Крестовые походы: взгляд с Востока

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Исламский мир эпохи крестовых походов 7

1.1.Эсхатологические ожидания мусульман 7

1.2.Религиозная и политическая ситуация на Ближнем Востоке накануне Крестовых походов 8

Глава 2. Реакция мусульман на крестоносцев и Крестовые походы 13

Заключение 26

Список литературы……………………………………………………………..29

Введение

Крестовые походы  - военно-религиозные экспедиции христиан предпринимавшиеся с конца XI в. с целью освобождения Гроба Господня и христианских святынь Палестины в соответствии с папской буллой и под эгидой церковной власти, персонифицированной в лице сопровождающего крестоносцев папского легата. Современники предпочитали говорить о «походе» (ехреditio), «пути в Иерусалим» (iter Hierosolymitanum), «пути в Святую Землю» (iter in Terram Sanctam). Слово «крестоносец» (лат. crucesignatus) возникает лишь в XIII в. а слово «Крестовый поход» (фр. croisade) - лишь на рубеже Нового времени.

Крестовые походы на Востоке против мусульман  тянулись непрерывно два столетия, до самого конца XIII в. Их можно рассматривать  как одну из важнейших стадий той  борьбы между Европой и Азией, которая началась еще в древности  и не окончена до сих пор. Они стоят  наряду с такими фактами, как греко-персидские войны, завоевания Александра Великого на Востоке, нашествие на Европу арабов и потом османских турок.

Крестовые походы не были случайны: они были неизбежны, как обусловленная духом времени  форма соприкосновения двух различных  миров, не разделенных естественными  преградами. Результаты этого соприкосновения  оказались чрезвычайно важными  для Европы: в истории европейской  цивилизации Крестовые походы создали  эпоху. Противоположность между  двумя мирами, азиатским и европейским, живо чувствовавшаяся и ранее, особенно обострилась с тех пор, как  появление ислама создало резкую религиозную противоположность  между Европой и Востоком. Столкновение обоих миров стало неизбежным, тем более что как христианство, так и ислам одинаково считали  себя призванными к господству во всем мире. Быстрые успехи ислама в  первом столетии его существования  грозили серьезной опасностью европейской  христианской цивилизации.

Исследователи до сих пор спорят, чем являлись походы западноевропейцев  на Восток для человечества — еще  одной страницей кровавого разгула  или цивилизаторской миссией.

Цель исследования: рассмотреть существующие взгляды восточных историков на причины, ход и результаты Крестовых походов на Восток.

Историография.

Современная Крестовым походам историография  этих войн не исчерпывается исключительно  произведениями, принадлежащими к латинской хронографии. Немало известий о причинах завоевательных предприятий западноевропейцев, об отдельных событиях и последствиях Крестовых походов, а также сведений по истории государств крестоносцев передают арабские, армянские, византийские, сирийские и другие писатели христианского и мусульманского Востока. Правда, мы почти не найдем у них хроник или мемуаров, целиком посвященных крестоносным сюжетам (подобно сочинениям западных летописцев).

Историки  восточных стран останавливались  на тех или иных эпизодах Крестовых  походов, общественно-политической жизни  Франкского Востока, его взаимоотношений  с арабскими, тюркскими, армянскими государствами и Византией лишь в рамках описывавшейся ими и  интересовавшей их в первую очередь  собственно восточной истории, истории  своих народов.

Иначе говоря, в произведениях восточных  авторов XII—XIII вв. описания событий  Крестовых походов вплетаются в  общую ткань их повествований, будь то всемирная хроника, мемуары или  библиография. Тем не менее, сообщения  этих писателей представляют исключительный интерес: подчас по своей достоверности  они превосходят проникнутые  апологетикой, односторонние данные латинских хронистов.

Среди арабских авторов следует назвать прежде всего таких арабских историков-хронистов  как Ибн аль-Асир и Ибн аль-Каланиси. Из 12-томной «Всеобщей истории» Ибн аль-Асира на русский переведены считанные страницы. Ещё хуже обстоит дело с «Историей Дамаска» Ибн аль-Каланиси, которая в работах наших исследователей до сих пор цитируется по английскому изданию 1908 года. Исследования, посвященные Крестовым походам, таких арабских историков как Али ибн Тахир аль-Сулами,  Хамдан ибн Абд аль-Рахим известны  только по отдельным цитатам, включенным в более поздние хроники.

