Исследования мотивации в рамках когнитивного направления

Министерство  образования и науки Российской Федерации

ГОУ ВПО «Уральский государственный педагогический университет»

ФАКУЛЬТЕТ ПСИХОЛОГИИ 
 
 
 
 

Реферат

« Исследования мотивации в рамках когнитивного  направления » 
 
 
 
 

Выполнила студентка

2 курса :

Осинцева А

                                                                                         Руководитель :

                                                           Каневская Т.М. 
 
 
 
 
 

Екатеринбург

2012 уч.год 

Содержание 

1. Введение …………………………………………………………………………………………………………………………………….. 3
2. Детерминанты поведения с точки зрения  когнитивной психологии ………………………………………..4
3. Эмоция как результат когнитивной интерпретации …………………………………………………………………… 4
4. Мотивирующая роль эмоций ………………………………………………………………………………………………………. 6
5. Двухфакторная теория Шехтера и ее экспериментальное подтверждение ……………………………… 7
6. Мотивирующее влияние стремления к когнитивной согласованности …………………………………….. 8
7. Теория когнитивного баланса Ф.  Хайдера ………………………………………………………………………………….  9
8. Теория когнитивного диссонанса Л. Фестингера ……………………………………………………………………… 11
9. Заключение …………………………………………………………………………………………………………………………………. 13
10. Список литературы ……………………………………………………………………………………………………………………… 14

Введение.

Проблема  мотивации как побудителя человеческого  поведения закономерно возникает  в любой теории познания. Не избежала этой проблемы и когнитивная психология, которая первоначально объединяла исследования познавательных процессов  и не затрагивала мотивации.

Когнитивная психология, в настоящее время  широко распространенная за рубежом, резко  противопоставила себя функционализму и атомизму бихевиоризма, предложив  целостный подход к изучению психических  явлений, направленный на поиски связей между традиционными психическими функциями и объединение их в  психологию познания .

Исходя из положения о том, что поведение  человека детерминировано его знаниями, а не определяется полностью внешними раздражителями (в соответствии с  основным постулатом бихевиоризма), когнитивная  психология предприняла попытку  преодолеть механицизм бихевиоризма . Таким путем представители когнитивной психологии предполагали перейти от анализа внешне наблюдаемого поведения к изучению внутренних психических механизмов процесса познания, которое трактовалось ими как акт категоризации.

При анализе  процессов научения когнитивная  психология заменила дуалистическую позицию  бихевиоризма, считающего психику эпифеноменом, на интеракционистскую позицию, предполагающую, что психические и физические процессы взаимодействуют и знания влияют на поведение . Это означает, что мысль является причиной, частично определяющей действие; действие; в свою очередь, может иметь информационное значение и влиять на мысль . Ж. Нюттен, обосновывая неадекватность бихевиористской схемы для анализа процессов научения, указывает, что эта схема учитывает только временные связи между элементами поведения и не учитывает когнитивные отложения между ними . Один из основных законов бихевиоризма — закон эффекта, означающий, что подкрепление автоматически усиливает эффект научения, был опровергнут экспериментально в когнитивной психологии. Так, данные В.К. Эстеса показали, что эффективность подкрепления зависит от информированности субъекта .

В когнитивной  психологии человек рассматривается  как «активный, перерабатывающий информацию организм, ищущий стимуляции и стремящийся  к знаниям» . Однако конкретная реализация этого теоретического положения в рамках когнитивной психологии оказалось затруднительной. Это можно объяснить тем, что человека в этой концепции как бы занимали информационные модели — «когнитивные карты» или «ориентировочные схемы», которым приписывалась спонтанная активность, направленная на поиск информации ; отсюда мотивация была понята как экстенсивная схема, которая определяет менее широкие схемы. Не удивительно, что, ограничиваясь анализом подобных схем, якобы «определяющих активность субъекта», когнитивный подход оказался не связанным с изучением того, как люди действуют в реальной жизни, что с огорчением констатирует У. Найссер . Типичным для представителей когнитивной психологии является отрицание аффективной детерминации поведения. Так, Г. Хекхаузен определяет мотивы как когнитивные конструкты ; Дж. Каган рассматривает мотив как когнитивное представление желаемого конечного состояния, а цель — как когнитивное представление будущих событий. Хотя такая трактовка мотива и цели согласуется с исходной посылкой когнитивной психологии о детерминирующей функции знаний в жизни субъекта, она ни в коей мере не проясняет механизма возникновения мотивации. Более того, приписывание понятию «цель» чисто когнитивного содержания противоречит данным экспериментальных исследований как советских психологов , так и зарубежных. 

