Идея сверхчеловека Фридриха Ницше

     Содержание 

     Введение ……………………………………………………………………3

1. Воля к власти в философии Ф. Ницше……………………………..5
2. Идея сверхчеловека………………………………………………...16
3. Идея неравенства…………………………………………………...27

     Заключение………………………………………………………………..31

     Список  литературы……………………………………………………….34 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение 

     Актуальность  темы обусловлена прежде всего спецификой той социальной ситуации, в которую поставило себя современное человечество. Мир сегодня - это арена крайне обострившейся борьбы «воля к власти» на всех уровнях и во всех сферах общественной жизни. В сфере экономики борьба между финансовыми группами за передел мира вновь вспыхнула с такой же силой, как и накануне каждой из двух мировых войн. В политической сфере эта борьба принимает обличье борьбы между союзами государств за сферы своего влияния, идущей сегодня с таким накалом, что многих людей уже пугает призрак третьей мировой войны. Ожесточилась борьба между разными этническими и конфессиональными группами.

     Обострилась борьба между людьми не только на уровне больших групп и организаций, но и на личном уровне: житель современного мегаполиса, зачастую не знакомый со своими соседями по подъезду, гораздо более  одинок в толпе себе подобных, чем  даже житель большого города пятьдесят  лет назад (не говоря уже о члене  крестьянской общины или средневековой  цеховой корпорации), и потому гораздо  менее связан моральными нормами  в отношениях со всеми остальными людьми, чем его предки. Жизнь  современного большого города - это  такая война всех против всех, которая  по своей всеобщности не имеет  аналогов во всей предыдущей истории  человечества; и эта жизнь является чрезвычайно благоприятной средой для произрастания агрессивных  индивидуалистов.

     Именно  сегодня крайне интересным объектом для исследования являются такие  философские учения, в которых, как  в ницшеанстве, всё вращается  вокруг вопроса о власти; именно сегодня не только интересно, но и  полезно выявить, благодаря чему подобные философские учения приобретают  популярность и как они воплощаются  в тех или иных результатах  деятельности отдельных людей и  целых организаций. Конец XX века чреват философскими учениями, подобными ницшеанству, и в начале третьего тысячелетия мы будем свидетелями появления новых Ницше; а это значит, что имеет смысл заранее подготовиться к этому.

     Целью является определение концепции власти в философии Ф. Ницше.

     Достижение  поставленной цели предполагает решение следующих взаимосвязанных задач:

     -  рассмотреть волю власти в  философии Ф. Ницше;

     - изучить идею сверхчеловека;

     - проанализировать идею неравенства.

     Объектом  исследования является философия Ницше, изложенная в его трудах, а также произведения философов и политических идеологов.

     Предметом исследования является сущность концепции власти Ницше.

     При написании исследования использованы работы А. Аствацатуровв, И. Войской, Р. Данилевского и других. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Воля к  власти в философии Ф. Ницше

     Воля  к власти - основное понятие в  философии Ницше, используемое им для  обозначения принципа объяснения всего  совершающегося в мире как таковом; его субстанциальной основы и  фундаментальной движущей силы. Это  то, с помощью чего все должно быть в конечном счете истолковано  и к чему все должно быть сведено [5, С.12].

     Воля  к власти - понятие, подвергавшееся в истории философии беспрецедентным  искажениям и фальсификациям; оно  и по сей день остается объектом самых различных интерпретаций  в том числе и потому, что  сам Ницше не особо заботился  объяснить, что же все-таки он под  ним понимает. История его формирования восходит к концу 1880-х, когда философ  надеялся написать систематически целостный, завершающий все его искания  труд. Его наиболее интенсивные творческие усилия на протяжении этих последних  лет, когда он был еще психически здоров, были связаны именно с анализом Воли к власти - этой дерзкой и во многом претенциозной идеи, на которую Ницше, тем не менее, возлагал большие надежды - использовать ее в качестве главной несущей конструкции, понятия, с помощью которого можно было бы объединить, систематизировать и интегрировать все остальные идеи его философии. Более того, он намеревался с его помощью радикально изменить всю тогдашнюю философию и науку. Таким образом, именно в Воле к власти он увидел своего рода ключ к пониманию и своей собственной философии, и мира в целом.

