Культурно-антропологические измерения семьи и родства в работах М. Мид

Культурно-антропологические  измерения семьи и родства  в работах М. Мид

Оглавление

Введение 2

Глава 1. Маргарет Мид: начало работы. 4

Глава 2. Поездка на Самоа 6

Глава 2.1 Воспитание детей. 6

Глава 2.2  Родственные  отношения в самоанском семействе. 7

Глава 3 Исследования в Новой Гвинее. 11

Глава 3.1Агрессия и  любовь в примитивных племенах 11

Глава 3.2 Создание семьи  в племени арапеш 12

Глава 3.3 Любовь в семьях примитивных племен. 14

Глава 5.Исследование «разрыва между поколениями». Три  типа культур. 17

Вывод 20

Список использованной литературы 23

Введение

«Культурная антропология изучает процессы и явления жизни людей, которые протекают в культуре (обществе)»¹. Представители культурной антропологии   обращают внимание на культуру человеческих групп; особенно популярны в ней этнографические, археологические и лингвистические исследования.

 В процессе развития  культурная антропология разделяется  на Западе на ряд субдисциплин. Заметное место среди них занимает  археология и этнология. Этнология,  в свою очередь, распадается  на этнографию, лингвистику, социальную  антропологию как исследующую  формы коммуникаций и взаимовлияния различных культур. Культурантропологическое знание обосновывает научное изучение человеческой культуры, и материальные культурные объекты, и духовные проявления культуры (верования, ценности, идеи). Огромное внимание культурные антропологи уделяют религиозным верованиям.

Культурная антропология внесла заметный вклад в международную  жизнь, сближая и способствуя  пониманию между народами с различными культурами.

Видными представителями культурной антропологии являются  Ф. Боас (1858 – 1942), А. Кребер (1876 – 1960), М. Мид (1901 – 1978).  Они стояли у истоков школы «Культура и личность».

Школа «Культура и личность» - теоретико-методологическое направление в американской этнологии 1930-1950-х годов, представители которого полагали, что каждая культура обладает специфическим типом личности, ключ к которому, а тем самым и к национальному характеру дает изучение способов воспитания детей. Истоки этого направления прослеживаются в этнопсихологии, начавшей формироваться в Европе со второй половины 19 в. и породившей такие понятия как «национальный характер», «национальная психология». Теория Школы возникла из слияния двух течений: культурного детерминизма школы Боаса, согласно которой характер человека формируется исключительно в результате и неофрейдизма, согласно которому разные культурные типы личности - результат ограниченных вариаций на основе всеобщих, инвариантных закономерностей индивидуального развития.

 Главный постулат теории - наличие у каждого народа специфической для него «базовой структуры характера», передающейся из поколения в поколение и определяющей его историю.

Теория Культуры и Личности стимулировала применение в полевых исследованиях различных психологических методов (проективных тестов, изучения истории жизни, сновидений, фантазий) и оказала заметное влияние на социологию и социальную психологию. Однако ее многочисленные грубые упрощения:

• идея единой для общества структуры личности и приравнивание ее к национальному характеру;
• абсолютизация межкультурных и недооценка внутрикультурных различий между индивидами;
• фаталистическая трактовка роли детства в развитии личности и односторонняя психоаналитическая интерпретация возрастных процессов;
• сведение сложных процессов социализации к отдельных элементам ухода за ребенком - так называемый «пеленочный детерминизм» и т.д.)

подверглись резкой критике  со стороны как этнологов, так  и психологов. В своем дальнейшем развитии Школа «Культура и Личность» отошла от этих теоретических спекуляций, уделяя больше внимания кросскультурным статистическим и полевым исследования.

Глава 1. Маргарет Мид: начало работы.

Ученица Боаса и Бенедикт, Маргарет Мид развивала ведущую проблему этой Школы по трем направлениям:

• исследование проблем социализации детей,
• культурного смысла сексуальных ролей,
• социального и культурного измерения личности.

