Агрессия в международном праве

Содержание 

Введение

     Агрессия (от лат. aggressio – нападение) – понятие современного международного права, которое охватывает любое незаконное с точки зрения Устава ООН применение силы одним государством против территориальной целостности или политической независимости другого государства. Агрессия не может быть оправдана никакими соображения любого характера, будь то политического, экономического, военного или иного, и является преступлением против международного мира.

     Понятие агрессии включает в качестве обязательного  признак первенства или инициативы (применение каким-либо государством вооруженной силы первым).

     Вооруженное нападение одного государства на другое считается международным преступлением против мира и безопасности человечества. Понятие агрессии включает признак инициативы, означает применение каким-либо государством силы первым. Осуществляемые в порядке самообороны, хотя бы и с применением вооруженной силы, действия государства, подвергшегося нападению, не могут считаться актом агрессии, так же как коллективные действия государств, предпринимаемые в соответствии с Уставом ООН для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Объектом агрессии также обычно является государство.

     Агрессия – это форма деструктивного индивидуально людского, биологического или социального поведения.

     Причины агрессии изучались многими исследователями. Есть весомые субъективные факторы – историческая память, обычаи мести, фанатизм и экстремизм в некоторых религиозных течениях, внедряемый через СМИ образ сильного человека и даже индивидуальные психологические этические черты политиков. Современные гражданские общества имеют возможность противостоять социальной агрессии – мировое движение мира состоит из миллионов протестующих против насилия граждан.

     В международном праве обращение к войне независимо от ее целей традиционно рассматривалось как неотъемлемое право каждого государства, как высшее проявление его суверенитета в международных отношениях. Это право охранялось всей системой принципов и норм международного права. Такое отношение начало меняться в XX веке.

     Акты  агрессии принято разделять на прямые и косвенные:

     Прямая  агрессия – это вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства; любая военная оккупация, даже временная, являющаяся результатом такого вторжения или нападения; любая аннексия (насильственное присоединение) территории другого государства. К прямой агрессии относятся также бомбардировка или использование оружия против иностранного государства; блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства; нападение вооруженных сил государства на сухопутные, морские или воздушные силы (флоты) другого государства; нарушение установленных международным соглашением условий военного присутствия на территории другого государства.

     Косвенная агрессия – это засылка государством вооруженных банд и групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них.

     Актом соучастия в агрессии считаются действия государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась последним для совершения акта агрессии против третьего государства.

     Цель  данной работы – изучить регламентацию  агрессии в международном праве.

1. Историческое развитие  доктрины о международной  агрессии

     Представление о противоправности агрессивной войны было присуще международному праву со времени его зарождения.

     Так, например, профессор университета города Сала-манка Ф. де Витториа еще в середине XVI века писал о том, что войны могут вестись только для исправления неправого дела. Более того, «если подданный убежден в несправедливости войны, он может не участвовать в ней, несмотря на приказ суверена». Слова поистине революционны, особенно если учесть, что этот период характеризуется расцветом европейского абсолютизма.

     Испанский ученый того же времени Б. Айала утверждал, что «войны не могут объявляться против иноверцев только потому, что они являются иноверцами, даже по распоряжению императора или Папы». Война может использоваться только в порядке самозащиты или как крайнее средство обеспечения права, «когда справедливость и разум не дали результата».

     Гуго  Гроций, «отец международного права», считал справедливой, дозволенной войной лишь такую, которая начата в ответ на нарушение права. Позволительна война как самооборона: «В случае нападения на людей открытой силой при невозможности избегнуть иначе опасности для жизни дозволена война, влекущая даже убийство нападающего».¹

     Таким образом, отцы-основатели доктрины международного права единодушно высказались о том, что несправедливая, агрессивная война является серьезным нарушением международного права.

     По  мнению видных зарубежных ученых, «многие  идеи Витториа, сформулированные в  первой половине XVI века, такие, как  элементы определения агрессии, границы допустимой самообороны, … ответственность глав государств, необоснованность ссылок на приказ свыше для своей защиты, явились ранними предшественниками доктрин, которые стали признанными принципами международного права четыре столетия спустя» (Б. Ференц).

