Крестовые походы. 2

Оглавление 

Введение. 1

Глава 1. Причины крестовых  походов. 4

   § 1.Политическая ситуация на мусульманском  Востоке. 4

   § 2. Политическая и  социально-экономическая  ситуация в Западной Европе. 9

Глава 2. Социальный состав участников. 16

Глава 3. Основные походы 20

Глава 4. Последствия и  результаты. Причины  упадка крестовых  походов. 29

   § 1. Последствия и  результаты. 29

   § 2. Причины упадка. 41 
 

Введение. 

    Актуальность  темы - Основные причины противоречий во внешней политике между христианским и исламским миром сегодня, возникли еще в период средневековой истории. Время масштабных военных экспедиций западных держав и католической церкви на Ближний Восток, ставивших своей официальной целью освобождение Святой Земли от неверных-мусульман и завладение общехристианскими святынями, отданными на поругание Исламу, определило дальнейшее поведение на многие века.

    Противостояние  двух мировых религиозных систем и захватнические интересы многих держав являются наиболее драматическими моментами в истории Средних веков.

    В данной работе рассматривается период средневековой истории, начиная с предпосылок для выступления римского папы Урбана II на Клермонтском Соборе в 1095 году и до восьмого крестового похода в 1270 году. 

    Объект исследования - общество средневековой Европы.  

    Предметом исследования выступают социально-экономические и политические трансформации между христианским и мусульманским миром. 

    Цель  работы – проанализировать крестоносное движение эпохи классического средневековья, как  общеевропейское явление.

Задачи.

1. Выявить  социально – экономические и  политические предпосылки крестовых  походов.

2. Рассмотреть  причины крестового движения, как внутриевропейского, так и международного характера.

3. Проанализировать  социально – экономическое и  политическое развитие стран  Западной Европы, Византии и Арабского Востока.

4. Определить  социальный состав участников  крестовых походов.

5. Выявить причины упадка крестового движения.

6. Рассмотреть  результаты и последствия крестовых  походов для Европы и Востока. 

    Источники по данной теме представляют собой  в основном средневековые хроники  участников походов, современников, а  также труды византийских историков. В этих источниках имеются некоторые  неточности, что, в принципе не мешает объективно рассматривать данную тему, тем более что некоторые хроники  дополняют и позволяют создать  точную картину.

    Одним из известных трудов по истории крестовых  походов является хроника Фулькерия  Шартрского «Деяния франков», которая  охватывает период с 1095 по 1127 года. Это  своего рода дневник, в которой автор  заносил свои непосредственные наблюдения и впечатления и,  являясь участником Первого крестового похода, в который  он отправился с войском Роберта  Нормандского и Стефана Блуасского. «Деяния франков» являются важнейшим  источником по истории Первого крестового похода.

    Анна  Комнина – византийская царевна, автор «Алексиады»¹ , современница Первого крестового похода. В своей «Алексиаде» она рассказывает о событиях византийской истории с 1069 по 1118 года, причем особенно восхваляет деятельность отца – императора Алексея Комнина. Труд написан по личным наблюдениям, рассказам очевидцев и официальным источникам.

    Важным  трудом по истории крестоносного  движения является  «История крестовых  походов»² немецкого историка Бернгарда Куглера. Он прославился как автор ряда исследований, посвященных истории крестовых походов.

В его  работе очень подробно рассматриваются  основные этапы крестоносного движения.

    Интересным  историографическим трудом является книга  М. А. Заборова «Крестоносцы на Востоке»³, рассказывающая о первых крестовых походах. Также этот автор написал «Крестовые походы», и сборник документов и материалов «История крестовых походов в документах и материалах»⁴. В работах М. А. Заборова дается общая характеристика крестовых походов, деятельность лидеров и организаторов крестоносного движения.

    А так же немаловажным в исследовании походов является книга русского историка Византии Ф.И.Успенского «История крестовых походов»⁵.

    Никита  Хониант – византийский историк, его труд – «Хроника», отличается достоверностью и представляет большой  интерес как источник по истории крестоносного движения, разделенная на 20 книг, она охватывает важный период истории Византии, включая события 1118 – 1206 годов.

    Хроника «Деяния Божиих через франков» Гвиберта Ножанского является чрезвычайно важным и незаменимым источником. Свою хронику он написал между 1108 и 1110 годами.

    «Иерусалимская  история» Якова Витрийского в  трех книгах, написана видным церковным  иерархом. Во второй книге Яков Витрийский дал характеристику общества в Иерусалимском королевстве, в книге сообщается много интересных фактов о взаимоотношениях между крестоносцами и закрепощенным коренным населением, о деятельности рыцарских орденов. 
 