Более популярна переведенная на русский  язык «Kitab al-It'ibar» («Книга назидания») Усама ибн-Мункыза¹, которая дает нам возможность составить представление о взаимоотношениях христиан и мусульман как на поле боя, так и вне его.

Среди арабских источников также интересен перевод  книги французского писателя арабского  происхождения Маалуфа Амина «Крестовые походы глазами арабов». Хотя некоторые положения этой книги можно признать спорными, она вполне достойна считаться занимательным введением в арабскую историографию Крестовых походов.

 Если  перечисленные выше исследования  написаны арабскими профессиональными  историками, то  «Алексиада» принадлежит перу  византийской принцессы Анны. Ее  монография - первоклассный исторический источник, единственное произведение, в котором систематически и полно излагается история Византии конца 11- нач. 12 вв.² Византийский автор хорошо осведомлен о событиях, связанных с движением крестоносцев по Малой Азии в 1096-97 гг., поэтому исследование  содержит фактические сведения, отсутствующие в других источниках.

Еще одним  автором, чье произведение рассматривает  взаимоотношения мусульман и  крестоносцев, является монография К. Хилленбранд.³ В предисловии к книге К. Хилленбранд профессор-арабист Ясир Сулейман (Эдинбургский университет) замечает: «Автор ставил перед собой задачу преодолеть односторонность взглядов на Крестовые походы, присущую европейской науке».

Книга К.Хилленбранд охватывает широкий круг вопросов, которые интересны и тем, кто занимается историей религии и культуры, и тем, кто изучает историю военного дела, и тем, кто пытается понять, каким образом прошлое столь серьезно и очевидно влияет на настоящее. В книге идет речь о сложившихся стереотипах сознания в отношении эпохи Крестовых походов и о преодолении этих стереотипов.

Крупнейшим  современным специалистом по истории  крестоносного движения в России является д.и.н. С.И. Лучицкая. Ее докторская диссертация и монография «Образ Другого» посвящены образу мусульман в хрониках крестоносцев.⁴ Стремясь изучить христианский воображаемый универсум изнутри, автор исходит из представлений об исламе, присущих самим хронистам, а для этого исследует взаимодействие различных традиций (исторической, литературной и визуальной) в формировании представлений о мусульманах, выявляя динамику эволюции образа ислама в эпоху крестовых походов.

ГЛАВА 1. Исламский мир эпохи крестовых походов

1.1.Эсхатологические ожидания мусульман

Чтоб  Лучше понять Представления мусульман  я приведу пример их представлений  о конце света в работе Ирвина Р. «Ислам и крестовые походы»  Он пишет сто, В средние века в мусульманском мире имелось своё представление о конце света, вот например арабский хронист 14 века Ибн Касир написал исторический труд «Начало и конец» описанием грядущих событий.⁵

«Во времена Крестовых походов многие мусульмане верили в то, что конец света наступит тогда, когда на западе встанет черное солнце, а за ним последуют варварские орды Гога и Магога. (Гог и Магог <в исламской мифологии — Иаджудж и Маджудж> — в эсхатологических мифах иудаизма, христианства и ислама воинственные антагонисты «народа Божьего», которые придут в последние времена с севера или с других окраин населенного мира).»⁶

  Потом  они исчезнут и придет одноглазый Даджжал, Который пересечёт всю палестину на ослике, а за ним следом будут идти тысячи евреев. Он будет лжечудотворцем и основателем своего царства.⁷

  Но Даджжал будет убит Иссой, спустившимся с небес, который призовет всех людей принять ислам как истинную веру. После первого звука трубы солнце встанет на западе, а зайдёт на востоке и все живые умрут.

