Труд Н.Я. Данилевского «Россия и Европа»

                                      1. МОТИВЫ ВЫБОРА КНИГИ.

 Выбор данной монографии  мною был сделан по одной  простой причине - невозможно  пройти мимо научной работы, рассказывающей  о всем естествознании на конец 60-х гг. XIX в. Культурному человеку, на мой взгляд, необходимо хорошо знать историю своей страны и разбираться во всех хитросплетениях и сложностях как мирового исторического процесса, так и в процессах природы, тем более в таких сложных научных процессах, которыми являются пути естествознания. Необходимость эта продиктована самой жизнью. Ведь только понимая прошлое, можно будет попытаться избежать ошибок своих родителей и более далеких предков и хоть как-то улучшить жизнь простых людей в этом многострадальном государстве.

 Почти сто лет с 1895 по 1990 гг. в России не издавался труд  Н.Я. Данилевского «Россия и  Европа».

 Книга была отпечатана в  столичном издательстве «Книга»  в серии «Историко-литературный  архив» 15 лет назад, 19 декабря, невероятным  по нынешним временам тиражом в 90 тысяч экземпляров. Это, конечно же, было обусловлено не только тем, что в советские времена население нашей страны было в 1,5 раза больше нынешнего, но и тем, что в СССР выходили действительно прекрасные работы, не потерявшие свое историческое значение и спустя много лет после выхода в печати.

 В аннотации говорится, что  книга будет полезна всем, интересующимся  русской историей.

                                    2. СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ КНИГИ.

 Н.Я. Данилевский завершил  работу над «Россией и Европой» в начале 1868 г. При опубликовании рукописи он столкнулся со значительными трудностями. «...Ни один из тогдашних журналов, — писал впоследствии Н. Н. Страхов, друг и издатель Н.Я. Данилевского, — не согласился бы принять сочинения, писанного в таком духе, как «Россия и Европа». Поэтому была сделана только попытка найти место в «Журнале Министерства народного просвещения», хотя в таком случае на внимание публики рассчитывать уже не приходилось» (Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 533). По словам Н.Н. Страхова, Н.Я. Данилевскому помог счастливый случай: «...как раз в это время ревностный любитель литературы В.В. Кашпирев решил издавать новый ежемесячный журнал «Зарю» и звал меня в сотрудники. Николай Яковлевич очень радовался этому случаю; с первой же книжки «Зари» 1869 года стали появляться в ней последовательные главы «России и Европы», и в течение года вся книга была напечатана в журнале» (Данилевский Н.Я.  Россия и Европа. СПб.,  1888. С. XIX).

 Кроме журнальной публикации (Заря. 1869. №1—6, 8—10), при жизни Н.Я. Данилевского его книга благодаря усилиям Н.Н. Страхова еще однажды шшла в свет, на этот раз отдельным изданием в 1871 г. Напечатанная небольшим тиражом (всего 1200 экз.), «Россия и Европа» не только не принесла успеха автору, но при его жизни оказалась практически незамеченной читающей публикой. «Смело можно сказать, — писал в 1889 г. академик К.Н. Бестужев-Рюмин, один из немногих представителей тогдашней российской интеллигенции, верно оценивший значение книги, — что сочинение Данилевского, которого в Австрии зовут «апостолом славянства», едва известно в России; к этому следует еще прибавить, что критики, говорившие о нем, с трогательным единодушием, несмотря на различие партий, отзывались явно неблагосклонно» (Бестужев-Рюмин К.Н. Теория культурно-исторических типов // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1889. С. 560). О малой популярности книги Н.Я. Данилевского говорит тот факт, что к моменту смерти автора (1885) часть тиража первого издания книги еще не была распродана. Несмотря на это, Н.Н. Страхов еще трижды (1888, 1889 и 1895 гг.) предпринимал издание сочинения своего единомышленника и друга. По словам российского дореволюционного философа Э.Л. Радлова, книгу Данилевского «Н. Н. Страхов, можно сказать без преувеличения, заставил русское общество читать, указав на выдающиеся стороны этого труда» (Радлов Э. Несколько замечаний о философии Н.Н. Страхова. СПб., 1890. С. 4). Принимая во внимание это обстоятельство, при подготовке настоящего издания было решено включить в книгу Н.Я. Данилевского в качестве приложения статью Н.Н. Страхова «О книге Н.Я. Данилевского „Россия и Европа”» (1886), а также вошедшие в сборник его произведений «Борьба с Западом в нашей литературе» полемические статьи «Наша культура и всемирное единство» (1888) и «Последний ответ г. Вл. Соловьеву» (1889),  направленные  против  публикаций   известного  философа в журнале «Вестник Европы», которые содержали резкие нападки на книгу Данилевского.

