«Культурная морфология» О. Шпенглера

Федеральное государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального образования

«Якутская государственная сельскохозяйственная академия» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ

на тему: «Культурная морфология» О. Шпенглера

по дисциплине «Культуралогия» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнил: студент 1 курса,

заочного  отделения, группы ЭБ-10

Прокопьев Евгений Радомирович 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Якутск 2011

СОДЕРЖАНИЕ 

     ВВЕДЕНИЕ 

     1. Создание шедевра 

2. Множество культур и их основная идея

3. Душа культуры

4. Культура  и цивилизация 

5. Шпенглер и политика 

6. Шпенглер  и Новая Германия

7. В Тысячилетнем Рейхе

     ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

     Список использованной литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

      В 1918 году вышла в свет работа Шпенглера  “Закат Европы” и сразу же стала  знаменитой. В истории культуры найдется не так много случаев, когда научный труд вызывает не только реакцию научного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книга Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диагноз, книга- пророчество. Автор не только изучает историю культуры, но и ставит вопрос о будущем европейской культуры, - вопрос, на который сам автор дает неутешительный и горький ответ. И в этом своем качестве книга Шпенглера - это предостережение. Обдумывая огромный историко- культурный материал, Шпенглер предлагает отказаться от привычной для нас схемы “Древний мир - Средневековье - Новое время”, в рамках которой обычно прослеживались основные этапы развития мировой культуры. В моём небольшом реферате невозможно охватить всю тематику шпенглеровской работы, поэтому я остановлюсь на главной её теме - природе и исторических судьбахркультуры. 

  1.хСозданиеьшедевра  
 
 Мюнхен начала ХХ века соперничал с Парижем за титул культурной столиц Европы, а значит и всего мира. В городе с 600-тысячным населением на реке Изар царила атмосфера либерализма и творческих дерзаний. Мюнхен был наводнен революционерами, анархистами, мистиками, эстетами, художниками, поэтами и музыкантами. Осенью 1911 г. в Мюнхен из Гамбурга перебрался скромный гимназический учитель Освальд Шпенглер. О том, что он напишет Эпохальную книгу он знал уже в 10 лет. В Мюнхене возник замысел его книги. Он писал о себе: "Я трус, робкий беспомощный трус. Если по сей день что-либо защищает меня, так это привычка уверенно держаться"; он все больше замыкался в себе. Презрение к людям Шпенглера производило на них крайне негативное впечатление. Т. Манн писал: "Ну, был бы он циничным, как дьявол! Но он всего лишь фатален. Он не нашел ничего лучшего, как назвать предшественниками своих гиеноподобных пророчеств Гете, Шопенгауэра и Ницше. Это были люди. Он же всего лишь пораженец гуманизма". В таком нервозном состоянии он начал работу над главным трудом своей жизни "Закатом Европы". Толчком к этому послужил марокканский кризис 1911 г. , когда немецкая канонерка " Пантера" совершила поход в порт Агадир, тем самым показав Франции, что Германия не намерена более поступаться своими интересами в Африке. Однако кризис обнаружил изоляцию Германии и закончился ее отступлением, несмотря на кажущееся сохранения статус-кво. Шпенглер рассматривал этот кризис как поворотный пункт своего духовного развития, когда всемирно-исторические перспективы представились ему в неожиданном сочетании: "Я увидел современность, грядущую мировую войну - в совершенно ином свете." Он планировал создать книгу о художнике, которому больше нечего писать, и как Фауст - он умирает, потому что он достиг цели, тем самым, завершив необходимый цикл своего развития. Работа над первым томом продолжалась около шести лет и была закончена в апреле 1917 г. Книга, целью которой, по замыслу философа, являлась попытка впервые предопределить историю, вышла после поражения Германии в первой мировой войне (война для Шпенглера - вечная форма высшего человеческого бытия) и вызвала настоящий фурор, первый тираж был раскуплен моментально, в мгновении ока из безвестного отставного учителя, изредка публиковавшего статьи об искусстве, Шпенглер превратился в философа и пророка, имя которого было у всех на устах. Только в 1921-1925 годах и только в Германии вышло 35 работ о Шпенглере и об его произведении.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2.пФилософия культуры О.Шпенглера. 

