Общее географическое описание бассейна амура и народов Приамурья в раннем средневековье

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ОБЩЕЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ БАССЕЙНА АМУРА И НАРОДОВ ПРИАМУРЬЯ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

1.1 Средневековая география бассейна Амура

2. Этнокультурная история народов Приамурья в раннем Средневековье

ГЛАВА II. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИЗУЧЕНИЯ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВЫХ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ В БАССЕЙНЕ РЕКИ АМУР

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

     Данная  курсовая работа посвящена изучению талаканской археологической культуры. Решение данной проблемы, связанные с изучением истории раннесредневековых племен Дальнего Востока, давно привлекают внимание археологов, этнографов, историков, лингвистов. Дискуссии, возникающие по тому или иному вопросу, свидетельствуют о сложностях интерпретации источников. Одной из таких проблем является решение вопросов об этнической принадлежности населения Приамурья, Приморья и Маньчжурии в средние века; о границах их расселения; о миграционных процессах; о смене археологических культур. Историография проблемы достаточно обширна и многопланова. Эпоха раннего средневековья Приамурья в ней представлена двумя археологическими культурами: мохэской и амурских чжурчжэней (по В.Е. Медведеву), или покровской (по Ю.М. Васильеву). Первая отождествляется с племенами мохэ, вторая - с чжурчжэнями.

Цель  и задачи исследования. Целью настоящей  работы является реконструкция материальной и духовной культуры населения племен Приамурья  мохэ и шивей  в эпоху раннего средневековья. Для достижения этой цели поставлены следующие задачи:

1. Изучить материалы, полученных в ходе исследования географии бассейна Амура
2. Выявить особенности  и общие черты между двумя периодами (шивейский и мохэский)
3. Проанализировать локализацию летописных шивэй, мохэ, уго, амурских чжурчжэней, как в Приамурье, так и в Приморье и Маньчжурии.

Спецификой  работы по истории данного периода  является использование, наряду с археологическими материалами, письменных источников. Нами привлекаются письменные данные, касающиеся этнической истории и материальной культуры племен, проживающих на территории бассейна реки Амура.

     Археологические источники, использованные в данной работе, подразделяются на две группы. Одна из них - археологические материалы  с памятников Приамурья, Приморья, Маньчжурии и смежных территорий, полученные другими исследователями (российскими и китайскими), как опубликованные, так и архивные. Сюда входят такие авторы как: Е.И. Деревянко, Крадин H.H, С.П. Нестеров, Мазин А.И. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА I. ОБЩЕЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ БАССЕЙНА АМУРА И НАРОДОВ ПРИАМУРЬЯ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ 

1. Средневековая география бассейна Амура

     Чтобы было легче ориентироваться в  событиях, происходивших в Приамурье, в Приморье и в Маньчжурии в I тыс. н. э., необходима географическая привязка известных многочисленных летописных племен мохэ и шивэй, обитавших в бассейне Амура. В свою очередь, это требует соотнесения древних географических объектов, дошедших до нас в китайском звучании, с современными.

     Река  Амур принимает в себя воды большей  части Маньчжурии, северо-восточной  части Забайкалья и Монголии, всей Амурской области, Хабаровского края и почти всего Приморья. По общепринятому положению, Амур делится на зоны верхнего (от слияния рек Шилки и Аргуни до устья Зеи), среднего (от устья Зеи до устья Уссури) и нижнего (от устья Уссури до впадения в Татарский пролив) течения.

     Наиболее  ранние сообщения о географии  Дальнего Востока в эпоху средневековья  содержатся в “Вэй шу”. Прибывшее  в 544 г. к китайскому двору шивэйское  посольство среди различных сведений этнографического порядка рассказало о пути в их владения и отметило как достопримечательность бегущую с севера р. Нашуй, шириной более 4 ли (2 км).

