Менталитет средневекового человека через изучение телесности

Администрация городского округа Самара

Муниципальное образовательное учреждение высшего  профессионального образования

Самарская Академия Государственного и Муниципального Управления 

Кафедра Управление персоналом

Специальность «Управление персоналом»

Аналитическая работа

По  дисциплине «культурология» 

Менталитет  средневекового человека через изучение телесности 

Студентка 2 курса

Группы 792-Д 

К.И. Любченко

      Работа  допущена к защите

Научный руководитель

И.В. Колякова           (подпись руководителя) 

                                                                                                            (дата)

                                                                                                            Работа защищена с оценкой

                                                                                                          (подпись руководителя)

2011 

Содержание 

Заключение                                                                                                34

Список литературы                                                                                   35 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

    Базовым, основополагающим элементом средневековой  культуры является христианское вероучение. Церковь была господствующим политическим институтом, но еще более значительно  было то влияние, которое церковь оказывала непосредстенно на сознание населения. В условиях тяжелой и скудной жизни, на фоне крайне ограниченных и чаще всего малодостоверных знаний о мире, христианство предлагало людям стройную систему знаний о мире, о его устройстве, о действующих в нем силах и законах. в Средние века исходным пунктом объяснения мира было полное, безусловное противопоставление Бога и природы, Неба и Земли, души и тела. Средневековый европеец был, безусловно, глубоко религиозным человеком. В его сознании мир виделся как своеобразная арена противоборства сил небесных и адских, добра и зла. При этом сознание людей было глубоко магическим, все были абсолютно уверены в возможности чудес и воспринимали все, о чем сообщала Библия, буквально.

Проблема  средневекового менталитета  и представления  его через телесность актуальна и очень интересна, поскольку именно в средние века понимание тела и восприятие его координально меняется. Христианское сознание – основа средневекового менталитета. Церковь имела непосредственную власть и авторитет  над образом жизни средневекового человека. С точки зрения мироощущения, мировосприятия и миропонимания, христианство вносит принципиально новый момент оно заставляет видеть в том мире, в котором живет человек, другой мир: ведь человек и все его окружение не имеют самостоятельного существования, они сотворены; и, как божие творение, тварный мир являет собой лишь отблеск, лишь свидетельство высшего бытия. Цель познания видится в одном: познать Бога в мире, а мир в Боге. Другими словами, все видится в свете Бога, все с ним соотносится. Отсюда становится понятным, почему именно символизм становится живым дыханием средневековой мысли . Ведь средневековый символизм в самом первом приближении и можно истолковать как привычку видеть все вещи в их смысловой связи, соединении с божественным миром, миром абсолютных и высших ценностей. Здесь вполне пригодно древнегреческое значение слова символ, т.к. в познании мира соединяются творец и его творение как две половины единого целого.

    Интерес к французской исторической школе «Анналов» продиктован резонансом, вызванным высоким творческим потенциалом парадигмы их исследований менталитета, нашедшей отклик во многих европейских странах, в том числе, в нашей стране. Идеи французской школы, находящейся в течение многих десятилетий в авангарде ментальных исследований, инициировали появление работ аналогичного направления за рубежом. Безусловно, к ментальной проблематике обращались ученые и мыслители европейских стран и до появления школы «Анналов».

    Жак Ле Гофф - французский историк-медиевист, один из ярчайших представителей «Новой истории», вышедшей из школы «Анналов», у истоков которой стояли М. Блок и Л. Февр. Остался верным концепции тотальной истории. Для Ле Гоффа ментальность, эмоции, поведение формировались в первую очередь в связи с потребностью в самоуспокоении"перед лицом страха в Средние века. Ментальность есть связующее звено между развитием материальной цивилизации и социальной жизни, с одной стороны, и поведением индивидов - с другой. Признавая изучение ментальности ключевым моментом исторического синтеза, Ле Гофф  выступает против превращения истории в мир воображения, в котором растворяются все иные реальности. Он раскрыл сущность менталитета на основе изучения отношения человека к телу в средние века.

