Исследование общения дошкольников в зарубежной психологии

Содержание

Введение…………………………………………………………………2

Глава 1. Теоретический анализ проблем детского общения в зарубежной психологии……………………………………………………………….3

Глава 2. Исследование общения дошкольников со сверстниками в зарубежной психологии…………………………………………………6

2.1. Экспериментальный анализ процесса общения дошкольников и факторов, влияющих на него.…………………………………………..11

2.2. Специфика общения сверстников и его отличие от общения ребенка со взрослым……………………………………..…….………………….....14

2.3 Изучение взаимоотношений детей в зарубежной психологии………………………………………………….……….…...16

Вывод……………………………………………………………………..20

Заключение……………………………………………………………….21

Список литературы………………………………………………………22

Введение

Примерно 60-65 лет назад почти одновременно в разных концах мира развернулись исследования, направленные на углубленное изучение психологии общения людей. С самого начала особое место среди них заняли работы, посвященные изучению детского общения, прежде всего общения маленького ребенка со взрослыми, которые за ним ухаживают. Значительно более простое, чем у взрослых людей, общение малышей сулило быстрый успех в его истолковании. Большую роль в этом сыграли нужды практики. Вовлечение женщин в крупное производство настоятельно требовало развертывания общественного воспитания детей. Возникла острая практическая необходимость определить, как строить контакты с ними в условиях, отличных от сложившихся веками семейных отношений.

Цель данной курсовой работы: исследовать особенности межличностного общения дошкольников, изучаемых в зарубежной психологии.

Объект: общение в дошкольном возрасте.

Предмет: психологические особенности межличностного общения дошкольников.

Гипотеза: общение дошкольников рассматривается в зарубежной психологии как набор определенных навыков.

Для достижения поставленной цели постараемся решить следующие задачи:

1. Теоретический анализ зарубежной литературы по теме межличностного общения в дошкольном возрасте;

2. Изучение особенностей дошкольного возраста и специфики общения со сверстниками и взрослыми в зарубежной психологии;

3.  Выявление отличий в изучении общения дошкольников между отечественными и зарубежными психологическими школами.

Глава 1

Теоретический анализ проблем детского общения в зарубежной психологии

Одним из первых начал разработку проблем общения известный английский психолог Дж. Боулби (J. Bowlby). Сразу же после войны вышли его труды, привлекшие пристальное внимание общественности. Этот ученый, как и близкие к нему по своим творческим позициям Рене Спитц (R. Spitz) во Франции, Анна Фрейд (А. Freud) в Австрии, и некоторые другие европейские психологи драматическим образом подчеркивали первостепенное значение отношений с матерью для правильного психического развития маленького ребенка. Недостаток общения с нею, писали они, ставит под угрозу жизнь ребенка, препятствует его физическому и психическому развитию. Дефицит общения в раннем возрасте накладывает роковую печать на последующую судьбу личности, определяя формирование у нее агрессивности, антиобщественных наклонностей и душевной опустошенности.

Немного позднее интерес к исследованию общения проявили ученые США. В рамках теории «социального научения» они провели в 50–е гг. множество работ, направленных на анализ контактов ребенка со взрослыми и с другими детьми на разных этапах детства. Общение ребенка с матерью и со сверстниками получило в их трудах истолкование как разновидность явлений, подчиняющихся закону «стимул – реакция».

Общение со старшими для маленького ребенка служит единственно возможным контекстом, в котором он постигает и «присваивает» добытое людьми ранее. Вот почему общение – главнейший фактор общего психического развития детей. Важно подчеркнуть, что при этом общение играет решающую роль не только в обогащении содержания детского сознания, определяет опосредствованное строение специфически человеческих психических процессов.

Три группы фактов доказывают решающую роль общения в общем психическом развитии ребенка:

1) изучение «детей–маугли»;

2) исследование природы  и причин так называемого госпитализма;

3) прямое выявление влияния общения на психическое развитие в формирующих экспериментах.