     Существует  несколько точек зрения на идентификацию  Нашуй с современными реками Амурского  бассейна. Анализ описания дороги в  земли шивэй К. Сиратори показал, что такой большой рекой на Дальнем Востоке может быть только Амур. Этой же точки зрения придерживаются В.Е. Ларичев и В.С. Таскин. Иного мнения Комаи Ёсиаки, Тан Инцзе, Д.П. Болотин, Б.С. Сапунов и Э.В. Шавкунов, которые отождествляют Нашуй с современной р. Нонни, причем считают, что в период династии Вэй это название распространялось также на Сунгари после слияния ее с Нонни и далее на Амур, вплоть до его впадения в море. К ним близка позиция китайского исследователя Линь Шушаня, который за верхнее течение р. Нашуй (Нахэ) принимает р. Таоэрхэ (совр. правый приток р. Нонни)– Нэньцзян (Нонни) ниже устья Таоэрхэ– 1-я Сунгари– Хэйлунцзян (Амур) между устьями Сунгари и Уссури; далее на северо-востоке Нахэ сливалась с р. Хэйшуй.

     На  наш взгляд, Нашуй называлась река Зея с Амуром ниже ее впадения. Именно р. Зея соответствует описанию китайского источника: она течет с севера на юг и имеет ширину в нижнем течении 2 км (4 ли).

     В “Бэй ши”, при описании земель шивэйцев, также говорится о р. Нашуй. В  этой же хронике упоминается также река Наньшуй, с которой на северо-востоке сливается текущая с северо-запада река Ваньшуй. Малые реки все впадают в Нань, которая на востоке впадает в море. Относительно Ваньшуй есть предположения, что это - древнее название Амура (Н.В. Кюнер), или Аргуни (Э.В. Шавкунов), а Наньшуй - это Нахэ, или современная река Нонни, приток Сунгари или древней Нахэ. Не соглашаясь с отождествлением Наньшуй с Нахэ, а Нахэ с цепочкой современных рек Нонни– Сунгари– Нижний Амур, мы поддерживаем определение древней Наньшуй как Нонни.

     В танских хрониках Нашуй стали  называть Нахэ. По сообщению “Цзю Тан  шу”, к северу от племени нобэйчжи шивэй, севернее больших гор имеются  кочевья да шивэй, которые живут  по р. Ванцзяньхэ (вэйская Ваньшуй). Эта река вытекает из оз. Цзюйшу (совр. Далай-нор), лежащего на северо-восточной границе тюрков, и, извиваясь, течет на восток. Единственной рекой, вытекающей из озера, расположенного на северо-восточной границе древних тюрков, является Аргунь. Затем Ванцзяньхэ течет далее на восток и сливается с реками Нахэ и Хуханьхэ. Далее на востоке она протекает к северу от южных хэйшуй мохэ и к югу от северных хэйшуй мохэ и, продолжая течь на восток, впадает в море. В разделе танской истории, посвященной племени даньло сказано, что Нахэ течет на северо-восток и впадает в Хэйшуй. Таким образом, выстраивается цепочка рек танского времени: Ванцзяньхэ (Шицзяньхэ, по “Синь Тан шу”) впадает в Нахэ, которая, в свою очередь, впадает в Хэйшуй.

     Самым загадочным для понимания гидронимом Амурского бассейна оказался Хэйшуй, по берегам которого в эпоху средневековья жили хэйшуй мохэ. Большинство исследователей подразумевали под этой рекой участок Амура после впадения в него Сунгари. В месте впадения р. Сунгари в Амур на большом протяжении резко видна граница между темной, чистой водой Амура и желтой, мутной водой Сунгари. Под влиянием Сунгари, Амур принимает направление, сообщенное ей притоком. Такая ситуация связана с тем, что река Амур в третичном периоде, до того как она пропилила горы Малого Хингана, текла на юг, в Маньчжурию, а Нижний Амур являлся прямым продолжением р. Сунгари. Видимо, как одна река Сунгари и Нижний Амур воспринимались и в эпоху раннего средневековья. Но участок от устья Сунгари, вниз по Амуру, где желтые воды Сунгари, смешиваясь с темными водами Амура, в силу более мощного водного потока последнего, также становились темными, черными, получил название Хэйшуй - Черные воды. Временами это название распространялось и на всю Сунгари.