    Основу  источниковой базы составила работа Жака Ле Гоффа «История тела в средние века». Жак Ле Гофф, один из самых известных специалистов по Средним векам, в своем кратком курсе истории тела рассказывает о главном объекте дискуссий и конфликтов того времени, размышляя о свободе, чувственности и сексуальности. Отношение к телу, угнетаемому и превозносимому, в Средние века было противоречивым и неоднозначным - от воздержания священников до наслаждения мирян, от устоев христианства до пережитков язычества, от моды в одежде до привычек в питании, от целибата до страстной любви.

    Литературу  по проблеме можно разделить на две  группы. Первую группу составляют работы У.Ральфа¹, Г.В. Стельмашука², А.Я, Гуревича³, вторую- Хейзинге А⁴, Жак Ле Гоффа⁵

    Цель  работы – на основе анализа проявления телесности выявить особенности менталитета средневекового человека. При достижении данной цели необходимо было решить следующие задачи:

    - выявить  типичные черты личности средневекового  человека.

    - показать  менталитет средневекового человека  через телесность 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава I

Менталитет человека как единица изучения культуры

     1.1 Понятие менталитет и ментальность: особенности определения

     Менталитет  – это одно из основных понятий  современного гуманитарного знания. Оно включает в себя главные характеристики этноса и является одним из ведущих критериев при сопоставлении наций друг с другом. Менталитет является предметом рассмотрения нескольких гуманитарных наук, каждая из которых вносит свою черту в определение данного понятия. Современный Философский энциклопедический словарь трактует менталитет как образ мышления, общую духовную настроенность человека или группы⁶,ограничиваясь лишь изучением мышления. Энциклопедический словарь Терра Лексикон под данным понятием подразумевает определенный образ мыслей, совокупность умственных навыков и духовных установок, присущих отдельному человеку ил общественной группе⁷ .В такой трактовке отсутствует упоминание о языке как о важной составляющей менталитета, а из культурных особенностей, вероятно, учитываются только особенности поведения.                                   

     Термин  менталитет зародился во Франции. Он встречается уже в отдельных  работах Р. Эмерсона в 1856 г. Кроме  того, У. Раульф на основе анализа французской  публицистики рубежа XIX-XX вв. пришел к  выводу, что смысловой заряд слова  менталитет образовался до того, как термин появился в обыденной речи.⁸

     Понятия менталитет и ментальность в современной  научной литературе все чаще используются при культурфилософском анализе  социальной действительности, цивилизационных  процессов, культуры в целом. Если понятие «цивилизация» используется для обозначения конкретного общества с его общими и специфическими чертами, а понятие «культура» – для характеристики общих и специфических черт деятельности людей в этом конкретном обществе, то понятие менталитет и ментальность в этом контексте выражают, прежде всего, духовный мир общества и человека как личности.⁹

     Ж. Ле Гофф отмечал, что «менталитеты изменяются более медленно, чем что-нибудь другое, и их изучение учит, как медленно шествует история»¹⁰. Если идеология, с теми или иными отклонениями, в целом развивается поступательно, так сказать линейно, то в рамках ментальности представления изменяются в форме колебаний различной амплитуды и вращений вокруг некой центральной оси. В основе подобного движения и развития ментальности лежит определенный образ жизни.

     Итак, ментальность - весьма насыщенное содержанием понятие, отражающее общую духовную настроенность, образ мышления, мировосприятие отдельного человека или социальной группы, недостаточно осознанное, большое место в котором занимает бессознательное

    Контрасты эпохи обостряют чувства и  ум, разжигают страсти — от взрывов  необузданности и зверской жестокости до глубин душевной отзывчивости. Все  это выливается в публичное выражение  любых эмоций: скорби по поводу    похорон, умиления от светских церемоний (например, бракосочетания особ королевского двора), намеренно выносившихся на всеобщее обозрение и вызывавших слезы радости у собравшихся, или непритворной кровожадной злобы на публичных казнях. Сильно и непосредственно проявляется вспыльчивость, неистово выражаются воинственность, алчность, корыстолюбие, мстительность, бурно демонстрируется верность, формирующая слепое желание следовать во всем своему господину. Средневековье — эпоха пылких страстей и наивных до детскости фантазий. Эти качества присущи менталитету всех без исключения сословий, хотя и находят различную форму воплощения¹¹.