Центральным для концепции  Мид является утверждение, что культурный характер есть совокупность закономерностей  психической жизни, обусловленных  культурой. Эмпирия, основа этой концепции - двадцатипятилетние полевые исследования Мид архаических культур с  применением прожективных тестов, фото- и киноописаний.

Во время учёбы в  колледже Барнард при Колумбийском университете  Маргарет Мид заинтересовалась антропологией. Там же она встретила Рут Бенедикт и Франца Боас, которые оказали на нее большое влияние. Именно Боас руководил её первыми исследованиями в Самоа в 1925-1926гг. , где Маргарет Мид исследовала конфликты подросткового возраста и выявила их социальную природу.

 В урбанизированном, цивилизованном и сложном обществе, таком как США, этого нельзя было сделать. В американской цивилизации с её многочисленными противоречиями различных иммигрантских слоёв, десятками конфликтующих стандартов поведения, сотнями религиозных сект, с её колеблющимися экономическими условиями жизни нарушенный статус юности был более заметен, чем в старших по возрасту и более устоявшихся цивилизациях Европы. Американские условия бросали вызов психологу, педагогу, социологу, требуя от них приемлемого объяснения растущих страданий детей.

Этнографы не делали предметом исследования и простую крестьянскую общину в Европе или изолированную группу белых жителей гор на американском Юге. Образ жизни этих людей прост, но принадлежит он той же самой исторической традиции, которой принадлежат сложные части европейской и американской цивилизации.

Предметом исследования этнографов были примитивные народы, имеющие  за своей спиной тысячелетия исторического  развития по путям, совершенно отличным от европейской и американской цивилизации. Этнограф, по мере того как он осмысливал всё растущий материал о нравах примитивных народов, начинал понимать огромную роль социального окружения, той среды, где родился и был воспитан каждый человек. Аспекты человеческого поведения, которые было принято считать непременными следствиями нашей природы, оказывались простыми продуктами цивилизации, т.е. чем-то таким, что наличествует у жителей одной страны и отсутствует у жителей другой, хотя последние принадлежат к той же самой расе. Всё это привело к тому, что ни раса, ни общая человеческая природа не может предопределить, какую форму примут даже такие фундаментальные человеческие эмоции как любовь, страх, гнев, в различных социальных средах.

Этнографы выбирали простые народы такие как: эскимосы, индейцы цуэбло, жители островов южной части Тихого океана, т.к. «простота цивилизации облегчает её анализ»².

Глава 2. Поездка на Самоа

Глава 2.1 Воспитание детей.

 Мид, исследуя проблему  юности, решила поехать на Самоа.  Так как женщин–этнологов мало, то знаний о девушках, принадлежащих к примитивным народам, значительно малы, чем знания о юношах. Это было побуждением для исследования самоанской девушки – подростка.

  Мид попыталась показать самоанку в её социальном окружении, описать течение её жизни от рождения до смерти, проблемы, которые она должна будет решать, ценности, которыми она руководствуется в своих решениях.

С рождением ребёнок спит рядом с матерью. После того как  его отнимают от груди, главной нянькой  становится девочка 6 – 7 лет. Если бы на Самоа преобладали маленькие  семьи с малым числом детей, то это обязательно привело к  тому, что половина населения вырастала  бы в заботах о других, воспитывалась  в духе самопожертвования, в то время  как только ребенок подрастает до того возраста, когда его своеволие  становится нестерпимым, на его плечи  возлагается забота о младшем. Каждый ребёнок поэтому здесь дисциплинируется и социализируется ответственностью за младшего брата или сестру. К 6-7 годам девочка хорошо усваивает  главные запреты, и потому ей можно  поручить заботу о младшем. К этому  же времени у неё формируется  и ряд простых навыков.