Детерминанты  поведения с точки  зрения  когнитивной  психологии.

После становления  бихевиоризма персонология стала выдвигать предположение, что поведение человека регулируется сложными взаимодействиям между внутренними явлениями и факторами окружения. Это рассуждения легли в основу социально-когнитивное направление в теории личности.  Представителями его являются Альберт Бандура и Джулиан Роттер. Теория каждого из них значительно отличается от радикального бихевиоризма, но сохраняет строгую научную и экспериментальную методологию, которую характеризует данный подход.

Бандура исходит  из того, что психологическое функционирование личности лучше понимать через непрерывное  взаимодействие между тремя группами факторов:

1. Поведенческими; 2. Когнитивными; 3. Средовыми.

С точки  зрения Бандуры индивиды обладают когнитивными способностями, которые позволяют  им предсказывать появление событий  и создавать средства контроля над  тем, что влияет на их повседневную жизнь. Он рассматривал поведения с  точки зрения принципа взаимного  детерминизма, который состоит в  том, что факторы предрасположенности  и ситуационные факторы являются взаимозависимыми причинами поведения.   Внутренние детерминанты поведения, такие  как вера и ожидание, и внешние  детерминанты – поощрение и наказание, являются частью системы взаимодействующих  влияний, которые действуют не только на поведение, но и друг на друга. Хотя на поведение влияет окружение, но люди сами могут оказывать какое-то влияние  на своё поведение.      

Дружелюбный человек на званном ужине может своим поведение создать окружение, в котором для него будет поощрение и мало наказания. Грубое поведение человека там же может привести к тому, что действия окружающих будут наказанием и очень малым поощрением для него.

Социально-когнитивная  теория описывает модель взаимной причинности  поведения, в которой познавательные аффективные и другие личностные факторы и события окружения  работают как взаимозависимые детерминанты. Бандура полагает, что люди являются и продуктом, и производителем своего окружения.

В отличие  от Скиннера, который считал, что  поведение регулируется подкреплением,  Бандура полагает, что оно в  значительной мере регулируется предвиденными  последствиями. Одеваемся по-походному  в поход, берем зонт в проливной  дождь и т.д. Наша способность  представлять действительный исход  символически (в предвидении, в мыслях) дает возможность перевести будущие  события (холод) в сиюминутные побудительные  факторы. Они влияют и  определяют наше поведение, так же как и потенциальные  последствия. А способность предвидеть (предсказать) ситуацию дают человеку психические процессы (когнитивные). 
 

Эмоция  как результат  когнитивной интерпретации.

Собственно  психологическим аспектом эмоции является ее оценочная функция. Физиологическое  возбуждение — это необходимое, но недостаточное условие возникновения  переживания определенного качества. Специальные исследования показали, что при одном и том же характере  физиологического возбуждения эмоция может быть разной по качеству в  зависимости от когнитивной оценки ситуации: от того, как человек (позитивно  или негативно) оценивает происходящее событие. В одном из экспериментов, направленных на проверку предположения  о роли когнитивной оценки, испытуемым сделали инъекцию некоторого лекарственного препарата, вызывающего состояние  возбуждения. Экспериментатор сообщил  части испытуемых достоверную информацию о воздействии препарата: о том, что он вызывает учащение сердцебиения, тремор и т. д. Другим испытуемым было сказано, что препарат вызывает снижение чувствительности. Таким образом, правильно  информированные испытуемые имели  объяснение своего возбуждения, в то время как дезинформированные его  не имели. После этого экспериментатор, оставив испытуемых в ожидании, с  помощью одного из своих помощников создал в комнатах, где находились участники эксперимента, обстановку или веселья, или гнева и раздражения. Результаты самооценки эмоционального состояния дезинформированных испытуемых показали, что те из них, кто находился  в обстановке веселья, оценивали  свое состояние как относительно веселое, а те, кто находился в  обстановке гнева и раздражения, — как относительно раздраженное. Однако самооценки эмоционального состояния  правильно информированных иcпытуемых не были подвержены влиянию созданной обстановки . Вывод из этого эксперимента состоит в том, что в целом оценка ситуации играет ведущую роль в субъективной дифференциации эмоций.

