Использование различных видов повтора в двух функцинальных стилях: художественном и публицистическом

 
 
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Содержание

Введение

      Анализ  литературы последних лет, посвященный  проблемам изучения повтора, позволяет  сделать вывод о всевозрастающем  к нему интересе. При этом обращает на себя внимание тот факт, что повтор становится объектом изучения не только лингвистики, но и смежных наук: логики, психолингвистики, психологии, прагматики, теории коммуникации. Несомненно, большой исследовательский материал, посвященный повтору, свидетельствует ос ложности и многогранности этого явления.

      Выбор темы дипломной работы обусловлен, во-первых, тем, что эта тема не до конца изучена. У многих авторов описаны виды повтора и их функции, определены основные черты различных функциональных стилей, но нет установленных закономерностей употребления определенного вида повтора в каждом из них.

      В современной стилистике повтору  посвящен целый ряд монографий (Азнауровой Э.С., Белуновой Н.Л., Шведовой Н.Ю.).

      Цель  данной работы проанализировать основные виды повтора, его функции, используемые в художественном и публицистическом стилях (на материале произведения Э. Хемингуэя «Старик и море» и статей из газет).

      При выполнении данного исследования было поставлено несколько задач:

1. рассмотреть основные функции употребления повторов на основе примеров, выбранных авторами из изученных пособий и статей в качестве иллюстративного материала;
2. рассмотреть основные классификации повторов в отечественной лингвистической литературе;
3. выявить характерные черты конкретного стиля; определить функции и эффект производимый тем или иным видом повтора;
4. определить частотность употребления различных видов повтора в двух функциональных стилях: публицистическом и художественном (на материале произведения Э. Хемингуэя «Старик и море» и статей из газет).

Глава I. Повтор как стилистический прием и его функции в литературе

      Повтором  или репризой называется фигура речи, которая состоит в повторении звуков, слов, морфем, синонимов или  синтаксических конструкций в условиях достаточной тесноты ряда, т.е. достаточно близко друг от друга, чтобы их можно  было заметить.¹

      Также как и другие фигуры речи, усиливающие выразительность высказывания, повторы можно рассматривать в плане расхождения между традиционно обозначающим и ситуативно обозначающим как некоторое целенаправленное отклонение от нейтральной синтаксической нормы, для которой достаточно однократного употребления слова.

      Функции повтора и та дополнительная информация, которую он несет, могут быть весьма разнообразными.

      Наиболее  обычная функция повтора –  функция усиления. В этой функции  повтор как стилистический прием  наиболее близко подходит к повторам как норме живой возбужденной речи.

      Those evening bells! Those evening bells.

                        (Th. Moore)

      Повторы, несущие функцию усиления, обычно в композиционном отношении очень  просты: повторяющиеся слова стоят  рядом друг с другом. Другие функции повтора не так прямо связаны с тем эмоциональным значением, которое эти повторы имеют в живой разговорной речи. Функция других повторов обычно выявляется в самом контексте высказывания. Так в следующем отрывке из романа Диккенса «Our Mutual Friend» повтор имеет функцию последовательности. Она проявляется даже без конечного then, которое уточняет эту функцию.

      «Sloppy… laughed loud and long. At this time the two innocents, with their brains at that apparent danger, laughed, and Mrs. Hidgen laughed and the orphan laughed and then the visitors laughed».

      Повторение  слова laughed, усиленное многосоюзием, служит целям образного воспроизведения описываемой сцены.

      Иногда  повтор приобретает функцию модальности.

      «What has my life been? Tag and grind, lag and grind turn the wheel, turn the wheel»

      (Ch. Dickens)

      Повтор  здесь использован для передачи монотонности и однообразия действий. Эта функция реализуется главным  образом ритмом, который образуется из-за повторения слов и словосочетаний. Такую же функцию модальности имеют и разнообразные повторы в «The song of the shirt» Томаса Гуда.

      Work – work – work!

      Till the brain begins to swim!

      Work – work – work!

      Till the eyes are heavy and dim!

      Seam, and gusset, and band,

      Band and gusset, and seam, -

      Till over the buttons I fall asleep,

      And sew them on in a dream!