«У девочек высоко развито  чувство индивидуальной ответственности, но их окружение мало учит их эффективной  кооперации. Это особенно видно, когда  молодежь, проводит какое-нибудь совместное мероприятие: юноши организуются быстро, а девушки, не приученные ни к каким  быстрым эффективным методам  сотрудничества, тратят часы на перебранку…»³

 Как только девочка набирается достаточных физических сил, чтобы носить тяжелые ноши, в интересах семьи оказывается переложить заботу о маленьких детях на плечи её младшей сестры. Вся бытовая рутинная работа перекладывается на плечи детей 14 лет. Как только девочка становится способной на какую-либо целенаправленную работу, её сразу отправляют на рыбалку вместе с взрослыми.

Глава 2.2  Родственные  отношения в самоанском семействе.

Внутри семейства власть дает скорее возраст, чем родственные  связи. В подростковом возрасте девушка как раз находится посередине этой возрастной иерархии, ей должны подчиняться столько же людей, скольким она сама должна подчиняться. Этот процесс (изменение положения в семейной иерархии только в зависимости от относительного возраста члена семьи) имеет силу строгого закона. Замужество девушки почти ничего не даёт в этом отношении. Но девушка, не вышедшая замуж даже после 25 лет, ни в каком отношении не чувствует себя менее уважаемой или более безответственной, чем её замужние сестры.

Ни один самоанский ребенок, исключая таупоу (церемониальной принцессы  дома) и закоренелых малолетних преступников никогда не испытывает чувство, что  он загнан в угол. У него всегда есть родственники, к которым можно  убежать.

Возможность угнетения одного человека другим само по себе исключается  с возможностью переезда человека на другое местожительство. Оценка личности на Самоа представляют собой интересную смесь предусмотрительности поведения  и фатализма. В языке самоанцев  существует слово «муссу», означающее нерасположенность и неуступчивость человека. А причина этой неуступчивости самоанец не хочет объяснить т.к. он сдается, не пытаясь, все проявления муссу хоть как-то объяснить. И если происходит это самое мусу т.е. нежелание ребенка спать и др., то самоанец отвечает: «Кто его знает». Но есть одно исключение из этого правила поведения. Если человек заболевает, то объяснение его болезни ищут в отношении к нему родственников.

Но в основном у самоанцев  преобладает проявление безразличия  к мотивам поведения другого  человека. Но мусу своего рода защита самоанца, т.к. здесь в этом обществе человек  мало предоставлен самому себе. Самоанец никогда не находится один, с самого детства он живет в большой  семье, где нет личного имущества (или оно есть, но его могут  легко подарить другому). Неприкосновенность личной собственности практически  отсутствует.

Здесь существует атмосфера  маленькой деревни, где любой  даже самый интимный поступок становится известным. Именно публичность любого поступка замещается в полной мере ожесточенным и мрачным молчанием  о внутренней жизни. Европейская  женщина может сказать: «Да я  люблю его, но я не знаю, что будет  дальше», а самоанка скажет: « Да мы живем вместе, но вы никогда не узнаете, люблю я его или ненавижу».

 Наиболее важные родственные отношения в самоанском семействе, сильнее всего влияющие на жизнь молодых семей, - это отношения между мальчиками и девочками, называющими друг друга словами «брат или сестра» (безотносительно к тому идет речь о родстве по крови, по браку или по усыновлению) и отношение между и старшими родственниками. Различия между полом и возрастом легко объяснить самими условиями семейной жизни.

Например, с 9-10 лет (это возраст  когда должны соблюдаться правила  приличия) они не смеют коснуться  друг друга, сидеть рядом, упоминать  в присутствии друг друга о  каких-либо непристойностях и др.

Наиболее решающим фактором складывающейся дружбы среди девочек  после семнадцати лет оказывается  родство и сходные сексуальные  интересы.

Причиной поездки на Самоа  было изучение становления девочки  в зрелую женщину без влияния  сложностей уже организованной цивилизации, т.е. почему во время полового созревания девушка ведет себя агрессивно и  бросает вызов семье и обществу или наоборот замыкается в себе. Так вот изучение становления девушки в условиях развитой цивилизации просто невозможно, ведь условия жизни в развитом обществе влияют на поведение девочки уже с рождения. А в примитивных условиях это сделать проще.