    Сознание  сельского жителя развивается на другой основе, чем в городе. Деятельность крестьянина не отличается особым разнообразием, а потому и вырабатывает особую консервативность и недоверие ко всему новому, что станет позже предметом осмеяния для бойких городских подмастерьев. Но эта же монотонность жизни развивает и жажду чудесного, фантазию, населяющую весь мир за пределами видимости чудовищами или колдунами, живущими в сказках и легендах устного народного творчества. Именно здесь сохраняется древний героический эпос, повествующий о деяниях богов и героев.¹²

    Племена германцев, скандинавов, кельтов и  другие были окружены не слишком радостной природой: холодное море, отвесные скалы, часто хмурое небо. Это были суровые люди, которые вели суровую жизнь, создавая не менее суровую мораль. Часть этих моральных принципов дошла до нас в виде наставлений бога скандинавов Одина в "Изречениях Высокого". Подозрительность и осторожность — таковы главные рекомендации бога:

    "Прежде  чем войдешь в дом, присмотрись  ко всем входам: не скрывается  ли где враг".

    "Дня  не хвали раньше вечера, жену  — раньше ее смерти, оружия  — пока не испробовано, девушки, пока не замужем, лед похвали, если выдержал, пиво, когда выпито" ¹³

    Началом изучения менталитета принято считать  возникновение во Франции школы  «Анналов»

1.2 Школа "АННАЛОВ", или "Новая историческая наука" (La Nouvelle Histoire)

     Школа «Анналов»-историческое направление, основанное Люсьеном Февром и Марком Блоком. Эта историческая школа, формировавшееся вокруг журнала «Анналы», оказала значительное влияние на формирование всей мировой историографии XX века.

  Главную роль в перестройке французской  историографии сыграли историки Люсьен Февр (1878-1956) и Марк Блок (1886-1944). Профессор Дижонского и Страсбургского университетов, а затем глава кафедры истории современной цивилизации в Коллеж де Франс, Февр начинал свою научную работу в качестве географа. Позднее он обратился к истории средневековой культуры и исторической психологии. Талантливый писатель и полемист, Февр обладал и качествами выдающегося организатора науки.