     Справедливости ради надо сказать, что в доктрине разрабатывалась и иная концепция понимания войны, в том числе и агрессивной, выдвинутая в «англосаксонской» доктрине ведения войны, основной мыслью которой было признание того обстоятельства, что «война является борьбой между нациями».

     Приблизительно  в одно время с трудами, в которых  критиковалась агрессивная война  как противозаконная, американский юрист и публицист В. Бич Лоренс высказал совершенно новую точку  зрения, которую, Ф.Ф. Мартенс охарактеризовал как нечто совершенно чудовищное. Этот американский автор восставал против всякой попытки уменьшить зло войны. По мнению Бич Лоренса, чем больше бед приносит война и чем больше страдают народы, тем лучше: «война – это, конечно, ужасный бич для всего человечества. Но народы страдают гораздо больше от ее последствий, чем от нее самой. Короче говоря, именно поэтому война должна быть ужасной, ибо только тогда она будет вселять страх и народам и их правителям».

     К счастью, данная доктрина не нашла поддержки  у самих англо-американских авторов. Так, например, выступая на Нюрнбергском процессе, главный обвинитель от США Р. Джексон (R. Jackson) сказал: «Эпоха империалистической экспансии в течение XVIII и XIX вв. вызвала к жизни отвратительную доктрину, противоположную учениям таких ученых раннехристианского и международного права, как Гроций, которая гласила, что все войны должны рассматриваться как законные».

     Идея  преступности агрессии и признания  необходимости ответственности за нее в новое время проложила себе путь не только в нравственном, но и в правовом сознании человечества.

     Так, принятый в революционной Франции  в 1791 году декрет устанавливал, что «французская нация навсегда отказывается от всякой войны с целью завоевания». В известной декларации аббата Грегуара, подготовленной в 1793 году по заданию Конвента, говорилось, что война допустима только как оборона в пользу попранных прав; сама французская Конституция 1791 года предусматривала наказание министров, ответственных за агрессию.

     Однако  потребовалось еще полтора века для юридического закрепления преступности агрессии. Причиной тому было то обстоятельства, что ведущие державы продолжали опираться на позицию силы, а не на право, препятствуя правовому запрету на агрессию. Достаточно вспомнить, что через десять с небольшим лет после Конституции Франции захватнические войны начал Наполеон.

     На  рубеже XIX-XX вв. под влиянием сторонников доктрины преступности агрессивной войны в Гаагских конвенциях и положениях (1899 и 1907 гг.) было заявлено, что договаривающиеся стороны будут «искать наиболее эффективные средства обеспечить народам прочный мир», а также были приняты протоколы о намерениях мирного урегулирования международных споров. Особо хотелось бы подчеркнуть значение для принятия этих документов трудов и всей деятельности российского профессора международного права Ф.Ф. Мартенса.

     Так, в Конвенции о мирном решении  международный столкновений 1907 года был определен принцип приложения всех возможных усилий к тому, чтобы обеспечить «мирное решение международных несогласий» (ст. 1). Однако, в международном праве начала ХХ века прямой правовой запрет на агрессию (ведение агрессивной войны) так и не был выработан.²

     Первая Мировая война с «необычной силой продемонстрировала жизненно важное для всего человечества значение запрещения агрессивных войн».

     В результате изменений, вызванных I Мировой войной, широко распространилось убеждение, что сама возможность войны должна быть исключена», а вопрос о концепциях «ученых, которые в прошлом не принимались всерьез, вспомнили, готовясь мобилизовать международное право для дела мира».

     Только  по итогам I Мировой войны был принят ряд документов, в которых юридически запрещалась агрессивная война либо предлагалось такое запрещение.

     Какое бы в настоящее время не было отношение к советскому периоду российской истории, но именно Декрет о мире стал одним из первых законов, где предлагалось немедленно прекратить применение силы и приступить к мирному урегулированию, основанному не на насилии, а на справедливых и демократических принципах:

• всякий захват, насильственное присоединение или насильственное удержание в границах данного государства народности или нации признавались недопустимыми;
• сама захватническая война объявлялась «величайшим преступлением»;
• аннулировались все «захватнические» международные договоры, заключенные царской Россией.

     Положение о недопустимости агрессивной войны  содержалось в актах других государств.