      Первое, что сразу же бросается в глаза : Шпенглер отказывается от стремления свести весь культурно-исторический процесс к одной стержневой логике, пронизывающей всю историю и находящей свое завершение в некоей высшей точке. Для Шпенглера нет единой мировой культуры. Есть лишь раличные культуры, каждая из которых имеет свою собственную судьбу : “...У

“человечества” нет ... никакой идеи, никакого плана ... (...) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории ... я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале - человечестве - собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, воление, чувствование, собственную смерть”.

      Но  и собственная “идея” каждой культуры, о которой говорит

Шпенглер, вовсе не аналогична идее культуры, как ее понимает например

Гегель. Если у Гегеля первичной была логика, то у Шпенглера первичной является душа культуры. Логика же, как впрочем  и искусство, наука, политика, всегда вторичны по отношению к этой душе. В шпенглерском понимании культура - это символически выраженная система , в которой реализует себя соответствующая душа : “Культура как совокупность чувственно- ставшего выражения души в жестах и трудах, как тело ее, смертное, переходящее ...; культура как совокупность великих символов жизни, чувствования и понимания : таков язык, которым только и может

      Большое значение имеет какой смысл у  Шпенглера приобретает термин

“душа” применительно к культуре. Для него термин “душа культуры” есть яркое и в то же время точное выражение того обстоятельства, что основание культуры несводимо к разуму. У каждой культуры есть своя собственная “душа” реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, верований : “... Кадой великой культуре присущь тайный язык мирочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре”. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Душа культуры 

      Шпенглер  останавливается на рассмотрении трёх исторических культур

: античной, европийской и арабской. Им соответствуют  три “души” - аполлоновская, избравшая  в качестве своего идеального типа чувственное тело; фаустовская душа, символом которой является беспредельное пространство, динамизм; магическая душа, выражающая постоянную дуэль между душой и телом, магические отношения между ними. Отсюда вытекает содержание каждой из культур. Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного

человека : детство, юность, возмужалость и старость. Для Шпенглера все культуры равноправны; каждая из них уникальна и не может  быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. “Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или не одна из них”.1 Сконцентрировав своё внимание не на логике, а на душе культуры, он сумел точно подметить своеобразие европейской души, образом которой может (как считает сам автор) являться душа гётевского Фауста - мятежная, стремящаяся преодолеть мир своей волей.

      Шпенглер  считает, что каждая культура имеет  не только своё искусство, но и своё собственное естествознание и даже свою уникальную природу, т.к. природа воспринимается человеком через культуру. “Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира - как природы, или - одно и то же - у каждой есть своя собственная, своеобразная природа, каковой в точно таком же виде не может обладать ни один человек иного склада. Но в ещё более высокой степени у каждой культуры... есть... собственный тип истории, в стиле которой он непосредственно созерцает, чувствует и переживает общее и личное, внутреннее и внешнее, всемирно-историческое и биографическое становление”.

      Я уже писал, что, по Шпенглеру, в основе каждой культуры лежит душа, а культура - это символическое тело, жизненное  воплощение этой души.

      Но  ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытие вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Шпенглер не объясняет истоки и причины рождения культур, но зато их дальнейшая судьба нарисована им со всей возможной выразительностью. “Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, своя юность, своя возмужалость и старость”. “Культура рождается в тот миг, когда из пра-душевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа... Она расцветает на почве строго отмежеванного ландшафта, к которому она остаются привязанной чисто вегетативно. Культура умирает, когда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей в виде народов, языков, вероучений, искусств, государств, наук...”.

      Но  что значит - умирает ? Смерть культуры есть исчерпание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют людей, обращённых теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитарным целям  и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации.

      “Цивилизация  есть неизбежная судьба культуры, Будущий  Запад не есть безграничное движение вперёд и вверх, по линии наших  идеалов... Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи с этим отпадает ряд жизненных содержаний как невозможных...Как только цель достигнута, и... вся полнота внутренних возможностей, завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, её кровь свёртывается, силы надламываются - она становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может топорщить свои гнилые сучья”.

      В чём же различия между культурой  и цивилизацией? Очень хорошо различия между ними сформулировал Н.Бердяев, основную мысль из работы которого вывел профессор И.Я.Левяш : “Он был солидарен с О.Шпенглером, который “признал цивилизацию роком всякой культуры... Культура не развиавется бесконечно. Она несёт в себе семя смерти. В ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации... Цивилизация же есть смерть духа культуры... динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы культуры... На этих путях свершается переход культуры к цивилизации”. Чем объяснить такую глубокую метаморфозу? “Культура, - отмечал мыслитель, - есть творческая деятельность человека. В культуре творчество человека получает свою объективацию”. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

4. Культура и цивилизация  

      Цивилизация же “есть переход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни”. И наконец : “Культура - религиозна по своей основе, цивилизация - безрелигиозна... Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий.

