Крестьянская война под предводительством Е.И.Пугачева 1773-1775 гг. как форма политической самодеятельности

Федеральное агентство по образованию РФ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального  образования

Тульский  Государственный Университет

Кафедра Социологии и Политологии

Курсовая работа по политической истории России:

«Крестьянская война под предводительством  Е.И.Пугачева 1773-1775 гг. как форма политической самодеятельности»

Выполнил:

студентка группы № 820171

Головина  М.А.

Проверил:

доцент кафедры  СиП,

кандидат  историч.наук

Юнко М.В.

Тула, 2008 г.

План:

стр.

Введение ………………………………………………………………………

1. Социально-политические предпосылки Восстания 1773-1775 гг. под предводительством Е.И.Пугачева ……………………………………
2. Политическая самодеятельность как институт самоуправления в Крестьянской войне 1773-1775 гг. ……………………………………
3. Практика протестного действия в Крестьянской войне 1773-1775 гг.

Заключение  …………………………………………………………………

Список использованной литературы  ……………………………………...

Приложение …………………………………………………………………

1. Социально-политические предпосылки Восстания 1773-1775 гг. под предводительством Е.И.Пугачева

Во второй половине XVIII века Россия выдвинулась в ряд великих держав. Крупные достижения в экономическом, политическом и культурном развития страны, победы русской армии высоко подняли политический, дипломатический и в военный престиж России. Промышленность в России, несмотря на то, что была основана на труде крепостных, развивалась быстрыми темпами. Однако экономический подъем России происходил на базе усилении я феодально-крепостнического гнета трудового народа. Дворянская диктатура привела к еще большему укреплению крепостничества, личных и служебных привилегий дворянства.

Как известно, Екатерина мечтала улучшить положение  крестьян.  Но  логика  борьбы за власть побуждала ее следовать дурным примерам. Как Елизавета в 1741, так  и Екатерина в  1762  году  начала  с  вознаграждения участников   переворота,   раздав   им   18   тысяч   крестьян.   В 1765 году она  разрешила  дворянам  по  своему  усмотрению,  без  суда, отправлять крестьян за "предерзостное  состояние" на каторжные  работы. Параллельно с расширением прав дворян росло  бесправие  крестьянства. В  1767  году  был  установлен  многоступенчатый  порядок подачи   жалоб   на помещиков, за  подачу  жалоб  в  центр  назначались  жестокие  наказания.  А поскольку  местная власть обычно  была  в  сговоре  с  помещиком,  жаловаться стало опасно.

Таким образом, Екатерина II ознаменовала свое царствование окончательным закрепощением крестьян, предоставила дворянам право распоряжаться ими по своему усмотрению. Она щедро одарила крепостными крестьянами лиц, которые помогали ей достичь власти. Всего за 34 года своего царствования Екатерина II раздала помещикам около 800 тысяч государственных крестьян. Каждый второй крестьянин Великороссии являлся крепостным.

Постоянно нуждавшиеся в деньгах дворяне  всячески стремились повысить доходность своих имений. Это привело к  увеличению барщины. Крестьяне, которые  не занимались земледелием, должны были  платить своим помещикам большой  денежный оброк. Накануне Крестьянской войны 1773-1775 годов этот оброк вырос  по сравнению с первой половиной  XVIII века в 2-3 раза. Уделом крепостного человека была жизнь, полная лишений, унижений и издевательств. Крестьянин не мог полноправно распоряжаться ни собой, ни своим имуществом и находился в полной зависимости от своего барина.