     Так, в «четырнадцати пунктах» президента США В. Вильсона, посвященных проекту будущей Лиги наций, говорилось: «Договаривающиеся стороны безоговорочно принимают принцип, согласно которому мир на земле по своему значению выше, чем любой вопрос политической юрисдикции и границ». Также в данном документе предусматривалось применение коллективных санкций к любому государству, которое «объявит войну или начнет военные действия или сделает любой враждебный шаг … против другого государства до представления соответствующего спора арбитрам».

     По  признанию специалистов-международников, Устав Лиги Наций стал первым документом, где на межгосударственном уровне содержалось обязательство не прибегать к войне как средству разрешения международных споров. Так, в ст. 10 Устава обязывала членов Лиги уважать и оберегать от внешней агрессии территориальную целостность и политическую независимость друг друга; любая война или угроза войны объявлялась делом. Затрагивающим Лигу в целом (ст. 11); предусматривалось принятие санкций в случае войны в нарушение положений Устава Лиги Наций (ст. 16).

     В 1923 году в рамках Лиги Наций был принят типовой образец договора о взаимной помощи, в котором говорилось «Высокие Договаривающиеся Стороны утверждают, что агрессивная война составляет международное преступление, и принимают торжественное обязательство не совершать этого преступления».

     Годом позже представителями 19 государств был подписан Женевский протокол о мирном разрешении международных споров, в котором было закреплено определение агрессивной войны как международного преступления.

     Значение  Женевского протокола 1924 года было высоко оценено в приговоре Нюрнбергского трибунала: «Хотя этот протокол никогда не был ратифицирован, он был подписан руководящими государственными деятелями мира, представляющими подавляющее большинство цивилизованных государств и народов, и может рассматриваться как убедительное доказательство намерения заклеймить агрессивную войну как международное преступление».³

     В 1927 году в принятой Декларации Лиги Наций об агрессивных войнах было авторитетно подтверждено существование обычной нормы международного права, запрещающей агрессию. Названный документ содержал два основных положения:

     а) всякая агрессивная война объявлялась запрещенной;

     б) для разрешения спора между государствами последние обязаны применять мирные средства.

     В развитие положений Декларации 1927 года годом позже был подписан многосторонний договор – Парижский пакт об отказе от войны как орудия национальной политики (в литературе этот документ зачастую называют пактом «Бриана-Келлога», соответственно по фамилиям тогдашних министра иностранных дел Франции и государственного секретаря США). В ст. 1 Пакта стороны торжественно заявили, что они «осуждают обращение к войне для урегулирования международных споров и отказываются от таковой в своих взаимных отношениях в качестве орудия национальной политики», а ст. 2 устанавливала обязательство урегулирования международных споров и конфликтов только мирными средствами.

     В рамках пакта Бриана-Келлога в 1929 году в Москве был подписан протокол между СССР и рядом соседних государств, вводивший в действие Парижский пакт вне зависимости от вступления его в силу для других государств.

     Наконец, в 1933 году была заключена Конвенция  об определении агрессии, в преамбуле которой подчеркивалось, что пакт Бриана-Келлога «воспрещает всякую агрессию», что необходимо «в интересах всеобщей безопасности определить возможно более точным образом понятие агрессии, дабы предупредить всякий повод к ее оправданию».

     Таким образом, к началу II Мировой войны  в теории международного права и  международных актах сформировалось понимание преступности агрессивной войны. Конечно, запрещение агрессии не означало его утверждения в практике международных отношений. Однако, переоценить значение приведенных документов невозможно – именно они, опираясь на теоретические доктрины «отцов-основателей» международного права, создали правовой фундамент для юридического определения агрессии как преступления против всеобщего мира, а также введения уголовной ответственности лиц, так или иначе причастных к планированию, развязыванию и ведению агрессивных войн.⁴

     Процитируем речь госсекретаря США Стимсона, заявившего в 1932 году, за семь лет до начала II Мировой войны, что «подписавшие пакт Бриана-Келлога державы отказались от войны между народами. Это значит, что война стала практически беззаконной во всем мире. Этим самым актом мы признаем устарелыми многие правовые прецеденты и ставим перед юристами задачу пересмотреть многие из их кодексов и соглашений».