После второго звука трубы Все весе когда ни будь жившие на земле люди воскреснут.⁸

Рассуждения о конце света и роли Махди часто связывались с пророчествами о неминуемой победе ислама над христианством и о судьбе Рима, Константинополя, и Иерусалима. Ирвин приводит отрывок из высказывания пророка Мухамеда, отображённом в рассказе Хадис известному еще до первого Крестового похода, Мухаммад сказал: «Последний час не пробьет, пока Аллах не даст моему народу победу над Константинополем».⁹

На  хадисах была основана сунна — священное предание ислама. Также авторство нескольких писаний о апокалипсисе был  Каб ибн аль-Ахбар — спутник Мухаммада. Сочинения же в жанре malahim что переводится как — «избиения» повествует о кровавых войнах перед началом конца света пренадлежали пророку Даниилу или, жившем в XIII векев Андалусии Ибн аль-Араби, мистику, почетателю суфизма.¹⁰

Ранние malahim появились в то время, когда мусульмане пытались защитить свои сирийские владения от Византии. Пророчества говорили о том, что перед окончательной победой мусульманам придется пройти через трудности и поражения, более того — они даже могут на время потерять Иерусалим, который перейдет к христианам. Были распространены и рассказы о статуе, якобы хранившейся в центре Константинополя, которая держала земной шар с надписью: «Я буду править миром, пока этот шар находится у меня в руках», но, согласно арабским сказаниям, шар исчез из рук статуи.¹¹

Как можно судить по данным которые приводит Ирвин, мусульмане, до появления крестаносцев жили в так сказать в Эсхатологической напряжённости. В XI веке на Ближнем Востоке было время неуверенности в будущем и для мусульман, и для христиан, и для евреев. Одни ожидали возвышения ислама в конце 5 мусульманского века, некоторые с опасением ожидали приход Махди и сопутствующему наступлению конца света. Ну конечно также многие мусульмане ожидали наконец дождаться полного триумфа в затяжном противостоянии фатимидских халифов и сельджукских султанов за владычество над Сирией. Но никто из представителей мусульманского мира даже не ожидал кровавой резни которую устроили пришедшие с запада религиозные фанатики.

2.2 Религиозная и политическая ситуация на Ближнем Востоке накануне Крестовых походов

Религиозная и политическая обстановка в то врея на ближнем востоке сложилась очень непростая. Первому крестовому походу и его успеху в военном отношении, а также образованию новых Христианских государств на этой территории, благотворствовал распад сельджукского султаната после смерти в 1092 году султана Мелик-шаха.¹² Естественно и закономерно начались междуусобные войны между родственниками султана за его владения в Иране, Трансоксании, Ираке, Сирии и на Кавказе. А местные военачальники и вожди поддерживающие то одну сторону то другую, становились всё более самостоятельны, и проводили всё более независимую политику на своих териториях. А военачальники Служившие египетским Фатимидам воспользовались ослаблением сельджуков из за их междоусобиц и дезорганизации, присвоили их земли в Палестине и Сирии.¹³

С 1038 года сельджукские султаны номинально подчинялись аббасидскому халифу в Багдаде и считались защитниками одного из двух главных направлений в исламе - суннизма.¹⁴ Сунниты чтили также Сунну как и Карран.¹⁵ Сунна — устные предания о Мухаммаде и его спутниках Сунниты признавали власть халифов, даже тогда когда эта власть превращалась лишь в формальную фикцию. Имамы в суннизме были выборными духовными главами общины.¹⁶

В отличие от суннитов шииты считали, что высшей религиозной и политической властью может обладать только семья  Мухаммада, то есть его зять Али и  его потомки и духовные преемники — имамы. Шиа Али — означало «партия Али». Большинство шиитов верили, что имамы — наследники Мухаммада, непогрешимые первосвященники, обладающие тайным знанием.¹⁷

Во  второй половине VIII века в среде  шиитов произошел раскол. Одна группа придерживалась веры в двенадцать имамов, прямых потомков Али. Каждый имам перед  смертью назначал себе преемника. Одиннадцать  имамов погибли мученической смертью, а двенадцатый в 878 году по воле Аллаха таинственным образом исчез и  с тех пор пребывает в убежище  и невидимо управляет шиитской общиной. Эта группа, наиболее многочисленная, называется имамитами, или двунадесятниками. Другая же — исмаилиты, или семиричники, — завершает цепь имамов не на двенадцатом, а на седьмом — Исмаиле, который исчез в 760 году. Перед концом света «скрытый имам» вернется в образе Махди и восстановит в мире справедливость, обратив все народы в мусульманство.¹⁸