«Детей–маугли» изредка находят среди животных (главным образом волков), и они всегда привлекают к себе пристальное внимание ученых и неспециалистов. Результаты психологического исследования детей, выросших в изоляции от общества, обнаруживают у них глубокое и необратимое недоразвитие (R. Davis, 1940; A. Gesell, 1941). Правда, выяснить связь психической отсталости с изоляцией от человеческого общества до сих пор строго не удается (см., например, критический анализ некоторых случаев этого рода у Л. Стоуна (L. Stone, 1954)).

Но сегодня никто не сомневается, что приспособление к жизни среди животных вызывает у маленького ребенка, попавшего в их среду, отклонение от пути, по которому обычно идут человеческие дети. Без поддержки взрослых он не использует свою природную способность стать «человеком разумным», а затем, по–видимому, и вовсе ее теряет. Увы! «Маугли» и «Тарзаны» не прекрасные люди с гордой осанкой и светлым взором, управляющие царством зверей, как их рисуют книги и фильмы, а передвигающиеся на четвереньках существа, полностью зависящие от вскормивших их животных.

Явление госпитализма обнаружилось при первых попытках наладить внесемейное воспитание оставшихся без родителей маленьких детей. В конце прошлого и начале нынешнего века появились частные и государственные приюты, которые вскоре превратились в «фабрики ангелов» – так велика была смертность, особенно в первые месяцы и годы жизни детей. Дети, которые оставались жить, резко отставали в общем физическом, и особенно в психическом развитии: к 3 годам они не владели простейшими навыками самообслуживания, не соблюдали опрятность, почти не говорили, плохо поддавались воспитательным воздействиям, проявляли поразительную пассивность или, напротив, суетливость и агрессивность. Описанный комплекс и получил название госпитализма. Грубые формы госпитализма привлекали внимание общественности также в период второй мировой войны, когда в европейских странах многократно увеличилось количество сирот.

Драматические картины госпитализма нарисовал в своих работах Р. Спитц (R. Spitz, 1945, 1946). Он наблюдал, например, детей одного детского дома, которые с 3 мес. воспитывались без родителей. При хорошем питании и уходе 37 % из них погибли в первые 2 года. В живых остался 21 ребенок, младшему было к описываемому автором моменту 2 года, а старшему – 4 года 1 мес.; 5 из них совсем не умели передвигаться и сидеть, 3 лишь сидели без поддержки, 8 ходили с посторонней помощью и 5 – самостоятельно, 12 детей не умели есть с ложки, 20 – сами одеваться. Поразительно слабым было развитие речи детей: 6 из 21 не говорили совсем, 12 произносили по 2–5 слов и лишь один умел составлять фразы. Р. Спитц описал особое невротическое состояние детей, назвав его «аналитической депрессией»; его симптомами были печаль, замыкание ребенка в себе, ареактивность, заторможенность, потеря аппетита, бессонница.

Р. Спитц, а также другие психологи – сторонники неофрейдистского направления связывают госпитализм с отсутствием материнского ухода за ребенком. Широко применяя английский термин mothering  (R. Schaffer, 1977) – «материнская забота», образованный от слова mother  – «мать», и не особенно думая о точном научном анализе его содержания, эти исследователи видят в контактах младенца с матерью проявление примитивных социальных влечений ребенка и устраняются от исследования действительной природы содержания этих контактов.

Несомненная заслуга У. Голдфарба (W. Goldfarb, 1943, 1944), М. Риббл (М. Ribble, 1943), P. Спитца (R. Spitz, 1945), а также А. Фрейд и С. Данн (А. Freud, S. Dann, 1951), X. Рейнголд (Н. Rheingold, 1959) и др. состоит в том, что они привлекли внимание ученых и практических работников к общению маленьких детей с близкими взрослыми, показали его великую роль в правильном развитии ребенка и гармоническом формировании его личности, подчеркнули значение самых первых месяцев и лет жизни для замыкания содержательных, глубоко насыщенных контактов детей со взрослыми. Но – вольно или невольно – работы неофрейдистского направления настроили людей против общественного воспитания детей и тем самым тормозили развитие его сети и усовершенствование его методов. Используя термин «mothering», исследователи из психоаналитической группы акцентировали незаменимость именно биологической матери и роковой для ребенка характер разлуки именно с нею – родившей его женщиной. Р. Заззо (1967) отмечал, что во Франции работницы боятся отдавать детей в ясли, опасаясь, что «там из них сделают дураков», а напуганы они были как раз популярными лекциями неофрейдистского типа.