 Литературное и научное наследие  Н.Я. Данилевского, включающее, кроме «России и Европы», еще целый ряд не утративших своей актуальности произведений, нуждается в глубоком и всестороннем изучении. По-видимому, не за горами и первое академическое издание основного труда русского философа и естествоиспытателя, содержащее квалифицированный научный анализ не только историософских взглядов Н.Я. Данилевского, но и его вклада в развитие естественных наук, и в первую очередь биологии. Настоящее издание «России и Европы» не претендует на такой уровень научности; оно является только первым приближением к наследию Н.Я. Данилевского после 95-летнего перерыва. Это определило подход к тексту книги, который печатается с некоторыми сокращениями. Они коснулись главным образом тех ее страниц, которые содержат значительный объем отчасти малопонятной для неспециалиста, отчасти устаревшей к настоящему времени информации. В наибольшей степени сокращения затронули 6-ю главу книги, посвященную выявлению признаков «естественной системы» в науке, для чего Н.Я. Данилевский использовал материал всего современного ему естествознания.

 Николай Яковлевич Данилевский  родился 10 декабря 1822 г. в с.  Оберец Ливенского уезда —  одном из «дворянских гнезд»  богатой литературными и научными  талантами Орловщины. Его отец, заслуженный генерал, в 1812 г. оставил учебу в Московском университете и поступил на военную службу в действующую армию; в составе гусарского полка он участвовал в заграничном походе российской армии и был ранен в «битве народов» под Лейпцигом (1813 г.).

 Родители Н.Я. Данилевского  сделали все, чтобы дать сыну наилучшее образование. После учебы в частном пансионе в Москве он был принят в знаменитый Царскосельский лицей, по окончании которого поступил (в качестве вольного слушателя) на физико-математический факультет Петербургского университета. Здесь в 1847 г. состоялась его первая встреча со Страховым.

 Продолжением этих студенческих  бесед стали знаменитые «пятницы»,  проходившие на квартире у  М.В. Буташевича-Петрашевского. Как  и Петрашевский, будущий автор  «России и Европы» видел достоинство «социальной науки» Фурье в том, что фурьеризм подходил к проблемам «общественного быта» не с позиций буржуазного либерализма, который приносит личность «в жертву капиталу», а искал их решения на пути соединения выгод частного и общего хозяйства.

 В 1849 г. Данилевский защитил магистерскую диссертацию по кафедре ботаники, представив в университет описание флоры родной Орловщины. В том же году, находясь на научной практике в Тульской губернии (на берегах воспетой И.С. Тургеневым Красивой Мечи), он был внезапно арестован и отвезен в Петербург, где его привлекли к следствию по делу Петрашевского. Хотя данных к его обвинению не нашлось, Данилевский после трехмесячного заключения в Петропавловской крепости был выслан из Петербурга в Вологду. После светлых аудиторий столичного университета молодой ученый оказался в унылой обстановке канцелярии вологодского губернатора. Однако и в условиях ссылки, оторванный от родных и друзей, Данилевский с успехом продолжает занятия наукой. Его работа «Климат Вологодской губернии» была отмечена премией Русского географического общества.

 В 1853 г. Н.Я. Данилевский,  сменивший к тому времени Вологду  на Самару, был командирован (в  звании статистика) на Волгу —  участвовать в важной для экономики  страны экспедиции, целью которой было исследование состояния рыбных запасов и рыболовства в низовьях великой русской реки и в Каспийском море.