В XI веке произошли и другие расколы  внутри исламского мира — друзы (шиитская секта) и ассасины (организация неоисмаилитов в Иране) откололись от исмаилитского халифата Фатимидов в Каире и стали к нему в оппозицию.¹⁹

В XI-XII веках большинство мусульман  в Сирии, Ливане и Палестине были суннитами, официально лояльными к  аббасидских халифам. Однако различия между суннитскими и шиитскими учениями и ритуалами никогда не были четкими, многие сунниты сочувствовали шиитам, а многие шииты служили Аббасидам и Сельджукидам. В крупных мусульманских городах сунниты и шииты мирно жили бок о бок. В некоторых сирийских городах шииты даже имели численное превосходство. Большинство сирийских шиитов, вероятно, были сторонниками двенадцати имамов. Но в начале XII века в Алеппо и других крупных городах исмаилиты-ассасины сделали несколько попыток захватить власть, после чего основали маленькое княжество вокруг крепости Масиаф в горной части Сирии.²⁰

Так обстояли дела на территориях, подвластных  Фатимидам. В большинстве же других регионов исламского мира шииты находились в неблагоприятном положении. Современный Иран — шиитское государство, но в средние века он был бастионом суннитов. Однако Хасану ибн Саббаху, уроженцу Ирана арабского происхождения, удалось основать в горах к югу от Каспийского моря анклав исмаилитов-ассасинов. Его сподвижники захватили в 1090 году крепость Аламут («Орлиное гнездо»), после чего и другие замки этой области подчинились их власти.

Очевидно, что так называемая Большая Сирия (т. е. Сирия, Ливан и Палестина) не была единой монолитной мусульманской  страной. В ней происходили не только религиозные расколы среди  самих мусульман, там еще и  сохранялись крепкие общины местных  христиан — как в городах, так  и в сельских местностях. Мельхиты (православные христиане) искали помощи и защиты у византийского императора, однако другие христианские общины (яковиты, несториане, марониты и др.), кажется, предпочитали мирное сосуществование с мусульманскими властителями, которые не мешали им следовать христианской религии. Многие христиане состояли на службе у мусульман и даже делали успешную карьеру. Например, некоторые из них работали в городских управлениях и занимались медициной. Еще благополучнее складывалась для христиан ситуация в Египте, где копты (египетские монофизиты) занимали почти все важные посты в налоговом аппарате, а армянские христиане служили в армии офицерами.²¹

Политическая  ситуация на Ближнем Востоке накануне первого крестового похода была еще  более сложной и запутанной, чем  религиозная. Наиважнейшим событием исламской  истории конца XI — начала XII века был распад империи сельджуков. После  смерти Мелик-шаха халиф аль-Мустажир пытался быть посредником между его воюющими друг с другом родственниками и воспользоваться этими междоусобицами для усиления авторитета Багдада. Одновременно с этим губернаторы и военные, поставленные управлять сельджукскими городами и провинциями, тоже извлекали пользу из династических споров и становились независимыми правителями. Некоторые из них сохраняли свой официальный титул «атабак» (дословно — «отец-принц») для того, чтобы скрыть тот факт, что они фактически узурпировали власть. Атабак был чем-то вроде военной няньки, приставленной к отправленному управлять провинцией или городом несовершеннолетнему сельджукскому отпрыску. Но, как и следовало бы ожидать, в одной провинции за другой атабаки задвигали принцев в тень и брали власть в свои руки. Так, например, в Мосуле в 1090-х годах единолично правил атабак Кербога. Практически на всех территориях Ирака, западного Ирана и Сирии независимые тюркские вожди, амбициозные наемники и атабаки-узурпаторы делили земли между собой.²²