     Вновь, как и в после-романтический  период своего творчества, Ницше много  занимается естествознанием и, в  частности, теорией Дарвина. Считая жизнь конечной целью всех человеческих стремлений, он отождествляет ее с  ростом, подъемом, увеличением мощи, борьбой и т.п., хотя и не приемлет дарвиновской идеи цели и отрицает прогресс, особенно применительно к  человеческому обществу, считая, что  последнее, наоборот, быстрым и решительным  шагом идет в направлении вырождения.

       Прогресс вообще есть, по Ницше, "идея современная, то есть  ложная", неприменимая ко всей  природе: "все животное и растительное  царство не развивается от  низшего к высшему, но все  в нем идет вперед одновременно, спутано, вперемежку и друг  на друга". Понятие воля к власти становится у Ницше своего рода принципом истолкования и новым началом всемирного космического процесса. Определенную роль в разработке учения о В.кВ. сыграло и традиционное увлечение Ницше античностью; можно даже сказать, что это учение стало своего рода переосмыслением и углублением его ранних, хорошо знакомых еще по "Рождению трагедии из духа музыки" взглядов и настроений: "Теперь едва осмеливаются говорить о воле к власти: иначе в Афинах". Это, по преимуществу социальное наблюдение, расширяется и переносится им затем на другие области действительности, приобретая поистине онтологический статус - становясь тем, что лежит в основе всего существующего и является наиболее фундаментальным в устройстве мира [5, С.12].

     Известно, что Ницше всю свою жизнь чрезвычайно  критически относился ко всякой метафизике как учению о принципах бытия  и познания, тем не менее, признав волю к власти именно в таком, вышеотмеченном качестве, он не мог не прийти к разработке собственной версии метафизики, существенно отличающейся, однако, от всех когда-либо существовавших своим во многом "прикладным" характером. Иначе говоря, многие чисто метафизические соображения и мотивы не играли здесь самостоятельной роли, будучи в значительной мере подчинены скорее нравственным постулатам Ницше - его титаническому стремлению к утверждению грядущей новой жизни, жаждой сильных людей и т.п. Именно поэтому метафизические построения достаточно подвижно и органично переходят и переплетаются в его философии с моральным творчеством, как бы фундируя его идеал сильного, целостного человека, принимающего жизнь со всеми ее страданиями и бессмыслицей и использующего ее в качестве материала для творчества своей воли. Вплотную приблизившись к полю непосредственно метафизической традиции, Ницше не последовал, тем не менее, принятому здесь в качестве канона принципу системного изложения философских воззрений [10, С.86].

     Так, книга, в которой он по сути и изложил  свое учение, названная им аналогичным  образом - " Воля к власти ", - представляет собой в принципе бессистемное, афористическое изложение. Сам Ницше считал печальным  признаком для философа, когда  тот замораживал свои мысли в  систему: "Систематик - это такой  философ, который не хочет больше признавать, что его дух живет, что он подобно дереву мощно стремится  вширь и ненасытно захватывает  все окружающее - философ, который  решительно не знает покоя, пока не выкроит из своего духа нечто безжизненное, нечто деревянное, четырехугольную  глупость, "систему". Стремясь дать изложение своей философии, Ницше  в то же время не считал ее мертвой  догмой; для него она была, скорее, своего рода регулятивным принципом  для обоснования последующих  взглядов и идей. Возвращаясь к  самой книге " Воля к власти ", следует отметить, что в том  виде, в каком она предстала  перед читающим миром, она не была выполнена самим ее автором, а  представляла из себя обработку подготовленных им планов и материалов, осуществленную уже после его смерти сотрудниками Архива Ницше в Веймаре под  руководством его сестры Э.Ферстер-Ницше.