 
 
 
 
 

Глава 1. Причины  крестовых походов.

§ 1.Политическая ситуация на мусульманском Востоке.

    К VIII в. мусульмане завладели Азией  и Африкой и утвердились на островах Средиземного моря и в некоторых  областях Западной Европы. В 717 г . они  осадили столицу восточного христианского  мира. Но царь Лев Исавр успел  соединить против магометан большие  морские и сухопутные силы и нанес  им сильное поражение под Константинополем; это была первая победа христиан, надолго  приостановившая победоносный напор  мусульманского мира и спасшая от порабощения им переднюю Малую Азию. Скоро затем (в 732 г .) магометане потерпели  большое поражение от Карла Мартела, заставившее их надолго отказаться от попыток новых завоеваний и  в Западной Европе. Несмотря на частные  успехи магометан на островах Средиземного моря (Крит и Сицилия), несмотря на опустошения, производимые ими в Италии и Южной  Франции, в общем в IX и X вв. они  уже не были так страшны и победоносны, как ранее. Это отчасти объясняется  внутренними явлениями, наблюдаемыми в самом мусульманском мире. Когда  ослабел первый религиозный пыл, в магометанской среде начались распри, выразившиеся в политическом дроблении халифата и в религиозном  сектантстве. Постепенно образовалось три халифата: Багдадский, Египетский или Фатимидский, и Испанский  или Омейядский.⁶

    Багдадский  халифат разделился к Х в. на множество  отдельных княжений; пользуясь его  раздробленностью, византийские императоры Никифор Фока и Иоанн Цимисхий отняли у него часть Сирии с  городом Антиохией и островом Крит. Египетский халифат действовал отдельно от других и направлял свои силы против Сицилии и Южной Франции. Что касается испанских арабов, то они также были заняты внутренними  войнами и борьбой с вестготами. Магометанство вновь становится опасным для христиан в XI в., и притом как на Востоке, так и на Западе. На Востоке магометане приобрели новых прозелитов в лице туркменов, живших около Каспийского и Аральского морей. Туркмены, получившие потом имя турок-сельджуков, вторглись в области Багдадского халифата, подчинили себе мелких властителей Ирана и Месопотамии и начали принимать деятельное участие в делах самого халифата, занимая места приближенных советников и администраторов халифа и составляя его военную силу. Скоро турки-сельджуки перенесли на себя весь интерес истории магометанского мира. Они завоевали почти всю Малую Азию, образовав могущественный султанат со столицей в Иконии, и угрожали самому Константинополю. Один из крупных эпизодов этой эпохи сосредоточивается на событиях 1071 г ., когда султан Альп-Арслан одержал блестящую победу над византийскими войсками при Манпикерте, в Армении, взяв в плен царя Романа Диогена. Это поражение имело важное значение не для одной Византии, но и для всего христианского мира. Для сельджуков теперь открывался свободный путь к Мраморному морю и Босфору, они могли без особенных затруднений осадить Константинополь. Как бы ни были грубы и дики сельджуки, они и тогда уже понимали, что тот план действий, который впоследствии был осуществлен османскими турками, мог быть испробован и теперь. ⁷

    Говоря  о состоянии мусульманского мира накануне крестовых походов, нельзя оставлять без внимания европейских  сородичей сельджуков, хорошо известных  из русской летописи половцев и печенегов, которые в конце XI в. распространились по Южной Руси и, переходя через Дунай, не раз тревожили Византийскую империю. Не далее, как летом 1088 г ., печенеги нанесли Алексею Комнину страшное поражение при Дерстре (Силистрия), захватили в плен многих знатных  византийцев, а самого императора заставили  искать спасения в постыдном бегстве. Богатая добыча, доставшаяся печенегам, пробудила алчную зависть в их союзниках – половцах, которые пришли к ним на помощь. Откупившись золотом от хищных соседей и подданных (печенеги были уже приняты на византийскую землю), Алексей однако не мог быть спокоен и за ближайшее будущее, пока печенеги без страха переходили Балканы и нападали на византийские города Адрианополь и Филиппополь, доходя даже до стен столицы. На этот раз опасение усиливалось еще и потому, что половцы, не получив себе части из византийской добычи, грозили двинуть всю половецкую орду за Дунай, чтобы отомстить печенегам. Правда, половцы в этом отношении могли оказать услугу Византии.

