Организация психологической помощи дезадаптивной личности

1. СОЦИАЛЬНАЯ И ПСИХИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕЗАДАПТИРОВАННЫХ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ.

1.1 Диагностически значимые признаки социальной дезадаптации

Изучение сложившейся  практики воспитательно-профилактической работы по предупреждению правонарушений несовершеннолетних показывает, что  одним из слабых мест в деятельности системы как общих, так и специальных  органов ранней профилактики являются достаточно часто встречающиеся  ошибки в диагностике степени  социальной запущенности несовершеннолетних, и в связи с этим неадекватно  выбранные средства и методы вое  питательно-профилактического воздействия. 15-летний подросток сбежал из дому и  перестал посещать школу после того, как в классе, на глазах девушки, в которую он был тайно влюблен, его оскорбил учитель, и влепила пощечину мать. Последовавшее за тем обсуждение на комиссии и постановка на учет еще больше осложнили положение подростка в школе среди учителей и одноклассников и привели к тому, что он окончательно забросил учебу и начал бродяжничать, К сожалению, такого рода отрицательные эффекты неадекватных, неграмотных воспитательно-профилактических воздействий далеко не единичны. Анализируя деятельность комиссий по делам несовершеннолетних, мы выявили, что от 40 до 60% трудновоспитуемых подростков, проходящих через комиссию и состоящих на учете в ИДН, относятся к числу таких педагогически запушенных, воспитательную работу с которыми более целесообразно проводить в системе общих органов ранней профилактики, в учебно-воспитательных коллективах школ, ПТУ, внешкольных детских учреждений.

Вместе с тем выявилось, что из поля зрения специальных органов  ранней профилактики нередко выпадают как отдельные социально запущенные подростки, ступившие на путь правонарушений сами и негативно влияющие на других" так и целые опасные криминогенные подростковые группы.

Такого рода серьезные  просчеты в своевременном распознавании  степени и характера социальной дезадаптации трудновоспитуемых подростков в значительной мере объясняются отсутствием необходимой психолого-педагогической подготовки практических работников, осуществляющих воспитательно-профилактическую деятельность, а также отсутствием необходимого психологического обеспечения системы органов ранней профилактики.

Существующие методы психологической  диагностики рассчитаны в основном на профессиональных психологов и, по сути дела" не учитывают специфику  реальной воспитательной работы учителя, социального работника" сотрудника инспекции и комиссии по делам  несовершеннолетних, для которых  наиболее доступным и приемлемым методом является педагогическое наблюдение подростка в процессе его разносторонней деятельности, общения со сверстниками, взаимодействия со взрослыми, воспитателями и т.д. Такого рода методы, безусловно, имеют свое существенное преимущество, поскольку объектом изучения, в первую очередь, является реальное поведение учащихся, которое наблюдается лонгитюдно в самых различных естественных ситуациях, что способно нести наиболее объективную информацию о личности подростка, тенденциях его социального развития.

Однако, как справедливо  отмечал Ю.К. Бабанский, самым слабым моментом организации педагогического наблюдения "является недостаточная продуманность системы признаков, по которым можно фиксировать проявление того или иного факта, отсутствие единства требований в применении этих признаков всеми участниками наблюдений, [20,с. 70]. Чтобы педагогическое наблюдение выполняло свои диагностические функции, оно должно быть соответствующим образом организовано и сориентировано, то есть вооружено необходимыми диагностически значимыми критериями и признаками, с помощью которых педагог смог бы выделять в поведении и системе отношений учащихся те характерные проявления, которые несут информационную нагрузку и позволяют судить о характере асоциальных отклонений и степени педагогической запущенности. В противном случае в качестве единиц наблюдения выступают чисто внешние, порою случайные проявления и поступки, которые приводят к поспешным, неглубоким и вместе с тем чреватым печальными последствиями выводам. Так, учителя чаще всего судят об учащемся по его отношению к учебной деятельности, педагогическим воздействиям, сотрудники органов профилактики - по отдельным асоциальным отклонениям и поступкам. Важнейшей и насущной задачей психологической науки является вооружение практических работников научно обоснованными, диагностически значимыми критериями и признаками, позволяющими выполнять функции как ориентирования, так и прогнозирования в педагогическом наблюдении, осуществляемом в ходе воспитательно-профилактической работы. Сложившиеся в науке традиционные подходы ориентированы, прежде всего, на характер нравственно-мотивационной сферы и направленности несовершеннолетних правонарушителей. На наш взгляд, при выборе диагностически значимых признаков социальной дезадаптации несовершеннолетних необходимо исходить из анализа общего уровня социального развития подростка и при этом руководствоваться следующими принципами.