     Именно  поэтому вопрос об аутентичности  текста и по сей день остается открытым и составляет предмет специального рассмотрения. И тем не менее, здесь  можно отметить ряд малоизвестных  и небезынтересных деталей. Так, известный исследователь творчества Ницше - профессор Карл Шлехта в своем  выдающемся издании работ философа под названием "Nietzsches Werke in Drei Bande" (Munich, 1958) использовал вместо одиозного  названия "В.кВ." вполне нейтральное "Из неопубликованных работ 1880-х  годов", выступив тем самым в  знак протеста против вопиющих издательских вольностей, с которыми отнеслась  к наследию философа его сестра и  люди из Архива Ницше. Он полагал, в  частности, что эти поздние заметки очень трудно упорядочить хронологически, так как они не имеют точной датировки в рукописях самого Ницше и таким образом, строго говоря, в них нет как таковой книги под названием " Воля к власти ". И тем не менее в этом огромном количестве неопубликованных фрагментов очень многие посвящены разработке и прояснению именно данного понятия - "Воля к власти ".

     Сколько бы не упрекали Элизабет Ферстер-Ницше (а упрекать действительно есть за что) за использование словосочетания " Воля к власти " в качестве названия для этих посмертно опубликованных фрагментов, у нее все же были для этого некоторые основания. "Воля к власти" и в самом деле было одним из рабочих названий той книги, которую Ницше планировал подготовить в конце жизни, и вряд ли расхождение между названием и содержанием подборки афоризмов здесь больше, чем в тех работах, которые он публиковал сам. Суть оригинальной концепции воли к власти вытекает из критического требования философа о "переоценке всех ценностей". От осмысления "ложных" ценностей современного ему мира Ницше переходит к анализу его глубочайших бытийственных оснований, усматривая последние в примате ratio, доминировании истины над жизнью, что, на его взгляд, является главным симптомом упадка последней, ибо только она - жизнь - может и должна быть конечной целью всех человеческих стремлений: "единственной целью моей воли". Эту жизнь он понимает в виде потока, вечного и абсолютного становления, в котором нет ни конечной цели, ни логики, а есть лишь бессмысленная последовательность сложных комбинаций и игра случайных сил [10, С.86].

     Становление недоступно, по Ницше, какому-либо разумному  толкованию и в принципе непознаваемо. Единственное, что философ считает  возможным о нем сказать - это  то, что оно есть результат соперничества  между энергиями, между состязающимися центрами сил или центрами власти - волями, каждая из которых стремится  сделаться сильнее и "которые  постоянно либо увеличивают свою власть, либо теряют ее". Во всех проявлениях жизни Ницше находит, таким образом, Воля к власти. Это, пишет он, "не бытие, не становление, а пафос - элементарный факт, из которого уже и порождается и становление и действие". И дальше: "Вся энергия, вся действительная сила - в воле к власти, кроме нее нет никакой другой ни физической, ни динамической, ни психологической силы". Воля к власти, согласно Ницше, свойственна любому становлению, является основой мировой эволюции и фактом... не допускающим никаких объяснений. Воля к власти, по Ницше, не едина, а распадается на некоторые центры сил, мощь которых либо растет, либо уменьшается в зависимости от присущей им энергии и степени противоборства противостоящих центров.

     Принцип, управляющий всем этим процессом, есть, по Ницше, не дарвиновская "борьба за существование" и не стремление к  самосохранению и устойчивости; "великая  и малая борьба идет всегда за преобладание, за рост и расширение, за мощь воли к  власти, которая и есть воля к  жизни". Становление есть, таким  образом, непрерывное усилие к возрастанию  жизни, росту, как условию ее сохранения. Это усилие становления, "жажда  жизни" и есть Воля к власти как "самая внутренняя сущность бытия". Ницше пытается проследить ее на всех ступенях развития жизни, полагая, что  любой живой организм представляет собой собрание действующих в  унисон силовых центров. Даже процесс  питания он рассматривает в контексте "применения первоначальной воли сделаться  сильнее". Заметно, как в этом самом  общем определении жизни угадываются  многие из выводов социально-нравственного  учения Ницше [10, С.89].

     Так, эксплуатация, по его мысли, не есть атрибут "развращенного, несовершенного или же примитивного общества: это - часть существа всего живого, его  органическая функция, следствие истинной Воли к власти, которая есть прежде всего воля к жизни. Еще одно, очень характерное в этом плане высказывание: "Жить значит постоянно отталкивать от себя нечто, что собирается умереть; жить значит быть жестоким и неумолимым ко всему, что слабо и старо в нас", и т.п. Человек, как и человечество в целом, превращаются в этой системе координат в своего рода сложную группировку центров природных сил, постоянно соперничающих между собой за рост "чувств власти". Ницше против того, чтобы описывать человечество в терминах метафизических объяснений, внушающих человеку мысль о его исключительном по сравнению с природой положении в мире. "Он должен быть глух к таким голосам и стоять с бесстрашными глазами Эдипа и заклеенными ушами Улисса" [9].