  Блок  долго работал вместе с Февром в Страсбургском университете, а  в 1936 г. - после победы Народного фронта - возглавил кафедру экономической  истории в Парижском университете, которую оставил в начале войны, уйдя в армию, а затем участвуя в движении Сопротивления.                           Основные исследования Блока и Февра относятся к истории средних веков. Главные произведения Февра "Судьба Мартина Лютера"(1928) и "Проблема неверия в ХVI веке. Религия Рабле" (1942). Кроме того, Февр написал огромное количество полемических статей и рецензий, часть которых позднее была собрана в сборниках "Битвы за историю"(1953) и "За целостную историю"(1962).                                                                            Основные труды Блока - "Короли - чудотворцы" (1924) и "Феодальное общество" (т.1-2, 1939-1940). Европейскую известность ему принес новаторский обобщающий труд "Характерные черты аграрной истории Франции" (1931).                                                                                                      Воззрения Февра и Блока на содержание и методы исторической науки складывались под сильным воздействием Дюркгейма и особенно Берра, с которым они тесно сотрудничали, стремясь реализовать его идею "исторического синтеза" путем организации междисциплинарных исследований. С большим уважением Февр и Блок относились к марксизму. Февр считал, что "многие из идей, которые Маркс выразил с бесспорным мастерством, давно уже перешли в общий фонд, составляющий интеллектуальную сокровищницу целого поколения"¹⁴. К числу таких идей Февр относил, прежде всего, мысль о ведущей роли экономики и социальных отношении в развитии общества.                                                                       Блок и Февр остро критиковали традиционную позитивистскую "событийную" историографию, которая, по выражению Блока, прозябала "в эмбриональной форме повествования"¹⁵. Они утверждали, что история призвана не просто описывать события, а выдвигать гипотезы, ставить и решать проблемы. Основную задачу исторической науки Блок и Февр видели в создании всеобъемлющей синтетической "глобальной" истории, охватывающей все стороны жизни человека, - "истории, которая стала бы центром, сердцем общественных наук, средоточием всех наук, изучающих общество с различных точек зрения - социальной, психологической, моральной, религиозной и эстетической, наконец, с политической, экономической и культурной"¹⁶. Решение подобной задачи предполагало широкий контакт и взаимодействие истории с другими науками, прежде всего - науками о человеке. Февр настойчиво обосновывал мысль о существовании "внутреннего единства, связующего между собою - нравится нам это или нет - все научные дисциплины". Он говорил в 1941 г., обращаясь к студентам: "Историки, будьте географами! Будьте правоведами, социологами, психологами; не закрывайте глаза на то великое течение, которое с головокружительной скоростью обновляет науки о физическом мире"¹⁷.                                                                                                                            В отличие от Берра, выдвигавшего на первый план "культурно-исторический синтез", Февр и Блок придавали особенно большое значение изучению экономических и социальных отношений. Февр доказывал, что для понимания "глубокой жизни" страны совершенно недостаточно описать деятельность монархов, дворцовые интриги и перевороты, "указы и приказы". Необходимо, прежде всего, дать представление о ее природе, населении, хозяйственной деятельности, орудиях производства, торговле, городах, системе собственности, общественных классах, религии, языке, региональных различиях и многих других факторах общественного развития¹⁸.                                                                                                        Одной из важнейших новых проблем, открытых для исследования основателями "Анналов", является не изучавшаяся ранее история общественной психологии, коллективных представлений и ценностей, которую Блок и Февр определили как историю ментальностей (histoire des mentalités), введя это, ныне широко принятое понятие в историографию. "В истории чувств и образа мышления", отмечает А. Я. Гуревич, они видели свои "заповедные угодья" и увлеченно разрабатывали эти темы"¹⁹. Намечая перспективу новых исследований, Февр предлагал написать историю ненависти, историю жалости, историю страха, историю жестокости, историю любви и других чувств"²⁰.                                                                                             Основываясь на выдвинутом ими новом подходе к изучению истории, Блок и Февр подвергли пересмотру оба главных понятия исторической науки: исторический факт и исторический документ. Они доказывали, что к числу исторических фактов относятся не только "события", но и "процессы", в том числе процессы социально-экономического развития и общественной психологии. Обесценение монеты, понижение заработной платы, возрастание цен - все это, - писал Л. Февр, "бесспорно, тоже исторические факты, причем, с нашей точки зрения, куда более важные, чем смерть какого-нибудь государя или заключение непрочного договора"²¹. В отличие от историков позитивистского направления, которые абсолютизировали значение письменных документов ("текстов"), Блок и Февр значительно расширили круг источников. Напомнив известную фразу из "Введения в изучение истории" Ланглуа и Сеньобоса: "история пишется по документам", Февр писал: "История, несомненно, создается по письменным документам. Когда они есть. Но она может и должна создаваться без письменных документов, если их вовсе не существует. Пригодно все, что может использовать изобретательность историка, собирающего мед не только с обычных цветов. Слова. Знаки. Пейзажи и черепица. Форма полей и количество сорняков. Фазы луны и формы упряжи. Экспертиза камней геологами и химический анализ металла шпаги химиками. Словом, все, что зависит от человека, служит человеку, выражает его присутствие, активность, вкусы, все человеческие проявления"²².                                                                        Стремясь к созданию всеобъемлющей, "глобальной" истории, Блок и Февр не придерживались монистического подхода к интерпретации исторического процесса. На первый план в их объяснении выступала то географическая среда и рост населения, то развитие техники и обмена, то коллективная психология (ментальность). Нередко именно она представала как ведущее начало, поскольку все явления общественной жизни осуществляются, проходя через сознание и субъективную психологическую мотивацию человека, а история всегда понималась Февром и Блоком как "наука о человеке", "наука о людях" - "единственных подлинных объектах истории".