 Опыт, приобретенный Данилевским  во время Волжско-Каспийской экспедиции 1853 г., не пропал даром. Спустя 5 лет он был назначен начальником  эскпедиции для исследования рыбных и звериных промыслов на Белом море и на Ледовитом океане; по возвращении в Петербург Данилевский за свою научно-административную деятельность был награжден золотой медалью Русского географического общества. Затем последовали экспедиции на Черное, Азовское моря... Всего за свою жизнь Н. Я. Данилевский совершил 9 экспедиций, в результате которых было проведено исследование всех вод Европейской России. Не меньших успехов он достиг и на административном поприще. Войдя в конце своей карьеры в состав Совета Министерства государственных имуществ, Данилевский принял самое активное участие в выработке законов, которые регулировали состояние рыбных богатств страны вплоть до начала XX в.

 Свою научно-литературную деятельность  Н.Я. Данилевский начал еще   в   стенах Петербургского университета. В  1848 г. «Отечественные записки» опубликовали три его критические статьи о «Космосе» Александра фон Гумбольдта. В дальнейшем им были написаны многочисленные книги и статьи, среди которых преобладали капитальные труды по вопросам рыболовства и статистики, но встречались и такие работы, как «Опыт областного великорусского словаря», статьи о русской географической терминологии и др.

 В 60-е гг. с началом  эпохи реформ, когда общественно-политическая  жизнь страны резко активизировалась, в интересах Данилевского совершается все более отчетливый сдвиг в сторону проблем социально-политических и историко-культурных. Мы не располагаем точными данными о времени начала его работы над «Россией и Европой»; однако есть основание считать, что это относится к тому времени, когда он наконец получил возможность прочно осесть со своей семьей на постоянном месте. В 1864 г. он поселился на Южном берегу Крыма, в Мшатке, купив за небольшую плату это расположенное близ станции Байдары имение, состоявшее из огромного сада и развалин барского дома, сожженного французами в Крымскую войну. Думается, что  сама атмосфера этого дома, стены приятствовала вызреванию замысла книги Данилевского. Здесь, в Мшатке, подолгу гостил Н.Н. Страхов. Здесь признанного лидера поздних славянофилов посетил «старый» славянофил И.С. Аксаков, с которым хозяин усадьбы был в дружеских отношениях и вел переписку. Здесь весной 1885 г. в гостях у Данилевского побывал находившийся в то время в Крыму Л.Н. Толстой.

24 апреля 1877 г. Александр  II подписал манифест о вступлении  России в войну с Турцией.  Данилевский приветствовал это  решение, видя в нем «первое  сознательное действие... Русского  государства во имя освобождения  порабощенного Славянства» (Данилевский   Н.Я. Сборник политических и экономических статей. СПб., 1890. С. 32).

 Политическая неудача  России, вынужденной уступить на  Берлинском конгрессе жесткому  давлению Запада, надолго омрачила  душевное состояние Данилевского. Но еще больше его угнетали  те настроения, которые с каждым годом все отчетливее проявлялись среди образованной части русского общества. В статье «Горе победителям!» (1879) он пишет о большой распространенности «сомнения в смысле, цели, значении самого исторического бытия России, которые как нечто несущественное, сравнительно маловажное, второстепенное, должны уступить место более существенному, более важному, первостепенному». Особенно трагично, с точки зрения Данилевского, то обстоятельство, что носителями подобных настроений выступают как раз те общественные слои, которые называются интеллигенцией и призваны жить сознательной исторической жизнью. «С такими сомнениями в сердце исторически жить невозможно!» — пророчески восклицал Н.Я. Данилевский.

 Как и всегда, когда  ему бывало трудно, Данилевский ищет и находит выход из душевного нестроения в напряженной работе. Он деятельно борется с филоксерой, опустошавшей виноградники Крыма, хлопочет о пополнении Никитского Ботанического сада (в течение ряда лет он исполнял должность его директора), и — что самое главное — пишет двухтомный труд «Дарвинизм», представляющий собой уничтожающую критику учения Чарлза Дарвина об естественном отборе. Отвергая дарвиновскую теорию эволюции организмов, Данилевский находит объяснение их происхождения в деятельности высшего разума. По словам Н.Н. Страхова, Данилевский определял свой неоконченный труд как «естественное богословие». В нем он мечтал о славянской науке, в которой жизнь природы рассматривалась бы, исходя из принципов единства материи и духа.