       Будучи частью универсальной  жизненной силы и выражением  единого жизненного принципа, человек,  как и любой сложный механизм, отличается многообразным и неоднозначным  его проявлением, где каждая  из множества " Воля к власти " имеет свой способ выражения.  Первичными и наиболее естественными  здесь являются аффекты, и только  за ними идут уже интеллект  и мышление, являющиеся не более  чем "только выражением скрытых  за ними аффектов, единство которых  и есть воля к власти". Последняя  становится у Ницше также и  основополагающим принципом познания, которое, будучи лишь "перспективным  учением об аффектах" - перспективизмом,  рассматривается им тоже как  только орудие Воля к власти, ибо все высшие проявления человеческого сознания служат не более чем повышению жизни [13, С.25].

     Познание, по Ницше, тем сильнее, чем сильнее  управляющая им воля: "Какой-нибудь тип усваивает столько реальности, чтобы овладеть, воспользоваться  ею". Ницше развивает дальше свою идею об исключительно служебной  роли познания и о том, как возникают  и само сознание, и разум, и логика, и все важнейшие мыслительные категории (типа каузальности и т.п.), являющиеся в конечном счете только результатом приспособления организма  к среде, схематизации и упрощения  мира. Большое место он уделяет  здесь и проблеме истины, резко  выступая против рациональной ее трактовки - как главной цели всех знаний. Это  место принадлежит, по Ницше, самой  жизни со всеми ее страстями и  влечениями. "В жизни, - пишет он, - есть лишь желания и их удовлетворения, а что между ними - истина или заблуждение - не имеет существенного значения".

     Значительно опережая по времени одного из своих  будущих последователей - Рорти, философ  отрицает объективный характер истины, - то, что она выражает некое отношение  самих вещей, "нечто такое, что  уже существовало, что нужно поэтому  только найти, открыть - она есть нечто, что нужно создать и что  дает имя процессу, стремлению к  победе". Истинам, как вполне логичным, несущим на себе печать общезначимости, "затасканным, захватанным химерам", сконструированным бездушным рассудком, Ницше противопоставляет заблуждения. Последние, считает он, пронизаны  человеческими заботами и желаниями, способствуют сохранению и возрастанию  жизни. Диалектика истины и заблуждения  здесь достаточно сложна и противоречива: философ то сталкивает их друг с  другом, отдавая приоритет заблуждению; то не видит между ними вообще какого-либо принципиального различия. Так, истина превращается у него в то же заблуждение, только неопровержимое ("что удается, то и истинно"). В силу того, что  реальность Ницше трактует в качестве неупорядоченного потока становления, оказывается невозможным говорить о какой-либо соизмеримости категорий  мышления и действительности. "Вещь в себе", "субъект", "субстанция", "единство Я", "каузальность" и т.п. - все это, по Ницше, не более  чем эвристические, антропоморфизирующие мир упрощения и предрассудки разума, от которых надо отказаться, противопоставляя им энергетику Воля к власти [13, С.26].

     Мир, как вечное становление, находится  в процессе постоянного изменения  количеств сил, у которых нет  ни цели, ни единства, ни истинного, ни ложного. Ницше провозглашает тезис  о существовании только кажущегося мира, мира постоянных движений и перемещений  количеств силы; только этот мир, по его мысли, и является единственно  реальным. Принципиальной установкой его гносеологии становится перспективизм, согласно которому каждое живое существо наделяется особой точкой видения этого мира вечно меняющейся перспективы. "Мы не можем ничего сказать о вещи самой по себе, так как в этом случае мы лишаемся точки зрения познающего"...который как бы останавливает на мгновенье этот вечно становящийся мир с тем, чтобы логизировать и схематизировать его. При этом никто не в состоянии обосновать истинность своей перспективы. Процесс познания превращается, таким образом, в оценку, интерпретацию и созидание мира, когда все от начала и до конца обусловлено деятельностью самого субъекта. "Есть только одно - перспективное "познание", и чем больше позволяем мы аффектам говорить о вещи, тем больше глаз, различных глаз имеем мы для созерцания вещи, тем полнее будет наше "понятие" о вещи, наша "объективность". Наряду с такого рода гносеологическим прагматизмом Ницше, как и все представители философии жизни, является иррационалистом, отдающим приоритет инстинктивно-бессознательному, непосредствено-интуитивному в познании.