«Верно ли, что процесс взросления, в ходе которого маленькая девочка становится взрослой женщиной, сопровождается спазматическим, эмоционально отягченным развитием, пробуждением религиозного чувства, расцветом идеализма, большой жаждой самоутверждения перед лицом авторитета? Можем ли мы считать, что юность – это такое время в жизни каждой девочки, которое столь же обязательно связано с синдромами конфликта и стресса, как и с физическими изменениями её тела?»⁴

И вот при наблюдении девушек  на Самоа делается вывод, что ответ  на все эти вопросы только отрицательный. Девушка, достигшая половой зрелости отличается от своей сестры младшего возраста только физическими изменениями, т.е. других отличий между ними нет, в основном они похожи. Но возникают  также другие вопросы, если период полового созревания не приносят в жизнь девушки  особенных трудностей, то с чем  связаны стрессы у американских девушек-подростков?

Если процесс взросления одинаков и у девушек Самоа  и у американок, то различие в  поведении у них зависит от социального окружения.

В чем же тогда различия? Чем определенные стороны самоанской жизни, оставляющие неизгладимый след в душе девушки-подростка, отличаются от сил, влияющих на нашу подрастающую девушку?

 Причины две: специфический  уклад жизни самоанцев и условия  жизни примитивного общества  вообще. В обществе Самоа никто  не страдает за свои убеждения  и во имя определенных целей.  Конфликты между родителями и  детьми решается при переезде  детей в другую семью; между  взрослым и деревней, при уходе  первого в другую деревню. Ни  бедность, ни крупные несчастья не угрожают им, поэтому они не борются за жизнь так бурно и не боятся будущего.

Здесь существует равноправие. Никто никого не наказывает за отставание от своих сверстников и нет  борьбы за лидерство в обществе «В своем спонтанном отношении к  жизни, в стремлении избежать конфликтов и острых ситуаций Самоа резко  отличается не только от Америки, но и  от большинства других примитивных  цивилизаций».Все примитивные народы, очень отличаются от развитых числом возможных вариантов выбора чего-либо, дозволенных каждому индивидууму.

Итак, развитие ребенка зависит  от его окружения. В нашей цивилизации  считается, что если ребёнок воспитывался и рос в лучших, домашних, условиях, то он будет обладать лучшими шансами на успех. Но точно также можно предполагать, что самоанская культура не только более легко обращается с ребёнком, но и лучше готовит его к предстоящим встречам с жизненными трудностями. Он воспитывается так, что самоанский ребёнок относится к этим трудностям намного легче, чем дети, воспитанные в «парниковых условиях».

На Самоа такое воспитание, что ребёнок и младший и  старший находятся на одном уровне, обращаются к ним одинаково. Здесь  нет тесных связей между родителями и детьми, поэтому если и возникают  какие-либо конфликты между ними, то решаются они безболезненно для  обеих сторон.

Также, по мнению М. Мид, существенным отличием самоанской девушки от американской является то, что первая не находится под родительским прессингом с целью заставить её сделать важный выбор. «От детей требуют, чтобы они учились, вели себя правильно, трудились, но их не заставляют спешить с выбором, который они должны сделать сами…» Главная причина безболезненного превращения самоанской девочки в женщину-это условия, где никто не испытывает глубоких чувств.

 По результатам своей первой экспедиции в 1925-26 на о. Тау (Самоа) Мид опубликовала материал, ставший научной сенсацией - вывод об отсутствии в архаичной культуре специфических конфликтов подросткового возраста, из чего следовало, что проблемы молодежи на Западе имеют чисто социальные источники.  Её работа   «Взросление на Самоа», стала «почвой» для дальнейших исследований отношений между культурным окружением, воспитательской практикой и поведением взрослых и показали, что американские представления о воспитании ребенка условны (чаще эти представления зависят от религиозного воспитания). Она хотела доказать, что общепринятые представления о возрастных циклах, так называемых переходных периодов в жизни человека неверны.