    В зиму 1089/90 г. печенеги расположились  в адрианопольской области, чтобы  весной начать свои опустошительные  набеги в самое сердце империи. Император  занимался обучением войска для  предстоящего похода и набором новых  отрядов. Зима 1090/91 г. прошла в постоянных схватках, которые, впрочем, не имели решительного значения ни для той, ни для другой стороны. Столица была заперта, из нее не выпускали жителей, потому что за стенами города рыскали печенежские наездники. В трудных обстоятельствах, какие могла помнить Византия из предшествовавшей истории, ее спасала возможность морских отношений. Вообще, положение империи в 1091 г . представляется в высшей степени беспомощным. Едва ли ранее угрожала ей такая неминуемая и близкая гибель. “Император”, - говорит Анна Комнина, - “видя, что и с моря, и с суши наше положение весьма бедственно... посланиями, отправленными в разные стороны, спешил собрать наемное ополчение.”⁸ Некоторые из этих грамот назначены были в половецкие вежи, другие – к русским князьям; без сомнения, были послания и на Запад, в особенности к друзьям, которые уже доказали раз свое расположение к императору, каков был Роберт, граф Фландрский, приславший Алексею вспомогательный отряд.⁹

Сохранился  один экземпляр послания, отправленного  Алексеем Комнином к графу Роберту  Фландрскому. Вот в главных чертах его содержание: «Святейшая империя  христиан греческих сильно утесняется печенегами и турками; они грабят ее ежедневно и отнимают ее области. Убийства и поругания христиан неисчислимы  и так страшны для слуха, что  способны возмутить самый воздух... Почти вся земля от Иерусалима до Греции, – не исключая и Фракии, – подверглась их нашествию. Остается один Константинополь, но они угрожают в самом скором времени и его отнять у нас, если не подоспеет быстрая помощь верных христиан латинских. Пропонтида уже покрыта двумястами кораблей, которые принуждены были выстроить для своих угнетателей греки. Таким образом, Константинополь подвергнется опасности не только с суши, но и с моря. Я сам, облеченный саном императора, не вижу никакого исхода, не нахожу спасения; и принужден бегать перед лицом турок и печенегов. Итак, именем Бога умоляем вас, спешите на помощь мне и греческим христианам. Мы отдаемся в ваши руки; мы предпочитаем быть под властью ваших латинян, чем под игом язычников. Пусть Константинополь достанется лучше вам, чем туркам и печенегам. Для вас да будет также дорога та святыня, которая украшает город Константина, как она дорога для нас... Священные предметы не должны достаться во власть язычников, ибо это будет великая потеря для христиан и их осуждение. Если, сверх ожидания, вас не одушевляет мысль об этих христианских сокровищах, то я напомню вам о бесчисленных богатствах и драгоценностях, которые накоплены в столице нашей. Нечего говорить о той неисчислимой казне, которая скрывается в кладовых прежних императоров и знатных вельмож греческих. Итак, спешите со всем вашим народом, напрягите все усилия, чтобы такие сокровища не достались в руки турок и печенегов. Ибо, кроме того бесконечного числа, которое находится в пределах империи, ожидается ежедневно прибытие новой 60-тысячной толпы. Мы не можем положиться и на те войска, которые у нас остаются, так как и они могут быть соблазнены надеждой общего расхищения. Итак действуйте, пока есть время, дабы христианское царство и, что еще важнее, Гроб Господень не были для вас потеряны, дабы вы могли получить не осуждение, но вечную награду на небеси». Нет ничего удивительного, что для патриотического чувства греческих писателей того времени прискорбно было вспоминать о тяжелых обстоятельствах, связанных с посылкою на Запад подобных посланий; чувство гордости и сознания собственного достоинства не позволило им приводить содержание грамот, посланных Алексеем Комниным в 1091 г . И вообще, обращение Византийской империи за помощью к латинскому Западу всегда знаменовало крайний упадок нравственных сил в Константинополе и было выражением самого беспомощного состояния. Положение императора Алексея Комнина в зиму 1090/91 г. может быть сравниваемо разве что с последними годами империи, когда османские турки окружили Константинополь со всех сторон и отрезали его от внешних отношений.¹⁰