     Это вытекает из противопоставления им разума жизни, разума как неспособного понять последнюю, умертвляющего или в  лучшем случае деформирующего ее - "каким холодом и отчужденностью веет на нас до сих пор от тех миров, которые открыла наука".

       Разум случаен, "даже в самом  мудром человеке он составляет  исключение: хаос, необходимость, вихрь  - вот правило". Не лгут, по Ницше,  только чувства, "мы сами вносим  ложь в их свидетельства, приписывая  явлениям единство, вещественность, субстанцию, положительность и т.д.". Только в инстинкте непосредственно  находит свое проявление принцип  всего существующего - Воля к власти; только инстинкт является ее аутентичным выражением. Ницше ставит физическую, инстинктивную сторону в человеке выше, чем духовную, которая, по его мнению, является лишь надстройкой над истинным фундаментом - жизнью тела. Поэтому истинное воспитание, здоровье должны начинаться именно с физической стороны: "надлежащее место есть тело, жест, диета, физиология... Греки знали, они делали, что было нужно, заботились об улучшении физической природы". Сознание, духовное, будучи симптомом несовершенства организма, выступает, по Ницше, вперед только тогда, когда утерян верный инструмент - инстинкт. Этот тезис о доминирующем значении бессознательно-витальной сферы в человеке, а также представление о нем, как о "неопределившемся" животном вошли в несколько преобразованном виде в качестве важнейшего элемента в концепции философской антропологии, особенно биологической ее ветви. Такова суть ницшевского учения о Воля к власти.

       Надо сказать, что это понятие  оказывается в философии Ницше  непосредственным образом связано  с другими основополагающими  ее концептами - "вечным возвращением" и "сверхчеловеком". В конечном  счете и то, и другое являют  собой образы этого главного  его постулата; причем если  первое становится у него своего  рода способом бытия Воля к  власти. (см. Вечное возвращение), то  второе - "сверхчеловек", демонстрирующее  стремление к созданию высшего  типа человека, являет собой, по  Ницше, "наивысочайшее" самоосуществление  этой воли. Понятие " Воля к власти ", как и другие понятия философии Ницше, неоднократно подвергалось всевозможным фальсификациям: вырванные из контекста, те или иные афоризмы и извлечения в их "свободной" подборке или же искусной компоновке интерпретировались часто совсем не в том смысле, который им придавал сам автор, отождествляясь с "культом силы", разнузданностью инстинктов, внешним господством, стремлением к захватам и т.п.

       Однако ницшевская Воля к власти не может быть адекватно понята в таком контексте грубого насилия, так как последнее, согласно Ницше, всегда растрачивается в том, на что оно было направлено, если только оно не возвращается к себе самому с последующим "сохранением" и "возрастанием". "Прежде, чем господствовать над другими, - писал Ницше, - научись властвовать над собой", само-властвовать. Могущество власти заключается не в ее произволе, а в желании мочь, желании силы. В этом стремлении исполнить элементарный долг жизни Ницше и увидел синоним Воля к власти, отсюда постоянное использование им в качестве тождественного ей понятия "воли к жизни". Причем сама жизнь, по Ницше, это и есть "инстинкт роста, устойчивости, накопления сил, власти: где недостает воли к власти, там упадок." [9] 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Идея сверхчеловека

     Свое  учение о сверхчеловеке Ницше  излагает, главным образом, в сочинении: «Also sprach Zarathustra» (Так говорил Заратустра). Здесь в речах, влагаемых в уста Заратустры, проповедника и учителя, Ницше раскрывает сущность этого учения, а в лице самого Заратустры пытается дать конкретный образец личности сверхчеловеческого типа. Поэтому в дальнейшем изложении мы будем опираться преимущественно на «Also sprach Zarathustra», ссылаясь попутно и на другие сочинения Ницше, где можно находить наброски идеи сверхчеловека.