Войны с  Пруссией и Турцией еще больше ухудшили положение трудового народа. Социальные противоречия в России обострились  до предела. Доведенные до отчаяния крепостные крестьяне все чаще поднимались  против своих угнетателей. Среди  крестьян получили особое распространение  различного рода подложные манифесты, указы, в силу которых крестьяне отказывались работать на своих прежних господ. Монастырские крестьяне убирали в свою пользу хлеб, сено, рубили лес. Отказ от секуляризации вызвал новую гигантскую волну отчаянной борьбы. В 1762 - 1763 гг. волнения распространились на огромную территорию, охватывающую одиннадцать губерний Центральной России. Начались вооруженные выступления крестьян. Они убивали помещиков и «душегубов»-приказчиков, выступали целыми деревнями против правительственных войск.  В 1763 году массовый характер приняли волнения в Новгородском, Пошехонском, Волоколамском, Уфимском уездах. В 1766-1769 гг. движение вспыхнуло в Воронежской и Белгородской губерниях. Борьба почти повсеместно сопровождалась массовым бегством крестьян, потоком челобитий, насчитывавшихся тысячами, вереницами крестьянских ходоков. Только за последнее десятилетие перед Крестьянской войной 1773-1775 годов в России насчитывается более сорока крупных крестьянских восстаний.

Жесточайшему  угнетению подверглись также  «инородцы» - башкиры, татары, киргизы, казахи, мордва, чуваши, марийцы и  другие нерусские народности, населявшие восточные районы Российской империи.  Их угнетали не только чиновники, дворяне  и купцы-промышленники, но и местная  феодальная знать и духовенство.

 Царские  чиновники и духовенство насильно  обращали их в христианскую  веру. Особенно широкие размеры  насильственная христианизация  приняла среди чувашей, удмуртов, мордвы и марийцев в середине  XVIII века. В новокрещенных селениях за счет  крестьян были выстроены церкви. От крестьянских земель выделялись в пользу церкви большие участки. В итоге крестьяне попадали под гнет новой прослойки эксплуататоров – церковных феодалов.

Царское правительство принимало все  меры, чтобы привлечь в Башкирию русских купцов и промышленников. Всячески поощрялась так называемая колонизация края. 11 февраля 1736 года правительство издало указ, который  разрешал дворянам, купцам и промышленникам занимать и осваивать башкирские земли. На занятых землях строились  десятки крепостей. С 1742 года военно-административным центром Башкирии стала крепость Оренбург.

Начавшиеся  освоение Урала и активная колонизация  земель Поволжья, строительство и  освоение военных пограничных линий, расширение Оренбургского, Яицкого  и Сибирского казачьих войск с  выделением им земель, ранее принадлежавшим местным кочевым народам, нетерпимая религиозная политика привели к  многочисленным волнениям. Массовый захват башкирский земель, жестокие поборы и  введение государственной монополии  на соль вызвали усиление национально-освободительного движения в Башкирии. В 1735 году там  вспыхнуло восстание, которое продолжалось до 1740 года. Для его подавления правительство  направило войска, которые с необычайной  жестокостью расправились с восставшими.

Ситуация  на быстрорастущих заводах Урала  была также взрывной. Начиная с  Петра, правительство решало проблему рабочей силы в металлургии в  основном припиской государственных  крестьян к казённым и частным  горным заводам, разрешением новым  заводчикам покупать крепостные деревни  и предоставлением неофициального права оставлять у себя беглых крепостных, так как Берг-коллегия, в ведении которой находились заводы, старалась не замечать нарушений  указа о поимке и высылке всех беглых. В то же время пользоваться бесправием и безвыходным положением беглых было очень удобно и если кто-либо начинал выражать недовольство своим положением рабов, то их сразу  выдавали в руки властей для наказания  и возврата прежним хозяевам.

Положение работавших на уральских заводах  крестьян (работных людей, как их тогда  называли)  было таким же тяжелым  и бесправным, как и положение  помещичьих крестьян. Особенно невыносимыми были условия, в которых жили крестьяне, прикрепленные и  приписные к  отдельным заводам и фабрикам.

Приписные крестьяне освобождались от имени  правительства от уплаты подати, но взамен этого должны были ежегодно отрабатывать ее на заводе. Подушную подать за крестьянина должен был платить  в казну владелец завода. После  того как приписной крестьянин отрабатывал  причитающуюся с него сумму подати, он мог возвращаться домой и заниматься своим хозяйством. Бывшие крестьяне  ненавидели и сопротивлялись принудительному  труду на заводах, тяжесть которого равнялась каторжному. Оплата не позволяла  прокормить семьи, к труду на рудниках и заводах привлекались женщины  и дети. Времени на занятия сельским хозяйством не оставалось, в дополнение к этому с целью удалить  причину отвлечения от заводского труда  иногда практиковались набеги команд заводских приказчиков для уничтожения  посевов. Вдобавок ко всему, крестьяне  нередко оставались в долгу у  заводчика. Иногда этот долг во много  раз превышал сумму подати. В тех  случаях, когда крестьяне были не в состоянии отработать подать, их наказывали так же жестоко, как и  крепостных.