К концу XI века Большая Сирия превратилась в огромное поле боя, на котором сражались  военачальники и бывшие подданные  сельджуков с армиями египетских Фатимидов. Начиная с 1064 года на территорию Сирии начали проникать туркмены — тюркское племя кочевников. Они не подчинялись сельджукскому султану, но вслед за ними регулярная сельджукская армия заняла большую часть континентальной Сирии, однако им не удалось захватить прибрежные города, которые остались под властью Фатимидов. Ко времени первого крестового похода городом Алеппо и большей частью северной Сирии управлял племянник Мелик-шаха Ридван. Он подпал под влияние секты ассасинов и вообще был очень непопулярен в Алеппо. К тому же интересам Ридвана в Сирии противостоял его младший брат Дукак, номинальный правитель Дамаска. Антиохия, расположенная к западу от Алеппо и находившаяся под властью эмира Яги Сийана, вступила в союз с Дамаском против Алеппо. Мусульманское население в Антиохии, по всей вероятности, было небольшим, поскольку до 1084 года это был византийский город. А с востока Ридвану угрожал мосульский атабак Кербога. Похоже, что почти каждый сирийский город имел собственного правителя; многие из этих правителей были военными тюркского происхождения. Так, Хомсом правил атабак-тюрк Джанах ад-Давла.²³

Несмотря  на то, что большую часть населения  Сирии составляли арабы, военная  элита была представлена главным  образом тюрками или курдами. Однако, начиная с 1086 года, город  и крепость Шейзар в северной Сирии находились под властью арабского шиитского клана Бану Мункыза. Портовый город Триполи, в котором жили в основном шииты, в 1070 году восстал против Фатимидов и до захвата его крестоносцами (1109 год) управлялся династией судей (qadis). Бейрутом, Тиром, Сидоном и Акрой владели Фатимиды (правда, последними тремя только с 1089 года, и власть их там была очень неустойчивой — время от времени в этих городах вспыхивали восстания против египетского владычества).²⁴

Что же касается Иерусалима, то в 1071 году он был отвоеван у Фатимидов одним из тюркских военачальников, но в 1098 году Фатимиды, воспользовавшись тем, что тюрки отвлеклись на военные действия против появившихся в северной Сирии первых крестоносцев, вернули себе город. По словам одного персидского путешественника, посетившего Иерусалим в 1050-х годах, в городе проживало около двадцати тысяч человек и в него приходило много мусульманских пилигримов, по тем или иным причинам не имевших возможности совершить паломничество (хадж) в Мекку и Медину.²⁵

Иерусалим был для мусульман «третьим самым  святым Божьим местом» и местом проживания многих мусульманских мистиков. В  мусульманском видении конца  света Иерусалиму отводилось особое место: в день Страшного Суда, когда  труба воскресения протрубит  второй раз и все мертвецы воскреснут, человечество соберется в долине Геенны, за западной стеной Иерусалима. Поэтому многие мусульмане хотели быть похороненными недалеко от этого места. В 692 году было закончено строительство мечети Омара, более известной как Купол Скалы, в долине Храма Соломона в Иерусалиме. Причины ее возведения окутаны тайной, но к XI веку среди мусульман прочно утвердилась вера в то, что именно со скалы в центре мечети Мухаммад отправился в путешествие на небеса.²⁶

Хотя  Фатимиды не поленились в 1098 году вернуть себе Иерусалим, особого значения этот город для них не имел. Их столицей в Палестине была Рамла, а флот базировался в Аскалоне. За пределами палестинских городов Фатимиды не имели никакой власти, и на палестинских дорогах бедуинские и туркменские грабители терроризировали поселян, купцов и паломников всех религий. В письме, написанном в 1100 году из Египта еврейским пилигримом, рассказывается, как его автор тщетно пытался в течение пяти лет добраться до Иерусалима — бедуины и бандиты сделали дороги практически непроходимыми.

Итак, накануне Крестовых походов исламский  мир был далек от единства. Главными политическими событиями, влиявшими  на историю Ближнего Востока в 1090-1290-х  годах, были падение Сельджукидов, возвышение и падение Хорезма и появление монголов. В эти же годы была достигнута довольно широкая политическая победа суннитов над шиитами. Власть ассасинов была уничтожена сначала в Иране, а затем и в Сирии.²⁷

Глава 2 Реакция мусульман на крестоносцев и Крестовые походы

Средневековые арабы, свидетели первого крестоносного  похода в конце 1090-х годов, поначалу не придали появлению франков (franj) большого значения. Им казалось, что это лишь очередное вторжение варваров или византийских наемников. Они не осознавали, что крестоносцы были движимы религиозными побуждениями, и кристаллизация основ нового движения представляла долгосрочную, «стратегическую» угрозу для ислама.²⁸