    Между тем, воззвание Алексея Комнина  на Западе должно было произвести сильное  движение. Пока на Западе происходили переговоры и составлялись соображения, император Византии не только успел пережить мучительные минуты отчаяния, внушившие ему малодушное послание, но и устранить опасность, которая угрожала его империи. 40 тысяч половцев под предводительством Тугоркана и Боняка и отряд русского князя Василька Ростиславича содействовали тому, что печенеги были уничтожены 29 апреля 1091 г . Половецкие предводители Тугоркан и Боняк оказали громадную услугу Византии. Печенежская орда была ими уничтожена, остатки ее не могли уже возбуждать опасений, напротив, в качестве легких разведочных отрядов они с пользой служили в византийском войске. Не будь на службе императора этих печенежских конников, ему не так легко было бы тревожить крестоносные отряды неожиданными нападениями, заставлять их держаться в тесном строе и не расходиться по окрестностям для грабежа мирного населения. С победой над печенегами Алексею перестала угрожать опасность соединения азиатских и европейских турок (печенеги и турки-сельджуки – одного происхождения); раздробленные и враждующие между собой малоазиатские княжества турок-сельджуков были для Алексея совсем не так опасны, как норманнское нашествие или как набег печенежский. К 1092 г . Алексей был уже свободен от томительного страха за судьбу империи, а на Западе только еще знакомились с содержанием его послания и собирались в поход, который имел определенную цель – спасти византийскую империю от печенегов и сельджуков. Здесь, конечно, следует искать причину к объяснению взаимных недоразумений и горьких обвинений, которые направлялись крестоносцами против византийцев и наоборот. К крайнему изумлению крестоносцев, печенеги и турки оказывались на службе императора и всего чувствительнее вредили им быстрыми набегами; византийский император не только не сдавал им города и не унижался, но еще требовал себе ленной присяги и договаривался о городах, которые крестоносцы завоюют у турок. Но нужно помнить, что не меньше изумлены были движением крестоносного ополчения и византийцы: они утверждают, что это движение на Восток было вызвано не их просьбами, а произошло самостоятельно и угрожало пагубными последствиями для греческой империи.¹¹

§ 2. Политическая и социально-экономическая ситуация в Западной Европе.

    В XI в. в странах Западной Европы окончательно утвердился феодально-крепостнический  строй. В то же время стали появляться и расти города, а вместе с ними начали постепенно развиваться и  крепнуть торговые сношения — не только между городом и ближайшей  к нему сельской местностью, но и  в более широком масштабе: между  западноевропейскими (в особенности  южнофранцузскими и итальянскими) купцами и купцами таких средиземноморских стран, как Византия, Египет, Сирия. Натуральное хозяйство, которое прежде целиком определяло экономический облик деревенского Запада, теперь мало-помалу отступает. В жизнь феодального общества — и крепостного крестьянства, и рыцарства, жившего плодами его труда, — все более властно вторгаются деньги. В связи с этим изменились уровень и структура практических потребностей обоих классов. Раньше феодалы довольствовались натуральным оброком и барщиной крепостных-сервов. С появлением городов, с развитием торговли аппетиты феодальных сеньоров выросли: они сделались требовательнее — с каждым годом увеличивали поборы, кое-где уже вводили денежные платежи вместо натуральных оброков, что было крайне обременительно для крестьян. При взимании повинностей феодалы чинили полный произвол. И без того жившее в бедности крепостное крестьянство в значительной своей части едва не переступало грани нищеты. Немаловажным фактором обнищания деревни служили беспрестанные внутренние войны, которые повсюду велись в Х-XI вв. на Западе. В то время страны Европы зачастую становились жертвой неурожаев, всякого рода стихийных бедствий. Голод принимал временами невероятные размеры. Особенно частым гостем деревни голод стал в конце столетия — в ту тяжелую пору, которую историки назвали "семь тощих лет". Они непосредственно предшествовали Крестовым походам. Из года в год в хрониках и анналах скупо перечисляются приблизительно одни и те же сведения. 1089 год монах Сигберт из Жамблу называет "чумным": эпидемия "огненной чумы" (спорынной болезни), возникавшей обычно в неурожайные годы, принесла мучительную смерть многим жителям Лотарингии, а многих других превратила в калек. Почти все современные хронисты говорят о большой нужде, царившей на Западе из-за неурожаев, стихийных бедствий, истребительных эпидемий, падежа скота.¹²

    Иногда  крестьяне целыми селами снимались  с насиженных мест и уходили куда глаза глядят. Бегство крестьян —  массовое явление в XI в. Крестьяне  искали в бегстве спасения от поборов  и вымогательств, от разбойничьих нападений  феодальных банд, от лютого голода и  гибельных эпидемий. Вместе с тем  усилились различные проявления религиозного аскетизма, тяга к уходу  в монастыри, к отшельничеству, особенно на протяжении "семи тощих лет", когда по странам Европы распространился  настоящий "дух подвижничества". Эта черта общественной психологии низов весьма важна для понимания  причин Крестовых походов, она во многом объясняет восприимчивость  широких масс к идее религиозного подвига.