  Полемизируя с историками-позитивистами, основатели "Анналов" доказывали, что материал источников и удостоверяемые ими  факты всегда являются результатом  творческой активности ученого, проведенного им отбора, который зависит от поставленной им проблемы, от выдвинутой гипотезы. "Всякая история есть выбор", - писал Февр. Историк "сам создает материал для своей работы", постоянно "конструирует" свой объект изучения, отбирая и группируя необходимые ему источники и факты. Отсюда Блок и, особенно, Февр делали релятивистские выводы, утверждая, что исторические факты не существуют без историка, они созданы или "изобретены" историками²³.

  Тем не менее, в спорах о принципах  и границах исторического познания Блок и Февр горячо отстаивали познавательные возможности истории, исходя из уверенности, что природа, а в ней и человек, как часть природы и объект истории, познаваемы и объяснимы. Они подчеркивали, что истории "коснулся глубокий и всеобщий кризис научных идей и концепций, вызванный внезапным расцветом некоторых наук", но были убеждены в ее способности к обновлению²⁴. В 1941-1942 гг. Блок написал книгу "Апология истории или ремесло историка" (впервые опубликована в 1949 г.). Созданная в трагических условиях войны и поражения Франции, книга исполнена оптимизма относительно будущего истории. Как "серьезное аналитическое занятие история еще совсем молода", писал Блок; это "наука о людях" ("о людях во времени"), которая "должна быть все более отважной исследовательницей ушедших эпох"²⁵.

  В 1929 г. Блок и Февр основали новый  общеисторический журнал с программным  названием "Анналы экономической  и социальной истории" (Annales d'histoire économique et sociale). Вокруг "Анналов" сплотилась группа единомышленников - школа "Анналов", - которые считали необходимым уделить главное внимание изучению социально-экономических проблем и обновить методы исторического исследования.

  Школа "Анналов" постепенно приобрела  широкую известность и в течение  нескольких десятилетий оказывала решающее влияние на развитие французской историографии. Новаторские труды М. Блока и Л. Февра, выдвинутые ими идеи означали переход к новому пониманию содержания и задач исторического мышления. Они заложили основу "новой исторической науки" или, - как ее называют в США, - "новой научной истории" завоевавшей после второй мировой войны ведущее положение в мировой историографии.

Школа «Анналов» - направление во французской исторической науке и историографии, задавшее нетрадиционный и высокоэвристичный системный подход в гуманитарном знании 20 в. Главные представители Школы «Анналов» - Л.Февр, Блок, Бродель, Ле Гофф - традиционно акцентировали лишь наличие общего "духа А." и сопряженное с ним отсутствие жестко задаваемого универсального методологического канона. Возникновение Школы «Анналов» датируется выходом в свет в 1929 в Страсбурге первого номера журнала "Анналы экономической и социальной истории"