     Если  рассмотреть Приамурье с точек  зрения орографии, гидрографии, удобства обитания, то выделяются два географических района. Первый располагается между Большим Хинганом на западе и Малым Хинганом на востоке. На юге, от Маньчжурской равнины, его отделяет хребет Ильхури-Алинь и западная ветвь Малого Хингана, на севере от бассейна Лены - Становой хребет. Этот район включает в себя бассейн Амура в пределах современной Амурской области с российской стороны и сопредельные территории - с китайской. Окаймляющие долину с запада горы Большого Хингана, с юга Ильхури-Алиня и с востока Малого Хингана сплошь покрыты густым таежным лесом, и потому труднодоступны. Лишь к западу, в направлении отрогов Ильхури-Алиня, Малый Хинган снижается до высоты 500-600 м. Здесь между этими двумя водораздельными горными хребтами есть проход, связывающий долину Амура с Маньчжурской равниной. Зимой вся территория Западного Приамурья, заключенная между горными хребтами, представляет собой громадную чашу с высоким атмосферным давлением, в которую стекают холодные массы воздуха. Характерной чертой этого района является широкое распространение инверсии температуры воздуха, а в связи с ней, чрезвычайно холодная зима на наиболее низких абсолютных высотах - в речных долинах, являющихся основными местами расселения древнего человека.

     Второй  район Приамурья включает в себя территории по обеим сторонам Амура восточнее Малого Хингана. По левому берегу - это Среднеамурская равнина, по правому - Нижне-Сунгарийская низменность. С Маньчжурией этот район соединен узким проходом возле Саньсина, где долина Сунгари зажата между юго-восточным ответвлением Малого Хингана на западе и отрогами хребта Чжангуанцайлин на востоке.

     Важность  выделения в Приамурье двух географических районов - западного и восточного связана с расселением раннесредневековых племен. 

2. Этнокультурная история народов Приамурья в раннем Средневековье

     Анализ  археологического материала памятников Западного и Восточного Приамурья  показал, что эпоха раннего средневековья  на этих территориях начинается не одновременно. В западной части ее начало связано с михайловской археологической культурой, которая уже в III в. предстает вполне сформировавшейся: характерные для этого периода жилищные конструкции, набор бытового инвентаря и типы лепной керамики продолжают существовать и в VII в. В восточной части Приамурья эпоха средневековья начинается с благословеннинско-найфельдской группы мохэской культуры не ранее конца IV-V вв.

     Происхождение михайловской культуры в настоящее  время еще не совсем ясно, хотя определенная преемственность от талаканской  культуры наблюдается отчетливо. Имеющиеся радиоуглеродные даты по обеим культурам свидетельствуют об их сосуществовании, видимо, в III в.

     С михайловской культурой в Приамурье  появляется тип жилища, который на весь оставшийся период I тыс. предопределил домостроительство региона. Выработанная пирамидальная форма всей конструкции, утепленная берестой и дерном, видимо, более всего была приспособлена к природно-климатическим условиям края. В настоящее время определенно можно говорить о двух типах поселений михайловцев: укрепленных городищах и сезонных промысловых стоянках. В расположении михайловских городищ на высоких сопках, позволяющих визуально контролировать большие пространства, есть еще одна закономерность: все известные укрепления находятся на северной границе Зейско-Буреинской низменности и горно-таежных районов. Это свидетельствует о не очень благоприятной для михайловцев политической обстановке, когда они были не только вытеснены более сильным противником из плодородных земель Зейско-Буреинской равнины, но и вынуждены постоянно обороняться. Политические осложнения возникли, примерно, в VII в., когда немонголоязычные да шивэй, предположительно из бассейна Лены, по р. Олёкме переселяются на Верхний Амур. Возможно, с территориальными изменениями у бэй шивэй связано и то, что в танских хрониках этноним бэй шивэй исчезает, а вместо него используется имя дун (восточные) шивэй, о которых известно, что они являются остатками ухуаней и на востоке граничат с хэйшуй мохэ. Последнее обстоятельство важно в том плане, что подтверждает датировку данных миграций: эти события не могли произойти позже VII в., т.к. уже в VIII в. часть хэйшуй мохэ переселяется в Западное Приамурье и занимает земли по Амуру ниже устья Зеи (т.е. по р. Нахэ), или южнее дун шивэй.

     Начиная с VIII в., в этнокультурной истории Западного Приамурья заканчивается первый (шивэйский) и начинается второй период раннего средневековья - мохэский.