Цивилизация есть воля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура - национальна. Цивилизация - интернациональна. Культура - органична.

      Цивилизация - механична. Культура основана на неравенстве, на качествах.

      Различия  между культурой и цивилизацией вызваны “... во многом потребностью расширить перспективы исторического  видения, включить в объект теоретического исследования сферы материальной жизни, которая не укладывалась в традиционные рамки анализа философии культуры и игнорирование которой всвязи с научно-техническим развитием означалобы дискредитацию социально-философских построений”.

      Почему  же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов. Но Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива до тех пор, пока она сохраняет глубоко интимную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры живёт не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. “Всякое искусство смертно, не только отдельные творения, но и сами искусства. Настанет день, когда перестанут существовать последний портрет Рембрандта и последнй такт моцартовской музыки - хотя раскрашенный холст и нотный лист, возможно, и останутся, так как исчезнет последний глаз и последнее ухо, которым был доступен язык их форм. Преходяща любая мысль, любая вера, любая наука, стоит только угаснуть умам, которые с необходимостью ощущали миры своих “вечных истин” как истинные”.

      Если  культура перестанет притягивать и  вдохновлять человеческие души, она обречена. Отсюда Шпенглер видит опасность, которую несёт с собой цивилизация. Нет ничего дурного в благоустройстве жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остаётся душевных сил. Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру : “Культура и цивилизация - это живое тело душевности и её мумия”.1

      Шпенглер  не отрицает цивилизацию, но он и не “человек цивилизации”, способный  откинуть в сторону старый “культурный хлам” ради того, чтобы уютно чувствовать себя в мире обыденных забот. Отсюда вытекает его двойственное мироощущение, которое блестяще охарактеризовал Н.Бердяев :

“Своеобразие Шпенглера в том, что ещё не было человека цивилизации... с таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосознание Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нём нет... цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство своей эпохи над предшествующими поколениями и эпохами. (...) Шпенглер слишком хорошо всё понимает. Он не новый человек цивилизации, он... - человек старой европейской культуры”. Шпенглер был одним из первых, кто почувствовал эту трагедию, и он первый, на мой взгляд, с изумительной силой и выразительностью выразил её в формах теоретической мысли. 
 
 
 
 

  5.рШпенглермиополитика  
 
 Работа над вторым томом "Заката Европы", который Шпенглер хотел завершить к весне 1919 г., была прервана в связи с бурными событиями в Германии, переключившим его внимание на другие проблемы. К тому же ожесточенная полемика вокруг его книги заставила Шпенглера еще раз продумать концепцию, и лишь в апреле 1922 г. рукопись была завершена. Центральное место во втором тома занимали темы политические. Буржуазию Шпенглер трактовал не как сословие, а как скопление людей уже покидающих сферу культуры. Шпенглер очень высоко ценил роль государства. Но с приходом цивилизации оно начинает терять авторитет, вместо идеальных стремлений на первое место выдвигаются материальные интересы и власть денег. В итоге на авансцену истории врываются харизматические личности как властелины новой охлократии: "Я называю цезаризмом образ правления, по своей внутренней сути абсолютно бесформенный". Одновременно с цезаризмом приходит борьба народов за мировое господство, "вступление в эпоху великих битв". Цезаризм и стремление к созданию мировых империй Шпенглер рассматривал как трагический и величественный закат. Старая Европа корчилась в предсмертных конвульсиях, распятая между коммунистическим Вельзевулом и фашистским Мефистофелем. Действительно, казалось, что грядет эпоха цезарей, век великих диктаторов: Сталин в России, Муссолини в Италии, Гитлер в Германии, Франко в Испании, Салазар в Португалии, Хорти в Венгрии, Дольфус в Австрии, Пилсудский в Польше, Ульманис в Латвии, Сметона в Литве. Поистине, Шпенглер оказался великим провидцем, но только на короткое время. Его "век цезарей" пронесся по истории огненно кровавым метеоритом и исчез. Вот только исчез ли он окончательно? 