    Церковно-реформаторское движение того времени вошло в  историю под названием клюнийского: почин его принадлежал бургундскому аббатству Клюни. Клюнийцы стремились создать централизованное церковное  устройство и потому способствовали возвышению папской власти, длительное время переживавшей упадок. Среди  осуществленных ими реформ выделяется одна: запреты военных действий —  как на длительные сроки ("Божий  мир"), так и на короткое время ("Божье перемирие"), например с  вечера субботы до утра понедельника. Эта мера, обращенная против разбоев  рыцарской мелкоты и феодальных усобиц, особого эффекта не возымела.¹³

      Весь XI век заполнен разбойничьими предприятиями рыцарских ватаг. Где бы ни вспыхивала война, всегда находилось множество охотников взяться за меч в надежде на легкую добычу. Эти завоевательные движения также привлекали к себе внимание церкви. Клюнийцы всячески побуждали французских сеньоров и рыцарей к участию в испанской реконкисте; папство, в свою очередь, одобрило эти походы. В реконкисте папы увидели средство, при помощи которого можно и поднять престиж апостольского престола, и отослать рыцарство на окраину Западной Европы, указав беспокойным воителям новое поле брани: ведь благодаря этому поместья светской и церковной знати, хотя бы отчасти, избавлялись от опасности разбойничьих налетов рыцарской вольницы.

    Все это объясняет широкое участие  рыцарства в паломничествах. Они  получили полное одобрение клюнийцев. Монастырская братия всемерно содействовала  им на практике: клюнийцы построили  вдоль дорог гостиницы для  пилигримов, сами собирали последних  в отряды, с особым рвением помогая  снаряжать и отправлять в паломничества  людей, проживавших по соседству  с клюнийскими обителями. Таким  способом удалялись прочь элементы, представлявшие угрозу церковным владениям. Для убийц паломничество, с легкой руки клюнийцев, сделалось часто  практиковавшимся, почти традиционным, способом "очищения от смертного  греха". Паломническое движение идейно и практически подготовило Крестовые  Походы: оно способствовало разрастанию  религиозно-подвижнических настроений, познакомило европейцев с дорогами на Восток, с положением в восточных  странах, а главное — распалило  у феодалов неутолимую жажду овладения  заморскими землями.

    Паломничества, или пилигримства, т.е. благочестивые  странствования, получили столь широкое  распространение, что это отразилось и на всей системе духовных ценностей  феодального общества, в первую очередь  на представлениях о святости, имевших  большое значение в феодальной идеологии.

    Наряду  с паломничествами почву для  широкой феодальной экспансии на Восток готовили войны, развернувшиеся в XI в. на самом Западе и частью тоже происходившие под религиозными знаменами. Французское рыцарство, например, включилось в борьбу за отвоевание территорий, ранее захваченных арабами  в Испании, — реконкисту. В 1063–1064 гг. за Пиренеи отправились рыцари герцогства Аквитанского и графства Тулузского — они нанесли противнику поражение в битве при Барбастро. Затем в Испанию предпринимались все новые и новые походы. В начале 1070-х годов туда двинулось рыцарское ополчение во главе с графом Эболи де Руси. Во взятии у арабов Толедо в 1085 г. кастильским королем Альфонсом VI Храбрым участвовали не только французские, но и немецкие рыцари. После того как в 1086 г. арабы-альморавиды разбили христианские войска в бою при Залакке, во Франции в 1087 г. составилось сильное феодальное ополчение. Его возглавляли герцог Гуго I Бургундский и граф Раймунд Тулузский, будущий предводитель провансальских отрядов в Первом Крестовом походе. В действиях этого ополчения принимал участие и другой сеньор, который несколько лет спустя отправится сражаться за Иерусалим, — виконт Мелюнский Гийом Шарпантье. Конечно, многие детали политически неустойчивого положения в странах Восточного Средиземноморья не были известны на Западе, но общее представление о неблагополучии в тех краях формировали и вести, приносимые паломниками, и сообщения возвращавшихся с Востока купцов, и дипломатические донесения, которые стекались в римскую курию. Поэтому, когда Византия попросила у западных князей и папы подмогу, эти просьбы не заставили рыцарей тянуть с ответом. Они были восприняты как прямой призыв к развертыванию похода на Восток во спасение Византии. ¹⁴