Глава 2

Исследование общения дошкольников со сверстниками в зарубежной психологии

Проблема развития общения сверстников в дошкольном возрасте относительно молодая, но интенсивно развивающаяся область возрастной психологии. Ее родоначальником, как и многих других проблем генетической психологии, был Ж. Пиаже. Именно он еще в 30-х гг. привлек внимание детских психологов к сверстнику, как к важному фактору и необходимому условию социального и психологического развития ребенка, способствующему разрушению эгоцентризма. Он утверждал, что только благодаря разделению точки зрения равных ребенку лиц — сначала других детей, а по мере взросления ребенка, и взрослых — подлинная логика и нравственность могут заменить эгоцентризм, свойственный всем детям и в отношении с другими людьми и в мышлении [36]. Однако в те годы это положение Ж. Пиаже не имело особого резонанса в психологической литературе и осталось на уровне общего предположения.

Усиление интереса к этой проблеме произошло в зарубежной психологии в конце 60-х — начале 70-х гг., когда были экспериментально установлены устойчивые связи между особенностями опыта общения со сверстниками в детстве и некоторыми важными личностными и когнитивными характеристиками во взрослом и подростковом возрасте. Так, в работе Ross M., Sells S., Golden M. «Social adjustment and personality development in children», 1972 было показано, что от количества и качества взаимодействия со сверстниками в дошкольном и младшем школьном возрастах зависят коммуникативные способности и некоторые психические отклонения у взрослых и подростков. Причем коммуникативные факторы в сфере общения со сверстником могут существенно влиять также на академическую успеваемость у школьников. Эти и некоторые другие факты привлекли внимание исследователей к проблеме общения со сверстником, которая в последние десятилетия все более интенсивно экспериментально разрабатывается.

В настоящее время важность сверстника в психическом развитии ребенка признается большинством психологов. Значение сверстника в жизни ребенка вышло далеко за пределы преодоления эгоцентризма и распространилось на самые разные области его развития. Особенно велико значение сверстника в становлении основ личности ребенка и в его коммуникативном развитии.

Многие ученые, развивая мысль Ж. Пиаже, указывают на то, что неотъемлемой частью отношений ребенка и взрослого является авторитарный характер воздействий взрослого, ограничивающий свободу личности; соответственно значительно более продуктивным в плане формирования личности является общение со сверстником (Bronfenbrenner U; Mead G. H.). Бронфенбреннер в качестве основных свойств личности, которые приобретаются детьми в процессе общения со сверстниками, выделяет взаимное доверие, доброту, готовность к сотрудничеству, открытость и др. Б. Спок [2] также подчеркивает, что только в общении с другими детьми ребенок научается ладить с людьми и одновременно отстаивать свои права.

На ведущую роль сверстника в социальном развитии ребенка указывают многие авторы, выделяя при этом разные аспекты влияния общения с другими детьми. Так, Дж. Мид утверждал, что социальные навыки развиваются через способность брать роли, которая развивается в ролевой игре детей [33]. Левис и Розенблюм на первый план выдвигали агрессивные оборонительные и социальные навыки, которые формируются и упражняются в общении сверстников [28]; Л. Ли [28] полагает, что сверстники учат, прежде всего, межличностному пониманию, побуждая адаптировать свое поведение к чужим стратегиям. Однако большинство этих предположений основано, скорее, на общих соображениях, чем на экспериментальных данных. Экспериментальная разработка проблемы общения сверстников направлена не на выявление его значения для психического развития, а на исследование отдельных частных вопросов.