     Наиболее  ранние этапы мохэской археологической  культуры в Восточном Приамурье  связаны с найфельдской группой (включая благословеннинский локальный вариант и тунжэньскую культуру китайского правобережья). Согласно китайским летописям, в этом же регионе проживали хэйшуй мохэ. Письменные данные свидетельствуют и о том, что хэйшуй мохэ уже на раннем этапе своей истории (V-VII вв.) подчинили себе другие мохэские племена по р. Сунгари до р. Ашихэ и по долине р. Уссури в Приморье до границы с Кореей. Это обстоятельство подтверждает распространение найфельдской группы памятников в указанном регионе и ее датировка, преимущественно, в рамках первого этапа.

     В VIII в. в связи с образованием государства Бохай и проведением им захватнической политики, направленной на сопредельные территории, в пределах дальневосточного региона происходят миграции, которые изменили этнокультурное лицо Приамурья (рис. 1). Первыми пришли в движение хэйшуй мохэ. Наиболее вероятным местом исхода были районы, наиболее приближенные к Бохаю. Об этом свидетельствует абсолютно одинаковый материал из мог. Шапка и памятников с р. Ашихэ. Конечным пунктом мигрантов было Западное Приамурье. Хэйшуй мохэ в Западном Приамурье заняли наиболее удобные земли в Зейско-Буреинской низменности по берегам Амура (от устья Зеи - на западе до Малого Хингана - на востоке) в районе шивэйской горы Тугэшань, оттеснив дун шивэй на ее окраины.

     Население троицкой группы появилось в Западном Приамурье не ранее второй пол. VIII в. Идя тем же путем, что и хэйшуй мохэ, бохайцы, или сумо мохэ, вышли в район расселения хэйшуй мохэ по Амуру. В результате военных действий они были вынуждены продвинуться в бассейн Зеи и Верхнего Амура (выше устья р. Зеи), куда влияние хэйшуй мохэ, видимо, не распространялось или было слабым. Будучи близкородственными, хэйшуй мохэ и бохайцы довольно быстро пришли к территориальному равновесию, и на их стыке появилось смешанное население. Несмотря на близкое родство, бохайцы и хэйшуй мохэ в Приамурье, видимо, все же различали друг друга, возможно, по происхождению. По крайней мере, аборигенная лепная керамика у них была разная, иногда сближаясь по форме, но отличаясь орнаментом. Пришлое бохайское население оказалось достаточно активным и быстро освоило земли на северо-запад по Амуру, вплоть до Шилки. В свете новых данных трудно согласиться с существующем мнением исследователей о том, что формирование протомохэской и бурхотуйской культуры проходило в Восточное Забайкалье, на Верхнем Амуре и в северо-восточной части Монголии. В данном случае, подтверждается мнение А.П. Окладникова о расселении каких-то амурских мохэских племен вверх по Шилке, где они жили сплоченными родовыми массивами. Амур западнее Малого Хингана не входил в ареал формирования мохэ.

     Население троицкой группы на рубеже I-II тыс. смогли продвинуться также на восток Зейско-Буреинской низменности, в междуречье рек Завитая и Куприяниха (селища у пос. Поярково, мог. Падь Прибрежная), а также до р. Буреи (Сухие Протоки-1, Усть-Талакан), где добывали и выплавляли железо.

     Материалы раскопок на р. Бурее дают возможность  проследить судьбу аборигенной михайловской культуры и уточнить ее верхнюю дату. Так, часть находок из верхних горизонтов культурного слоя с памятников Букинский Ключ-1, -2 и Большие Симичи можно отнести к позднейшим обитателям этих стоянок. Это - половина нефритовой и яшмовая подвески от комбинированных ушных серег, как и сама золотая серьга в виде проволочного кольца, большое нефритовое кольцо; бусина из синего стекла. Данные типы украшений были характерны, в первую очередь, для мохэ. Но отсутствие на данных стоянках найфельдской и троицкой керамики этого времени и присутствие в слое только черепков от посуды михайловской культуры позволяет предположить, что украшения мохэского типа распространились в аборигенной среде. Не характерны для михайловской культуры и звенья цепей в виде сильно уплощенного овала: ее носители использовали звенья восьмеркообразной формы.