Наряду  с приписными на заводах, фабриках и  шахтах работали крестьяне, прикрепленные  к отдельным заводам и фабрикам. Их называли посессионными. Категория  посессионных крестьян была введена  Петром I в 1721 году.  С этого года посессионерам -  отдельным предпринимателям, в основном купцам и промышленникам, - разрешалось приобретать крепостных для работы на мануфактурах. Посессионные крестьяне вместе с «вечноотданными» по указу 7 января 1736 года во второй половине XVIII  века составляли постоянный контингент фабрично-заводских работных людей. Они подвергались жестокой эксплуатации.

Помимо  этого, на многих заводах отбывали наказание  осужденные на каторжные работы, беглые люди, среди которых были крестьяне, сбежавшие от своих помещиков, скрывающиеся от властей преступники, старообрядцы. За малейшую провинность беглых жестоко наказывали, арестовывали, отправляли на каторжные работы.

Все это  приводило к волнениям среди  работных людей. Сама Екатерина II , описывая внутреннее положение России в первые годы своего царствования, отмечала: «К заводам приписных крестьян я нашла сорок девять тысяч в явном ослушании и открытом бунте против заводчиков и , следовательно, власти той, которая их приписала к заводам»¹. Кроме того, в конце 60-х – начале 70-х годов развернулось крупное движение приписных крестьян Олонецкого края. Весной 1771 года волнения стали перерастать в вооруженное восстание. К лету число сопротивлявшихся достигло 7 тысяч человек. В июне около 2 тысяч крестьян, собравшихся на Кижском погосте, были обращены в бегство карателями. Вожакам восстания вырвали ноздри и по наказании кнутом сослали на каторгу в Нерчинск.

Не в  лучшем положении, чем крепостные крестьяне, работные люди, городская беднота  и нерусские народности, находилось и рядовое казачество. При переходе казаков к земледелию усилился процесс  классового расслоения – выделение  казацкой верхушки и обеднение массы  казачества. Беднейшие слои донского, отчасти запорожского казачества принимали  активное участие в крестьянских войнах под предводительством Ивана  Болотникова, Степана Разина, в восстании  Кондрата Булавина. Казацкая верхушка обычно играла предательскую роль в  этих движениях.

Особенно  страдало от произвола старшин Яицкое казачье войско, которое охраняло юго-восточные границы России от нападений ногайцев, хивинцев и других кочевых народов.  За эту службу, по преданиям яицких казаков, царь Михаил Федорович разрешил казакам пользоваться рекой Яиком с вершины до устья  и впадающими в нее притоками, рыбными и звериными ловлями  солью беспошлинно. Казаки получали из казны денежное жалованье, порох, свинец. Они имели право на своем  кругу – общевойсковом собрании – решать все важные дела: выбирать атамана и старшин, назначать  людей в походы, распределять места  рыбной ловли и т.п. Таким образом, казачий круг можно назвать своеобразным органом казацкого местного самоуправления.

Но в  течение всего XVIII века казачество теряло свои  привилегии и вольности  одну за другой, хотя в памяти ещё  оставались времена полной независимости  от Москвы и казачьей демократии. Пётр I ввёл подчинение войска Военной коллегии, сначала утверждавшей, а впоследствии назначавшей войскового атамана. С  этого момента стала выделяться так называемая старшина, оплот правительства  на Яике, так как ликвидация выборности не позволяла сменить неугодного или проворовавшегося атамана.

Начиная с атамана Меркурьева в 1730-е годы произошёл фактически полный раскол войска на старшинскую и войсковую  сторону. Ситуацию усугубила введённая царским указом 1754 года монополия на соль. Экономика войска была целиком построена на продажах рыбы и икры, и соль была стратегическим продуктом. Запрет на вольную добычу соли и появление откупщиков соляного налога среди верхушки войска привели к резкому расслоению среди казаков.