Традиционно в истории Школы «Анналов» принято выделять следующие фазисы эволюции: 1929-1945 - жесткая критика Школой «Анналов» подходов  традиционной историографии Западной Европы (связана с именами Февра и Блока); 1945-1968 - утверждение и институционализация движения Школы «Анналов». (Бродель, Э.Лабрусс, Ф.Арьес и др.); 1970-1980 - фрагментация Школы «Анналов» ввиду обретения ею высокого интеллектуального статуса и значимой влиятельности в самых различных сферах общество- и человековедения (Ле Гофф, Ж.Дюби, М.Ферро, Ф.Фюре, А.Бюргьер, Э.Леруа Ладюри, А.Фарж, Ж.Ревель и др.). В качестве интеллектуальных источников Школой «Анналов» рассматриваются: первые упражнения в "неэлитной" (по объекту описаний) глобальной истории Вольтера, Шатобриана, Гизо, Мишле и др., неокантианская эпистемология Виндельбанда, Риккерта и М.Вебера; творческая схема французского философа А.Берра (1863- 1954) и историческая концепция Хейзинги, социологические модели Дюркгейма и Мосса, а также послуживший точкой отсчета для исходных размышлений Февра и Блока "Критический манифест в адрес историков" французского социолога и экономиста Ф. Симиана (1873-1935).²⁶

Главное содержание переворота в совокупности принципов и подходов социального знания и историографии, осуществленного Школой «Анналов».образуют следующие социально-философские и гносеологические максимы и тематизированные исследовательские программы: 1) критика общепринятых трактовок отношения между историком, историческим памятником и фактом истории; новое эпистемологическое понимание позиции историка, выведенное эмпирически и созвучное тезисам неокантианства о противоположности "наук о культуре" "наукам о природе", о роли оценочных суждений, о необходимости применения метода "идеальных типов"; 2) установка на создание тотальной истории, которая объединила бы все аспекты активности человеческих обществ; в рамках Школы «Анналов».осуществилась трансформация проблемных полей исторической науки: от экономической и интеллектуальной истории к "геоистории", исторической демографии и истории ментальностей, перешедшей в историческую антропологию; 3) принципиально междисциплинарная практика исторического исследования и социальных наук . Согласно установкам представителей Школы «Анналов», настороженно относящихся к любым (включая Гегеля, Маркса, Шпенглера, Тойнби, Риккерта, М.Вебера) традиционалистским версиям философии истории, основной задачей истории как особо значимой науки о "человеке, человеке в обществе и во времени" выступает создание "всеобъемлющей" истории - "истории, которая стала бы центром, сердцем общественных наук, средоточием всех наук, изучающих общество с различных точек зрения - социальной, психологической, моральной, религиозной, эстетической и, наконец, с политической, экономической и культурной"²⁷

Ключевыми понятиями историографической традиции школы «Анналов» выступают следующие: "структура", "конъюнктура", "цикл", "ментальность". Понятие "ментальность" (mentalite) относима к  сфере автоматических форм сознания и поведения людей; согласно установкам школы «Анналов», история ментальностей должна дополняться историей идеологий, историей воображения, историей ценностей. В конце 20 в. парадигма исторических изысканий школы «Анналов». все более приобретает облик своеобразной исторической антропологии - конституируется обновленная глобальная концепция истории, объемлющая все достижения школы «Анналов». и включающая в свои рамки изучение и реконструкцию материальной жизни, менталитета, повседневности, выстроенные в смысловом поле понятия "антропология", охватывая при этом и совершенно новые области исследования. Начинается изучение социальной природы и функций тела, жеста, устного слова, ритуала, символики и т.п. ²⁸

До 20-30 годов термин "ментальность" применялся Леви-Брюлем, Блонделем и другими с уничижительным оттенком и воспринимался как сознание первобытных людей, детей, а также "простецов", противостоящих "высоколобым творцам". В 20-30 годы XX века этот термин был воспринят историками - М. Блоком, Ж. Лефевром и, особенно, Л. Февром. Так, по Л. Февру, "наша история является идеалистической. .. ибо экономические факты, как и всякие другие социальные феномены, возникают из веры и воззрений". Февр обличает "тех, кто толкует на свой лад системы многовековой давности, и, нимало не заботясь о том, чтобы поставить их в связь с другими проявлениями, породившей их эпохи"... созданные ими понятия, порождения их абстрактного понимания, живут затем своей собственной жизнью вне времени и пространства, образуя странные цепи со звеньями замкнутыми и ирреальными. Комплекс фактов культурной истории, надо представить как одну из частей "сложной и подвижной сети социальных фактов". И человек XVI века должен характеризоваться "не в сопоставлении с нами, но в сопоставлении с его современниками".²⁹

