Групповое преступление в уголовном праве России

Министерство  образования и науки Российской Федерации

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Санкт-Петербургский  государственный университет 

сервиса и экономики» 

Юридический институт 

Кафедра государственного права 
 
 
 

К  У  Р  С  О  В  А  Я    Р  А  Б  О  Т  А 

По  дисциплине: Уголовное право 

Тема: Групповое преступление в уголовном праве России 
 
 

Курсовая  работа допущена     Выполнил(а):___________

к защите с оценкой______     _______________________

__________/подпись научного               студент(ка):____ курса

руководителя/ «___»_______20  г.               группы ________________

_______  формы обучения

Курсовая  работа защищена     шифр специальности_____

с оценкой ______________

«___»_______________20 г.     Научный руководитель:

                                                      _________________________________

                                                        (Ф.И.О. преподавателя, уч. степ., уч. зв.)

Члены комиссии:       

1. __________/____________________/     

2.  _________/____________________/

3. _________/____________________/ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Санкт-Петербург

2010

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И  НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное агентство по образованию 

Санкт-Петербургский  государственный 

университет сервиса и экономики

Кафедра Государственного права

РЕЦЕНЗИЯ

на курсовую работу

студента(ки) 3курса  группы 0211.1        

Юридического института  СПбГУСЭ

Куликовой Ксении Владимировны

Тема: Групповое преступление в уголовном праве России

Содержание.

1. Введение

2.Общее понятие группового преступления и его значение.

3. Общественная опасность группового преступления.

4. Заключение

5. Список  использованной литературы

Введение.

Уголовная статистика наглядно показывает ярко выраженную тенденцию к увеличению количества преступлений, совершаемых  в группе. Так, общее число зарегистрированных преступлений в среднем составляет 10-15%, а в общем числе расследованных преступлений- более 20%. Около 33% выявленных лиц, совершивших преступления, осуществляют посягательства в группе.

   Кроме того, на этом фоне происходит  углубление неблагоприятных тенденций:  возрастание и вследствие этого усиление организованной преступности (ежегодное повышение преступлений, совершенных организованными группами), увеличение доли тяжких и особо тяжких преступлений, омоложение участников преступных групп.

   Одной из причин такого положения является низкая эффективность уголовно-правового воздействия на рассматриваемый вид преступности. Так, законодательство о совместной преступной деятельности и правоприменительная практика не представляют той строгой системы, которая бы позволяла безошибочно квалифицировать преступные деяния, совершенные в группе. Использование законодателем, при определении посягательства, совершенного в группе, понятия «соучастия», а правоприменителем в большинстве случаев- «групповое преступление» либо «группа» (при этом данные понятие интерпретируются им по разному) порождает нескончаемые противоречия в системе их толкования, устранение которых возможно только путём соотношения данных понятий и выработки единого критерия понимания совместной преступной деятельности.

   Кроме этого, затрагивание наукой уголовного права в большинстве случаев только вопросов, касающихся определенного понятия, признаков, форм и видов соучастия, оставляет без должного суждения основания и пределы уголовной ответственности лиц, совместно совершающих преступление, а также уголовно-правовую оценку в уголовном законодательстве совместной преступной деятельности.

   Всё это обуславливает необходимость  дальнейшего научного исследования  уголовно-правового аспекта группового  преступления, рассмотрения и раскрытия существующих положений, обобщения высказанных точек зрения и соотношения понятия группового преступления с институтом соучастия.

   Объектом настоящего исследования  выступает совокупность общественных  отношений, складывающихся в процессе  уголовно-правовой борьбы с групповыми преступлениями.

   Предметом исследования являются  уголовно-правовые аспекты группового  преступления: научные взгляды по  вопросам совершенствования уголовно-правовой  борьбы с групповыми преступлениями; уголовное законодательство, регламентирующее вопросы ответственности за групповые преступления.

   Цель исследования заключается  в анализе понятия группового  преступления, его соотношения с  институтом соучастия, в определении  оснований и пределов ответственности за совершение группового преступления, а  также определение общественной опасности группового преступления.

   Для достижения указанной цели  мною были поставлены следующие  задачи: подвергнуть критическому  осмыслению существующие научные  подходы к групповому преступлению; изучить и обобщить практику применения уголовного законодательства о групповых преступлениях, проанализировать уголовное законодательство о групповых преступлениях, определить понятие группового преступления и установить пределы общественной опасности.

Общее понятие группового преступления и его значение.