    Однако  сами феодалы были слишком разрозненны, чтобы предпринять организованные действия столь крупного, по сути европейского масштаба. Требовалось вмешательство  той силы, которая, как мы видели, являлась главным выразителем классовых  интересов западных феодалов, —  католической церкви и ее главы. Это  вмешательство не замедлило последовать. Убедившись в бесплодности стараний осуществить унию дипломатическими средствами, Урбан II встал на путь Григория VII. Он гальванизировал его .планы вооруженного натиска на Византию под видом оказания ей подмоги против "неверных". Папа учитывал агрессивные настроения феодальных владетелей на Западе и старался извлечь из всего этого максимальную выгоду для католической церкви. Стечение обстоятельств предоставляло удобный случай реализовать при поддержке рыцарства давние экспансионистские замыслы римской курии, сделать важный шаг для создания всемирной теократической державы. Папство решило использовать создавшуюся в международных отношениях обстановку и, удовлетворив за чужой счет назревшие нужды западных феодалов, достичь своих собственных политических целей. ¹⁵

    Урбан II взял на себя почин организации  массового похода на Восток, мысль  о котором уже распространилась в феодальных кругах Западной Европы. В 1095 г. он выступил с широкой программой объединения рыцарства для завоевания восточных стран под лозунгом помощи единоверным грекам и освобождения гроба господня.

    Урбан II обращался прежде всего к расплодившейся рыцарской голытьбе: «Да не привлекает вас к себе какое-нибудь достояние  в да не беспокоят какие-нибудь семейные дела, ибо земля эта, которую вы населяете, сдавлена отовсюду морем  и горными хребтами, она стеснена вашей многочисленностью... Отсюда проистекает  то, что вы друг друга кусаете  и пожираете, ведете войны и наносите друг другу множество смертельных  ран». Папа звал рыцарство прекратить усобицы и двинуться на завоевание восточных стран: «Становитесь на стезю  Святого Гроба (так называли тогда  путь паломников в Иерусалим), исторгните землю эту у нечестивого народа, покорите ее себе!» Хотя прямолинейность  Урбана II кажется на первый взгляд несколько  странной в устах верховного христианского  пастыря, словно позабывшего евангельскую заповедь о любви к врагам, однако эта прямолинейность совсем не удивительна, если принять во внимание, что папа хорошо знал, с кем имеет дело.

    “Тех, кто примет обет идти в Святую землю, ожидает не только спасение на небесах - победа над «неверными» принесет и ощутимые земные выгоды. Здесь, на Западе,” - говорил Урбан II, “земля, не обильная богатствами. Там, на Востоке, она течет медом и млеком, а Иерусалим - это пуп земли, край, плодоноснейший по сравнению с другими... второй рай.” И, вероятно, наиболее сильным доводом в речи папы явилась посула. «Кто здесь горестны и бедны, - так передает соответствующее место папской речи Фульхерий Шартрский, перефразируя евангельские сентенции, - там будут радостны и богаты!» Как рассказывает Роберт Реймсский, в этом месте выступление Урбана II прервали громкие возгласы: «Так хочет Бог! Так хочет Бог!» Быть может, они были заранее инспирированы, но не исключено, что эти возгласы явились стихийной реакцией слушателей, настроившихся на соответствующий лад.¹⁶

    Так созрела идея Крестового Похода. Она  пала на вполне подготовленную почву.

Глава 2. Социальный состав участников. 

Феодалы и крестьяне.

    По  социальному составу своих участников паломничества были довольно пестрым  движением. Радульф Глабер писал: «Сначала отправлялся туда [в Иерусалим] простой  народ, потом состоятельные люди». Хронист сообщает о случаях паломничества  и «могущественных королей», и  графов, и маркизов, и прелатов. Реальные цели паломников тоже были неодинаковыми, хотя им самим паломничество представлялось сугубо религиозным предприятием. У  выходцев из деревенских и городских  низов дух подвижничества был, как  мы знаем, религиозно окрашенным выражением освободительных чаяний. В глазах сеньоров религиозные соображения  тоже имели известный вес, но больше всего к заморскому путешествию  их побуждали мирские мотивы - желание  приобрести на Востоке предметы роскоши, повидать новые места, избавиться хотя бы на время от монотонности деревенской  жизни с ее буднями - охотой, пирушками, хозяйственными делами. Недаром, рассказывая  об одном таком знатном пилигриме, бургундце Лиутбальде Отюнском, совершившем  странствование в сопровождении  большого числа людей, хронист подчеркивает, что пилигрим этот «предпринял свое путешествие в Иерусалим не из тщеславия, как многие другие, которые  идут, чтобы по возвращении похваляться  этим». Знатные пилигримы во время странствования раздавали всякого рода драгоценности, которые брали с собой для этой надобности. Подобные раздачи считались у знати верным средством укрепления своего влияния на простой народ, церковь же поощряла их как богоугодное деяние.¹⁷ 
 

Рыцарство.