      Утомительное  однообразие и монотонность действий выражена разными средствами. Важнейшим, конечно, является само значение оборотов Till the brain begins to swim! и Till the eyes are heavy and dim! Но лексикологически переданное утомление, вызванное работой, еще не указывает на однообразие, монотонность самой работы. Это передается повторами слов work и seam, and gusset, and band.

      Другая  функция, которая довольно часто  реализуется повтором, - это функция нарастания.

      Повторение  слов способствует большей силе высказывания, большей напряженности повествования. Эта функция родственна первой функции, указанной выше.

      В ряде случаев повтор служит для выражения  многократности или длительности действия. В этой функции повтор является типизацией фольклорных повторов. Fledgeby knocked and rang, and Fledgeby rang and knocked, but no one came.

      В функции многократности действия особенно часто повторяются наречия, разделенные  союзом and.

      He played the unhappy tune over and over again.

      Часто многократность действия или длительность действия поддерживается и значением  пояснительных слов и словосочетаний.

      I sat working and working in a desperate manner, and I talked and talked morning noon and night. Здесь длительность выражена формой глагола, повтором и словосочетанием noon and night.

      Иногда  повтор приобретает функцию смягчения  резкости перехода от одного плана  высказывания к другому. Так, например, в следующей строфе из поэмы Байрона  «Don Juan» повторение слов and then служит целям такого смягчения перехода:

      For then their eloguence grows quite profuse:

      And when at length they’re out of breath, they sign,

      And cast their languid eyes down, and let loose

      A tear or two, and then we make if up:

      And then – and then – and then – sit down and sup.

      Бывают  случаи, когда повтор выступает в  функции, которая противоречит самому назначению повтора, как средству выделения  отдельных частей высказывания. Повторяющиеся  единицы, слова и словосочетания служат лишь фоном, на котором резко выделяются другие, неповторяющиеся единицы высказывания. Так в следующих примерах повторяющиеся слова не являются тем элементом высказывания, который должен быть выделен:

        «I am attached to you. But I can’t consent and I won’t consent and I never did consent and I never will consent to be lost in you»

      (Ch. Dickens).

      Особо важно отметить функцию, которая  является второстепенной, но которая  сопровождает в большинстве случаев  другие, вышеуказанные функции повтора. Это функция ритмическая. Повторение одних и тех же единиц (слов, словосочетаний и целых предложений) способствует более четкой ритмической организации предложения, часто приближающую ритмическую организацию к стихотворному размеру. Вот предложение, в котором повторение сочетания and upon his создает определенный ритм:

      «The glow of the fire was upon the landlord’s bold head, and upon his twinkling eye, and upon his watering mouth, and upon his pimpled face, and upon his round fat figure»

      (Ch. Dickens).

      И.В. Арнольд выделяет другие функции  повтора. Повтор может, например, выделить главную идею или тему текста.

      Beauty is truth, thruth beauty, - that is all

      You know on larch, and all you need to know.

      Повтор  подчеркивает единство, и даже тождественность, красоты и правды. Лингвистически это выражается тем, что подлежащее и предикатив, связанные глаголом be, меняются местами, а это возможно только в том случае, если между обозначаемыми ими понятиями существует тождество.

      Повтор  может выполнять и несколько  функций одновременно.

      В «Песни о Гайавате» Г. Лонгфелло повтор создает фольклорный колорит, песенную ритмичность, закрепляет и подчеркивает взаимосвязь отдельных образов, сливая их в единую картину.

      With the odours of the forest,

      With the dew and damp of meadows,

      With the curling smoke of wigwams,

      With the rushing of great rivers.

      Повтор  придает сказу ритмический, песенный характер и объединяет в одно целое  перечисление элементов природы  края.

      Различного  рода повторы могут служить важным средством связи внутри текста.

      Связь при помощи предлогов имеет более  конкретный характер, чем союзная связь. В приведенном примере связь осуществляется анафорическим повтором предлогов with, from и in с параллельными конструкциями и некоторыми другими повторами. Многообразие функций повтора особенно сильно представлено в поэзии, поскольку стихосложение основано на повторности конструктивных элементов, повтор играет немалую роль и в прозе. В прозе повтор используется для речевой характеристики персонажей, экспрессивности, эмоциональности; нередко приобретая сатирическую направленность. 