Говоря об оценке ситуации, нужно иметь в  виду не просто анализ внешних условий, а, скорее, оценивание индивидом возможностей удовлетворения своих потребностей, которые зависят как от внешних, так и от внутренних условий. По существу, различные эмоциональные состояния  являются оценкой перспективы в  плане удовлетворения потребности. Если удовлетворение маловероятно, возникает  отрицательная эмоция; в противоположном  случае, когда перспективы удовлетворения потребности благоприятны, преобладает  позитивный эмоциональный тон. Такое  определение эмоций доминирует в  когнитивно-ориентированных теориях. Однако даже в психоаналитическом лагере все отчетливее раздаются голоса в пользу понимания эмоции как результата когнитивной оценки условий удовлетворения потребности, или исходов действия, что причудливым образом перекликается с понятиями ожидания, вероятности достижения цели, валентности, развитыми в рамках подхода К. Левина. Динамическая теория мотивации Левина, часто критикуемая за формализм и несодержательность, как оказалось, помогает пониманию самых что ни на есть содержательных, субъективных процессов, каковыми являются эмоции и чувства.

Примером  психоаналитической концепции, интерпретирующей эмоциональные переживания как  результат когнитивной оценки, может  служить теория Р. Холта . Он основывает свою теорию на понятии желания, данном еще Фрейдом. Желание связано с когнитивно-аффективным состоянием неудовлетворенности. Речь, по сути дела, идет об оценке — сознательной, предсознательной или бессознательной — рассогласования между тем, что воспринимается, и тем, что центрально генерируется, между существующим состоянием и потенциальным. Малое или умеренное рассогласование вызывает удовольствие и интерес, а сильное и неожиданное рассогласование — испуг и неудовольствие. Таким образом, различные степени рассогласования между существующим и желаемым связаны с различными эмоциями.

Рассматривая  теории, интерпретирующие эмоцию как  результат когнитивной оценки ситуации, необходимо отметить концепцию С. Шехтера , по мнению которого необходимо различать два основных фактора, или компонента, эмоций: физиологический и когнитивный. Как ясно видно из приведенного выше экспериментального исследования, физиологическое возбуждение не определяет одно­значно тип возникающей эмоции. Изменение уровня активации (собственно физиологический компонент эмоции) обладает лишь общей энергетической функцией. Для возникновения эмоции определенного качества, определенной субъективной окраски необходима когнитивная интерпретация ситуации.

Субъективная  интерпретация эмоционального состояния  зависит и от восприятия внутренней, физиологической ситуации. Следовательно, можно изменить сам характер переживания  с помощью предъявления человеку ложной обратной связи о его физиологическом  состоянии, что неоднократно делалось в экспериментах Валинса. Например, испытуемым - мужчинам предъявляли изображения полуобнаженных женщин. Испытуемые при этом получали ложную акустическую информацию о собственном сердцебиении. Контрольная группа слышала те же звуковые сигналы, но им говорилось, что они не имеют отношения к эксперименту. После предъявления фотографий испытуемые оценивали степень привлекательности каждой из изображенных на них женщин. Выяснилось, что испытуемые экспериментальной группы предпочитали изображения, которые сопровождались изменениями — учащением и замедлением (замиранием) — сердцебиения. Результаты этого эксперимента позволяют сделать вывод, что оценка собственного эмоционального состояния (в данном случае удовольствия от разглядывания изображений) зависит от восприятия своего физиологического состояния, на которое можно влиять с помощью обратной связи. Следовательно, само эмоциональное состояние в принципе подлежит коррекции посредством ложной обратной связи. 