Начиная с 1763 года, когда произошёл первый крупный взрыв негодования и  вплоть до восстания 1772 года, казаки пишут  челобитные в Оренбург и Санкт-Петербург, посылают так называемые «зимовые станицы» — делегатов от войска с жалобой  на атаманов и местные власти. Иногда они достигали цели и особо  неприемлемые атаманы менялись, но в целом ситуация оставалась прежней. В 1771 году яицкие казаки отказались отправиться  в погоню за откочевавшими за пределы  России калмыками. Расследовать прямое неподчинение приказу отправился генерал  Траубенберг с отрядом солдат. Результатом проводимых им наказаний  явилось Яицкое казачье восстание 1772 года, в ходе которого генерал  Траубенберг и войсковой атаман Тамбовцев были убиты. На подавление восстания были направлены войска под  командованием генерала Ф. Ю. Фреймана.

Восставшие  потерпели поражение у реки Ембулатовки  в июне 1772 года, в результате чего казачьи круги были окончательно ликвидированы, а в Яицком городке  размещён гарнизон правительственных  войск, вся власть над войском  перешла в руки коменданта гарнизона  подполковника И. Д. Симонова. Учинённая  расправа над пойманными зачинщиками  была крайне жестока и произвела  гнетущее впечатление на войско, никогда  ранее казаков не клеймили, не вырезали им языки. Подавленный Яик затаился, но огонь восстания в любую  минуту мог вспыхнуть с новой  силой. Большое количество участников выступления укрылось на дальних  степных хуторах, всюду царило возбуждение, состояние казаков было подобно  сжатой пружине.

В этой обстановке легко находили дорогу самые фантастические слухи о скорой вольности или  о переходе всех крестьян в казну, о готовом указе царя, которого за это убили жена и бояре, о  том что царя не убили, а он прячется до лучших времён — все они падали на благодатную почву общего людского недовольства настоящим своим положением. Никакой легальной возможности  отстаивать свои интересы у всех групп  будущих участников выступления  просто не оставалось. Россию охватила волна самозванчества. В 1765 году  однодворец Гаврила Кремнев объявляет  себя Петром III. Он ездит по селам  Воронежской губернии и при торжественном  богослужении приводит к присяге  народ, обещая освобождения от рекрутчины, подушной подати. Схваченный властями, он был жестоко бит по всем тем  селам, где ему присягали, клеймен  и отправлен на вечную каторгу  в Нерчинск. Но на сцене  его сменяет  другой самозванец, которым  оказался армянин Асланбеков, объявивший себя Петром III. Его, как и многих его  последователей, били плетьми и ссылали  в Нерчинск. Этой эпидемией самозванчества впоследствии и воспользовался Пугачев.

 «Одно  только страшное потрясение, - писал  Пушкин, - могло бы уничтожить  в России закоренелое рабство…»  Против этого «закоренелого рабства»  Емельян Иванович Пугачев и  поднял казаков, крепостных крестьян, работных людей Урала, башкир, калмыков.

2. Политическая самодеятельность как институт самоуправления в Крестьянской войне 1773-1775 гг.

Восстание под предводительством Е.И.Пугачева 1773-1775 гг. является самым крупным  социальным потрясением XVIII века. Вместе с тем, так же как и во время  событий Смуты начала XVII века, во время восстаний С.Разина и К.Булавина, зачинщиками и главными действующими лицами восстания были казаки. Они  занимали привилегированное положение  среди пугачевцев. Фактически яицкие казаки стали «первым сословием». Их основной целью было уничтожение  дворянства, с тем, чтобы занять его  место в государстве. В истории  русского казачества это была последняя  попытка подобного рода.

Наряду  с казаками в восстании приняли  участие и другие группы населения, каждая из которых преследовала собственные  цели. В первую очередь это, конечно, крестьяне, боровшиеся против крепостного  ига; затем представители нерусских  народов Поволжья, и, наконец, часть  заводских рабочих Урала, чьи  цели практически не отличались от крестьянских. Участниками восстания  были и сосланные на Урал поляки, боровшиеся за свое освобождение. При  столь разных целях можно не сомневаться, что даже если бы восставшие и одержали победу, то конфликт в их собственном  лагере был бы неминуем. Но тем не менее от подобных предшествующих восстаний  его отличает массовость, большая  организованность, более четко выраженные цели.