 
 
6.пШпенглерпилНоваялГермания  
 
 Выход "Заката Европы" сделал Шпенглера знаменитостью во всей Германии. От восторженных читателей он получал множество писем. Шпенглер был принят в высший совет Мюнхена. Ими заинтересовались в так называемых национально мыслящих кругах политиков и предпринимателей. Довольно тесные отношения сложились у Шпенглера с промышленниками Г. Стиннесом и А.Ферглером, магнатом печати и лидером националистов А. Гугунбергом, с бывшим вице-канцлером К. Гельфериком, с руководителем правой военизированной организации Г. Эшерихом, с рейнским фабрикантом П. Ройшом. В эти же годы Шпенглер стал частым гостем в мюнхенской квартире Макса Вебера, где между гостем и хозяином велись длительные многочасовые дискуссии. Уже тогда становиться заметным настороженное отношение Шпенглера к нацистскому движению. Когда после провала" пивного путча " в Мюнхене 26 февраля 1924 г. начался фарсовый судебный процесс против Гитлера и его сподвижников, Шпенглер в тот же день выступил перед студентами Вюрцбурга с докладом" Политический долг немецкой молодежи", в котором предостерегал молодежь от увлечения национал социализмом.  Шпенглер критиковал не только национал-социалистические и националистические идей. С неменьшей резкостью он отзывался и о Веймарской республики, в которой правили "некомпетентность, трусость и подлость" и в которой процветали" коррупция и разложение административного аппарата, грозящие превратить Германию в европейскую Индию". Странно, но Шпенглер не сумел или не захотел увидеть, что Г. Штреземан, которого он считал предателем национальных интересов Германии, на самом деле был одним из наиболее ярких и последовательных их выразителей и защитников. Вторая половина 20-х годов была временем затишья в жизни Шпенглера. Его поглотила работа над большим чисто философско-антропологическим сочинением, которое так и осталось незаконченным и в виде нескольких тысяч было опубликовано только в 1965 г. А. Коктанеком, исследователем архива Шпенглера, под заголовком "Первовопросы. Фрагменты из архива". В настроении Шпенглера произошел определенный перелом: усилились его разочарования и скептицизм. Интуитивно он угадывал, что на Германию надвигается тень чего-то нового и тревожного. Не случайно свою, вышедшую летом 1931 г. книгу "Человек и техника", пропитанную настроением безысходности, он заканчивал пассажем о жертвенности: "Время удержать нельзя; нет никакого мудрого поворота, никакого умного отказа. Лишь мечтатели верят в выход. Оптимизм - это малодушие. Долгом стало терпеливое ожидание на утраченных позициях, без надежды, без спасения. Ожидание, как у того римского солдата, чьи кости нашли перед воротами Помпей и который погиб, потому что при извержении извержении Везувия его забыли отозвать.  Такой честный конец - единственное, чего нельзя отнять у человека". Шпенглер не был принципиальным противником национал-социалиизма, то есть считать его антифашистом было бы явным преувеличением. На выборах в Рейхстаг 31 июля 1932 г. и 5 марта 1933 г. он голосовал за НСДАП. И на президентских выборах в марте 1932 г. Шпенглер отдал свой голос за кандидатуру Гитлера, объяснив, правда, это так своей сестре Хильдегард, опекавшей этого одинокого, нелюдимого и, в сущности, глубоко несчастного человека: "Гитлер - болван, но движение нужно поддержать". И первые законы "карновального министерства", как он называл правительство Гитлера, направленные на свертывание демократических свобод и ликвидацию конституционно-парламентарной системы, не вызвали его протеста. Но столько же грубой ошибкой было бы считать Шпенглера сторонником национал социализма. На самом деле было все сложнее. Если многих видных интеллектуалов охватила в те дни национал социалистическая эйфория и они наперебой приветствовали возрождение новой Германии, то Шпенглер ни разу не выступил в поддержку нового режима публично. С редким для лета 1933 г. мужеством высказал Шпенглер свое порицание новым правителям: "К власти пришли люди, упивающиеся властью и стремящиеся увековечить то состояние, которое годится на мгновение. Правильные идеи доводятся фанатиками до уничтожения. То, что в начале обещало величие, заканчивается трагедией и фарсом". В будущем по Шпенглеру, ведущее положение в мире займут страны, отвечающие определенным требованиям, к которым он относит мощных сухопутных сил и флота, хорошо функционирующих банков и промышленности, и, конечно же, страны, имеющие сильные стратегические позиции в мире. Таким требованиям, полагал Шпенглер, отвечали лишь немногие государства, а в перспективе мировая мощь, по его мнению, постепенно будет перемещаться из Европы в Азию и Америку. К странам, которые постепенно могли стать ведущими в мире, Шпенглер относил США и Японию, отмечая их неизбежное столкновение за господство в Тихом океана.  Хорошие перспективы, он считал, имеет и Россия, но только после освобождения от большевистского режима: "Большевистское правительство не имеет ни чего общего с государством в нашем смысле, каким была петровская Россия". Душа России, еще более далекая и непроницаемая для западного человека, чем душа Греции и Египта. Россия есть апокалипсический бунт против античности. В Достоевском открывается тайна России. Для нас западная культура проницаема и постижима. Россия посредник между Востоком и Западом. Освальд Шпенглер сказал, что западная цивилизация превратилась в некий механизм и у нее нет души. За 50 лет до него Н. Данилевский говорил, что душу мы можем добыть из русских национальных корней. В своей книге Шпенглер пишет, что время создания пороха примерно совпало с появлением книгопечатания. Шпенглер назвал эти открытия "двумя великими фаустовскими средствами ведения войны на расстоянии". Все рассуждения Шпенглера сводятся к тому, что если бы хоть отчасти совместить культуры Запада и Востока, возможно, не наблюдался бы этот упадок западной культуры. Что касается Европы, то Шпенглер отмечал ослабления позиций Великобритании, устарелость ее промышленности и торговли и постепенное истощение "творческой энергии". Романским же странам он отводил в будущем" только провинциальное значение".  