    К крупным сеньорам присоединялись обычно толпы рыцарей. Главную военную силу крестоносных отрядов составляли рыцари. Основное средство производства в эпоху феодализма - земля - оказалась на Западе к XI столетию поделенной между светской и духовной знатью. Превращение же пожизненного бенефиция в наследственный феод привело к установлению определенного порядка наследования земли феодалами. Теперь она стала переходить от отца только к старшему сыну (право старшинства, или майорат). В результате этого в Западной Европе образовался многочисленный слой рыцарей, не имевших феодов и жаждавших как захвата и грабежа новых территорий, так и закрепощения живущих на них крестьян. В 1065 г. из Германии двинулось в паломничество около семи (или двенадцати) тысяч человек. «Безземельные» и «неимущие» искали за морем возможности поправить свое положение, а иные из них и замолить преступления, совершенные дома. То обстоятельство, что рыцари разоряли у себя на родине храмы и монастыри, не мешало им быть религиозными людьми. Они воспринимали христианские догмы по-своему, приспосабливая их к привычным для феодалов понятиям. Бог рисовался им верховным сюзереном: он щедро вознаграждает своих земных вассалов за верную службу, прощает грехи, дарует вечное блаженство в раю. Спасение души - вопрос, который интересовал темных рыцарей не менее живо, чем крепостных. Рыцари, как правило, тщательно соблюдали церковный ритуал, если даже, по меткому наблюдению одного историка, «христианская этика оказывала на них весьма слабое влияние».¹⁸ 
Итальянские горожане.

    Самую большую выгоду из крестовых походов  извлекли купцы и ремесленники итальянских  городов, которые обеспечивали армии  крестоносцев снаряжением, провиантом и транспортом. Кроме того, итальянские  города, прежде всего Генуя, Пиза и  Венеция, обогащались за счет торговой монополии в странах Средиземноморья. Итальянские купцы установили торговые связи с Ближним Востоком, откуда вывозили в Западную Европу различные  предметы роскоши - шелка, пряности, жемчуг и т.п. Спрос на эти товары приносил сверхприбыли и стимулировал поиски новых, более коротких и безопасных путей на Восток. В конечном счете  эти поиски привели к открытию Америки. Крестовые походы сыграли  также чрезвычайно важную роль в  зарождении финансовой аристократии и  способствовали развитию капиталистических  отношений в итальянских городах.

Церковь.

    Церковь была в те времена богатой собственницей  полей, лугов, садов и жестоко  эксплуатировала принадлежавших ей крепостных. Кроме того, со всех землепашцев - как собственных, так и чужих - церковники регулярно взыскивали еще общую подать - десятину. Являясь  сама крупным феодальным землевладельцем, церковь служила - в этом и заключалась  ее социальная функция - духовным оплотом  всего класса феодалов. Проповедуя христианское учение, по которому земные порядки установлены от бога, а  потому не подлежат изменению, требуя от тружеников безропотного повиновения  сеньорам, обещая смиренным посмертное блаженство в раю, бунтовщикам же грозя вечными пытками в преисподней, церковнослужители помогали феодалам держать в узде хлебопашцев и  мастеровых. Церковь всегда и во всем отстаивала интересы крепостников - и в области идеологии, и в сфере политики.¹⁹