Наиболее принципиальным в этой проблеме является вопрос о «начале» общения сверстников, т.е. о сроках его возникновения. Характерно, что разработка этого вопроса часто происходит в полемике с Ж. Пиаже. Если Ж. Пиаже указывал на то, что сверстник становится значимым фактором развития релятивистского мышления лишь после восьми лет, а социализированный разговор между детьми появляется только после пяти лет, то современные исследования показывают, что целенаправленное социальное поведение возникает уже в 3—4 года [13] и уже у двухлетних детей появляется интерес к другому ребенку и первые формы игрового взаимодействия [5], [44]. В связи со снижением возрастных границ начала коммуникации сверстников важной задачей некоторых исследований является попытка зафиксировать время появления общения детей со сверстником [10], [20]. Однако это невозможно сделать, не ответив на вопрос, какие действия маленьких детей можно считать коммуникативными. Очевидно, что ответ на этот вопрос зависит от того, что понимать под коммуникативной деятельностью вообще и коммуникативной деятельностью со сверстником в частности.

В отдельных работах содержатся попытки определить понятие общения и выделить его основные критерии. Некоторые авторы понимают под общением любое действие, несущее информацию для сверстника, даже если оно не адресовано ему непосредственно. Но согласно этому пониманию абсолютно все действия ребенка, совершенные в присутствии сверстников, следует считать коммуникативными, выделить специфику общения практически невозможно. Более конкретное определение общения предложено Дж. Брунером [9]. Согласно этому определению, под общением следует понимать осознанное воздействие на сверстника, обязательно включающее:

а) зрительное восприятие партнера;

б) определенную осознанную цель;

в) настойчивость в достижении цели и поиск удачных действий;

г) отказ от общения после достижения цели.

Эти критерии отличаются крайней прагматичностью и полным отсутствием специфики общения, которое понимается здесь как целенаправленное воздействие на партнера. В принципе те же целенаправленные настойчивые действия могут относиться к любому предмету.

Другое конкретное и содержательное определение общения представлено Росс и другими [38], где выделяются следующие критерии коммуникативного акта:

• направленность на сверстника с целью его вовлечения в процесс общения;
• потенциальная способность принимать информацию о целях сверстника (инициативное воздействие должно при этом содержать информацию, достаточную для достижения цели сверстника);
• коммуникативные действия должны быть доступны пониманию партнера-сверстника и способны вызвать его согласие на достижение цели [38; 76].

Для пояснения различия коммуникативного и некоммуникативного действия в [38] приводится следующий пример. Понравившуюся игрушку ребенок может забрать у сверстника силой, наблюдая за его реакцией, или же попросить ее, уговорить сверстника отдать эту игрушку. Первый способ достижения цели авторы считают некоммуникативным, поскольку здесь ребенок не учитывает цели товарища. Второй способ, напротив, является коммуникативным актом, поскольку ребенок (инициатор общения) считает своего сверстника потенциально способным понять его просьбу и ответить на нее.

Введение позиции сверстника в определение коммуникативного действия (учет его целей, его способности понять цель субъекта и др.) несомненно, является положительным моментом, проясняющим специфику общения. Однако это определение имеет ряд существенных недостатков.

Во-первых, авторы этого исследования пытаются определить отдельное коммуникативное действие, не выявляя специфику целостной коммуникативной деятельности. Не случайно, в результате кропотливой экспериментальной работы они так и не могут дать определенного ответа на поставленный вопрос: «Есть ли общение между детьми 1-2 лет», ограничиваясь лишь выделением нескольких видов коммуникативных актов (например, показ объекта, протест против действий сверстника, требование объекта и пр.).

Во-вторых, отсутствие в [38] качественной специфики коммуникативной деятельности не позволяет построить уровни развития общения. По [38], общение, раз возникнув, остается на том же уровне и в том же качестве, что и в момент своего возникновения. Развитие общения сводится к накоплению коммуникативных действий, направленных на управление партнером.

В-третьих, понятие цели общения (или его результата, продукта) никак не уточняется. В приведенных авторами примерах в качестве такой цели выступает предмет (чаще всего игрушка), и общение детей происходит в форме борьбы за владение этим предметом. Очевидно, что такая предметная направленность не только не исчерпывает действительности общения, но и не является его сущностной, специфической характеристикой.