                  7. ВдТысячилетнемоРейхе 

                            
 В 1933 г. расхождения между Шпенглером и новым режимом неуклонно нарастали. Гитлер публично заявил: "Я не последователь Освальда Шпенглера! Я не верю в закат Запада. Нет, я усматриваю дарованную мне Провидением миссию в том, чтобы восприпятствовать этому". Шпенглер в долгу не остался, ядовито заметил, что "Закат Европы" - книга, прочитанная фюрером только в объеме титульного листа". Может возникнуть вопрос: почему нацисты не расправились с открыто фрондировавшим Шпенглером? Точно ответить на него не возможно, но, скорей всего, они просто не решались на убийство всемирно известного философа, уже давно не имевшего к политике ни какого отношения.  Шпенглер сформулировал горький итог консервативно-национального движения так: "Мы хотели покончить со всеми партиями. Осталась же самая отвратительная". Конечно, проблема Шпенглер и национал-социализм - действительно существует. Между ними можно найти немало точек соприкосновения: борьба против Версальской системы и Веймарской республики, против либерально-демократической системы и марксизма, общее стремление к гегемонии Германии в мире. Но достаточно ли этого, чтобы утверждать, что Шпенглер был первопроходцем нацизма? Думаю, что нет. Здесь следует иметь в виду следующее обстоятельство: Шпенглер никогда не разделял расовой теории и антисемизма, которые составляли ядро национал- социалистической идеологии. Уберите их, и мы получим не нацизм, а нечто совсем иное. Несовместимыми были и мессианское устремление Гитлера и пессимистический фатализм Шпенглера. Оставим на совести выдающегося аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса то, что герой его рассказа "Немецкий реквием", комендант концлагеря, не расстается с книгой "Закат Европы". Хотя можно вспомнить, что большим почитателем Шпенглера были антигитлеровские заговорщики 1944 г. - Адам фон Тротт цу Зольц, Хеннинг фон Тресков, Ульрих фон Хассель. Сейчас имя Шпенглера и его идеи принадлежат истории. Очевидно, что из "Заката Европы" не выросла какая-либо заметная философская или иная традиция, за исключением философии техники, у истоков которой стоял Шпенглер. Побудительные импульсы получает от него и современная пессимистическая критика цивилизации и предупреждения о ее грядущем кризисе. Но главное все же в другом. Необычайно артистичная, свободная и раскованная книга Шпенглера уже давно сама стала неотъемлемой частью европейской духовной культуры. И пока будет существовать Европа, будетосуществоватьзидэтохвеликолепноеопроизведение. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      Осенью 1911 г. в Мюнхен из Гамбурга перебрался скромный гимназический учитель  Освальд Шпенглер. О том, что он напишет Эпохальную книгу он знал уже в 10 лет. В Мюнхене возник замысел  его книги. Он писал о себе: "Я трус, робкий беспомощный трус. Если по сей день что-либо защищает меня, так это привычка уверенно держаться"; он все больше замыкался в себе.Исходным пунктом философии Шпенглера выступала противоположность истории и природы: " Математика и принцип причинности ведут к естественному упорядочиванию явлений, хронология и идея судьбы - к историческому" . Шпенглер определил проблему тем, что философы, пытаясь дать характеристику чего-либо, не учитывают, нет общей связи с их понятиями и культурой других народов, времен.