     Самое слово «Uebermensch» Ницше не сам  образовал, а, как он выражается, «подобрал  на дороге». Вероятно, он заимствовал  его из «Фауста» Гёте, где дух  земли говорит Фаусту: Welch' erbarmlich Grauen fasst Uebermensch dich (какой жалкий страх  овладевает тобою, сверхчеловеком). В  это слово, которое Гёте высказал как-то вскользь и иронически, Ницше  вложил самостоятельное и оригинальное содержание [18, С.112].

     В сочинениях Ницше встречается две  концепции сверхчеловека. Одна из них  носит характер биологической теории. Теория Дарвина учит, что все в  мире постепенно развивается и существующие теперь виды организмов выработались долгим путем эволюции. В настоящее  время высшей ступенью эволюционного  процесса является будто бы человек. В будущем должен появиться еще  более совершенный вид, который  уже не будет принадлежать к роду homo sapiens, но образует особый биологический  вид homo supersapiens. Этой эволюционной теорией  Ницше и воспользовался для обоснования  своего учения о сверхчеловеке. Наброски дарвинистической концепции сверхчеловека  мы находим еще в сочинении  «Шопенгауэр, как воспитатель». Здесь  Ницше, между прочим, говорит: «Цель  развития данного вида находится  там, где этот вид дошел до крайних  пределов своего развития и переходит  в высший». Свое полное раскрытие  дарвинистическая концепция сверхчеловека  получает в «Also sprach Zarathustra». Здесь  Ницше прямо говорит: «Вверх идет наш путь, от рода к сверхроду» (Aufwarts geht unser Weg, von der Art hinuber zur Ueber-Art!), Заратустра, покидая уединение, обращается к народу с такой речью: «До сих пор все существа создавали нечто, что превосходило их, а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее снова возвратиться к зверям, чем преодолеть человека? Что такое обезьяна для человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека, — посмешищем или мучительным позором» [9].

     В этих словах мы слышим отчетливые отголоски  биологических теорий. Эволюция еще  не достигла своего предельного пункта, она должна пойти дальше, — от человека к другому биологическому виду, стоящему ступенью выше на биологической  лестнице. Это существо, которому Ницше  дает название «сверхчеловек», будет  находиться в таком же отношении  к человеку, в каком теперь стоит  сам человек к обезьяне, следовательно, будет превосходить его по своей  психофизической организации.

     Но  по теории Дарвина развитие видов  идет чрезвычайно медленным темпом. Громадный период времени потребовался для того, чтобы из обезьяны путем  эволюции выработался более высший вид — человек. Поэтому не менее  продолжительное время потребовалось  бы и для того, чтобы на земле  появился сверхчеловек. По-видимому, именно это соображение побудило Ницше  впоследствии несколько видоизменить свою теорию. Известно, что он отличался  крайней стремительностью в своих  порывах и не мог долго и  терпеливо дожидаться чего бы то ни было. Отсюда ему естественно было желать скорейшего осуществления своей  заветной мечты, а между тем для  появления  нового биологического вида нужны, по-видимому, миллионы лет. И вот в позднейших сочинениях Ницше дает уже другу концепцию сверхчеловека. Она опирается на мысль, что человек есть биологический конец развития. Эту мысль Ницше высказывал и ранее. Так, в «Утренней заре» (Morgenrothe) он говорит: «Прежде старались создать чувство величия человека тем, что указывали на его божественное происхождение; теперь этот путь запрещен: у входа на него поставили обезьяну с другим страшным чудовищем, и она внушительно скрежещет зубами, как бы желая сказать: не сметь идти по этой дороге! Теперь обратились к другому направлению, к цели, куда идет человечество, и указывают на этот путь, как на доказательство его величия и родства с Богом. Увы!... нет для человечества перехода в высший порядок». Таким образом, совершенствование возможно только в пределах существующего вида. В сочинении под заглавием «Антихрист» Ницше говорит: «Не в том, что должно сменить человека в цепи существ, заключается вопрос: человек есть нечто окончательное» [9].