 Как уже было  сказано, Данилевский не успел закончить свой труд. Болезнь сердца, которой он страдал в последние годы жизни, настигла его во время очередной научной поездки. 19 ноября 1885 г. Н.Я. Данилевский скоропостижно умирает в Тифлисе. Его тело было перевезено в Мшатку и похоронено в саду, неподалеку от дома, в котором он прожил 20 последних — трудных и счастливых — лет своей жизни.

                      3. ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ  РАБОТЫ.

 В следующем году культурный  мир будет отмечать юбилей  книги, ставшей значительным явлением в философской литературе прошлого века: 90-летие со дня выхода первого тома «Заката Европы» Освальда Шпенглера. Вновь возникший интерес к творчеству немецкого мыслителя, яркого представителя некогда популярного на Западе философского направления, известного под названием «философии жизни», высветил не только сильные стороны его труда, вынесшего суровый приговор современной западной цивилизации за её голый техницизм и отсутствие животворящих органических начал, но и вторичность многих положений автора «Заката Европы». Так, известный английский исследователь Дж. Уолден, выступая в Чикагском университете, говорил о существовании другой книги, появившейся в России еще в конце 60-х гг. XIX в. и во многом предвосхитившей книгу Шпенглера: «Освальд Шпенглер сказал, что западная цивилизация превратилась в простой комплекс методов и орудий, что у нее нет души. За 50 лет до него Николай Данилевский говорил очень похожие вещи и предлагал добыть недостающую душу из русских национальных корней. Можем ли мы надеяться на то, что Россия... вдохнет новую жизнь в нашу больную культуру?»  (Литературная газета. 1989, 22 марта).

 Факкты со всей  определенностью свидетельствуют  о том, что выдвинутая Н.Я.  Данилевским в книге «Россия  и Европа» теория «культурно-исторических типов» оказала исключительно большое влияние на современную западную философию культуры. Написанная почти 140 лет назад, книга Н.Я. Данилевского не канула в Лету, но продолжает свою жизнь — правда, не на родине автора, где идеи славянской самобытности сгорели в огне политических и социальных катаклизмов начала XX в., а на Западе, по-своему распорядившемся наследием Н.Я. Данилевского. После Октябрьской революции автор «России и Европы» воспринимался там уже не в пугающем ореоле панславистских идей, а гораздо спокойнее и потому объективнее — в качестве основоположника получившей признание теории множественности и разнокачественности человеческих культур.

 В целом же, как  было сказано, к труду Н.Я.  Данилевского на Западе ныне  преобладает взвешенный, объективный  подход. В современной западной  философии и социологии культуры  имя Данилевского упоминается первым в ряду таких мыслителей, как О. Шпенглер, А. Тойнби, Ф. Нортроп, А. Шубарт, П.А. Сорокин, объединяемых общим критическим отношением к европоцентристской, однолинейной схеме общественного прогресса. Автору «России и Европы», переведенной на несколько европейских языков, посвящено множество статей в самых престижных научных изданиях Западной Европы и Америки, он объявляется «пионером», заложившим популярный на Западе подход пространственно-временной локализации явлений культуры. Именно так был оценен в 1964 г. вклад Н.Я. Данилевского Международным обществом сравнительного изучения цивилизаций. По-иному сложилась судьба наследия Данилевского на его родине, в России, где с 1895 г. его капитальный труд и другие произведения ни разу не переиздавались, а имя было предано забвению.