Лишь  один человек, аль-Сулами, уже в 1105 году написал трактат о Священной войне, в котором предупреждал, что разобщенность мусульман и их слабость - лучшие союзники крестоносцев. Али ибн Тахир аль-Сулами (1039-1106) был суннитским ученым при мечети в Дамаске. Его «Kitab al-jihad» (1105) стал первым трактатом о священной войне, написанным после появления на Ближнем Востоке франков. В отличие от некоторых своих современников, аль-Сулами не путал франков с византийцами. Он видел в экспедиции крестоносцев христианский джихад, начавшийся с Запада, целью которого была помощь ближневосточным христианам и захват Иерусалима.

Аль-Сулами представил триумф крестоносцев в Сирии как симптом морального и политического разложения ислама и дряхлости халифата, но он же заверял читателей в неизбежности конечной победы ислама, поскольку пророк Мухаммад предсказал, что мусульмане на время потеряют Иерусалим, но потом не только вернутся в него, но и захватят Константинополь. Аль-Сулами был прекрасно осведомлен о борьбе христиан и мусульман в Испании, Сицилии и Северной Африке. Он сумел поместить крестовый поход в широкий контекст противоборства двух религий, разыгрывавшегося во всем Средиземноморье.²⁹

Позже ему вторил мосульский историк XIII века Ибн аль-Асир:  «Первое появление империи франков, рост их силы, вторжение в страны ислама и завоевание некоторых из них произошли в 478 году [1085-1086], в котором они захватили город Толедо и другие города в аль-Андалусе, как уже упоминалось. Потом в 484 году [1091-1092] они напали на остров Сицилию и покорили его, о чем я тоже раньше писал. Потом они даже пробились к берегам Африки, где завоевали несколько мест, которые, впрочем, потом у них были отбиты. Они тогда захватили другие местности, как вы теперь увидите. Когда наступил 490 год [1096-1097], они вторглись в Сирию».³⁰

Описывая  захват крестоносцами Святого Града, автор говорит о франках как  о грабителях и убийцах: «Франки убили в мечети Аль-Акса более семидесяти тысяч мусульман, среди них много имамов, улемов, послушников и аскетов, покинувших свою родину и занимавшихся подвижничеством в этих святых местах. Франки забрали из Ас-Сахры более сорока серебряных светильников весом каждый по три тысячи шестьсот драхм. Они также похитили жертвенник из серебра, весивший сорок сирийских ратлов, а также сто пятьдесят малых светильников и больше десятка золотых. Их добыча не поддаётся подсчёту».³¹

Арабские  источники неизменно рисуют франков  как отвратительных, грязных и  похотливых животных, сам контакт  с которыми оскверняет. Храм Гроба  Господня почти стандартно именуется  «церковью отбросов». Христианские священники, по утверждению этих источников, будто бы склоняют прихожанок к проституции.

Панегирист  Салах-ад-дина, Имад ад-Дин ал-Исфахани называет франков не иначе, как «мушиным роем» и «бескрылой саранчой». Что же до отношения к христианству, то неизвестный автор «Моря изысканных добродетелей» (XII в.) заявляет: «Всякий, кто верит, будто Бог мог появиться на свет из женских чресел, является совершенным безумцем; с ним не о чем разговаривать, ибо он не имеет ни разума, ни веры».³²

В хронике о хадже средневекового арабского автора испанского происхождения Ибн Джубайра большой интерес для нас представляют разделы, отражающие положение в Иерусалимском королевстве, образовавшемся в результате крестовых походов, незадолго до его разгрома Салах-ад-дином [1187 г].

Путешественник  с возмущением  рассказывает об унижениях, которым  франки подвергают пленных мусульман, иерусалимского короля Балдуина IV (1174—1185) именует Боровом.  «Одно из горестных зрелищ, которым мы были свидетелями, находясь в стране [франков], — это пленные мусульмане, влачащие оковы и выполняющие тяжелые работы, причем с ними обращаются, как с рабами. То же следует сказать и о пленных мусульманках с железными цепями на ногах, вид которых надрывает сердце. Но к ним не проявляют никакого сострадания».