     Данные  факты свидетельствуют о том, что определенную радиоуглеродным  методом верхнюю границу существования  михайловской культуры (VII в.), можно отодвинуть вплоть до конца IX-Х в., когда на р. Бурее произошло катастрофическое наводнение, перекрывшее мощными аллювиальными отложениями михайловский слой. После этого потопа михайловская керамика на исследованных памятниках уже не встречается, а под современным дерном на памятниках Усть-Талакан, Сухие Протоки-1 была найдена поздняя керамика троицкой группы мохэской культуры. Учитывая замечание “Синь Тан шу” о схожести шивэйского языка с мохэским, можно предположить, что под влиянием тунгусоязычных да шивэй и мохэ происходит не только культурная, но и языковая ассимиляция монголоязычного населения этого региона.

     Практически одновременно с мохэ на территорию Западного Приамурья переселяется еще одна группа населения - носителей  многоваликовой керамики (Усть-Талакан, жил. 3). Аналогичная керамика известна из бассейна р. Амгунь и в низовьях Амура. Возможно, многоваликовая керамика вполне может представлять абсолютно новую средневековую группу для Западного Приамурья, которую мы предлагаем назвать бурейской.

     Таким образом, этнокультурная история Западного  Приамурья эпохи средневековья  прошла несколько периодов и была связана, в основном, с монголо- и тунгусоязычными племенами и их взаимоотношениями. Общая тенденция изменения этнокультурной ситуации в регионе заключалась в постепенном замещении (ассимиляции) шивэйского населения мохэскими племенами. Это произошло к концу I тыс., но уже в XIII в. происходит частичная уступка территории Верхнего Приамурья монголоязычным даурам и, видимо, образование смешанного населения в контактных зонах между даурами и дючерами (чжурчжэнями). Последнюю этническую обстановку и застали русские первопроходцы в XVII в.

     Этнокультурные  изменения в Восточном Приамурье, начало которых также положило переселение  бохайцев, проходившее по р. Уссури (рис. 1), носили несколько иной характер. В отличие от западных регионов Приамурья, в данном районе бохайские переселенцы столкнулись только с близкородственным аборигенным хэйшуйским населением, говорившим с ними на одном языке. Возможно, эта переселенческая волна оставила корсаковский вариант культуры амурских чжурчжэней, который локализовался от устья Уссури вниз по Амуру.

     Последняя фиксируемая волна переселения  населения с территории Маньчжурии в Х в. оказала огромное влияние  на этнокультурную ситуацию в Восточном  Приамурье. Во-первых, она усилила образовавшуюся здесь ранее родственную бохайскую диаспору. Во-вторых, видимо, ускорила процесс вхождения хэйшуй мохэ в новую этническую общность - чжурчжэней, т.к. именно с этой волной в Приамурье проникает и окончательно закрепляется данный новый этноним. По крайней мере, исследованные памятники конца Х-XII вв. (Корсаковский, Надеждинский, Дубовской и др. могильники; городище Джари, поселения Сикачи-Алян-III, Петропавловка, в устье р. Тунгуски и др.) демонстрируют отсутствие лепных сосудов найфельдского типа и широкое распространение керамики троицкого варианта мохэской культуры.

     Определенным  свидетельством о бохайском происхождении  амурских чжурчжэней служат данные о  лексических заимствованиях в чжурчжэньском  языке. А.М. Певнов, изучивший 826 слов чжурчжэньской лексики, обнаружил 469 заимствований. Из них, на первом месте стоят заимствования из неизвестного языка (269 слов, при этом 131 слово встречается только в чжурчжэньском языке, а 138 - в чжурчжэньском и маньчжурском, а также в некоторых случаях в нанайском и ульчском языках). Изучение слов из неизвестного языка позволило исследователю сделать вывод о том, что заимствования происходят из языка, на котором говорили в государстве Бохай.