При рассмотрении любого явления прежде всего необходимо установить те границы, которые бы его  охватывали, а также логически  оформить содержание, дающие полное представление  о сущности этого явления. При  анализе законодательного и правоприменительного толкования группового преступления четко установить границы, а тем более дать логически верное определение групповому преступлению фактически не представляется возможным.

   Так, в уголовном законодательстве  термин «групповое преступление» встречается только в ч.1 ст.64 УК РФ- активное содействие участника группового преступления раскрытию этого преступления. Данное обстоятельство может служить основанием назначения наказания ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьёй Особенной части, или более мягкого вида наказания, чем предусмотрено этой статьей, или неприменения дополнительного вида наказания, предусмотренного в качестве обязательного. Данный термин, применительно к ст.64 УК РФ, законодателем и в учебной литературе не раскрыт. Уголовно-правовой характер групповых преступлений законодатель раскрывает в нормах о соучастии, при этом сам термин «групповое преступление» не использует.

   Упоминая же о термине «соучастие» важно отметить, что это умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. (согласно ст.32 УК РФ).

Ныне  этому институту уголовного права  посвящена специальная глава 7 УК

(статьи  с  32 по 36). Детальная проработка  законом данного типа опасного

поведения вызвана тем, что преступление может  быть совершено несколькими

субъектами.

   Форма соучастия — это отдельная  юридически значимая разновидность  соучастия, выделяемая на основе  субъективно-объективного критерия, которым является характер связи  соучастников в совершаемом деянии^. Формы соучастия могут получать закрепление в общей части уголовного законодательства (например, это имеет место в УК РФ) или именоваться в его особенной части: например законодательство США, Франции, Германии, Испании и других стран называет такие формы соучастия как группа лиц, преступное сообщество, банда, заговор, формирование, организованная группа^. Вопрос о формах соучастия в уголовно-правовой теории является спорным. Различные учёные предлагали следующие классификации форм соучастия:

• Простое соучастие (без предварительного сговора), соучастие, осложнённое предварительным сговором соучастников, соучастие особого рода — преступная организацияили преступное сообщество^.
• Совиновничество и соучастие в узком смысле этого слова (соучастие с распределением ролей)^.
• Выделение группы лиц как единственной формы соучастия, включающей в себя все возможные варианты связи между соучастниками^.
• Сложное соучастие, соисполнительство, преступная группа и преступное сообщество^.

Помимо  форм соучастия выделяют также виды соучастия^.

• Простое соучастие без разделения ролей, или соисполнительство.
• Сложное соучастие с распределением ролей (исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник).

   В других же случаях (гл.7 УК РФ) понятие «групповое преступление» законодателем раскрывается через понятие «группа лиц по предварительному сговору», «организованная группа или преступное сообщество». Правоприменитель же чаще всего употребляет термины «групповое преступление», «совершение преступления в группе», «групповой способ совершения преступления» и тому подобное, при этом данные понятия интерпретируются по-разному.

   Такое отсутствие четкого определения  группового преступления приводит  к тому, что оно неоднозначно  толкуется и сотрудниками правоохранительных органов. Согласно анкетному опросу на вопрос «Что такое групповое преступление?» 43% респондентов ответили, что это то же самое, что и соучастие; 23%- предположили что это скорее является соисполнительством; 34%- ответили, что это неосторожное или посредственное причинение вреда.

   Похожая ситуация наблюдается  и в доктрине уголовного права,  где понятие «групповое преступление»  трактуется многозначно. Дискуссионным  является вопрос о том, является  ли групповое преступление формой  соучастия, либо это и есть соучастие, либо групповое преступление намного шире понятия соучастия. На основании вышесказанного, авторов, занимающихся этими проблемами, можно разделить на три группы.

   Так, сторонники первой отождествляют  понятие «групповое преступление»  с определённой формой соучастия, обычно с соисполнительством. В качестве обоснования своих выводов авторы приводят различные аргументы. Например, Р.Р. Галиакбаров в первых работах заменил термин «соисполнительство» термином «групповое преступление», обосновывая это тем, что термин «групповое преступление», по его мнению, более точно передаёт качественное своеобразие сочетания объективных и субъективных признаков данной формы соучастия, а также тем, что законодательство не использует термин «соисполнительство», «совиновничество», однако многие нормы содержат понятие «группа».¹

   Выделяя групповое преступление  в качестве формы соучастия,  указанный автор подверг критике  позицию П.Ф Тельнова, который  выделял как самостоятельные  формы соучастия групповое преступление (иначе- случаи, когда факт совершения преступления группой учтен в качестве конституционного или квалифицирующего признака нормы Особенной части) и соисполнительство (иначе- групповые преступления, не учтенные нормами Особенной части).²