 Глава 3 Исследования в Новой Гвинее.

Между 1931 и 1933г. Мид была в районе Новой Гвинеи, где исследовала контраст трёх племён: Арапеш, Мандагамор и Тшамбули.

 В качестве главной задачи исследования папуасских племен Новой Гвинеи Мид рассматривала «анализ различных способов, с помощью которых культуры определяют нормы ожидаемого поведения мужчин и женщин».⁵

 Глава 3.1Агрессия и любовь в примитивных племенах

Описывая племя мундугуморов, Мид подчеркивает, что их культура характеризуется постоянными схватками, насилием и эксплуатацией. Эти агрессивные  и свирепые каннибалы относятся  к детям сурово, лишая их тепла  и ласки. Исследовательница не устает повторять, что мундугуморы не любят  детей, и именно этим объясняет появление  у них агрессивных и враждебных черт характера.

А в племени арапешей нормой, по наблюдениям Мид, является присущая не только женщинам, но и мужчинам материнская  заботливость, стремление поддерживать и лелеять детей, приучать их «к непрерывному теплому ощущению безопасности», защищать от агрессии и драк. Именно обстановкой доброжелательности и вседозволенности, в которой растет маленький арапеш, объясняет исследовательница то, почему его агрессивность не направлена на других людей, а из младенца «постепенно формируется личность добродушного, кроткого, восприимчивого взрослого».⁶

Иными словами, Мид приходит к выводу, что агрессивность возникает  из-за недостатка любви и заботы, а внимание и нежность прямо ведут  к доброжелательности и пацифизму.

Конечно, к таким упрощенным объяснениям формирования личности взрослого нужно относиться осторожно, тем более что они только в  случае с арапешами основаны на изучении достаточно хорошо сохранившейся культуры. Об особенностях культуры мундугуморов у исследовательницы не могло  сложиться столь же четкого представления, так как ей приходилось собирать сведения о культуре, которую сам народ считал исчезнувшей. Но даже если в доколониальные времена мундугуморы являлись образцом свирепости, то вовсе не обязательно в результате враждебности родителей по отношению к детям. Этнологи давно подметили, что у многих воинственных народов дети воспитываются в обстановке всеобщей любви и внимания, и тем не менее у них исключительно сильно развиты агрессивные наклонности.

 Глава 3.2 Создание семьи в племени арапеш

Самое поразительное, как  арапеши создают семью. Мальчик  арапеш в буквальном смысле выращивает свою будущую жену.

Помолвка у арапешей происходит между девочкой семи-восьми лет и  мальчиком лет на шесть ее старше. После помолвки она переходит жить в дом будущего супруга. Здесь свекор, будущий супруг и все его братья общими силами выращивают маленькую невесту... «Если мы примем во внимание то, что в течение ряда лет муж и жена живут вместе, как брат и сестра, то станет ясен один из решающих факторов отношения арапешей к сексу. Половые сношения у них не связаны с чувствами, резко отличными от тех, которые питают к собственной дочери или сестре. Они оказываются просто более законченным и полным выражением того же самого чувства. Они не считаются какой-то спонтанной реакцией человека на внутренние половые раздражители»⁷.

Поэтому уже не удивляет и факт своеобразной фригидности  у взрослых женщин. Женщины арапешей, отмечает Мид, не получают в половом общении даже простой релаксации и описывали свои ощущения после полового акта как некую неопределенную теплоту и чувство облегчения.

Культура арапешей относится  к анимистическим. Ее анализ позволяет  предположить, что и любовь и половое  влечение, как мы их понимаем, в норме  не могут возникнуть, если не происходит дистанцирование интимной жизни людей разного пола, если эта жизнь не отделяется от обычной семейной жизни. В нашей культуре жена (муж) — это другая, в принципе незнакомая личность, это существо иного пола, довольно часто непонятное и таинственное. Сама культура создает дистанцию, тайну, интерес, которые необходимо и хочется преодолеть, понять. У арапешей и в других примитивных культурах эта дистанция, тайна и интерес или отсутствуют вовсе, или значительно ослаблены.

