Сравнительный анализ развития России и стран Восточной Европы в переходный период

     ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ – ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ

     ФАКУЛЬТЕТ МЕНЕДЖМЕНТА

     Сравнительный анализ развития России  и  стран Восточной  Европы  в переходный период 
 
 
 
 

     Экономика переходного периода - это экономика  страны или стран, сочетающая в себе элементы плановой и рыночной формы хозяйств.  Экономика переходного периода обладает рядом специфических характеристик, отличающих ее от экономики, находящейся в относительно стационарном состоянии и развивающейся на собственной основе, путем совершенствования и частных изменений присущих ей институтов, связей и отношений. Развитие экономики этого периода происходит путем возникновения новых институтов, связей и отношений, соответствующих нарождающемуся социально-экономическому строю и вытесняющих старые. В результате возникают новые макро- и микроэкономические закономерности и тенденции,  социальные и политические изменения, возникают новые задачи экономической политики. Главной задачей экономической политики в переходной экономике является скорейшее дерегулирование элементов «плана» и создание наиболее благоприятных условий для быстрого роста элементов «рынка».

       Конец ХХ века ознаменовался резким усилением внимания к проблемам экономической трансформации, когда международное экономическое и политическое сообщество столкнулось с принципиально новым классом таких проблем - посткоммунистической трансформацией. Почти 30 странам с населением более 300 млн человек предстояло решать задачу, невиданную до того в мировой истории - переход от системы, основанной на тотальном огосударствлении экономической и политической жизни, к основам рыночной демократии. Причем, если в ряде стран (в Центральной и Восточной Европе) это было возвращение к относительно недавнему прошлому, то на постсоветском пространстве речь шла о восстановлении практически заново хозяйственно-политических принципов, которые практически стерлись из памяти всех живущих поколений. А поскольку режима, более или менее соответствующего современным критериям рыночной демократии, не знала и добольшевистская Россия, то задача оригинальная оказывалась еще и чрезвычайно трудной.

     Прошедшее пятнадцатилетие стало для стран  с переходной экономикой принципиально важным и во многом трудным этапом социально-экономических реформ. На исторически коротком отрезке времени здесь произошли фундаментальные экономические и социальные преобразования. Коренным образом трансформировались отношения собственности на средства производства, особенно на постсоветском пространстве. Сформировались новые рыночно ориентированные институциональные системы. Осуществлена реструктуризация значительной части промышленного производства с целью повышения его рентабельности и конкурентоспособности. Активизировалось формирование малого и среднего предпринимательства, составляющего основу рыночной экономики в развитых странах. Повысился уровень межотраслевого и транснационального сотрудничества хозяйствующих субъектов в сферах производства и обращения.

     В результате уже осуществленных рыночных реформ во многих странах с переходной экономикой в последние годы имеют место устойчивые темпы экономического роста и выхода их из ранее сложившегося кризисного состояния. Существенно возросли экспортные и импортные потоки этих стран и соответственно их участие в развитии мирового рынка товаров и услуг. В ряде стран повысилась активность прямых иностранных инвесторов, что стимулировало приток современных эффективных технологий и методов управления, а также финансовых ресурсов. Все более конструктивными и четкими становятся стратегии, методы и способы перехода стран к цивилизованным рыночным отношениям и последовательной интеграции в современную мировую рыночную систему при одновременном решении собственных исторически сложившихся и вновь возникших социально-экономических проблем переходного периода.

     Отмечая существенные позитивные сдвиги стран Центральной и Восточной Европы и республик бывшего СССР в направлении отказа от жесткой административно-командной системы управления экономикой в пользу рыночных отношений, нельзя не обратить внимания на те негативные явления, которые тормозили и продолжают сдерживать социально-экономическое развитие многих из этих стран. Например: это экономические и социальные последствия поспешной недостаточно осмысленной и практически неурегулированной в организационно-правовом и социально-экономическом отношении приватизации государственной собственности в ряде стран; резкий спад промышленного производства во многих странах при интенсивно морально и физически стареющей его материально-технической базе и низком уровне инновационной составляющей воспроизводства; резкое уменьшение на длительное время производства валового внутреннего продукта (ВВП) и значительное ухудшение других экономических и социальных параметров экономики на макро- и микроуровнях; рост безработицы и снижение уровня жизни значительной части населения; медленное развитие малого и среднего бизнеса (особенно в странах СНГ), составляющего основу рыночной экономики; недостаточное развитие рынков капитала, финансов и труда и их институционально-правового обеспечения. Эти негативные особенности переходного периода наиболее остро проявились в большинстве стран на постсоветском пространстве, форсированно и во многом стихийно переходящих от исторически сложившейся административно регулируемой социально-экономической системы к рыночной.