Ниже  он дает описание города Акки, захваченного франками, которое перекликается с уничижительными мнениями арабских хроник о крестоносцах: «Франки вырвали ее из рук мусульман в первом десятилетии VI века [24 марта 1104 г.], и ислам оплакал ее горькими слезами; это был один из тяжелых ударов для него… Ее переулки и улицы наполнены толпой, и трудно найти место, куда можно было бы поставить ногу. Она погрязла в неверии и беззаконии, отвратительная, грязная, полная отбросов и нечистот… Мечети здесь были обращены в церкви, минареты — в колокольни».³³

Однако  это не мешает Ибн Джубайру сообщать о благополучном, по его мнению, существовании мусульманских крестьян в округе Тибнина и по всему сирийскому побережью и о свободном движении купеческих караванов через территории воюющих сторон. «Им оставлены во владение их жилища со всем добром, и во всех городах сирийского побережья, которые находятся в руках франков, царит такой же порядок. Там все земли — деревни и села — остаются во владении мусульман. И сердца многих из них подвергаются испытанию, когда они видят положение их братьев в землях мусульман, и положение тех, которые ими управляют, ибо по благосостоянию и дружелюбному отношению оно обратно их положению. Это — одно из тягостных для мусульман явлений, они возмущаются притеснениями тех их единоверцев, которые ими управляют, и восхваляют поведение их соперников и врагов из франков, если они управляют ими, воздавая должное их справедливости».³⁴

Представители мусульманской и франкской военной  аристократии не только воевали друг с другом, но и поддерживали дипломатические  и светские отношения. Им иногда случалось  приятно проводить время в  обществе друг друга и даже вместе охотиться. Мусульмане и христиане  торговали друг с другом, купцы  постоянно курсировали между  Дамаском и христианской Акрой. Ибн Джубайр отмечал, что «солдаты занимались своей войной, а люди жили мирно».³⁵

Знаменитый  арабский писатель Усама ибн Мункыз (1095-—1188) играл заметную роль при дворах сирийских и египетских правителей. Будучи полководцем, участвовал в ряде сражений с крестоносцами. Путешествовал также по Палестине и Месопотамии. Богатая наблюдениями жизнь Усамы ибн Мункыза отразилась в «Книге назидания» — автобиографической хронике, многие страницы которой посвящены отношениям арабов с крестоносцами и повседневной жизни в государствах крестоносцев.

Вот как отзывается об этих хрониках профессор В. Р. Розен, крупнейший из русских знатоков арабской литературы: «Значение их... в том, что они дают живую, выхваченную из действительности картину духа и быта этой эпохи. Я не знаю ни одного арабского историка времен крестовых походов, полный перевод которого мог бы представить столько любопытного для исследователя-неориенталиста. Масса мелких бытовых черт, превосходно рисующих жизнь современных автору сирийских, египетских и месопотамских эмиров, султанов и воевод, равно как и отношения их к крестоносцам и крестоносцев к ним, разбросана по всей книге, и почти невозможно отмечать отдельные места, как наиболее интересные».

Крестоносцев, поселившихся на Востоке, местные жители называли франками. Под таким названием  в средневековой арабской географии  были известны все народы Западной Европы, о которых на Ближнем Востоке до крестовых походов имелись только очень ограниченные сведения. Цивилизованные сирийские арабы (как это видно и из «Книги назидания») бывали поражены и обескуражены грубостью, невежеством, алчностью и вероломством франков.

В культурном и моральном отношениях эти пришельцы из отсталой Западной Европы были неизмеримо ниже арабских феодалов, среди которых образованные люди (вроде Усамы) вовсе не являлись исключением. В то время рядовой европейский рыцарь кичился своей неграмотностью и заполнял свой досуг, пьянствуя, обжираясь и развратничая. Автор отзывается о франках уничижительно, сравнивая их с животными: «Всякий, кто хорошо понимает дела франков, увидит во франках только животных, обладающих достоинством доблести в сражениях, и ничем больше, так же как и животные обладают доблестью и храбростью при нападениях».³⁶