна из наиболее распространенных реакций на причинение боли или обиды, но это может явиться только косвенным доказательством причинения морального вреда. На наш взгляд, следует применять принцип презумпции причинения морального вреда неправомерным действием и предполагать, что потерпевший испытывает страдания, если правонарушитель не докажет обратное. Это существенно упрощает позицию потерпевшего, и в то же время эту презумпцию правонарушитель может опровергнуть. Например, клеветник вправе ссылаться на неспособность потерпевшего осознавать позорящий характер распространяемых о нем сведений и будет освобожден от ответственности за причинение морального вреда, доказав это обстоятельство.

В настоящее время применение принципа презумпции морального вреда  прямо не вытекает из российского  законодательства. Общее правило  о распределении бремени доказывания, установленное в п.1 ст.56 ГПК РФ,¹³ предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений. Поскольку для доказывания факта причинения вреда, в отличие от доказывания вины, гражданское законодательство не устанавливает каких-либо особых правил, принцип ст. 56 ГПК РФ должен применяться в полном объеме, и с этой точки зрения потерпевший должен был бы доказать факт причинения ему морального вреда, чтобы суд решил вопрос о возмещении в его пользу, однако обзор практики российских судов показывает обратное.¹⁴ Суды фактически применяют презумпцию причинения морального вреда: установив факт совершения неправомерного действия, суды предполагают, что моральный вред причинен, и далее рассматривают вопрос о размере его компенсации в денежной форме. Такая практика даже при сегодняшнем состоянии российского законодательства не лишена законных оснований. В соответствии со ст. 55 ГПК РФ средствами доказывания в гражданском процессе являются: объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные доказательства, вещественные доказательства, заключения эксперта. Поэтому заявление истца о том, что он претерпел физические или нравственные страдания, является прямым доказательством факта причинения морального вреда, а оценка этого доказательства – прерогатива суда. Прямых доказательств противоположного ответчик, естественно, представить не может. Показания свидетелей и заключение эксперта могут являться лишь косвенными доказательствами причинения морального вреда. Заметим, что назначение экспертизы для установления факта причинения морального вреда встречается в некоторых делах по спорам о его компенсации. Таким образом, суд имеет возможность применять принцип презумпции морального вреда в процессе осуществления предоставленных ему законом полномочий в отношении оценки доказательств.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20 декабря 1994 г. определил предмет доказывания  по спорам, связанным с компенсацией морального вреда, указав, что суду «необходимо также выяснить, чем  подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и  какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя вреда, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора».

Действительное умаление нематериальных благ как последствие  противоправного действия правонарушителя  не является необходимым условием для  возникновения у потерпевшего права  на компенсацию морального вреда. Достаточно, чтобы действия правонарушителя  создавали реальную угрозу умаления нематериального блага, «посягали» на него. Такой вывод следует из ст. 151 ГК, где в качестве основания  возникновения права на компенсацию  морального вреда указаны действия, посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.¹⁵

Так, в случае причинения морального вреда в связи с  распространением порочащих сведений право на компенсацию морального вреда возникает независимо от того, привело ли в действительности распространение  порочащих сведений к ухудшению  мнения окружающих о моральных, деловых  и иных качествах лица. Действительное умаление чести лица может и не наступить, но психические страдания  возникают у потерпевшего в связи  с угрозой такого последствия, обусловленной  порочащим характером сведений.

Следующим условием ответственности  за причинение морального вреда является противоправность действий (бездействия) причинителя вреда, т.е. противоречие их нормам объективного права. Учитывая недостаточную юридическую грамотность населения, можно предположить, что во многих случаях правонарушитель избегает ответственности за причинение морального вреда только потому, что потерпевший не в состоянии квалифицировать происшедшее как правонарушение и не предъявляет соответствующий иск. Например, далеко не всегда пресекаются незаконные действия административных органов, связанные с отказом в предоставлении информации, которую согласно закону они обязаны предоставлять любому заинтересованному лицу. Право на ознакомление с информацией предусмотрено, в частности, в ч. 2 ст. 24 Конституции РФ. Согласно этой норме органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Нормы, предусматривающие  защиту личных неимущественных прав, содержатся не только в гражданском, но и в других отраслях права. В качестве примера можно привести право на личную и семейную тайну. В настоящее время законодательство предусматривает право лица на тайну переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений, тайну усыновления, тайну искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, адвокатскую, врачебную, нотариальную тайну.

Так, право на адвокатскую  тайну установлено ст. 8 ФЗ «Об  адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»,¹⁶ запрещающей адвокату разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием юридической помощи; банки в соответствии со ст.25 Закона о банках и банковской деятельности¹⁷ должны сохранять тайну в отношении счетов и вкладов клиентов; в соответствии со ст.14 Закона РФ о трансплантации органов и тканей врачам и иным сотрудникам учреждения здравоохранения запрещается разглашать информацию о доноре и реципиенте, согласно ст.30, 35, 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан¹⁸ не подлежат разглашению информация о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иные сведения, полученные при лечении и обследовании пациента, сведения о произведенном оплодотворении и имплантации эмбриона, а также о личности донора; ст.16 Основ законодательства РФ о нотариате¹⁹ обязывает нотариуса хранить в тайне сведения, которые стали ему известны в связи с осуществлением его профессиональной деятельности.