Глава II. Классификация повторов у различных авторов

      Существует  несколько формальных разновидностей повтора, отличающихся друг от друга  характером стилистической выразительности.

      М.Д. Кузнец и Ю.М. Скребнев выделяют:

      Простой повтор – это непосредственно следующие друг за другом повторения одного и того же члена предложения, словосочетания или целого предложения. Наиболее употребительный случай простого повтора – удвоение слова или предложения.

      Oh, the dreary, dreary moorland!

      Oh, the barren, barren, shore!

                                   (Tennyson)

      Встречаются также трехкратные и четырехкратные повторения:

      Gold! Gold! Gold! Gold!

      Bright and yellow, hard and cold,

      Molten, graven, hammer’d and roll’d,

      Heavy to get and light to hold.

      (Th.Hood)

      Scrouge went to bed again, and thought, and thought, and thought it over and over and over…

      (Dickens)

      Повторение  одного и того же слова или предложения  не только привлекает внимание слушателя  или читателя к повторяемому элементу сообщения, как наиболее важному, но, в известном смысле, добавляет и новые оттенки к его содержанию. Изолированное номинативное предложение «Gold!» вызывает представление о золоте; четырежды повторенное, оно говорит о всепроникающей власти золота.

      Стилистическая  функция повтора, как в большей или меньшей степени и всех других синтаксических средств, находится в сложной зависимости от лексикологического значения повторяющихся элементов. Так, в приводимом ниже отрывке повторение слова again передает повторяемость, периодичность действия.

      All these words shall then become

      Like oppression’s thundered doom

      Ringing through each heart and brain

      Heard again – again – again!

      (Shelley)

      В следующем двустишии слово dying повторяется трижды, подчеркивая постепенность замирания эха.

      Blow, bugle, blow, set the wild echoes flying,

      And answer, echoes, answer, dying, dying.

      Повторение  группы слов – например, ряда однородных членов предложения – может осложняться  их перестановкой.

      Seam, and gusset, and band,

      Band, and gusset, and seam,

      Till over the buttons I fall asleep,

      And sew them on in a dream

      (Th.Hood)

      В этом отрывке перестановка повторяющихся  слов еще более подчеркивает утомительное однообразие труда швеи, о котором  говорит автор.

      Обрамление  – это повтор, при котором элемент, стоящий в начале речевого отрезка, повторяется в конце его, занимая, таким образом, психологически наиболее отчетливо выделенные синтаксические позиции.

      Those kids were getting it all right, with busted heads, and bleeding faces – those kids were getting it.

      (B. Griffith)

      Специфической, характерной для английской разговорной речи формой обрамления является повторение подлежащего, выраженного личным местоимением, и сказуемого или его части в конце предложения. Это один из видов так называемых присоединительных утверждений.¹

      I’m come to have lessons, I am… I’m a good girl, I am…

      (Shaw)

      Цель  такого повтора – подчеркнуть  содержащееся в основном предложении  утверждение. Он типичен для раздраженного, настойчивого или убеждающего тона речи. В нормативных грамматиках  употребление присоединительных утверждений квалифицируется как черта, свойственная просторечию.

      Подхват -  это вид повтора, при котором  слово или группа слов, заканчивающих (реже – начинающих) предложение, словосочетание или стихотворную строку, повторяются  в начале следующего соответствующего отрезка речи.

      With Bewick on my knee, I was then happy: happy at least in my way.

      (Ch. Brönte)

      Подобно другим видам повтора, подхват служит для эмфатического выделения  важнейшей части высказывания; в  некоторых случаях – например, в развернутом многоступенчатом сложном предложении – подхват облегчает понимание связи между отдельными частями предложения; в поэзии к этим его функциям добавляется ритмико-интонационная функция.

      Синтаксическая  тавтология – это повторение члена  предложения (обычно подлежащего), выраженного существительным, в форме местоимения. Стилистическая функция этой конструкции состоит в эмфатическом подчеркивании предмета речи. Существительное, отделенное от последующей части предложения безударным местоимением, как бы обособляется:

      Miss Tillie Webstor, she slept forty days and nights without waking up.