Во-первых, принцип доступности  для наблюдения, осуществляемого  в процессе воспитательно-профилактической работы, поскольку этот метод является основным при изучении личности трудновоспитуемого учащегося теми лицами, которые непосредственно  работают с ним.

Во-вторых, эти признаки должны быть ориентированы не на одноразовые, одномоментные срезы, выявляющие сиюминутные  личностные проявления, а на длительное лонгитюдное изучение" которое способно дать более полное и объективное представление о личности трудновоспитуемого подростка, и что очень важно" выявить наметившиеся тенденции его социального развития.

В-третьих, учитывая, что  процесс формирования личности, процесс  се социального развития, социализации обусловливается самыми разнообразными факторами, включая как целенаправленные воспитательные усилия семьи, школы, общественных организаций и т.д., так и стихийные, неорганизованные, трудно контролируемые влияния ближайшего окружения, необходимо, чтобы диагностически значимые критерии и признаки отражали не только особенности поведения учащихся в условиях школьного учебно-воспитательного процесса, но и распространялись и на другие каналы и институты социализации.

В-четвертых, диагностически значимые показатели должны отражать как функциональную, так и содержательную сторону процесса социализации, процесса усвоения несовершеннолетними социального опыта, ценностно-нормативных представлений, знаний, навыков, то есть учитывать, какие социальные институты играют доминирующую роль в формировании личности подростка, и что при этом составляет содержание усваиваемого социального опыта.

И, наконец, в-пятых, при оценке содержания усваиваемого опыта важно  выявить, как происходит формирование личности в таких основных сферах социализации, как "человек и профессия", где речь идет о формировании профессиональных намерений, знаний, навыков; в сфере "человек и общество", включающей систему регулятивных механизмов общественного  поведения индивида" систему его  ценностно-нормативных, правовых, этических, социальных представлений" ценностных ориентаций, взглядов, убеждений и  т.д., а также формирование механизмов саморегуляции, способности к самооценке, к самокритичности, эмоционально-волевые и поведенческие характеристики и проявления.

Учитывая вышеизложенные принципы, а также исходя из критерия социальной дезадаптации, который был положен в основу классификации трудновоспитуемых подростков, были выделены следующие эмпирические признаки, позволившие путем экспертного оценивания выявить диагностически значимые показатели уровня социального развития подростков:

• Наличие положительно ориентированных жизненных планов и профессиональных намерений.
• Степень сознательности и дисциплинированности по отношению к учебной деятельности.
• Уровень развития полезных знаний, навыков, умений (спортивных, трудовых, технических, творческих и т.д.). Разнообразие и глубина полезных интересов.
• Адекватное отношение к педагогическим воздействиям, оказываемым взрослыми.
• Коллективистские проявления, способность считаться с коллективными интересами" уважать нормы коллективной жизни.
• Способность критически, в соответствии с нормами морали и права оценивать поступки окружающих, друзей, сверстников, одноклассников.
• Самокритичность, наличие навыков самоанализа.
• Внимательное, чуткое отношение к окружающим, способность к сопереживанию, эмпатия.
• Волевые качества. Невосприимчивость к дурному влиянию. Способность самостоятельно принимать решения и преодолевать трудности при их выполнении,
• Внешняя культура поведения (подтянутый внешний вид, аккуратность, культура речи, вежливость).
• Преодоление и отказ от дурных привычек и форм асоциального поведения (употребление алкоголя, курение, употребление нецензурных выражений).