     Накануне радикальных реформ 1990-х годов видные ученые (J.Sachs, O.Blanchard, S.Fischer, et al.) прогнозировали быстрый рост реального ВВП, промышленного производства, улучшение качества продукции в результате снятия административных барьеров для частной инициативы и освобождения предпринимательской энергии. Достаточно заглянуть в подшивки российских газет и популярных журналов 1988-1992 гг., чтобы убедиться как в безоглядном оптимизме ведущих российских экономистов (П.Бунич, В.Селюнин, О.Лацис и др.), так и в интенсивности позитивных ожиданий широкой общественности.

     Отрезвляющий  шок наступил спустя 2-3 года реформ в странах ЦВЕ и СНГ. Спад индексов реального ВВП, промышленного производства, инвестиций и занятости оказался значительно более глубоким, чем  это ожидалось и предсказывалось авторами Вашингтонского консенсуса. В наиболее успешных переходных экономиках Польши, Словении, Венгрии, Словакии и Чехии уровень дореформенного реального ВВП (база – 1989 год) был восстановлен лишь через 5-10 лет, а максимальная глубина спада составляла 15-25%. Вместе с тем, в большинстве переходных экономик экономический спад был настолько глубоким, что дореформенный уровень не был достигнут и в 2000-2001 гг. В России максимальная глубина экономического спада, измеренная по индексу реального ВВП (база 1989 год), составила 45% в 1998 году.

     В настоящее время общепризнанным стилизованным фактом переходных экономик является U-образная форма динамики агрегированного выпуска, производства и занятости в ходе реформ

Рисунок 1

Рисунок 2

       На протяжении 1990-х годов велась  активная дискуссия о том, какая  скорость реформ – высокая  или умеренная – наиболее приемлема  для той или иной страны.

     Аргументы сторонников «шоковой терапии» (предельно высокая скорость реформирования): задача либерализации цен и внешней торговли должна быть решена быстро, что позволяет быстро снять «денежный навес» и обуздать высокую инфляцию в начале реформ; задача приватизации также должна решаться в быстром темпе, что снижает политический риск реставрации старых структур собственности. Пример «шоковой терапии» - реформы в Польше 1990-х годов.

     Аргументы сторонников «градуализма» (умеренная скорость реформ): градуальные реформы имеют все преимущества эволюционного пути развития по сравнению с  революционным: постепенный демонтаж старых экономических структур и переход на рыночные принципы функционирования экономики позволяет избежать резких инфляционных «шоков», существенного спада производства и серьезного ухудшения финансового состояния предприятий. Пример градуальных реформ: переход на рыночные принципы ценообразования в Китае в 1990-е годы.

     Эмпирические  факты свидетельствуют о том, что «шоковая терапия» в среднем  порождает более высокие темпы  инфляции в начальный период экономических  реформ по сравнению с градуальной  политикой. Так, в Венгрии и Чехии, где использовались градуальные  методы реформирования, годовая инфляция не вышла за 50-60% за весь период реформ. С другой стороны, в Польше, Словении, Эстонии, России годовые темпы инфляции вышли за диапазон двузначных цифр в первые два года реформ. Однако градуальная политика может порождать высокоинфляционные рецидивы спустя 5-6 лет (Болгария, Румыния)

     В переходный период задачи вывода экономики  из кризиса, ее стабилизации, а также  дальнейшее развитие ложится на плечи  государства. Экономика целиком  и полностью зависит от действий властей, поэтому на их действиях стоит остановиться поподробнее.

     По  типу проводимой денежно-кредитной  политики страны с переходной экономикой можно разделить на три группы.

     Первая  это страны осуществляющие политику фиксированного обменного курса (страны Балтии и Болгария). Все эти страны, кроме Латвии, строго придерживаются правила покрытия денежной базы золотовалютными резервами, и даже закрепили это законодательно это правило, поэтому их называют странами проводящими свою политику по типу «валютного комитета». По типу из-за того что  центральные банки этих стран выполняют еще и некоторые функции традиционных ЦБ.

     Вторая  группа стран провозглашает  конечной целью своей политики низкую инфляцию. Устанавливая среднесрочные и годовые  ориентиры по инфляции, проводя так  называемую политику таргетирования инфляции. К этой группе стран можно отнести Польшу, Чехию, Венгрию и Казахстан.

     Третья  группа стран это те страны которые  проводят антиинфляционную политику, не провозглашая при этом никаких  целей. Центральные банки этих стран  могут опираться на различные индикаторы. К этим странам можно отнести Румынию, Словению, Словакию, Хорватию, а также РФ.

     Неудачные попытки стабилизации и безалаберные действия государственных органов  экономики в Болгарии вылились в  девальвацию болгарского лева по отношению ко всем остальным валютам зимой 1996/1997, после чего экономика вошла в гиперинфляционную спираль. В 1997 году к власти пришло новое правительство, объявившее о начале коренных преобразований, было принято решение о введении режима валютного комитета, якорной валютой была выбрана немецкая марка, позже евро. Национальный банк в Болгарии может выступать в роли кредитора последней руки для коммерческих банков, возможности по кредитованию ограничены величиной превышения валютных резервов над обязательствами центрального банка. Болгарская денежно-кредитная политика более гибкая чем классический режим валютного комитета, однако, основные параметры, свойственные режиму валютного комитета, выдерживаются: это жесткое обязательство по поддержанию курса национальной валюты, подкрепленное более чем 100%-ным покрытием денежной базы валютными резервами, и законодательный запрет на кредитование государственного бюджета. Введение стабилизационной политики оказало немедленное влияние на макроэкономические показатели: обменный курс стабилизировался по определению, инфляция снизилась, был обеспечен приток иностранного капитала, что вызвало неуклонный рост денежной базы.