      (O.Henry)

      Употребление  тавтологического подлежащего –  характерная черта просторечия  и потому используется в художественной литературе для речевой характеристики действующих лиц. Тавтологическое подлежащее часто встречается в фольклоре – например, в детских рифмованных побасенках:

      Little Miss Muffet

      She sat on a tuffit.

      Употребляется оно также в стихотворениях, написанных в стиле народных баллад.

      «Last night the moon had a golden ring,

      And tonight no moon we see!»

      The skipper he blew a whiff from his pipe

      And a scornful laugh laughed he.

      (Lohgfellow)

      Иногда  синтаксическая тавтология выступает  в форме прямо противоположной  рассмотренной – как повторение члена предложения, выраженного  местоимением, в виде уточнения.

      She has developed power, this woman – this wife of his!

      (Galsworthy)

      Стилистическое  значение такой конструкции состоит  в подчеркивании всей предицируемой  части, в усилении ее смысловой весомости. Характерной для английского  синтаксиса разновидностью синтаксической  тавтологии является основанное на известной тенденции английского языка к употреблению глаголов–заместителей повторение всей синтаксической структуры предложения в схематизированном виде. Функция таких повторов несомненно усилительная:

      I washed my hands and face afore I come,

      I did… I know what the like of you are, I do.

      (Shaw)

      Употребление  таких повторов осуждается в нормативных  грамматиках, как черта, свойственная просторечию.

      Полисиндетон  – намеренное повторение служебных элементов, чаще всего союза and, для связи между однородными членами предложения, или между следующими друг за другом предложениями, или между более крупными отрезками речи. Классическим примером полисиндетона может служить известное описание водопада у Р. Саути:

      Recoiling, turmoiling, and toiling, and boiling.

      And thumping, and plumping, and jumping.

      (Southey)

      Настойчиво  повторяемый союз подчеркивает представление  об одновременности описываемых  действий или о тесной связи указываемых  признаков.

      Иногда полисиндетон создает приподнято-торжественную тональность повествования.

      And only thing really troubled him, sitting there – the melancholy craving in his heart – because the sun was like enchantment on his face and on the clouds and on the golden birch leaves, and the wind’s rustle was so gentle, and the yew – tree green so dark, and the sickle of a moon pale in the sky.

      Многократное  повторение союза and, в разговорной речи обычно означает просто примитивность ее построения и становится стилистическим приемом лишь тогда. Когда используется для речевой характеристики персонажа в художественном произведении.

      I always been a good girl; and I never offered to say a word to him; and I don’t owe him nothing; and I don’t care; and I want be put upon; and I have my feelings the same as anyone else.

      (Shaw)

      И.В. Арнольд выделяет звуковые повторы  – один из ведущих признаков, отличающих поэзию от прозы. Различают эвфонические и метрические повторы. Рифма  принадлежит к эвфоническим типам  повтора, куда относятся также аллитерация, ассонанс, диссонанс, анафора, эпифора, парономасия, параллельные конструкции. Метрические повторы – это стопа и кратные ее повторы (размер) и строфа.

      Параллелизмом называется более или менее полная тождественность синтаксической структуры  двух или нескольких следующих друг за другом предложений.

      The cock is crowing,

      The stream is flowing,

      The small birds twitter,

      The lake doth glitter.

      (Wordsworth) 

      В этом элементарном примере параллелизма мы видим повторение одной и той  же синтаксической модели в каждой строке стихотворения (подлежащее – простое глагольное сказуемое), нарушаемое лишь наличием определения при подлежащем в третьей строке и введением вспомогательного глагола to do в утвердительное предложение, составляющее четвертую строку. Чаще всего параллелизм сопровождается лексической тождественностью одного или нескольких членов каждого предложения. В этих случаях параллелизм может служить дополнительным синтаксическим средством подчеркивания той или иной содержащейся в речи семантико-стилистической фигуры. Например, в следующем четверостишии параллелизм строк сочетается с антитезой внутри каждой строки.