И наконец, в-четвертых, выделенные критерии коммуникативного акта весьма аморфны, субъективны и не имеют фактической однозначности. Так, сами авторы, пытаясь применить их в каком-либо конкретном случае, часто сомневаются, считает ли ребенок своего партнера способным понять его цель, уверен ли он, что его информация доступна пониманию сверстника, и пр. Всякий раз эти вопросы решаются весьма гипотетически и порой необоснованно.

Данное определение общения является весьма характерным для теоретических попыток американских психологов понять сущность и природу общения детей. Вместе с тем оно свидетельствует, что те немногочисленные попытки определить общение и выделить его критерии, которые встречаются в западной психологии, не являются достаточно продуктивными с теоретической точки зрения и вряд ли могут быть использованы в экспериментальной практике.

Несмотря на отсутствие общепринятого понятийного определения общения, в настоящее время число работ, посвященных общению детей, в зарубежной психологии продолжает увеличиваться. Общению сверстников в раннем и дошкольном возрасте посвящаются не только отдельные статьи, но и целые монографии. В общем потоке литературы по этому вопросу можно выделить три различных направления исследований:

• экспериментальный анализ процесса общения дошкольников и факторов, влияющих на него;
• специфика общения сверстников и его отличие от общения ребенка со взрослым;
• изучение взаимоотношений детей.

Остановимся на каждом из этих направлений.

2.1. Экспериментальный анализ процесса общения дошкольников и факторов, влияющих на него

Наибольшее число исследований посвящено процессу общения дошкольников, описанию его феноменологии и возрастных особенностей. Общение при этом, как правило, рассматривается как набор определенных навыков, или «социальный репертуар». Социальный репертуар включает в себя такие составные части, как способность к кооперации, имитацию, возможность учитывать позицию другого, физические контакты, владение мимическими средствами и пр. [17], [32], [41].

Например, в работе [17] (и ряде других работ этих авторов) исследуются особенности подражания сверстнику. Результаты этих работ свидетельствуют о том, что с возрастом (от 2 до 11 лет) подражание сверстнику снижается от 15 до 2 актов в минуту, причем подражательность вербальным актам всегда остается выше, чем невербальным; авторы получили положительные корреляции между частотой подражательных актов и их успешностью, между доминантностью ребенка и его склонностью к подражанию и другие данные. Однако, несмотря на большое число интересных фактов и корреляций, психологическая сущность подражания сверстнику и его роль в коммуникации детей остается невыясненной.

Большой интерес представляют данные о согласованности в общении детей, о возможности учитывать позицию другого. Некоторые авторы отмечают, что такая способность есть уже у 2—3-летних детей. Например, в исследовании [41] даже двухлетние дети отвечали на просьбы сверстника сделать сообщение более понятным и информативным, хотя их ответы были недостаточно эффективными для решения коммуникативной задачи. Работа [32] показала, что четырехлетние мальчики, рассказывая историю другому ребенку, учитывают уровень речевого развития слушателя — плохо говорящим детям адресовалось больше вербальной продукции, чем детям, свободно владеющим речью.

О высокой согласованности и учете возможностей слушателя в общении дошкольников свидетельствуют и другие авторы [14]. Как показывают работы Е. Робинсон [37], неудачу в коммуникации дети объясняют непонятливостью сверстника: давая неполные сообщения (дети должны были выбрать нужную картинку по инструкции сверстника) и не получая правильного выбора со стороны партнера, дети обвиняли другого ребенка в том, что он не слушал, не понял и т.д., не сомневаясь в адекватности собственного сообщения. Старшие дети (7—9 лет) все чаще относят неудачу сверстника за счет неправильности собственного сообщения.

В качестве социальных навыков могут также выступать определенные правила поведения, которые вырабатываются в общении детей друг с другом и никак не соотносятся с моральными нормами, принятыми в мире взрослых. Так, в очень интересной работе [5] формулируется одно из таких правил — «правило предшествующего владения игрушкой», согласно которому ребенок, отнимающий игрушку у сверстника, считает себя вправе делать это на том основании, что раньше он держал эту игрушку в руках, а отдающий молчаливо принимает это право. Согласие «жертвы», по мнению авторов, свидетельствует о коммуникативном характере этого акта, о понимании правил общения, в отличие от тех случаев, когда жертва не приемлет права отнимающего и оказывает отчаянное сопротивление. Правило «предшествующего владения игрушкой» действует в общении детей примерно с 2 до 8 лет.