Мотивирующая  роль эмоций.

Эмоции играют заметную роль на всех этапах мотивационного процесса: при оценке значимости внешнего раздражителя, при сигнализации о  возникшей потребности и оценке ее значимости, при прогнозировании  возможности удовлетворения потребности, при выборе цели.

Эмоции как  оценка значимости внешнего раздражителя. На первом (мотивационном) этапе главное  назначение эмоций - сигнализировать  о пользе или вреде для организма  того или иного стимула, явления, которые метятся определенным знаком (положительным или отрицательным) еще перед тем, как они будут  подвергнуты осознанной, логической оценке. По этому поводу П.К. Анохин писал: «Производя почти моментальную интеграцию всех функций организма, эмоции сами по себе и в первую очередь  могут быть абсолютным сигналом полезного  или вредного воздействия на организм, часто даже раньше, чем определены локализация воздействий и конкретный механизм ответной реакции организма.

Эмоции отражают не только биологическую, но и личностную значимость внешних стимулов, ситуаций, событий для человека, т. е. того, что его волнует. Об этом пишет  А.В. Вальдман: «Эмоция - это такая форма отражательной психической деятельности, где на первый план выступает отношение к окружающей информации...» . А.В. Запорожец и Я.3. Неверович  считают, что эмоции опережают осознание человеком ситуации, сигнализируя о возможном приятном или неприятном ее исходе, и в связи с этим говорят о предвосхищающей функции эмоций. Выполняя эту отражательно-оценочную роль, определяя, что для человека значимо, а что нет, эмоции тем самым способствуют ориентированию человека в различных ситуациях, т. е. выполняют ориентировочную функцию.

Включаясь в процесс вероятностного прогнозирования, эмоции помогают оценивать будущие события (предвкушение удовольствия, когда человек идет в театр, или ожидание неприятных переживаний после экзамена, когда студент не успел к нему как следует подготовиться), т. е. выполняют прогностическую функцию. Эмоции облегчают поиск правильного выхода из ситуации, в связи с чем они говорят об их эвристической функции. Следовательно, эмоции участвуют не только на первом этапе мотивационного процесса, когда определяется значимость того или иного внешнего или внутреннего стимула, но и на этапе принятия решения. 

Двухфакторная теория Шехтера и  ее экспериментальное  подтверждение.

Двухфа́кторная тео́рия эмо́ций — социально-психологическая теория, рассматривающая эмоции как сочетания двух компонентов (факторов): физиологического возбуждения и когнитивной интерпретации этого возбуждения.

Двухфакторную теорию эмоций связывают с именем американского социального психолога  Стенли Шехтера, она гласит, что возникновение  чувств можно представить как  функцию физиологического возбуждения (количественный компонент эмоции) и «соответствующей» интерпретации  этого возбуждения (качественный компонент). Согласно теории «продукты процесса познания используются для интерпретации  значения физиологических реакций  на внешние события»

Исследования  Шехтера и Сингера

Стэнли Шехтер и Джером Сингер сообщили испытуемым, что целью данного эксперимента является проверка воздействия витаминного комплекса «Супроксин» (Supproxin) на зрение. 3/4 добровольцев (при этом только один из 185 участников отказался) получили инъекцию адреналина (другое название «эпинефрин»), а оставшаяся четверть — раствор поваренной соли (контрольное условие — плацебо-группа). Испытуемые, которым ввели адреналин, получили разного рода информацию о возможных эффектах «Супроксина»: верную (о действии адреналина — учащенное сердцебиение, дрожь, увеличение кровотока и т. п.), ложную (зуд, тупая головная боль, онемение ног), либо вообще ничего не знали. После инъекции участники проводили в отдельную комнату выполнить «тесты для проверки зрения» и просили ответить на вопросы анкеты. Там они встречались с еще одним по их мнению испытуемым, который конечно же являлся помощником руководителя эксперимента, наблюдающего за всем происходящим через одностороннее зеркало. Псевдо-испытуемый либо нарочно сердился, либо находился в состоянии радостного возбуждения с целью определить, в какой степени такое поведение влияет на восприятие испытуемого. В дополнение к этому вопросы в вышеназванной анкете были составлены таким образом, чтобы намеренно разгневать участника. Так например, спрашивалось о количестве добрачных сексуальных партнеров матери и другие оскорбительные вопросы. Помощник экспериментатора при условии «гнева» вел себя особенно раздраженно прежде всего из-за этих вопросов.