Таким образом, данные признаки исполняли роль определенных психологических  ориентиров при изучении педагогами, шефами, закрепленными в ИДН, сотрудниками инспекций личности трудновоспитуемых, социально дезадаптированных подростков. При этом, учитывая мнение исследователей, занимающихся проблемами психолого-педагогической диагностики, в частности, А.С. Белкина, А.И. Кочетова, педагогическое наблюдение охватывало все важнейшие отношения, в которых проявляется и раскрывается личность (отношение к духовным и материальным ценностям общества, к своему делу, к окружающим людям, к себе). Результаты педагогического наблюдения воспитателей уточнялись и в беседах с другими воспитателями, учителями, родителями, товарищами, в беседах с самим подростком.

2. Пути преодоления дезадаптированности

Явление социальной дезадаптации связывается в работах значительной части современных исследователей с общей социальной обстановкой в стране. Резкое нарушение нормального хода жизни, крушение жизненных планов, разрыв привычных для человека социальных связей, как отмечает А.А.Бодалёв, могут не только отрицательно повлиять на личность, но и сломать её. Масштаб социальных преобразований на территории нашей страны реально сопоставим лишь с поистине революционными изменениями в жизни и сознании людей в начале века. Ломка стереотипов взаимоотношений в семье и в группах, переоценка ценностей (среди которых, по опросу младшекурсников московских вузов, сейчас на первые места вышли секс, деньги, материальное благополучие, а Родина оказалась на последнем месте) сопровождается утратой смысла жизни; «с водой выплеснут и ребёнок» - сброшен с пьедестала и огульно изгоняется принцип коллективизма, как знамя подняты индивидуализм и свобода самовыражения личности до степени вседозволенности.

Ситуация в стране, как  и в эпоху революционных потрясений, непрерывно несёт черты экстремальности  с той лишь разницей, что острота  проблем уже настолько велика, что реальной стала проблема психического нездоровья общества. В социально-психологических  исследованиях подчёркивается «экспансия государства и общества в область  интимного посредством средств  массовой информации», через которые  грубо навязываются «ценности нового времени». В.В. Новиков к источникам массового давления на сознание людей  типа телевидения и прессы добавляет  митинги, забастовки, рэкетиров, националистов  и шовинистов всех мастей. Вместе с  тем, с нашей точки зрения, справедливо  мнение.

Н.Д.Никандрова о пресловутых  духовных ценностях нашей эпохи: «Опора на расчёт, индивидуализм, конкуренцию, приобретательство, которая проповедуется  с самых высоких трибун и в  средствах массовой информации в  последние годы, уже доказала свою разрушительность и бесперспективность». Новые ценностные ориентации вступают в тяжёлую для личности борьбу с исторически сложившимися ценностями нашей страны. Так, Н.Н. Макарцева, анализируя аспекты русской народно-педагогической культуры, отмечает, что народная мудрость всегда жалела духовно больных людей, одержимых страстью к богатству и власти: «Идеалом русского народа, - утверждает автор, - была не богатая, а Святая Русь». Противоположно направленными распространяющимся сегодня интересам коммерческого успеха оказываются потребности «душевного устроения», «успокоения сердца», готовность отдать «душу свою за други своя», о которых напоминает В.Б.Ольшанский; обобщая: «Погоне за приобретением противостоит задача отдать самого себя».

Переход от подавляющего, но одновременно всё же опекающего общества «развитого социализма», дававшего социальные гарантии, к обществу рыночных отношений и личной ответственности за себя вызывает громадное общее повышение напряжённости, так как далеко не все способны адаптироваться к новым экономическим отношениям и устоять перед натиском новых ценностей. Этнопсихологами используется термин «культурный шок», обозначающий чувства удивления, дискомфорта и потерянности в непонятном мире, возникающие при встрече человека с другим обществом, с другой культурой. Современный российский человек переживает состояние, близкое к культурному шоку: «Старые» ценности во многом оказались разрушенными, а «новые» не приняты. Утрата ориентиров относительно иерархии ценностей оплачивается дорогой ценой, она порождает порою нравственный беспредел» (Г.М.Андреева).