Ослаблены или отсутствуют, в частности, потому, что все на виду, никакой, следовательно, интимной, частной жизни нет , а также потому, что муж — это не личность, а своеобразная культурная роль. О последнем говорит, например, такой факт: если родители арапешей замечают, что невеста созревает слишком быстро и скоро будет уже вполне готовой к половым отношениям, в то время как их сын еще недоразвит, то эту девочку переобручают со старшим братом ее бывшего жениха.

Это решение, замечает Маргарет Мид, весьма удачно. Жена-девочка в доме ее супруга привыкла относиться к нему и его братьям одинаково. Говоря о братьях, она называла их так же, как и мужа; она доверяла им, они тоже кормили ее, подавали ей руку, когда она спотыкалась, мягко отчитывали ее, когда она делала что-то неправильно. Вот почему перемены такого рода не ведут ни к каким осложнениям. Маленькие девочки, беседующие о жизни, не считают возможный разрыв помолвки и обручение с новым мальчиком чем-то очень серьезным. По сути дела, в эмоциональном плане их выдают замуж за группу людей, а не за одного мужчину. Они становятся составной частью другой семьи -  семьи, к которой они теперь принадлежат навсегда, даже после смерти .

Глава 3.3 Любовь в  семьях примитивных племен.

В так называемых репрессивных культурах, где люди живут разобщенно, где супруги в семье находятся в напряженных отношениях, где препятствия пронизывают все сферы жизни человека, страдает и любовь. Такова культура племени Манус (Новая Гвинея). Маргарет Мид по поводу отношений молодых супругов этого племени, в частности, пишет: «И это убеждение, что муж и жена принадлежат разным группам, длится в течение всего ее замужества... Что же касается мужа, то и для него жена чужая. Не он выбирал ее; он никогда не думал о ней до брака без чувства стыда... До женитьбы он был свободен, по крайней мере в своей деревне. Он мог часами сидеть в доме для мужчин, играя на музыкальных инструментах и распевая песни. Теперь же, когда он женился, ему не принадлежит и его собственная душа. Целыми днями он должен работать на тех, кто оплатил его свадьбу... У него есть все основания ненавидеть свою запуганную, смущенную жену, которая с проклятиями отшатывается от его грубых, неумелых объятий и никогда не скажет ему ни одного ласкового слова. Они стыдятся есть в присутствии друг друга. Им предписано спать в разных частях дома»⁸ .

Но, оказывается, страдает любовь и в культурах, где члены племени (например, племени горных арапешей, тоже Новая Гвинея) доброжелательно относятся друг к другу, совместно трудятся, много общаются, помогают друг другу, любят своих детей. Жизнь у арапешей сорганизована вокруг одного главного стержня: мужчины и женщины, несмотря на физиологическое различие, объединены в общем деле, материнском по своей природе, деле воспитания. Их основные ценностные ориентации направлены не на себя, а на нужды подрастающего поколения. И отец, и мать, и любой представитель племени позаботится о ребенке, который попал в беду. В племени не знают войн, ссоры редки, большинство работ (возделывание огородов, строительство хижин ит.д.) делаются совместно.

  Поскольку арапеши думают, что ребенок получается из материнской крови и отцовского семени, функция отца в оплодотворении не кончается вместе с зачатием, в течение нескольких недель от него требуется напряженная сексуальная активность. Чем больше актов соития совершат родители, думают арапеши, тем лучше и здоровее будет их ребенок. Но как только появляются признаки беременности, все половые сношения запрещены. И далее, пока ребенок не начнет ходить, накладывается строгое табу на половые сношения. Мать кормит ребенка грудью до трех, даже четырех лет, если только она вновь не забеременеет в это время. Табу на половые сношения снимаются после возобновления менструаций.