Глава 3. Основные походы

    1-й крестовый поход (1096-1099). Сам 1-й крестовый поход начался в 1096. В нем участвовало несколько феодальных армий, каждая со своим главнокомандующим. Тремя основными маршрутами, по суше и по морю, они прибывали в Константинополь в течение 1096 и 1097. Поход возглавили бароны-феодалы, в том числе герцог Готфрид Бульонский, граф Раймунд Тулузский и князь Боэмунд Тарентский. Формально они со своими армиями подчинялись папскому легату, но фактически игнорировали его указания и действовали самостоятельно. Крестоносцы, двигавшиеся по суше, отбирали у местного населения еду и фураж, осадили и разграбили несколько византийских городов, неоднократно завязывали стычки с византийскими войсками. Присутствие в столице и вокруг нее 30-тысячного войска, требовавшего крова и пищи, создавало сложности для императора и жителей Константинополя. Между горожанами и крестоносцами то и дело вспыхивали ожесточенные конфликты; одновременно обострялись разногласия между императором и военачальниками крестоносцев. Отношения между императором и рыцарями продолжали ухудшаться по мере продвижения христиан на восток. Крестоносцы подозревали, что византийские проводники намеренно заманивают их в засады. Армия оказалась совершенно не готовой к внезапным набегам вражеской конницы, которая успевала скрыться, прежде чем рыцарская тяжелая кавалерия бросалась в погоню. Нехватка пищи и воды усугубляла тяготы похода. Колодцы, встречавшиеся по пути, часто были отравлены мусульманами. Те, кто перенес эти тяжелейшие испытания, были вознаграждены первой победой, когда в июне 1098 была осаждена и взята Антиохия. Здесь, согласно некоторым свидетельствам, один из крестоносцев обнаружил святыню - копье, которым римский воин пронзил бок распятого Христа. Сообщается, что это открытие чрезвычайно вдохновило христиан и в немалой степени способствовало их дальнейшим победам. Ожесточенная война длилась еще год, и 15 июля 1099, после продолжавшейся немногим больше месяца осады, крестоносцы взяли Иерусалим и предали все его население, мусульман и иудеев, мечу. Иерусалимское королевство. Королем Иерусалима был после долгих споров избран Готфрид Бульонский, который, правда, в отличие от своих не столь скромных и менее религиозных преемников, избрал непритязательный титул "защитника Гроба Господня". Готфриду и его преемникам досталась в управление держава, объединенная лишь номинально. Она состояла из четырех государств: графства Эдесского, княжества Антиохийского, графства Триполи и собственно Иерусалимского королевства. Король Иерусалима располагал в отношении прочих трех довольно условными правами, поскольку их правители утвердились там еще до него, так что свою вассальную присягу королю они исполняли (если исполняли) лишь в случае возникновения военной угрозы. Многие государи водили дружбу с арабами и византийцами, невзирая на то, что такая их политика ослабляла позиции королевства в целом. Кроме того, власть короля была значительно ограничена церковью: поскольку крестовые походы проводились под эгидой церкви и номинально возглавлялись папским легатом, высшее духовное лицо на Святой Земле, патриарх Иерусалимский, был здесь чрезвычайно влиятельной фигурой. Население. Население королевства отличалось большим разнообразием. Помимо евреев, здесь присутствовало множество других наций: арабы, турки, сирийцы, армяне, греки и др. Большинство крестоносцев составляли выходцы из Англии, Германии, Франции и Италии. Поскольку французов было больше, крестоносцев собирательно называли франками. 
Прибрежные города. В этом время получили развитие по крайней мере десять важных центров коммерции и торговли. Среди них можно назвать Бейрут, Акру, Сидон и Яффу. В соответствии с привилегиями или пожалованиями полномочий итальянские купцы учредили в прибрежных городах собственную администрацию. Обыкновенно они имели здесь собственных консулов (глав администрации) и судей, обзаводились своей монетой и системой мер и весов. Их законодательные уложения распространялись и на местное население. Как правило, итальянцы вносили от имени горожан подати иерусалимскому королю или его наместникам, но в повседневной деятельности пользовались полной независимостью. Под резиденции и склады итальянцев отводились специальные кварталы, а поблизости от города они заводили сады и огороды, чтобы иметь свежие фрукты и овощи. Как и многие рыцари, итальянские купцы водили дружбу с мусульманами, разумеется, в целях получения барыша. Некоторые зашли так далеко, что даже помещали на монетах изречения из Корана. 
Духовно-рыцарские ордены. Костяк армии крестоносцев образовывали два рыцарских ордена - рыцари-храмовники (тамплиеры) и рыцари cв. Иоанна (иоанниты или госпитальеры). В них входили преимущественно низшие слои феодальной знати и младшие отпрыски аристократических семейств. Первоначально эти ордены были созданы для защиты храмов, святынь, ведущих к ним дорог и паломников; предусматривалось также создание больниц и забота о больных и раненых. Поскольку ордены госпитальеров и тамплиеров ставили наряду с военными религиозные и благотворительные цели, их члены вместе с воинской присягой давали монашеские обеты. Ордены смогли пополнять свои ряды в Западной Европе и получать финансовую помощь от тех христиан, кто не смог принять участие в крестовом походе, но жаждал помочь святому делу. За счет таких взносов тамплиеры в 12-13 вв. по существу превратились в мощный банкирский дом, осуществлявший финансовое посредничество между Иерусалимом и Западной Европой. Они субсидировали религиозные и торговые предприятия на Святой Земле и давали здесь ссуды феодальной знати и купцам, с тем чтобы получить их уже в Европе.²⁰