6 ноября 1773 года для единого руководства  повстанческим войском  Пугачев  учредил в Берде Государственную  военную коллегию, которая и стала  центральным органом новой власти. Функции Военной коллегии были  неизмеримо шире, чем у той,  что была в Петербурге. «Коллегия стала и главным штабом, и главным интендантством, и высшей гражданской властью, и высшим судом»². В числе обширного круга ее дел были боевые приказы, связь между отрядами, вопросы снабжения армии продовольствием и боеприпасами, организация литья пушек и изготовления пороха, вопросы казацкого самоуправления, назначения и перемещения командиров. Коллегии принадлежало право награды отличившихся, присвоение воинских званий. Она вела огромную агитационную работу, рассылая указы и манифесты во многие концы Заволжья, Урала, Казахстана и Западной Сибири. Она внесла некоторую организованность в стихийное движение крестьянской войны. Помимо этого в ее ведении находилась выдача охранных грамот и пропусков. Военная коллегия устанавливала связи с многочисленными заводами Урала, выделяла атаманов для руководства осадами различных крепостей и городов, давала наставления назначенным атаманам, полковникам, старшинам и другим командирам, посылавшимся в разные места, о доставке в Главную армию провианта и фуража, пушек, пороха и т.д.

В работе Государственной военной коллегии большое место занимало также  разбирательство различных жалоб  местных крестьян на незаконные действия отдельных повстанческих отрядов  или их руководителей. Военная коллегия всегда стояла на защите интересов  населения. Вместе с тем Военная  коллегия имела административную власть над освобожденной восставшими  территорией. Указы и манифесты  пугачевцев имели и подписи и  специальные печати из меди или серебра.

Высокое звание вождя восставшего народа налагало на Пугачева огромное число  обязанностей.  Он не только руководил  действиями своего многотысячного войска, но и ведал судом и расправой  над захваченными в плен офицерами  карательных отрядов. Пугачев и  его Государственная коллегия придавали  большое значение организации снабжения  Главной армии провиантом и фуражом.

Главным судьей Военной коллегии был Андрей Витошнов. В армии существовала должность  общевойскового атамана, которую занимал  постоянный советник Пугачева Андрей Овчинников. Он же возглавлял Походную канцелярию, которая непосредственно  руководила Главной армией.

Организация и деятельность Государственной  военной коллегии – одно из существенных отличий Крестьянской войны 1773-1775 годов.

Кроме Государственной  коллегии и общевойскового атамана, при Пугачеве существовал Главный  штаб, или Совет, куда входили наиболее надежные и опытные люди. Совещания  Военной коллегии и Главного штаба  были закрытыми, а решения этих двух высших военных организаций держались  в секрете.

Восставшие, занимавшие волости и уезды, создавали  в них свои органы власти, которые  подчинялись Военной  коллегии и  руководили деятельностью повстанческих  отрядов, набирали для них рекрутов и  провиант, рассылали по деревням указы Пугачева, вели торговлю, следили  за порядком. Особенно энергичную деятельность вела Осинская земская изба, которая  способствовала организации подобных ей местных органов власти по всему  Кунгурскому уезду³. Все органы власти, организованные, повстанцами были выборными.

Руководители  крестьянской войны большое внимание уделяли обучению войск. Во время  осады Оренбурга Пугачев и  его ближайшие помощники часто  проводили полевые учения всех родов войск. Для этого в Берде устраивались скачки, стрельба в цель, проводились артиллерийские учения. 

В период многомесячной осады Оренбурга  руководители восстания провели  организацию пугачевского войска. Основным подразделением в армии были теперь полки. Полки в свою очередь делились по-казацки на сотни и десятки, формировались они преимущественно  по национальному признаку или по сходству социальной среды. Войсковые  дела решались на казачьем сходе (круге) с «общего согласия». Непосредственно  боевыми действиями, помимо самого Пугачева, распоряжалась Походная канцелярия.