М.П.Стурова с тревогой размышляет о молодёжной преступности: «Размытые границы добра и зла, дозволенного и недозволенного, потакание низменным инстинктам и страстям обретают черты национального бедствия». Следует отметить, что так называемые «деформированные социально-психологические явления», по терминологии А.А.Бодалёва, дезорганизующе влияют не только на экономику и политику, но неизбежно просачиваются и незаметно пропитывают жизнеощущения людей на всех уровнях: от макросреды (общества в целом) до микросреды (на уровне межличностных отношений). «Стремительная экономическая, политическая, социальная и идеологическая переориентация в России, - отмечает А.В.Мудрик, - привела к потере индивидуальной и социальной идентичности ряда представителей старших групп населения, к формированию у младших поколений принципиально новых ценностных ориентации и жизненных устремлений и другим не менее существенным последствиям. В результате возросло число жертв неблагоприятных условий социализации традиционных типов (правонарушители, наркоманы, проститутки и др.). Наряду с этим появились новые для России типы жертв вследствие массовой миграции из бывших республик СССР, появления и роста явной безработицы, имущественного расслоения общества и т.д.». В.В.Пластинин и А.А.Хахалов сравнивают разрушительные в социальном отношении возможности массированного девиантного поведения молодёжи в крупных урбанизированных зонах с бомбой и вполне обоснованно связывают причину нарастающей девиантности с недостатками воспитания, а не с солнечной активностью - «космическим агентом», влияющем, по мнению А.Л.Чижевского, на нервно-психический аппарат людей в смысле увеличения или уменьшения его нервной возбудимости.

Нельзя пройти мимо того факта, что перед обществом наряду с проблемой нищенского уровня жизни  значительной части населения, обостряющего антиобщественные настроения и криминогенность ситуации, вновь зазвучала и становится всё острее проблема детской беспризорности, которая потеряла свою актуальность ещё в конце 30-х годов. Социальная заброшенность, отсутствие перспективы будущего, необоснованность её объективной деятельностью, реальным прошлым и настоящим личности определяет, по мнению А.Ф.Шадуры, различные формы отклоняющегося поведения, в том числе алкоголизм и наркоманию.

Обвал привычных представлений  требует быстрой адаптации к  изменившимся условиям. Следует отметить, что выбор первого - конструктивного  пути «активного принятия, критического отношения к изменившимся внешним  нормам» (Т.И.Ронгинская) встречается крайне редко, куда чаще мы с горечью видим опустившихся людей с потухшим взглядом или «не узнаём» своих знакомых, переродившихся под знаменем «изменившихся времён».

Адаптивность, подчёркивает Г.П.Иржевская, следует понимать не как приспособленчество, а как способность ориентироваться в любой обстановке, как ощущение среды и места. Как показали исследования финских психологов, для стратегии приспособления характерно принятие изменившейся жизненной ситуации как таковой. В соответствии с ней человек пытается изменить свой образ жизни. Приспособление может происходить пассивно (когда человек смиряется со своей судьбой и передаёт функции контроля за своей жизнью внешним инстанциям) и активно (когда человек способен изменять отношение к своим занятиям и принимать новые способы действия с учётом ограничений, накладываемых ситуацией).

Немногие взрослые смогли адаптироваться к изменившимся социальным условиям, проявляя душевную стойкость  и незначительную эмоциональную  чувствительность к жизненным нагрузкам. Так, Т.С.Вешугина пишет об особенностях социально-психологической адаптации: «У психически здоровых уровень адаптации оказывается тем ниже, чем в большей степени у личности выражена чувствительность, эмоциональность и тенденция к тревожности в трудной ситуации». Не способствующее активному совладанию с проблемами и трудностями, «преодолевающее» поведение нередко проявляется в виде подавления эмоций, покорности, самообвинения, отчаяния, безнадёжности - целого комплекса тревожно-избегающих реакций на всякое новое явление, требующее интеллектуальной, волевой мобилизации или перестройки поведения. По нашим наблюдениям, индивидуальные личностные особенности coping behevior актуализируются достаточно ясно уже в раннем возрасте человека.. Р.В.Жяльвис также обращает внимание на особенную значимость психологической коррекции именно в подростковом возрасте, когда отношения становятся всё более стойкими и превращаются в черты характера.