 По словам известного  российского философа и публициста, современника и друга Данилевского, Н.Н. Страхова, автор «России и  Европы» принадлежал «к тем,  кого можно назвать солью земли  русской, к тем неизвестным  праведникам, которыми спасается наше отечество» (Страхов Н.Н. Жизнь и   труды Н.Я. Данилевского // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1888. С. XVI). Думается, можно согласиться с этой оценкой личности Данилевского, данной Н.Н. Страховым, жизнь и литературная деятельность которого оказались тесно связанными с жизнью автора «России и Европы» и судьбой его литературного наследства. Как и Данилевский, Страхов относился к тесному кругу людей (по определению В.В. Розанова, к «кучке гонимых»), которые в условиях быстрого превращения России в буржуазное государство — и как следствие этого прогрессирующей «порнофикации русского общества» (К.К. Толстой) — оставались «верными заветам, смыслу и духу земли русской» (Розанов В.В. Вечная память // Русское обозрение. 1890, сентябрь. С. 386). Н.Н. Страхову принадлежит и заслуга написания первой и единственной биографии Н.Я. Данилевского, к которому, по свидетельству В.В. Розанова, он «был привязан как к типично собравшему в себе светлые народные черты: ясный ум и твердый, открытый характер» (Переписка Л. Н. Толстого с Н.Н. Страховым. 1870-1894. СПб., 1914. С. 332).

 В письме к Л.  Н. Толстому от 13 июня 1886 г., написанном  спустя полгода после смерти  Данилевского, Н.Н. Страхов дал  следующую краткую характеристику  жизненного пути своего друга: «Жизнь эта была очень трудная, очень полезная, очень счастливая и очень скромная» (Там же).

...Когда в январе 1869 г. в свет вышел первый номер  почвеннического журнала «Заря», немногочисленные подписчики увидели  в числе его авторов имена  Н.Я. Данилевского и Н.Н. Страхова: первые главы «России и Европы» соседствовали на страницах «Зари» с первой статьей Страхова о «Войне и мире» Л.Н. Толстого.

 В дальнейшем за  короткий промежуток времени  (с 1888 по 1895 гг.) была издана еще  три раза, против труда Данилевского выступила вся либеральная печать с «Вестником Европы» во главе. Тон задавали высказывания Вл. Соловьева, окрестившего теорию Данилевского «ползучей теорией»; ее создатель порицался известным философом за то, что он «отрицает всякое нравственное отношение к прочим народам и к целому человечеству».

 Национальный нигилизм, разъедающий сознание многих  наших современников, имеет глубокие  корни, уходящие в далекое прошлое  — к «чуже-бесию» московских  «западников» допетровской Руси. Во времена Данилевского проповедниками нигилистического отношения к историхо-патриотической традиции России выступали деятели вроде персонажа романа «Бесы» Ф.М. Достоевского писателя Кармазинова.

 Возможно, удручающе  низкий научный уровень публикации 1930 г. в БСЭ первого издания объяснялся тем, что статьи для энциклопедии, как об этом было прямо написано в предисловии редакции к первому тому за подписями Н.И. Бухарина, К. Радека, М.3. Ларина, Л.Н. Крицмана, М.Н. Покровского и других видных деятелей того времени, были рассчитаны на «уровень знаний в объеме школы 2-й ступени или рабфака». Труднее понять, чем была вызвана публикация в 7 томе БСЭ третьего издания (М., 1972) и в «Философском энциклопедическом словаре» (М., 1983) почти столь же тенденциозной статьи Е. Б. Рашковского о Данилевском и его труде. В ней Н.Я. Данилевский обвиняется ни много ни мало, как в «отходе от гуманистических традиций русской культуры». Это пишется о человеке, от книги которого «был в восторге» Федор Михайлович Достоевский! (Достоевская А.Г. Воспоминания. М., 1987. С. 260).

 В работах некоторых  советских авторов 70—80-х гг. содержится  попытка более объективного анализа  философско-социологической концепции  Н. Я. Данилевского и ее исторического  значения. Однако и эти, последние  по времени, работы советских ученых не лишены недостатков, связанных с давлением идеологических клише прошлых десятилетий. Так, К. В. Султанов пытается увидеть в Данилевском «официального патриота». Любой, кто внимательно прочитает «Россию и Европу», легко убедится, что это не так. Н.Я. Данилевский очень ясно писал о своем неприятии «политического патриотизма», защищающего только внешнее государственное единство России и готового принести в жертву ему интересы русского народа. Отнюдь не о следовании официальной точке зрения говорит и то место из «России и Европы», где Данилевский поместил предельно критичные по отношению к внешнеполитическому курсу царского правительства слова: «Вместо того, чтобы быть знаменосцем... свободы действительно угнетенных народов, мы сделались рыцарями легитимизма, паладинами консерватизма». Он ратовал за проведение „политики либеральной и национальной вместе”.