В армии  Пугачева, как и в правительственной  армии, было три рода войск: пехота артиллерия и конница.

Учет  личного состава велся в повстанческой  армии очень плохо. Списков не было, так как люди постоянно прибывали  и убывали. Счет вели только командирам. Им же выдавалось жалованье на всю  команду. Оно полагалось всем чинам  армии, но выплачивалось нерегулярно  – не всегда были деньги. Наряду с  набором добровольцев пугачевцы  прибегали и к принудительны  мобилизациям. Кроме представителей податного населения мобилизовывались в пугачевскую армию и башкиры, что однако не следует рассматривать  как рекрутские наборы, от которых  податное население, по представлениям пугачевцев, должно было, по крайней  мере временно, освобождаться.

Помимо  этого, нельзя говорить и о централизованном снабжении войск продовольствием, боеприпасами и вооружением. Денежных сборов с податного населения  пугачевцы почти не осуществляли. Продовольствие ополченцы получали в основном от крестьян, перешедших на сторону Пугачева. Имеются сведения, что повстанческие  атаманы устанавливали  определенные нормы поставки (с двора, с души мужского пола). Существовала также обязанность податного  населения предоставлять повстанцам подводы.

Так была организована армия восставших крестьян. Однако необходимо отметить, что отдельные  элементы организованности в армии  не могли преодолеть свойственных крестьянским войнам стихийности и раздробленности. Руководители Крестьянской войны не имели единого плана действий, что наглядно сказалось во время  второго наступления правительственных  войск в январе-марте 1774 года. Отряды повстанцев были разбросаны на огромной территории и действовали зачастую совершенно самостоятельно, изолированно друг от друга. Поэтому, несмотря на проявленный  этими отрядами героизм, они были по отдельности разбиты правительственными войсками. Но все же повстанцы были лучше организованы, по сравнению  с предшествующими крестьянскими  войнами.

Сохранились манифесты и указы Пугачева и  его Военной коллегии, которые  помогают составить представления  о замыслах руководителей Крестьянской войны. В начальный период войны  цели восставших не шли далее предоставления яицкому казачеству свободы их хозяйственной  и промысловой деятельности, то есть  в сущности возвращения их былых  привилегий. На основе казацких льгот строились и манифесты, обращенные к башкирам и калмыкам, татарам и казахам и другим народам. Ничего более четкого, чем туманный образ дикой первобытной свободы, идеологи движения дать не могли.

Однако  с расширением масштаба Крестьянской войны, с вовлечением в нее  работных людей, приписных, а главное, помещичьих крестьян характер требований восставших существенно меняется. Он постепенно приобретает антикрепостническую, антидворянскую направленность. Если раньше манифесты обещали волю вообще, землю вообще, то теперь они четко  указывают на корень зла - на помещиков. Но пугачевцы не планировали ликвидировать  все сословные привилегии, они  сохраняли все существовавшие в  России сословия за исключением дворянского, стремясь возвысить казачество. «Стремясь сокрушить крепостничество, участники восстания субъективно выступали за «хороший» феодализм без крепостного права и чрезмерной эксплуатации»⁴.

Но все  это была программа отрицания  старого общества, поднявшаяся до отрицания целого сословия – дворян. Программы нового будущего общества идеологи Крестьянской войны 173-1775 годов  не дали и дать не могли. Крестьянское общество неминуемо должно было придти к тому же самому феодальному строю, породить новых господ и новых  эксплуататоров, воссоздать существующую систему, ибо никакой иной просто не знало.

Однако  два мотива в документах Пугачева заставляют думать, что государственное  устройство, как он его представлял, могло быть еще более архаичным, чем в екатерининской России. Во-первых, в документах прослеживается влияние  старообрядцев: Пугачев обещает  держаться старой веры, запретить  брить бороды и заставить носить русское платье. Во-вторых, он обещает  черни казачьи «вольности», то есть, по сути, военизированную форму организации  населения с архаичными формами  демократии. Таким образом, в целом  представления восставших носили весьма консервативный характер. Вместе с  тем, очевидно, что призывы Пугачева, его лозунги попадали на благодатную  почву. Они содержали как раз  то, чего ждали крестьяне от доброго  царя-батюшки.