А.В.Веденов занимает близкую позицию во взгляде на условие формирования адаптивных и дезадаптивных черт личности: «Первым и важнейшим условием нравственного развития ребёнка являются строгие нравственные устои и традиции в непосредственно окружающей ребёнка среде, а также единство нравственных представлений и суждений составляющих эту среду людей». М.А.Алемаскин, анализируя путь «трудного» подростка от трудновоспитуемого ребёнка до несовершеннолетнего правонарушителя, указывает на связь отклоняющегося поведения с отклонениями в нравственном развитии. В детском, подростковом и юношеском возрасте, охватывающем обычно период школьной жизни человека, социально-психологическая адаптация, которая и составляет конкретный способ социализации, всегда проходит неоднозначно, а у современных перенапряжённых детей - чаще всего обострённо.

Изучение адаптации человека к стрессовым условиям ведётся на различных уровнях, в том числе  и на уровне психиатрической службы. Последствия длительной экстремальной  ситуации в стране сопоставляются с  явлениями, описанными П.Б.Ганнушкиным, Ф.Д.Зарубиным в конце 20-х годов  как синдром нажитой психической  инвалидности, который спустя много  лет продолжает проявляться как  в физическом самочувствии людей, перенесших тяготы экстремальных ситуаций, так  и в их психологических переживаниях.

С.К.Нартова-Бочавер подчеркнула, что в переходном периоде между детством и зрелостью ещё активно продолжается процесс обучения способам психологического преодоления жизненных трудностей, и главная роль в успешности данного процесса принадлежит совместной деятельности со значимым взрослым. Именно в этом и состоит, по мнению автора, предназначение старших в период, который большинство психологов характеризуют как ориентированный на нормы группы сверстников. Автор, опираясь на исследования польских психологов, подчёркивает особое значение для детей и подростков эмоциональной поддержки взрослых.

 «Однако социально-демографические показатели отражают лишь формальное состояние семьи. Более содержательную информацию можно получить при анализе нравственно-психологического климата в той или иной семье, особенностей взаимоотношений детей и родителей», - совершенно справедливо отмечалось в задачах создания Московского Центра социально-психологической поддержки детей и подростков. С этой точки зрения интересно мнение Г.Г.Бочкарёвой о глубинной обусловленности детской девиации особенностями системы отношений, потребительским стилем воспитания в семье, столь распространённым теперь: «Эмоциональные отношения благополучные, но в семье преобладают мещанские, стяжательские интересы. В такой неблагоприятной нравственной обстановке у ребёнка с детства формируется эгоистическая направленность, вещизм, потребительское отношение к жизни, утилитарная мораль - комплекс этих качеств и в дальнейшем их гипертрофическое развитие может явиться психологическим механизмом правонарушений». «Характер взаимоотношений, продолжает ту же мысль Т.П.Гаврилова, стиль воспитания, принятые в семье ценности определяют отношение ребёнка к себе и другим людям».

Анализ причин отклонений, приведших к социальной дезадаптированности, требует исторического рассмотрения личностного развития. Недостаточно чёткое следование ему в ряде работ, обращение к социально-психологическому явлению дезадаптированности с позиций феноменологического подхода представляется их значительным недостаткомТаким образом, формирование социально дезадаптивных черт личности девиантной молодёжи отражает выраженную сниженность моральной регуляции поведения в обществе и является частным преломлением общего процесса интериоризации нравственно деформированных социальных отношений, окружающих ребёнка: невыгодность придерживаться нравственных принципов, усвоение эгоцентрической иерархии ценностей и принятие духовно обеднённых установок, направляющих все силы, способности на приобретение престижных предметов, оправдывающих любые источники обогащения.