   Однако в дальнейшем Р.Р Галиакбаров и сам разграничил понятия «соисполнительство» и «групповое преступление». Так, по его мнению, групповое преступление, наряду с соисполнительством, является самостоятельной формой соучастия и выделяется за счет указания на него в составе преступления в качестве его основного или квалифицирующего признака.³

   Первой точки зрения, отождествляющей  групповое преступление с соисполнительнством, придерживаются и другие исследователи, которые в качестве обоснования указывают на то, что не всякое соучастие повышает общественную опасность совершённого преступления, а именно групповое преступление (совершение преступления группой лиц)- как квалифицирующий признак влияет на неё.⁴ Однако, на наш взгляд, групповое преступление всегда повышает общественную опасность совершенного деяния, в связи с чем такое отождествление теряет свою обоснованность.

   Кроме подобного толкования, первую позицию в некоторых случаях ранее разделяла и судебная практика, которая также не давала и не дает однозначного понятия «группового преступления», хотя в большинстве конкретных случаях под ними понимается именно соисполнительство, которое охватывает действие лиц как полностью выполнивших объективную сторону преступления, так и частично. Данная позиция нашла нормативное закрепление в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ и РСФСР. Так, например, в п.8 ранее действовавшего постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992г №4 «О судебной практике по делам об изнасиловании» отмечалось, что как групповое изнасилование должны квалифицироваться не только действия лиц, совершивших их насильственный половой акт, но и действия лиц, совершивших их путём применения физического или психического насилия к потерпевшей. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта, но путём применения насилия к потерпевшей содействовавших другим в её изнасиловании, должны квалифицироваться как соисполнительство в групповом изнасиловании.⁵ В п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. №1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» указывается следующее: «Убийство» признаётся совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем не обязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения)».⁶

   Такое ограничительное толкование  Верховным Судом РФ группового  преступления приводит к тому, что нижестоящие суды пытаются  расширить границы соисполнительства  и нередко включают в него  действия лиц, имеющих другое юридическое определение: пособник, подстрекатель или организатор.

   Ярким примером этому является  следующее дело.

   Красноярским краевым судом П.  осужден по ч.2 ст.146 УК РСФСР  за разбойное нападение как  соисполнитель. Однако по делу  установлено, что П. только  предложил совершить разбойное нападение, разведал, что в доме находится хозяйка и её сожитель, о чем сообщил участникам разбойного нападения. В дальнейшем он находился в автомобиле и не участвовал в непосредственном проникновении в жилище потерпевших и изъятии их имущества. При таких обстоятельствах дела содеянное П. следует квалифицировать не как соисполнительство, а как пособничество в совершении разбоя. На данные обстоятельства обратил внимание и Верховных Суд РФ, указав, что в соответствии с ч.5 ст.33 УК РФ поведение пособника лежит за пределами объективной стороны преступления, в котором он соучаствует.⁷

   Таким образом, при позиции,  когда при групповом преступлении  понимается соисполнительство, довольно  часто в процессе квалификации  возникают своего рода ошибки, причиной которых, по моему мнению, является слишком узкое обоснование понятия «групповое преступление», которое нуждается в более широком толковании.

   Сторонники второй позиции считают, что понятие группового преступления шире понятия соучастия. При этом сами авторы, так же как и сторонники первой позиции, не едины в понимании группового преступления.

   Так, Р.И.Михеев понимает соисполнительство,  выходящее за рамки соучастия,  то есть включающее все случаи  выполнения объективной стороны  конкретного состава преступления несколькими лицами, из которых лишь одно может быть субъектом преступления, а все остальные таковыми не являются в силу недостижения возраста уголовной ответственности или невменяемости.⁸

   Данную позицию некоторое время  поддерживал Р.Р Галиакбаров⁹, однако в дальнейшем отошёл от неё, указав, что такое проявление группы имеет самостоятельно правовое значение и юридическая природа группы в таких преступлениях другая.¹⁰

   С критикой в адрес второй  позиции выступали немало исследователей. Так, Г.А Кригер указывал, что в соучастии должны участвовать только субъекты преступления, способные нести уголовную ответственность, малолетние и невменяемые не могут образовывать группу.¹¹

   П.Ф.Тельнов писал, что при участии  несубъектов совместной  деятельности нет объективных и субъективных признаков, обуславливающих повышение общественной опасности и наказуемости групповых преступлений.¹² А.В. Шеслер указывал, что критикуемая позиция порождает достаточно сложную и ненужную с позиции уголовного закона проблему, и данных участников надо признавать не в уголовно-правовом, а в криминологическом значении.¹³С аналогичной критикой второй позиции выступали и другие авторы.¹⁴

   С этими критическими замечаниями  я согласна и, в свою очередь,  считаю, что такое проявление совместной деятельности должно рассматриваться в рамках института посредственного совершения преступления.