     Переселившиеся  в Приамурье чжурчжэни уже  к концу Х - началу XI вв. создали высокоразвитую культуру - амурских чжурчжэней, а, возможно, и мощное образование государственного типа - Мангу, сведения о котором нашли смутные отражения в китайских письменных источниках XII в. Этноним “чжурчжэнь” широко распространился на все Приамурье и сохранился здесь вплоть до этнографического времени в форме “дючер”, “джучер”, несмотря на миграцию на Верхний Амур в XIII в. племен монголоязычных дауров. Они вытеснили часть тунгусоязычного населения - гогулей с Амура и Зеи на мелкие притоки, но не смогли захватить земли дючеров по Амуру, между устьем Зеи и Малым Хинганом. В период позднего средневековья в Западном Приамурье формируется владимировская археологическая культура как результат смешения даурского и дючерского (тунгусского) населения. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА II. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИЗУЧЕНИЯ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВЫХ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ В БАССЕЙНЕ РЕКИ АМУР

     История исследования археологических памятников на Дальнем Востоке подробно изложена А.П. Окладниковым и А.П. Деревянко. Так уж сложилось в раннесредневековой историографии Дальнего Востока, что археологические материалы этого периода были сразу отнесены к тунгусо-маньчжурским племенам мохэ, хорошо известным по китайским летописям.

     Одновременно  с мохэским этническим массивом в Приамурье исследователи разрабатывали шивэйский пласт. Но в отличие от мохэ, с которыми соотносили весь раннесредневековый археологический материал, материальная культура шивэй оставалась не известной. Э.В. Шавкунов и А.П. Деревянко отметили этническую неоднородность шивэй и разделили их на три группы: шилкинскую, верхнеамурскую и среднеамурскую. Последнюю, или шивэйских мохэ, они локализовали по всему Среднему Амуру и его притокам до устья р. Сунгари, в том числе и в долине р. Зеи. Именно с шивэйскими мохэ исследователи в какой-то степени связали археологический материал, известный на начало 1960-х гг. (Шавкунов, Деревянко, 1964, с. 554-555). Эти материалы происходят с памятников, которые и в настоящее время относят к мохэской культуре. Из данного положения вытекает вывод о том, что между некоторой частью шивэй и мохэ разницы в материальной культуре не было, при всем том, что, судя по письменным источникам, шивэй были монголоязычными, а мохэ - тунгусоязычными племенами. В попытке выйти из этого противоречия Е.И. Деревянко предположила проживание на Амуре этнического субстрата, но при преобладании мохэ (1975, с.192-193).

     В монографии “Племена Приамурья” (1981) Е.И. Деревянко еще раз вернулась  к проблемам этногенеза мохэских племен Приамурья, подтвердив на более широком историческом фоне высказанные ранее положения. Единственно, в этой работе было выдвинуто предположение о принадлежности носителей бурхотуйской культуры к шивэй, и тем самым установлена определенная этнокультурная цепочка родства племен, некогда входивших в “единую этнокультурную общность”: шивэй (бурхотуйцы)– верхнеамурские шивэйские мохэ– приамурские мохэ. При этом материальная культура шивэйских мохэ и мохэ остается неразличимой. Если говорить об общей концепции, разработанной Е.И. Деревянко, то ее положения сводятся к следующему: 1) все известные раскопанные раннесредневековые памятники Приамурья принадлежат культуре мохэ, делящейся на локальные варианты; 2) мохэская культура прошла ряд хронологических этапов, начиная с IV в.; 3) на основе мохэского субстрата вырастают первые на Дальнем Востоке государства - Бохай и Цзинь. Несмотря на признание Е.И. Деревянко локальных вариантов единой мохэской культуры, в ее работах они не получили своей характеристики. Тем не менее, это явилось новым шагом в изучении мохэской археологической культуры.

     Таким образом, на данном этапе изучения мохэской культуры для ее характеристики использовался  весь не разделенный на локальные  варианты комплекс археологического материала  в хронологических рамках раннего  средневековья (в трудах А.П. Окладникова, А.П. Деревянко, Е.И. Деревянко, Э.В. Шавкунова). Уже в конце 1970-х гг. эта концепция начала приходить в несоответствие с все возрастающим объемом археологического материала как из Приамурья, так и из Приморья, и из Маньчжурии. Все больше стали очевидны определенные различия в керамических комплексах мохэской культуры. Первые сомнения о единстве мохэской керамики высказала еще Е.И. Деревянко в монографии “Мохэские памятники Среднего Амура”.