В то же время, по оценке А.А.Бодалёва, человек в коллективе нуждается в общении с товарищами, испытывает потребности в привязанности и дружбе, а характер взаимоотношений в коллективе выступает как фактор, влияющий на микроклимат группы. Стремление к взаимодействию, по мнению этнопсихологов, является прирождённым. Значимость более близких человеческих связей, подчёркивает и Р.С.Немов: «Если межличностные отношения опосредованы ценностным содержанием деятельности, то тесные эмоционально-межличностные связи начинают выступать в качестве весомого положительного фактора групповой эффективности». «Сравнивая себя с другими членами коллектива, - пишет Н.ДЛевитов, - человек лучше понимает и правильнее оценивает свою личность; в коллективе он находит побудительные средства к улучшению своей работы, видит хорошие примеры для подражания». Приобретение жизненного опыта происходит в процессе непосредственного взаимодействия со значимыми товарищами. Их оценки обеспечивают обратную связь, необходимую для самопознания, ликвидации так называемых «слепых пятен», под которыми исследователями понимаются неосознанные особенности собственной личности.

Блестящий опыт А.С.Макаренко  по перестройке отношений личности через коллектив подтверждён  не только психолого-педагогической, но и медицинской практикой. Методы коллективной и групповой психотерапии в самых различных её видах  получили широкое распространение.

Сравнивая эффективность  коллективного и индивидуального  видов психокоррекционной работы, уместно вспомнить слова Ф.Александера: «Растущее признание того факта, что пациент как член общества подвержен влиянию своего социального окружения, постепенно привело к развитию психотерапевтической методики, направленной на лечение пациента в группе». По быстроте достижения желаемых изменений и, самое главное, по прочности достигнутых результатов следует решительно отдать предпочтение коллективной форме, работы. Так, коллективная психотерапия, по оценке С.С.Либиха, обладает более широкими возможностями активизации, пробуждения у больного «воли к здоровью», осуществления лечебного перевоспитания и, в конечном итоге, социального восстановления личности. Несколькими годами позже В.Е.Рожнов, довольно жёстко формулируя необходимость высокого уровня развития взаимоотношений в группе, соответствующего появлению коллектива, писал о том, что обычно в группе «ни о каком объединении больных в единый спаянный коллектив, живущий общими интересами, не может быть и речи... каждого больного учат думать только о себе, беспокоиться только за себя, добиваться здоровья и счастья в одиночку. В.Я.Деглин акцентировал мысль В.Н.Мясшцева о том, что «при коллективной психотерапии важно не то, что в лечебном процессе участвует группа больных, а то, что главным является стремление коллектива помочь больному осмыслить в совместном обсуждении развитие его состояния, а также помочь больному в выборе тех средств, которые позволили бы ему преодолеть трудности и полностью компенсироваться».

Углублённое осознание себя через оценку других, помощь в освоении новых вариантов поведения доступно в известной мере и для группы, которая находится в самом  начале своего развития, на невысоком  уровне групповой сплочённости. Достижение же группой уровня коллектива, объединяющего  своих членов общими целями, опосредующего  внутригрупповые отношения признанием важнейшей роли совместной деятельности, делает её способной влиять на мотивацию  поступков человека. В этом случае групповые эспектации начинают стимулировать воспроизведение конвенций общности в определённом поведении. Формирующиеся в группе сплочённость, взаимоподдержка, взаимопомощь, о положительном влиянии которых пишут Г.Л.Исурина, Б.Д.Карвасарский, В.А. Ташлыков и Ю.Я.Тугащын, в условиях дружного коллектива, с одной стороны, становятся средством психологической коррекции качественно иного, более высокого уровня эффективности, а с другой, позволяют личност-но слабому, зависимому пациенту проявить себя человеком, способным помочь другим, что повышает степень самооценки и уверенности в себе.

«Трудные» дети и подростки, имея обострённость чувств, реакций, импульсивные в своих поступках, демонстративные в поведении, оказываются  малосостоятельными в занятиях искусствами - театре и ссоре. Их перевозбуждённая и перенапряжённая нервная система, способна реагировать лишь на очень сильные раздражители. Неслучайно популярнейший способ времяпрепровождения современной молодёжи - дискотека - это в первую очередь большие децибелы звука и яркие всполохи света.