     При таком воззрении самое понятие  о сверхчеловеке получает уже  относительное значение, именно оно  означает «нечто, представляющее в  отношении ко всему человечеству своего рода сверхчеловека». И если в «Also sprach Zarathustra» говорится, что  «никогда еще не было сверхчеловека», то в «Антихристе», наоборот, утверждается, что люди сверхчеловеческого типа уже  были. «Счастливые, особенно удачные  экземпляры человеческого рода были всегда возможны. И может быть, всегда будут возможны». Ницше выражает только сожаление, что такой тип  был доселе счастливой случайностью и никогда не являлся продуктом  намеренного созидания. Итак, по другой концепции, которую можно назвать  культурно-исторической, сверхчеловек есть только homo sapiens perfectus, — совершеннейший человеческий тип.

     Описанная двойственность во взглядах на сверхчеловека  у Ницше не вносит однако различия в самое содержание этого идеала. Будем ли мы рассматривать сверхчеловека, как особый биологический вид  или же просто как наиболее совершенный  тип человека, — это по существу дела безразлично. В том и другом случае сверхчеловек есть продолжение  человека в психологическом отношении  и мыслится, как самый зрелый плод прогрессивного развития. Нам теперь важно выяснить то внутреннее содержание, которое вкладывает Ницше в своей  идеал сверхчеловека.

     Всякий  идеал легче охарактеризовать не в его статическом Моменте, т. е. в момент его полного осуществления, но в динамическом, — в процессе его постепенной реализации. Имея это в виду, мы попытаемся раскрыть идеал человека, держась метода психологического, именно, мы будем отмечать ступени  психологической эволюции, «лестницы» (die Тгерреn), по которым человек поднимается  к сверхчеловеку. В самом описании процесса развития человека в сверхчеловеческий  тип пред нами развернется во всей полноте внутреннее содержание идеала Ницше. Какие же «лестницы» ведут  к сверхчеловеку, какие стадии должен пройти человек, чтобы стать сверхчеловеком?

     В одной из речей своих, носящих  заглавие: «О трех превращениях» (Von den drie Verwandlungen), Заратустра указывает три  стадии или метаморфозы (Verwandlungen) человеческого  духа. Первая стадия это — состояние  верблюда, навьюченного всяческими «ты  должен», состояние рабства под  игом «добрых нравов» современного общества, которые, как тяжелая ноша, давят человека. Вторая стадия льва характеризуется тем, что на ней  человеческий дух сбрасывает с себя все эти тяжести и создает  свободу для создания «новых ценностей». С момента превращения верблюда в льва и начинается эволюция человека в сверхчеловека. Эта стадия является в процессе эволюции предварительной  ступенью и исчерпывается одним  отрицанием. Следующая за ней стадия начинается с моментом превращения  льва в ребенка. В процессе реализации сверхчеловека — это момент положительный, период творчества. Им и заканчивается  весь процесс [16, С. 44].

     Подготовительная  ступень, — стадия льва, — исчерпывается, как мы сказали, одним отрицанием. Человек на этой стадии только расчищает  себе путь к идеалу, старается порвать  те путы, которые связывают его  и не дают возможности свободно стремиться к сверхчеловеку. Эта стадия «великого  освобождения» (die grosse Befreiung) подробно описывается, с ее внутренней, психологической  стороны, в начальных главах сочинения: «Человеческое, слишком человеческое» (Menschliches, Allzumenschliches). В человеке пробуждается недовольство своим связанным состоянием. Ему хочется высвободиться из той «золотой колыбели», в которой он доселе лежал, как спеленатый ребенок, не отдавая себе отчета в том, что происходит вокруг него. Ему становятся ненавистными маленькие добродетели общественной морали, мещанское счастье и мелкая мудрость окружающих людей. Он хочет стать господином над своими добродетелями. Прежде они властвовали над ним, но теперь должны стать в подчиненное положение. Заратустра называет это состояние «часом великого презрения» (die Stunde der grossen Verachtung). «Что есть самое высокое, что вы можете пережить? Это — час великого презрения. Час, когда ваше счастье превращается для вас в омерзение, так же, как и ваш разум и ваша добродетель». «Я люблю всех презирающих, -говорит далее Заратустра, — потому что они суть стрелы влечения к противоположному берегу» (Pfeile der Sehnsucht nach dem andern Ufer).