 Был ли он монархистом  по своим убеждениям? На этот  вопрос можно ответить утвердительно,  но со следующими необходимыми  оговорками. Монархизм Данилевского ничем не отличался от монархизма А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, братьев Аксаковых, В.И. Даля, Ф.И. Тютчева и других видных деятелей русской культуры, которых обычно относят к славянофильскому направлению русской общественно-политической мысли XIX в. Возражая против конституции и какого-либо формального ограничения власти царя, славянофилы отстаивали идею Земского собора, добивались устранения цензурного гнета (от которого страдали, пожалуй, больше, чем западники), установления гласного суда с участием в нем выборных представителей населения, отмены смертной казни. Но возвратимся к Н.Я. Данилевскому. Да, он был монархистом, считавшим самодержавие единственно возможной формой государственного устройства России. По Данилевскому, самодержавный характер Русского государства — это данность всей русской истории, обусловленная «коренным народным политическим воззрением». Однако это обстоятельство отнюдь не свидетельствует о врожденной «рабской психологии» русских.

 Данилевского упрекали  и упрекают в нравственном релятивизме. Этот упрек, восходящий к мнению Вл. Соловьева о том, что автор «России и Европы» будто бы отрицает всякое нравственное отношение к другим народам и к человечеству в целом, также, на наш взгляд, представляется незаслуженным. Еще Н.Н. Страхов, размышляя над словами Данилевского, призывавшего в сфере внешней политики следовать только «нашим особенным русско-славянским целям» и не жертвовать ими во имя «человечества, свободы, цивилизации», пришел к выводу, что слова эти не могут служить поводом для обвинений. Во-первых, национальные цели России не несут угрозы ни одному народу мира; они могут быть выражены «весьма краткою формулой: независимость и единство Славянства». (Удел России, писал Данилевский в своей книге, «удел счастливый»: «не покорять и угнетать, а освобождать и восстановлять».) Во-вторых, как показал Н.Н. Страхов, Данилевский «рассуждает о политических делах, а не о чувствах частного человека»; «„быть равнодушным” тут значит — не посылать наших войск на смерть и не приносить в жертву благосостояние нашего государства», помня о том, что «всякая «симпатия и антипатия» тут выражаются не иначе как кровью десятков и сотен тысяч людей и золотом, тяжко собираемым с целого государства» (Страхов Н.Н. Борьба с Западом в нашей литературе. Кн. 3. Киев, 1897. С. 145). В свете событий нашей недавней истории предостережения Данилевского и Страхова о недопустимости жертвовать народными интересами во имя абстрактных целей ложно понимаемого «прогресса» звучат, думается, более чем актуально.

                         4. УБЕДИТЕЛЬНОСТЬ АРГУМЕНТА.

 Данилевский писал  о том, что «общечеловеческого  не только нет в действительности, но и желать быть им —  значит желать довольствоваться  общим местом, бесцветностью, отсутствием оригинальности, одним словом, довольствоваться невозможною неполнотою». Однако, отвергая «общечеловеческое», Н.Я. Данилевский не только признавал «всечеловеческое», но и подчеркивал, что «оно, без сомнения, выше всякого отдельно человеческого, или народного». Всечеловеческое «неосуществимо в какой бы то ни было народности», представляя собой совокупность всего народного, во всех местах и временах существующего и имеющего существовать». Все дело в том, что всечеловеческое в своем разноместном и разновременном существовании всегда заключает в себе элемент национально-особенного. «Общечеловеческое» же, лишенное этого элемента, представляет собой всего-навсего «пошлость в полнейшем значении этого слова».

 В семнадцати главах  свсоей работы автор словно  хирург вскрывает все язвы и нарывы отечественной истории.

 Первая глава посвящена  исстари непростым взаимоотношениям  России и Турции.

 Вторая глава дает  анализ ситуации на западных  границах Российской империи  и вскрывает отрицательный националистический  характер польского восстания 1863 г.