3. Практика протестного действия  в Крестьянской войне 

1773-1775 гг.

Несмотря  на то, что внутренняя готовность яицких казаков к восстанию была высокой, для выступления не хватало объединяющей идеи, стержня, который бы сплотил  укрывшихся и затаившихся участников волнений 1772 года. Слух о том, что  в войске появился чудом спасшийся  император Пётр Фёдорович, мгновенно  разлетелся по всему Яику. Пётр Фёдорович  был мужем Екатерины II, после переворота в 1762 он отрёкся от престола и тогда  же таинственно погиб.

Мало  кто из казацких вожаков верил  в воскресшего царя, но все присматривались, способен ли этот человек вести за собой, собрать под свои знамёна  армию, способную равняться с  правительственной. Человеком, назвавшим  себя Петром III, был Емельян Иванович Пугачёв — донской казак, уроженец Зимовейской станицы (до этого уже  давшей российской истории Степана  Разина и Кондратия Булавина), участник Семилетней войны и войны с  Турцией 1768—1774 годов.

Оказавшись  в заволжских степях осенью 1772 года, он остановился в Мечетной слободе  и здесь от игумена старообрядческого  скита Филарета узнал о волнениях  среди яицких казаков. Откуда в его  голове родилась мысль назваться  царём и каковы были его первоначальные планы, доподлинно неизвестно, но в  ноябре 1772 года он приехал в Яицкий городок и на встречах с казаками называл себя Петром III.  По возвращении  на Иргиз Пугачёва арестовали и отправили  в Казань, откуда он бежал в конце  мая 1773 года. В августе он вновь  появился в войске, на постоялом  дворе Степана Оболяева, где его  навещали будущие ближайшие соратники  — Шигаев, Зарубин, Караваев, Мясников.

В сентябре, скрываясь от поисковых отрядов, Пугачёв в сопровождении группы казаков прибыл в Бударинский  форпост, где 17 сентября был оглашён  его первый указ к Яицкому войску. Автором указа стал один из немногих грамотных казаков, 19-летний Иван Почиталин, отправленный отцом служить «царю».

Отсюда  отряд в 80 казаков направился вверх  по Яику. По дороге присоединялись новые  сторонники, так что к прибытию 18 сентября к Яицкому городку  отряд насчитывал уже 300 человек. Здесь  был созван круг, на котором походным атаманом войска избрали Андрея Овчинникова, все казаки присягнули великому государю императору Петру Фёдоровичу, после  чего Пугачёв отправил Овчинникова  в Илецкий городок с указами  казакам: «И чего вы ни пожелаете, во всех выгодах и жалованьях отказано вам  не будет; и слава ваша не истечёт  до веку; и как вы, так и потомки  ваши первыми при мне, великом, государе, учинитесь».⁵

Слух  о начале крестьянской войны мгновенно  распространился по всей России.

Вслед за народной молвой пришли манифесты и  указы «Петра III», призывающие крепостных подняться на борьбу и защиту своих прав. Емельян Иванович Пугачев и члены повстанческой Военной коллегии, составляя свои указы и манифесты, всегда старались учитывать условия жизни народов, живущих в этих краях. Поэтому они имели огромный успех. Обращения «императора» зачитывались и обсуждались при огромных скоплениях народа.

Правительство пыталось всячески пресечь распространение  слухов «об императоре» - заступнике, разуверяло народ, и прежде всего  помещичьих крестьян в том, что появившийся  под Оренбургом «злодей» - Петр III. Власти сначала недооценили опасность мятежа, потом впали в панику. Правительство в большом количестве распространяло среди населения манифесты, в которых предупреждало крестьян, чтобы они не слушали указы «беглого казака Емельки Пугачева», выдающего себя за императора Петра III. Но написанные грамотным, но невразумительным канцелярским языком, эти манифесты не убеждали людей. Кроме того, крестьяне не только не хотели читать правительственные манифесты, но даже выгоняли из своих сел тех, кто их читал.