Способность детей к кооперации (или к совместной деятельности) изучается в контексте взаимодействия детей в совместной (или социальной) игре. При этом исследуются приспособление к партнерам во время игры, типы социального взаимодействия в игре (обмен игрушками, физический контакт, беседа и пр.), выделяются различные типы социальных реакций [39].

В связи с вопросом о совместной игре дошкольников большой интерес представляют работы К. Гарви, в которых показано усложнение структуры и содержания игрового взаимодействия на протяжении дошкольного возраста: от обмена одинаковыми, многократно повторяющимися действиями к действиям, продолжающим действия партнера и развивающим совместную игру. В игровом взаимодействии детей К. Гарви выделяет два уровня — уровень игровых действий (т.е. действия, включенные в ролевое поведение) и уровень так называемых метакоммуникаций, т.е. разговора детей по поводу игры, поясняющего игровые действия. Кооперация и взаимопонимание в игре достигаются за счет согласованности обоих уровней коммуникации, которая отмечается уже у трехлетних детей. Однако с возрастом метакоммуникации имеют все больший удельный вес в структуре общения детей и в старшем дошкольном возрасте могут преобладать над игровыми действиями [13].

Описывая процесс общения дошкольников, зарубежные исследователи в целом, как правило, ограничиваются игровым или предметно-практическим взаимодействием детей, рассматривая развитие общения как накопление навыков этого взаимодействия.

Среди факторов, влияющих на развитие общения сверстников, ведущее место занимает опыт общения, создающий условия для «социального тренинга». Как отмечают Хей и Педерсон, дети не умеют общаться с рождения, а учатся общению в процессе самого общения. Это социальное научение основано на подкреплении удачных социальных действий и включает перцептивное и символическое научение, а также усвоение отдельных реакций [20]. Значение социального тренинга (естественного или искусственно организованного) показано во многих экспериментальных работах [4], [27], [35]. Методический прием этих исследований основан на сравнении интенсивности коммуникации в экспериментальных и контрольных группах. Испытуемые экспериментальных групп проходят через специальное обучение общению, которое может иметь самые разные формы: игра со сверстниками, беседа со взрослым, практика в социальных навыках, просмотр фильмов, показ и руководство взрослого, обучение кооперативной игре и т.д. Результаты сравнения данных контрольных и экспериментальных групп показывают, что все формы обучения играют положительный эффект: через 2—4 недели подобных занятий наблюдается повышение интенсивности социального взаимодействия детей и рост социального статуса детей экспериментальных групп в сравнении с дошкольниками из контрольных групп.

Несмотря на то, что многие из указанных выше форм обучения организует взрослый и его вмешательство в общение детей повышает эффективность социального тренинга, роль взрослого в общении сверстников содержательно не анализируется. Остается непонятным, в чем заключается специфическое влияние взрослого и что дает ’’ опыт общения с детьми для развития коммуникации. В лучшем случае устанавливаются отдельные корреляции между отношением со взрослым, со сверстниками и коммуникативным поведением детей. Так, в работе [29] сравнивалось влияние опыта общения с близким взрослым и со сверстниками на социальные навыки ребенка. Результаты корреляционного анализа показали, что теплые отношения с матерью коррелируют с невербальным компонентом общения со сверстниками, а опыт общения с другими детьми — с вербальными. Никакой содержательной интерпретации полученным фактам автор не дает.

2.2. Специфика общения  сверстников и его отличие  от общения ребенка со взрослым

Вопрос о качественной специфике и взаимосвязи общения со взрослым и со сверстником является одним из центральных в контексте рассматриваемой проблемы. Понять своеобразие общения детей, выявить его качественные особенности и механизмы развития можно только в контексте общения со взрослым. Однако в американской психологической литературе этот вопрос остается недостаточно раскрытым: непонятно, как связаны между собой эти две сферы общения, как они влияют друг на друга, какова их качественная специфика.