      The seed ye sow, another reaps;

      The wealth you find, another keeps;

      The robes you weave, another wears;

      The arms you forge, another bears.

      (Shelley)

      Хиазм является своеобразной разновидностью параллелизма. Хиазм – воспроизведение  структуры и лексического состава  предыдущего предложения, сопровождающееся изменением синтаксических связей между  повторяющимися членами предложения:

      The jail might have been the infirmary, the infirmary might have been the jail.

      (Dickens)

      Анафора – употребление одних и тех  же, т.е. лексически тождественных, членов в начале двух или нескольких относительно законченных отрезков речи – предложений, стихотворных строк, целых строк, целых строф стихотворения или периодов прозаического текста, состоящих из нескольких предложений.

      Farewell to the mountains high covered with snow!

      Farewell to the straths and green valleys below!

      Farewell to the forests and wild – langing woods!

      Farewell to the torrents and loud – pouring floods!

      (Burns)

      Здесь наряду с анафорическим Farewell to the наблюдается также параллелизм синтаксического строения каждой строки.

      Цель  употребления анафоры – удержать, закрепить в памяти читателя настойчиво подчеркиваемый повторением элемент.

      Анафора также придает повествованию  своеобразный ритм, что, наряду с повторением  тождественно звучащего анафорического элемента, несколько приближает звучание прозаического отрывка к звучанию поэтической речи. Употребляемая в стихотворении анафора усиливает момент звуковой гармонии речи, дополняя собой ее метрику и рифмовку.

      Случаи  употребления анафоры можно встретить  часто. В первой главе романа «Hard Times» Диккенс начинает четыре следующих одно за другим предложения словами «The emphasis was helped by the speaker’s…»; стихотворение Гуда «Past and Present» состоит из 4 строф, каждая из которых начинается одинаковой строкой: «I remember, I remember…».

      Эпифора в противоположность анафоре  представляет собой употребление тождественных элементов в исходе, т.е. в конце двух или нескольких следующих один за другим отрезков речи.

      В одном из стихотворений Бернса находим  любопытный пример эпифоры, создаваемый  повторением междометия:

      A country lad is my dergee,

      An’  few there be that ken me, O

      But what care I how few they be?

      I’m welcome aye to Nannie, O.

      (Burns)

      Эпифора в еще большей мере, чем анафора  способствует ритмической организации  речи благодаря интонационному усилению и звуковому тождеству концовок. Но стилистическая функция эпифоры не сводится только к этому. Эпифора подчеркивает логическую связь или эмоциональное тождество смежных отрезков речи.

      Эпифора может сочетаться с анафорой, в  результате чего образуется обрамление.

      John Anderson, my jo, John,

      When we were first acquent,

      Your locks were like the raven,

      Your bonnie brow was brent;

      But now your brow is beld, John,

      Your locks are like the snow;

      But blessing on your frosty pow,

      John Anderson, my jo!

      Обрамление, основанное на сочетании анафоры  с эпифорой, может осложняться  синтаксическим параллелизмом.

      If he wishes to float into fairyland, he reads a book; if he wishes to dash into the thick of battle, he reads a book, if he wishes to soar into heaven, he reads a book.

      (Chesterton)

      Аллитерацией  называется особый стилистический прием, цель которого создание дополнительного музыкально-мелодического эффекта высказывания. Сущность этого приема заключается в повторе одинаковых звуков или сочетаний звуков на относительно близком расстоянии друг от друга.

      Secret and self – contained and solitary as an oyster.

      (Ch. Dickens)

      Аллитерация, как и все другие звуковые средства, не несет в себе какой-либо смысловой  функции. Она является лишь средством  дополнительного эмоционального воздействия, своего рода музыкальным сопровождением основной мысли высказывания, выявляющим настроение автора.

      Аллитерация в английском языке глубоко уходит корнями в традиции народного  творчества. Литературная форма древней  английской поэзии отличалась от современных  литературных форм поэтических произведений. В этой поэзии опорными моментами стиха были ритм и аллитерация. Каждое значимое слово в строке народных песен, сказаний, находившееся под ударением, начиналось с одной и той же комбинации звуков.