     Наиболее  серьезное влияние на развитие концепции  преступности агрессивной войны  оказало создание и функционирование Нюрнбергского Международного военного трибунала. В его Уставе были сформулированы нормы о составах тягчайших международных преступлений – против мира, военных преступлений и преступлений против человечности. В соответствии с нормами об этих преступлениях и процедурно-процессуальными нормами Устава впервые в истории был осуществлен, от начала до конца, действительно полномасштабный процесс, виновным вынесены суровые наказания, и приговор приведен в исполнение.

     В соответствии со ст. 6 Устава Нюрнбергского Трибунала, преступлениями против мира были признаны планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны, а также участие «в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеизложенных действий». В этом же документе впервые был установлен принцип индивидуальной уголовной ответственности за совершение любого акта агрессивной войны.

     В развитие положений Устава Нюрнбергского  трибунала, Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 года установила перечень преступлений, за которые не исчисляется срок давности уголовного преследования (военные преступления и преступления против человечества вне зависимости от того, совершены они в мирное или военное время). Однако, в названной Конвенции отсутствует прямое указание на то, что также не подлежит исчислению срок давности уголовной ответственности за совершение акта агрессии.

     Одной из целей Организации Объединенных Наций является не просто поддержание международного мира и безопасности, но и «подавление актов агрессии или других нарушений мира» (ст. 1 Устава ООН), а все члены ООН обязаны:

• разрешать международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность;
• воздерживаться в международных отношениях от угрозы силой или ее применения против территориальной неприкосновенности государств и их политической независимости (ст. 2).

     В то же время в Уставе ООН не содержится определения агрессии как преступления по международному праву, влекущему индивидуальную уголовную ответственность. А в ст. 39 Устава ООН говорится о том, что определение «существования любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии» находится в компетенции Совета Безопасности ООН.

     Не  смотря на последнее обстоятельство, можно все же говорить от том, что  в международном праве в послевоенный период продолжилось формирование понимания агрессии именно как преступления против мира, совершение которого должно влечь индивидуальную ответственность по международному уголовному праву. И данная тенденция имеет место и в настоящее время, что нисколько не умаляет роли документов Нюрнбергского процесса в плане определения преступности агрессивной войны.⁵

     Среди международно-правовых актов, прямо  или косвенно запрещающих агрессивную войну, в первую очередь следует упомянуть Конвенцию о предупреждении преступлений геноцида и наказании за него 1948 года, Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 года и Дополнительные Протоколы I и II к ним 1977 года, Определение агрессии как международного преступления от 14 декабря 1974 года (далее – Определение агрессии) и др.

     В 1947 году Генеральная Ассамблея ООН  поручила Комиссии международного права сформулировать принципы международного права, признанные в Уставе Нюрнбергского трибунала и в его Приговоре, и составить проект Кодекса о преступлениях против мира и безопасности человечества. В настоящее время осуществляется доработка проекта данного Кодекса.

     Агрессия и другие основные преступления против мира и безопасности человечества вошли в юрисдикцию международных трибуналов, учрежденных резолюциями Совета Безопасности ООН для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения гуманитарного международного права, – на территории бывшей Югославии (1993 год) и за аналогичные преступления на территории Руанды и соседних с ней государств (1994 год).

     В 1998 году на Римской дипломатической  конференции был принят Статут Международного уголовного суда (Далее – Римский Статут) – постоянного судебного органа, призванного осуществлять правосудие в отношении лиц, совершивших такие преступления, как преступления против человечности, агрессия, геноцид, военные преступления. Подчеркнем еще раз - и названные Уставы, и Римский Статут при регламентировании материально-правовых оснований уголовной ответственности за совершение агрессии в основном и главном исходят из положений Устава и Приговора Нюрнбергского трибунала.

2. Агрессии в современном международном уголовном праве

2.1. Агрессия, как международное преступление

     В отечественной и зарубежной литературе, посвященной проблемам современного международного уголовного права практически единодушно утверждается, что именно агрессия является наиболее тяжким (наиболее опасным) международным преступлением. Принципиально соглашаясь с данным положением, необходимо отметить, что понимание агрессии как уголовного преступления против международного мира юридически было оформлено только в документах послевоенных преступлений – Статутах Нюрнбергского и Токийского военных трибуналов.

     Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций впервые признала необходимость учреждения постоянного механизма для судебного преследования массовых убийц и военных преступников в 1948 году после Нюрнбергского и Токийского процессов по окончании второй мировой войны, и этот вопрос с того времени обсуждался в Организации Объединенных Наций.

     Международный уголовный суд не ограниченным по времени или месту. Его действия будут более оперативными, чем действия специального трибунала, который необходимо будет учредить. Он является постоянным органом, и само его существование будет сдерживающим фактором и будет служить серьезным предупреждением потенциальным преступникам. Он будет также стимулировать государства к расследованию и судебному преследованию чудовищных преступлений, совершаемых на их территории или их гражданами, поскольку, если они не будут этого делать, Международный уголовный суд будет осуществлять свою юрисдикцию.⁶

     Суд будет заниматься рассмотрением  самых серьезных преступлений, совершенных физическими лицами: агрессия, геноцид, преступления против человечности и военные преступления. Эти преступления указаны в Статуте и тщательно определены во избежание неопределенности или расплывчатости.

     Определения преступлений в Статуте являются результатом многих лет упорной работы, которую проводили многие делегации и их эксперты. Каждое определение четко сформулировано, с тем чтобы отражать действующие нормы международного права и отвечать требованию определенности в уголовном праве. Судьи Суда должны строго толковать определения и не применять их по аналогии. Цель заключается в установлении объективных международных стандартов, не оставляющих места для произвольных решений. В случае неопределенности эти определения должны толковаться в пользу подозреваемого или обвиняемого.

     Геноцид охватывает конкретно перечисленные  запрещенные деяния (например, убийство, причинение серьезных телесных повреждений), совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу.

     Преступления  против человечности охватывают те конкретно  перечисленные запрещенные деяния, которые совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любых гражданских лиц. Такие деяния включают в себя убийство, истребление, изнасилование, обращение в сексуальное рабство, насильственное исчезновение людей и преступление апартеида.

     Геноцид и преступления против человечности наказуемы независимо от того, совершены они в мирное или в военное время.

     Военные преступления охватывают серьезные  нарушения Женевских конвенций 1949 года и другие серьезные нарушения, перечисленные в Статуте, совершенные в крупных масштабах в ходе международных вооруженных конфликтов.

     На  Конференции в Риме как государства, так и неправительственные организации активно поддержали предложение о включении агрессии в качестве преступления. Однако времени для разработки определения агрессии, приемлемого для всех, не хватило. Из-за этого государства предусмотрели, что Суд не может осуществлять юрисдикцию в отношении преступления агрессии до тех пор, пока государства-участники не достигнут на одной из конференций по обзору согласия относительно определения, элементов и условий для осуществления Судом юрисдикции в отношении агрессии.

     Согласно  Уставу Организации Объединенных Наций, Совет Безопасности обладает исключительной компетенцией определять факт совершения акта агрессии (ст. 39). В Римском Статуте предусматривается, что окончательный текст, касающийся преступления агрессии, должен согласовываться с соответствующими положениями Устава Организации Объединенных Наций.

     Итак, изо всех преступлений, отнесенных к компетенции Международного уголовного суда (ст. 5 Римского Статута), преступление агрессии исключительно по многим моментам. У него нет дефиниции, отсутствует зафиксированный список деяний, являющихся проявлениями агрессии, отсутствует перечень конститутивных элементов состава.

     Кроме того, в литературе справедливо указывается, что определение агрессии, совершаемой государствами, не может расцениваться как законодательное определение агрессии, за которую устанавливается уголовная ответственность физических лиц.⁷

     Включение преступления агрессии в юрисдикцию Международного уголовного суда позволяет надеяться, что совершение данного деяния будет все-таки уголовно наказуемым, как оно было признано уголовно наказуемым в разделах определений «преступлений против мира», содержащихся в Уставах Нюрнбергского и Токийского трибуналов.

     В самом деле, в плане определения  составов преступлений против мира Нюрнбергский трибунал отметил, что последние «совершаются людьми, а не абстрактными учреждениями, и только наказанием индивидов, совершивших эти преступления, возможно обеспечение применения международного права».