Итак, можно предположить, что предпосылки любовного поведения складывались лишь в тех племенах, где всеобщий контроль племени ослабевает, у членов племени формируются элементы частной жизни, мужчины и женщины— будущие супруги — воспитываются по-разному и не в одной семье, где, наконец, складывается особый ритуал любовного поведения, целью которого является не только образование семьи, деторождение и половые сношения, но и своеобразное сакрализованное «познание» существа противоположного пола, а также любовная игра.

Глава 4. Роль отца как социальная обязанность

М. Мид считает, что мужчина  всегда должен нести ответственность  за семью. Если мужчина несет ответственность  за себя и за семью, ее настоящее  и будущее, то семью можно считать  «нормальной». Если же мужчина добровольно, либо по внешним обстоятельствам  теряет груз ответственности, то возникают  различные варианты «аномальной  семьи».

Маргарет Мид допускает  наличие в разных культурах ленивых  мужчины и  женщин, ненормально свободных от каких-либо обязанностей. «Но основной принцип сохраняется повсюду. Мужчина — наследник традиций, должен обеспечивать женщин и детей. У нас нет никаких оснований считать, что мужчина, оставшийся животным и не прошедший школу социального обучения, смог бы сделать что-нибудь подобное»⁹.

От социального устройства общества зависит, каких женщин и  каких детей будет обеспечивать мужчина, хотя главное правило здесь, по-видимому, предполагает, чтобы он обеспечивал женщину, с которой  он находится в половой связи. С ее точки зрения не столь важно, чьи дети, является ли мужчина биологическим  отцом или нет: дети могут быть усыновлены, выбраны, могут быть сиротами и т. д. Однако во всем мире существует представление о долге и семье, за которую ответственен мужчина. Муж  приносит пищу в дом, жена ее готовит, муж обеспечивает семью, но жена воспитывает  детей.

 М. Мид считает, что требуются особые социальные усилия, чтобы мужчина выполнял обязанность кормить семью и детей, поскольку у этой социальной обязанности нет биологического механизма, между тем как материнская привязанность к ребенку — природная.

 Глава 5.Исследование «разрыва между поколениями». Три типа культур.

Наблюдая в каждом исследованном ею обществе проблемы расхождения между молодежью и старшим поколением, Мид постепенно сосредоточила свое внимание на решении этой задачи. В одной из своих последних работ – «Культура и преемственность» она исследовала «разрыв между поколениями».

В истории культуры Мид  различает три типа культур, оказывающих на развитие ребенка принципиально различное влияние: постфигуративные культуры, кофигуративные культуры, префигуративные культуры.

Постфигуративные культуры тысячелетиями сохраняют свои нормы и обычаи. Здесь личность ребенка воспроизводится неизменным образом. Дети прежде всего учатся, перенимают опыт у своих предшественников - старшего поколения. Повторяющийся из поколения в поколение круговорот одних и тех же жизненных процессов создает ощущение вневременности - вся система постфигуративной культуры существует «здесь и сейчас». Для сохранения такой культуры особенно важны воплощающие ее старики. Этот тип культуры, согласно М. Мид, тысячелетия характеризовал человеческие сообщества вплоть до начала цивилизации.  Проявление этого типа культуры встречается и в наше время в диаспорах, анклавах, сектах; в традициях, национальных укладах. Постфигуративная культура предполагает и соответствующие методы обучения детей, основывающиеся на следовании тому, что уже было. На огромном этнографическом материале М. Мид показывает, что дети, подростки находят собственные или направленные взрослыми пути выхода из такой ситуации ограничения индивидуального пути развития. Отсутствие же выхода из этой ситуации может привести к конфликтам, срывам, неврозам.

Ключевыми особенностями  постфигуративной культуры, по М. Мид, являются «отсутствие сомнений и  осознанности», что служит основанием живучести и неистребимости ее проявлений и в настоящее время. Хотя все отклонения от норматива подавляются, все же есть возможность индивидуального проявления в области искусства, религии, технологии — это обеспечивает возможность медленного изменения самой культуры.