 В третьей и четвертой  главах Данилевский обращается  к древней европейской и восточной  истории, сравнивая Российскую  империю с Римской и Франкской  империями, с Парфянским царством.

 Пятая глава повествует  о древнегреческой истории и автор проводит аналогии с отечественной историей.

 В шестой главе  Данилевский обращается к недавним  для него события - революциям  в Европе в середине XIX в., критикуя  к тому же и дарвинизм.

 В седьмой - девятой  главах историк углубляется в  средневековье Запада и Руси, проводя аналогии между Иваном Грозным и временами протестантизма.

 В десятой - двенадцатой  главах Данилевский показывает  читателям свое позитивное отношение  к норманнскому вопросу по  поводу возникновения государственности  на Руси.

 В тринадцатой главе автор резко отрицательно говорит о венгерском восстании, которое, в свою очередь, не принимало славянские освободительные движения и критикует их лидеров - Шандора Петефи и Кошута, ставших мадьяронами - космополитами, отказавшихся ради революционных идей от собственного прирожденного славянства.

 Закключительные четыре главы  посвящены истории крестьянского  вопроса и апогею его решения  - «святому дню» (по мнению автора) освобождения крестьян от крепостной  зависимости.

                            5. ОБЩАЯ ОЦЕНКА РАБОТЫ.

 Автор «России и Европы»  был далек от огульного охаивания  всего западного точно так  же, как он был далек от проповеди  «роковой смертельной борьбы»  между русскими и теми, кто  отказывал русским в праве  называться европейцами. Н.Я. Данилевский допускал возможность того, что в будущем враждебность Европы к независимому самобытному славянству прекратится, но это произойдет не раньше, чем она убедится в неодолимости появившейся на Востоке новой миродержавной силы — Всеславянского союза. По мысли Данилевского, Всеславянский союз необходим как гарант сохранения всемирного равновесия. Этот союз нисколько не угрожал бы окружающему миру, а был бы «мерою чисто оборонительной».

 Книга Данилевского содержит  немало мыслей, ценность которых  ощутимо возросла в начале XXI столетия. Одна из них — это предостережение автора «России и Европы» об опасности денационализации культуры. Установление всемирного господства одного культурно-исторического типа, по мнению Данилевского, было бы гибельным для человечества, поскольку господство одной цивилизации, одной культуры лишило бы человеческий род необходимого условия совершенствования — элемента разнообразия. Считая, что самое большое зло — это потеря «нравственной народной самобытности», Данилевский решительно осуждал Запад за навязывание им своей культуры (под фиговым листком «общечеловеческих ценностей») всему остальному миру. Если, по словам Н.А. Бердяева, «Достоевский ненавидел не Запад, не западную культуру, а безрелигиозную, безбожную цивилизацию Запада» (Бердяев Н. Предсмертные мысли Фауста // Бердяев Н. Освальд Шпенглер  и  закат  Европы. М., 1922. С. 66), то Данилевский гораздо более отчетливо видел опасность отрыва от национальных истоков. Раньше большинства своих современников русский мыслитель понял, что ради того, чтобы «культурородная сила» не иссякла в человечестве вообще, необходимо противостоять власти одного культурно-исторического типа, необходимо «переменить направление» культурного развития. «Всемирная ли монархия, всемирная ли республика, всемирное ли господство одной системы государств, одного культурно-исторического типа — одинаково вредны и опасны для прогрессивного хода истории» — писал Н.Я. Данилевский.

 В заключение вспомним слова  английского ученого, задавшего  на юбилейных чтениях, посвященных «Закату Европы» Шпенглера, вопрос: возможно ли новое оплодотворение культуры Запада идеями, возникшими на востоке Европы? Будем надеяться, что это однажды произойдет. Будем вслед за Данилевским надеяться, что «русское и славянское, святое, истинно всемирно-историческое и всечеловеческое дело — не пропадет».

          СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И  ИСТОЧНИКОВ:

 Источники:

1. Данилевский Н.Я. Россия и  Европа. М., 1991.

2. Данилевский Н.Я.  Россия и  Европа. СПб.,  1888