     Режим валютного комитета в Эстонии  был установлен фактически с самого начала проведения ею независимой денежно-кредитной политики. Основным инструментом денежно-кредитной политики, проводимой Банком Эстонии, является валютный рынок. Из традиционных инструментов денежно-кредитной политики Банк Эстонии применяет нормативы резервирования по обязательствам коммерческих банков (10 % – основная ставка и 3 % – дополнительная). Банк Эстонии оставил за собой функцию банковского надзора и играл активную роль в разрешении банковских кризисов 1992–1994 гг. С тех пор банковская система консолидировалась, число банков сократилось с 40 в 1992 г. до 6 в 1999 г. При этом к концу 2000 г. около 97 % активов банковской системы принадлежало банкам с иностранным (шведским или финским) капиталом. В отличие от Болгарии введение системы валютного комитета в Эстонии не привело к быстрому снижению инфляции ниже уровня в 10 % в год.

     В марте 1994 года в Литве был принят Закон о стабильности лита, фактически установивший режим валютного комитета. Якорной валютой до 2002 года являлся  доллар, после евро. Центральный  банк Литвы, в принципе, сохраняет практически все традиционные инструменты денежно-кредитной политики, в том числе возможность рефинансирования кредитных организаций и проведение операций с ценными бумагами на открытом рынке. Однако большая часть инструментов стала активно применяться лишь с 1997 г. В настоящее время достаточно активно используется процентная политика.

     Банк  Латвии ставит своей целью достижение ценовой стабильности, используя  для этого режим фиксированного обменного курса и контроль за банковскими резервами. В качестве якорной выбрана была корзина валют. Политика обменного курса организованна так, чтобы денежная база обеспечивалась чистыми валютными активами на 100%. Подобный порядок не закреплен никакими регулирующими актами. Банк Латвии располагает и использует достаточно широкий набор инструментов.. Основным из этих инструментов являются интервенции на валютном рынке. Среди прочих можно указать операции с государственными ценными бумагами, депозитные и кредитные операции, процентные ставки по которым являются важными индикаторами денежного рынка. Банком Латвии в рамках традиционной деятельности центрального банка выполняются функции банковского регулирования и надзора. Политика проводимую латвийскими властями можно считать успешной: если в 1992 г. индекс потребительских цен составил 1058 %, то в 1993 г. он был равен уже 134 %. В 1997 году инфляция составила 7%.

     Целью денежно-кредитной политики в Венгрии  провозглашается неуклонное снижение инфляции. До 2001 года с этой целью  справлялся режим наклонного валютного коридора (который неукоснительно соблюдался), однако, в связи с его неэффективностью, был введен режим таргетирования инфляции, а также либерализовано валютное законодательство. В качестве одного из основных инструментов своей политики Национальный банк Венгрии использует процентные ставки. На межбанковском рынке краткосрочных ресурсов установлен коридор процентных ставок.

     Режим таргетирования получил развитие в  наиболее крупных странах Восточной  Европы после их выхода из режима фиксированного курса. Недолгая история показала, что в рамках этой формы денежно-кредитного регулирования вполне удается осуществлять снижение инфляции.. Резкие снижения темпов инфляции уже в первое время после перехода к новому режиму денежно-кредитной политики стали причинами замедления темпов роста экономики и снижения доходов бюджета.

     Режим инфляционного таргетирования предполагает плавающий курс. Динамика обменного  курса в странах, внедривших этот режим, позволяет предположить необходимость  выбора между стремлением девальвировать курс и снижать инфляцию.

     Отказ от активного участия центрального банка от операций на валютном рынке предполагает повышенное внимание к инструментам денежного рынка. Более или менее успешно для этой цели используются процентные ставки. При этом необходимо отметить, что основным инструментом оказываются ставки по привлечению, а, точнее, по краткосрочным депозитам центральных банков. Ставки межбанковского рынка при применяемой модели заключены в границы достаточно узкого коридора.

     Что касается третьей группы стран, эти страны по проводимой политике находятся между двумя рассмотренными группами, используя инструменты присущие обоим типам.Российская Федерация, во всяком случае до конца 2002 г., с ее мнимым таргетированием денежного предложения и поддержанием реального курса, при формально плавающем номинальном курсе, в принципе, относится к этой группе стран

     В реализации рыночных реформ в странах с переходной экономикой имеется как много общего, так и существенные различия, обусловленные особенностями национальных экономик и принятых на государственном уровне подходов к их реформированию.