Февр  вводит понятие "ментальный инструментарий". Для него это "совокупность категорий  восприятия, концептуализации, выражения  и действия, которые структурируют  опыт - как индивидуальный, так и  коллективный". "Это явно эмпирическая, открытая дефиниция, но она гораздо шире того, что сегодня мы назвали бы системой представлений, так как включает язык, аффекты и даже технику. Восходя от изучения проявлений культуры к изучению условий, делающих эти проявления возможными, мы приобретаем способность понять ее единство ("структуру", - пишет Февр в своей книге о Рабле в 1942 г.) и ее особенности" . В последние 30 лет он посвятил себя написанию биографий великих людей: Лютера, Рабле, Маргариты Наваррской. Но и здесь "никогда его герои не определяются их исключительными судьбами и неслыханными новациями. Раскрывая сомнения, колебания и очевидные противоречия Лютера, Февр показывает его жизнь, как беспрерывный диалог, как серию узнаваний и сближений между монахом из Виттенберга и бурлящей Германией первой половины XVI века.³⁰

Марк  Блок отдавал предпочтение не психологии (как Февр), а социологической  традиции, он был ближе к Дюркгейму. Видимо, по определению термина "ментальность" у него были разногласия с Февром. Но его две работы: "Короли - чудотворцы" (1924 г.) и "Феодальное общество" (1939 г.) - сегодня оказывают большее влияние на исследователей, чем книги Февра. В последней работе, где Блок говорит о "способах чувствования и мышления", он заметно вступает на путь антропологической истории и уделяет больше внимания социальной дифференциации культурного поведения .³¹

Для Ле Гоффа "ментальность, эмоции, поведение  формировались в первую очередь  в связи с потребностью в самоуспокоении" перед лицом страха в Средние  века. Ментальность есть связующее  звено между развитием материальной цивилизации и социальной жизни, с одной стороны, и поведением индивидов - с другой. Признавая изучение ментальности ключевым моментом исторического синтеза, Ле Гофф (как и Дюби) выступает против "превращения истории в мир воображения, в котором растворяются все иные реальности". Историк должен постоянно сопоставлять реальность этих представлений с другими реальностями, ему нельзя жить только в мире грез, ибо даже "когда общество грезит, его исследователь обязан бодрствовать", - считает он. Иными словами, Ле Гофф далек от какой бы то ни было абсолютизации "мира воображения". С его точки зрения, "Новая историческая наука" тем и своеобразна, что она исходит из существования двух реальностей: реальности "как таковой" (La realite proрrement parler) и представлений, которые создала эта реальность о себе у людей прошлого"³².

По мысли  Ле Гоффа, и поговорки ждут своего исследователя. Можно через расшифровку  поговорок добраться до самых  глубин средневековой ментальности, спуститься к основам фольклорной  культуры. В традиционном крестьянском обществе поговорка играла важнейшую роль. Изучение "кутюма", т.е. обычая, тоже входит в дело историка и символы тоже играли большую роль в ментальном оснащении человека Средневековья, считает Ле Гофф. "Символизм был универсален, мыслить - означало вечно открывать скрытые значения", т.е. непрерывно "священнодействовать" Раскрытие магических образов тоже было делом ментальности непросвещенных, замечает Ле Гофф. Символика начиналась на уровне слов. Назвать вещь - уже значило ее объяснить. Мир тоже, по Средневековью, - мир символов. Минералы, цветы, животные - все имело символическое значение. Была символика креста, пальцев, чисел, жестов. "В ментальном оснащении людей Средневековья трудно разграничить абстрактное и конкретное", и "наслоение конкретного на абстрактное составляло основу ментальностей и чувствований средневековых людей", - замечает Ле Гофф.³³