Зарубежными исследователями выдвигается тезис о компенсаторных, взаимодополняющих отношениях между общением ребенка со взрослым и со сверстниками [12], [18], [24]. Компенсаторная роль контактов со сверстниками в социальном развитии ребенка, когда материнская забота отсутствует или недостаточна, обычно доказывается ссылкой на известное исследование Г. Харлоу с детенышами обезьян [18], а также на результаты наблюдений за развитием детей-сирот [12]. Однако эти доказательства нельзя считать убедительными, поскольку эксперименты с обезьянами не могут прямо соотноситься с развитием ребенка, а интенсивность общения между сверстниками-сиротами, описанная в широкоизвестной работе А. Фрейд и С. Данн, вряд ли может объясняться отсутствием общения со взрослым.

Исследования, проведенные в последние годы в нашей стране, показывают, что при дефиците общения со взрослыми в первую очередь страдает сфера общения детей со сверстниками [1].

В необихевиористской школе социального научения [24] воздействия взрослых и сверстников на поведение ребенка рассматриваются как взаимодополняющие или аддитивные. Они суммируются в своем влиянии на поведение ребенка, при этом взрослый как источник положительного социального подкрепления «сильнее» сверстника, он может изменить общение детей и их отношения.

Сравнивая особенности общения ребенка со взрослым и со сверстником, авторы обычно выделают только количественные характеристики этого общения. Так в хорошо методически оснащенном исследовании [21] тщательно сопоставляются особенности общения детей 4—5 лет со взрослым и со сверстником по 50 переменным. Результаты компьютерной обработки экспериментальных данных показали следующее: на открытом воздухе дети чаще общаются со сверстниками, а в помещении — со взрослыми; девочки чаще общаются со взрослыми, а мальчики — со сверстниками; перворожденные дети чаще общаются со взрослым, чем дети, имеющие старших братьев и сестер, и т.д. Причем корреляции между числом обращений ко взрослому и к сверстнику оказались нулевыми: дети, интенсивно общающиеся со сверстниками, редко обращались ко взрослому, и наоборот.

Как можно видеть, в этой весьма характерной работе общение со взрослым и со сверстником рассматривается только с точки зрения интенсивности, т. е. частоты контактов. Вопрос о качественной специфике общения детей со взрослыми и со сверстником не ставится вовсе.

В то же время в отдельных работах все же содержатся попытки определить качественное своеобразие общения со взрослым и со сверстником. Например, К. Зан-Вакслер и другие [44] видят эту специфику в том, что взрослый оказывает одностороннее влияние, подчиняя себе ребенка, в то время как в общении сверстников происходит взаимовлияние. Однако трудно согласиться с тем, что ребенок не оказывает никакого влияния на взрослого и что это различение является существенным.

Другие авторы в качестве основного отличия выделяют тот факт, что дошкольники реже демонстрируют альтруистическое поведение взрослому, менее агрессивны и менее настойчивы в попытках общаться с ним; требования и антагонистическое поведение дошкольники чаще адресуют сверстникам [40]. Однако что стоит за этими поведенческими проявлениями и в чем заключается более глубокое психологическое отличие общения со взрослым и со сверстником, остается невыясненным.

Наиболее явно качественные отличия общения ребенка со взрослым и со сверстником выступают при исследовании взаимоотношений детей.

2.3. Изучение взаимоотношений детей в зарубежной психологии

Изучение взаимоотношений детей в зарубежной психологии сводится в основном к исследованиям в области просоциального поведения (или альтруизма). Альтруизм определяется как «внимание к интересам другого и действия в его пользу» [44]. Просоциальному или альтруистическому поведению противостоит агрессивность.

Большинство из рассмотренных нами авторов сходятся на том, что решающую роль в возникновении у детей способности утешать, помогать, сочувствовать играют сверстники. Сверстнику чаще, чем взрослому, адресуются помощь и сочувствие ребенка. Около 60 % просоциальных актов адресовано сверстнику и только 40 % — взрослому [44].