Таким образом, психологическая гипотеза Шехтера  и Сингера гласила, что испытуемые с неверными данными и вовсе ими не обладающие будут искать объяснение физиологическому возбуждению, вызванному инъекцией адреналина, то есть они будут интерпретировать возбуждение эмоцией, зависящей от поведения помощника в комнате: злился ли он или радовался, они будут испытывать соответствующие чувства. Участники с верной информацией и плацебо-группа наоборот не должны демонстрировать никаких существенных отклонений, так как они могут правильно объяснить свое возбуждение. 

«Измерялись»  эмоции:

Когда испытуемый находился в комнате с помощником экспериментатора, путем наблюдения за ними через одностороннее зеркало и анализа их поведения и когда участникам после эксперимента выдавали анкету, в которой они должны были указать, как они себя эмоционально чувствовали в разные моменты исследования (прежде всего во время ожидания вместе с помощником экспериментатора).

Результаты  показали, что различия между дезинформированными  и неинформированными испытуемыми  и плацебо-группой были незначитильными. Испытуемые, которых ввели в заблуждение или которые легко поверили в эффекты от инъекции, вели себя подобно помощнику, используя ситуацию для интерпретации их уровня активности, чтобы определить свое эмоциональное состояние. С другой стороны, испытуемые, которые знали, что следует ожидать, не подражали в своих эмоциях помощнику экспериментатора.

Таким образом, гипотезу подтверждают различия между  верно информированными и дезинформированными/неинформированными испытуемыми. Кроме того существенных различий (как и предполагалось) между верно информированными и плацебо-группой не было выявлено. Итак, психологический прогноз можно считать условно выполненным, хотя и со слабыми результатами.

Мотивирующее  влияние стремления к когнитивной  согласованности.

27 августа  1957 года вышла из печати книга  Леона Фестингера, называвшаяся «Теория когнитивного диссонанса».

Достаточно  сказать, что концепция лидера гуманистов - сугубо умозрительная, а теория когнитивного диссонанса построена на экспериментальных данных и многократно ими подтверждена. Тут, правда, возникает одно подозрение: похоже, отечественный читатель больше любит рассуждения, чем эксперименты. По крайней мере, блиц-опрос нескольких десятков молодых коллег показал: с концепцией Маслоу хотя бы в реферативном ее изложении знакомы почти все, тогда как Фестингера мало кто читал, а многие по сей день о нем даже не слышали. Перелистывая на исходе лета страницы историко-психологического календаря, попробуем восполнить этот пробел хотя бы отчасти.

Ученик Левина, Фестингер в своих изысканиях опирался на принцип равновесия, используя его и при анализе мироощущения человека. Сам он начинает изложение своей теории с такого рассуждения: замечено, что люди стремятся к некоторой согласованности как желаемому внутреннему состоянию. Если возникает противоречие между тем, что человек знает, и тем, что он делает, то это противоречие он стремится как-то объяснить и, скорее всего, представить его как непротиворечие ради того, чтобы вновь достичь состояния внутренней когнитивной согласованности.

Далее Фестингер предлагает заменить термин «противоречие» на «диссонанс», а «согласованность» на «консонанс», поскольку эта пара терминов кажется ему более нейтральной, и теперь сформулировать основные положения теории. Она может быть изложена в трех основных пунктах:

а) между  когнитивными элементами может возникнуть диссонанс;

б) существование  диссонанса вызывает стремление уменьшить  его или воспрепятствовать его  росту;

в) проявление этого стремления включает: или изменение  поведения, или изменение знаний, или осторожное, избирательное отношение  к новой информации.