   Второй точки зрения, расширенного  толкования группового преступления, придерживаются и Д.В.Савельев, который  в понятие группового преступлении  включает не только соучастие в преступлении, но и умышленное сопричинение- умышленное совершение преступления вменяемым физическим лицом, достигшим установленного Уголовным кодексом возраста, с использованием физических усилий лиц, не отвечающих общим или специальным условиям уголовной ответственности.¹⁵

   Данная совместная деятельность, названная Д.В.Савельевым «умышленное  сопричинение», Р.И.Михеевым-«групповые  эксцессы», а Р.И. Галиакбаровым - «групповое исполнение преступления», по моему мнению, есть не что иное, как форма посредственного совершения преступления.¹⁶

   Хотя Д.В.Савельев и проводит  разграничение между используемым  им понятием «умышленное сопричинение»  и понятием «посредственное совершение преступления» по критерию выполнения субъектом объективной стороны преступления, его доводы представляются мне не убедительными, так как при «умышленном сопричинение» субъект выполняет объективную сторону деяния наряду с несубъектом преступления, используя его для облегчения совершения данного деяния, то есть как и в посредственном причинении использует несубъекта в качестве орудия для достижения своей преступной цели. В связи с этим я считаю, что использованный Д.В.Савельевым термин «умышленное сопричинение» не точно передает юридический характер данного деяния и само по себе «умышленное сопричинение» является одной из форм посредственного совершения преступления.

   Р.И.Михеев, например, лишь отмечает  сходство названного им явления  «групповые эксцессы» и посредственного  совершения преступления, однако  не указывает на из различие. В связи с этим не совсем понятна необходимость введения нового термина «групповые эксцессы» для явления, которое уже определено как посредственное совершение преступления.

   Также неверно называть данные действия и «групповым исполнением преступления», так как посредственное совершение преступления отлично от группового преступления.

   На мой взгляд, для данной деятельности  более точно подходит термин  «посредственное сопричинение»-  как форма посредственного совершения  преступления. Само же посредственное совершение преступления имеет две формы: посредственное сопричинение и посредственное причинение, отличие же между ними во многом сходно с такими формами соучастия, как соисполнительство и сложное соучастие.

   Таким образом, вторая точка зрения, при которой групповое преступление понимается шире соучастия, на мой взгляд, также несостоятельна, так как посредственное совершение преступления отлично от группового преступления.

   Говоря о посредственном совершении  преступления, законодатель говорит о виде исполнителя преступления, при котором субъект преступления использует лиц, таковыми не являющихся. Несубъект преступления, оказавшись орудием совершения преступного деяния, не сознаёт социальную значимость своего поведения, не предвидит наступления опасных последствий и не способен критически оценить преступные дейтсвия посредственного исполнителя.¹⁷

   Если закрепить признаки посредственного  совершения преступления (или хотя  бы его формы) в понятии группового  преступления, это будет противоречить правовой природе группового преступления, так как при посредственном совершении преступления субъект преступления один, а лицо, используемое им, является лишь орудием совершения преступления. При групповом преступлении субъектов преступления должно быть не менее двух, при этом данные лица должны быть объединены общим интересом, а не быть лишь орудием преступления, как в посредственном совершении преступления. Посредственное совершение преступления нуждается в отдельном нормативном закреплении.

   Необходимость отдельного нормативного закрепления посредственного совершения преступления в уголовном законодательстве связана, на мой взгляд, как с отличием данного института от группового преступления, так и с повышением общественной опасностью данного посягательства.

   Несомненно, общественная опасность  лиц, совершающих преступление  совместно с несубъектами, выше, нежели лиц, действующих единолично  и они заслуживают более сурового  наказания. Однако в теории  относительно общественной опасности  посредственного совершения преступления нет единого мнения. Так, А.П Казлов указывает, что нет никакой разницы между использованием исполнителем преступления каких-либо предметов, животных и людей, что во всех случаях имеет место обычное применение средств совершения преступления, а также указывает на ненужность самого понятия «опосредованное исполнение».¹⁸ Р.И Михеев отмечает, что посредственное исполнение характеризуется повышенной степенью общественной опасности и занимает промежуточное место между единолично выполненным преступлением и соучастием.¹⁹ Другие, напротив, считают, что использование в качестве орудия совершения преступления людей является особой формой преступной деятельности.²⁰