В основе “Заката Европы” не лежит аппарата понятий, в основе его лежит организм слов. Понятие – мертвый кристалл мысли, словно ее живой цветок. Понятие всегда одномысленно, самотождественно и раз навсегда определено в своей логической емкости. Слово всегда многомысленно, неуловимо, всегда заново нагружено новым содержанием.“Закат Европы” сработан Шпенглером не из понятий, но из слов, которые должны быть читателем прочувствованы, пережиты, увидены. Слов этих в “Закате Европы” в сущности очень немного.Каждое бодрствующее сознание различает в себе “свое” и “чужое”. Все философские термины указывают по Шпенглеру на эту основную противоположность. Кантовское “явление”, Фихтевское “я”, “воля” Шопенгауэра – вот те термины, нащупывающие в сознании некое “свое”. “Вещь же в себе”, “не я”, “мир как представление”,гуказывают,хнаоборот,знащнекоео“чужое”хнашегоюсознания.Шпенглер не любит терминов и потому он “покрывает различие “своего” и “чужого” многомысленной противоположностью многомысленных слов, называя свое – “д у ш о ю”, а чужое – “м и р о м”.Шпенглера трудно передать, его надо самому почувствовать, освоиться с ним, сжиться. Раз начавши изучать его, можно либо бросить на втором десятке страниц, либо быть увлеченным до конца. Деловито прочесть его, как читают серьезную книгу, значит пройти мимо него. Не поддаться на время тончайшему соблазну его философской пышности – значит ничего не увидеть из мира его идей.Работа над вторым томом "Заката Европы", который Шпенглер хотел завершить к весне 1919 г., была прервана в связи с бурными событиями в Германии, переключившим его внимание на другие проблемы. К тому же ожесточенная полемика вокруг его книги заставила Шпенглера еще раз продумать концепцию, и лишь в апреле 1922 г. рукопись была завершена.Выход "Заката Европы" сделал Шпенглера знаменитостью во всей Германии. От восторженных читателей он получал множество писем. Шпенглер был принят в высший совет Мюнхена. Ими заинтересовались в так называемых национально мыслящих кругах политиков и предпринимателей.В 1933 г. расхождения между Шпенглером и новым режимом неуклонно нарастали. Гитлер публично заявил: "Я не последователь Освальда Шпенглера! Я не верю в закат Запада. Нет, я усматриваю дарованную мне Провидением миссию в том, чтобы восприпятствовать этому". Шпенглер в долгу не остался, ядовито заметил, что "Закат Европы" - книга, прочитанная фюрером только в объеме титульного листа". Шпенглер бесконечно у ч е н; он сам говорит, что сделанное им открытие запоздало потому, что со смерти Лейбница ни один философ не владел всеми методами точного знания. Математика и физика, история религий и политическая история, все искусства, в особенности архитектура и музыка, судьбы народов и культур – все это странно сплетаясь друг с другом, составляет единый предмет Шпенглеровских размышлений. 
 
 
 
 
 
 

Список  использованной литературы  

1. Бердяев Н. Предсмертные мысли Фауста. // Лит. газета. 1989. №12, 22 марта.

     2. Культурология. Основы теории и истории культуры. Под ред. И.Ф.Кефели.,

         С.П.,1996. 

3. И.Я.Левяш. Культурология. Курс лекций. Минск.,”Тетра Системс”.,1998.

4. Самосознание  европейской культуры ХХ века. М., 1991.

5. Шпенглер  О. “Закат Европы”. Т.1.М., 1993.

6. О. Шпенглер "Закат Европы" М., Мысль, 1993г.
7. О. Шпенглер "Философия будущего" СПб., 1922г.
8. Сборник статей "О. Шпенглер и "Закат Европы" Н.А.Бердяев , Я.М.Букшнап , Ф.А.Степун , С.Л.Франк , М., Берег 1922г.