     Наконец, изучение и систематизация мохэской керамики позволили О.В. Дьяковой в 1979 г. выделить среди мохэских памятников 4 группы: найфельдскую, троицкую, михайловскую и благословеннинскую, различающиеся по составу категорий лепной посуды, форме, орнаменту и технике ее изготовления, а в 1984 г. - гладковскую группу. Но, несмотря на наличие 5 локальных групп памятников, О.В. Дьякова считает мохэские памятники однокультурными. К более ранним исследователь отнесла памятники благословеннинской и михайловской групп, к поздним - найфельдскую и троицкую группы, а гладковскую сблизила с троицкой, но отметила ее более архаичные черты. Основную причину различия мохэских керамических комплексов О.В. Дьякова видит в составе того аборигенного населения, на территорию которого мигрировали мохэские племена. Дополнительными факторами могли служить хронологические различия исследованных памятников и, в некоторых случаях, географическая удаленность их друг от друга, что обуславливало определенную изолированность и влияние местных условий.

     Идея  деления единой мохэской культуры на 5 групп по лепной (аборигенной) керамике окончательно сформировалась и получила в работах О.В. Дьяковой достаточно полную характеристику к началу 1990-х гг. Исследователю удалось установить, что троицкая группа мохэ явилась ядром формирования бохайской культуры и культуры амурских чжурчжэней. Это положение позволило приблизиться к пониманию причин сходства мохэских памятников троицкой группы из районов к западу от Малого Хингана с памятниками амурских чжурчжэней, расположенных к востоку от этого хребта. О.В. Дьякова ни одну из мохэских групп памятников не связала ни с шивэй, ни с шивэйскими мохэ.

     Иная  точка зрения на состав населения  Приамурья в эпоху средневековья  представлена в работах В.Е. Медведева. По его мнению, в числе первых тунгусоязычных переселенцев в Приамурье из западных районов были прачжурчжэни, которые в результате взаимодействия с местными аборигенными племенами польцевской культуры создали чжурчжэньскую культуру. Затем это прачжурчжэньское население было потеснено вниз по Амуру новыми переселенцами - мохэ. Временной промежуток между двумя миграциями двух тунгусоязычных групп был небольшой. Сходство в материальной и духовной культуре между прачжурчжэнями и мохэ исследователь видит в общности одного из нескольких имеющихся культурно-этнических корней. В VII-VIII вв. эти две культуры развивались самостоятельно.

     Таким образом, в списке раннесредневекового  населения, помимо шивэй и мохэ, появляются амурские чжурчжэни, а вместе с ними и проблема их соотношения с амурскими  племенами мохэ (особенно с троицкой группой), т.к. сходство их материальных культур, по мере накопления материала, становилось все более очевидным. Наиболее приемлемое объяснение этому факту предложено О.В. Дьяковой. В тоже время этническое определение памятников этого региона Приамурья как чжурчжэньских породило острую дискуссию между исследователями, основоположником которой стал Э.В. Шавкунов.

     Точка зрения Э.В. Шавкунова на этнокультурную ситуацию в Приамурье в эпоху  раннего средневековья, начиная  с 1960-х гг. претерпела довольно сильные изменения. В материалах к “Истории Сибири”(1964) он (в соавторстве с А.П. Деревянко) отнес все известные к этому времени раннесредневековые памятники Верхнего и Среднего Приамурья к мохэ и, в какой-то мере, к шивэйским мохэ, предполагая, видимо, их родство. В монографии “Государство Бохай...”(1968) Э.В. Шавкунов основной центр расселения мохэских племен в IV-VII вв. размещает в бассейнах Сунгари, Уссури, Нижнего Амура, т.е. из ареала расселения мохэ исключен Верхний и Средний Амур, из-за чего раннесредневековые памятники (ранее относимые им к мохэ) остаются без этнокультурного определения. В дальнейшем (в статье “Локализация гидронима Хэйшуй...”, 1986) он из ареала проживания хэйшуй мохэ исключил Нижний Амур. Что касается этнической принадлежности раннесредневековых памятников (мохэской культуры и культуры амурских чжурчжэней), исследованных на Амуре, то Э.В. Шавкунов относит их к монголоязычным шивэй и доумолоу.