В качестве иллюстрации приводится ставший  уже нарицательным пример с курильщиком: человек курит, но вместе с тем  знает, что курение вредно; у него возникает диссонанс, выйти из которого можно тремя путями:

а) изменить поведение, то есть бросить курить;

б) изменить знание, в данном случае - убедить себя, что все рассуждения о вреде курения как минимум преувеличивают опасность, а то и вовсе недостоверны;

в) осторожно  воспринимать новую информацию о  вреде курения, то есть попросту игнорировать ее.

Теория  когнитивного баланса  Ф.  Хайдера.

После Второй мировой войны, после разрушений, тревог и хаоса у людей обострилась  потребность в стабильности, устойчивости и непротиворечивости мира. Поэтому  вполне закономерно, что в психологии появился целый ряд теорий, в основу поведения человека ставящих стремление к гармонии. Один из таких примеров - теория когнитивного диссонанса - был  рассмотрен выше. Другим широко известным  примером является теория баланса Ф. Хайдера (Heider F., 1958).

Виды триад  по Хайдеру

Автор теории исходил из следующих принципов. Социальная ситуация может быть описана  как совокупность элементов (людей  и объектов) и связей между ними. Определенные сочетания элементов  и связей являются устойчивыми, сбалансированными, другие - несбалансированными. У людей  наблюдается стремление к сбалансированным, гармоничным, непротиворечивым ситуациям. Несбалансированные ситуации, подобно  когнитивному диссонансу, вызывают чувства  дискомфорта, напряженности и стремление привести ситуацию к сбалансированному  виду. Таким образом, одним из источников человеческого поведения, по мнению Хайдера, является потребность в гармоничных, непротиворечивых социальных отношениях. Положение дисбаланса инициирует поведение, направленное на восстановление баланса.

      В качестве простейшей социальной  ситуации Хайдер рассматривает систему, состоящую из трех элементов (триаду): субъект - другой человек - объект - вместе с отношениями между ними:

1. субъект - другой человек;
2. субъект - объект;
3. другой человек - объект.

Объект при  этом понимается весьма широко: как  вещь, процесс, группа людей, предмет, идея и т. д. Отношения внутри триады могут  быть положительными и отрицательными. Таким образом, логически возможны восемь видов триад (табл.).

      Первые четыре ситуации являются  сбалансированными, остальные - несбалансированными.  Скажем, я не люблю лыжные прогулки, мой знакомый(ая) тоже их не любит, между нами позитивные взаимоотношения (сочетание 3). В этом нет никакого противоречия - ситуация сбалансирована. С другой стороны, может оказаться так, что я и ненавистный мне человек одинаково (негативно) относимся к некоторой политической партии (сочетание 5). Это уже дисбаланс: я разделяю мнение со своим врагом.

      По мнению Хайдера, ситуации пятого-восьмого видов неустойчивы, вызывают чувство дискомфорта и стремление преобразовать их в одну из первых четырех. В целом же возможны три основных способа снятия дисбаланса:

• изменить одно из отношений с "+" на "-" или с "-" на "+": например, если выясняется, что мой друг страшно любит кошек, а я к ним раньше относился довольно прохладно (сочетание 7), то очень возможно, что я со временем изменю свое отношение к этим домашним животным с отрицательного на положительное, а если моя ненависть к кошачьим превосходит привязанность к другу, я могу пересмотреть не свое отношение к кошкам, а свое отношение к другу;
• уменьшить значимость одного из отношений, т.е. свести одно из отношений к нулю: если моя хорошая знакомая, например, не выносит разговоров на отвлеченные темы, а я их обожаю (сочетание 8), то я могу отстраниться от ее отношения к данному предмету, нейтрализовать его, прекратив беседовать с ней на отвлеченные темы, а утолять свою жажду философствования в беседах с друзьями;
• дифференцировать положительное и отрицательное отношения: если мой любимый врач говорит, что кофе вреден для меня, имея в виду действие кофеина на сердечно-сосудистую систему, а я без вкуса и запаха кофе не могу прожить и дня (сочетание 8), то можно в принципе перейти на кофе без кофеина, т.е. дифференцировать, разделить свое отношение к кофе на два типа: отношение к кофе с кофеином, как и у врача, - отрицательное; отношение к кофе без кофеина - положительное.