Механизм реального построения отношений между ребятами описали  Т.В.Драгунова и Д.Б.Эльконин, отметив, что строятся эти отношения по тем или иным образцам морали из жизни взрослых. Носителями таких образцов, как правило, бывают ребята (старшие товарищи или сверстники) более взрослые, чем остальные. Своим поведением они как бы «задают тон»; остальные на них «равняются». Именно в процессе подравнивания своего поведения под эти образцы, в практике реальных взаимоотношений с товарищами происходит усвоение новых для ребёнка моральных норм поведения из жизни взрослых, формирование его собственной взрослости и чувства взрослости.

Во многих работах, посвященных  социально-психологическим параметрам общения, успешность воспитательного  воздействия коллектива связывается  исследователями с эмоциональным  благополучием и удовлетворением  естественных возрастных потребностей. Так, В.Р.Кисловская отмечает, что «независимо от социометрического статуса, наличие у испытуемого взаимной симпатии хотя бы с одним товарищем в классе уже обеспечивает ему эмоциональное благополучие в коллективе, что выражается и в положительном отношении к школе, к классу, к товарищам, и в хорошем эмоциональном самочувствии. Е.С.Кузьмин обращает внимание на непродуктивность выхода из напряжения, которым сопровождается конфликтность отношений с людьми, временным, мнимым снятием напряжения путём самооправдания и обвинения других в своей вине. В то же время, по его мнению, «оптимальное общение есть основа хорошего, бодрого настроения, путь к психологическому здоровью, авторитету, удовлетворённости собой, основа производительной, творческой деятельности». В коррекционной работе успешность принятия воспитуемым положений, выдвигаемых психологом, зависит от многих факторов, в том числе и от сохранения аффилиационности отношений воспитанника, оказавшегося в трудной ситуации, затрагивающей самооценку и престиж личности. Н.П.Аникеева, рассматривая общение как совокупность оценочных отношений, справедливо говорит о недопустимости переноса оценки отдельных результатов деятельности на личность в целом, подчёркивая, что человек более чувствителен к оценкам, касающимся его личности, по сравнению с оценками, относящимся к его деятельности.

При осуществлении влияния  коллектива на развитие мировоззрения  учащихся особо важное значение, отмечает А.Л.Шнирман, имеет именно «сочетание разнообразных форм деятельности коллектива, обеспечивающее развитие различных сторон сознания и самосознания школьника». С другой стороны, по мнению А.А.Русалиновой, от того, насколько насыщена жизнь коллектива важными и интересными событиями, в значительной степени зависит и отношение личности к коллективу, принятие его требований и принципов, которое порой весьма нелегко даётся личности распущенной, привыкшей «повелевать», попирая других и потакая себе.

Психолого-педагогическая цель упрочения социальной адаптированности строго требует создания для эффективного воздействия на человека специально организованной среды коллектива, пронизанной взаимными положительными связями ответственности каждого перед всеми. Ответственности за свои чувства, которыми нужно научиться владеть, за свои мысли, которые нужно научиться держать чистыми, за свои поступки, которые должны соответствовать ценностным ориентациям уважаемого коллектива друзей. Исследования психологов показали, что дети, прошедшие «атрибутивную терапию» (когда они терпели неудачи, их заставляли почувствовать ответственность за свой провал, приписывая его их собственным недостаточным усилиям) позже «демонстрировали улучшение своих достижений в ситуации неудачи» (Х.Хекхаузен).

В.М.Бехтерев, переосмысливая закон сохранения энергии по отношению  к нервно-психической деятельности, писал об ответственности человека за разносторонние проявления собственной  личности в контактах с другими  людьми: «Если действие человека, его слово, мимическое движение или жест производятся в присутствии других лиц, способных усваивать всё то, что они видят и слышат, то ясно, что эти явления, будучи восприняты другими, либо претворяются путём непосредственного подражания, внушаемости и усвоения их в те или другие формы нервно-психической деятельности, либо, встретив со стороны их противодействие, вызовут тем самым особую в них реакцию, словом, так или иначе отразятся на их последующей деятельности в окружающем мире».

В плане осуществления  реабилитационной психолого-педагогической программы большинство авторов  указывает на необходимость учёта  того, что развитие и реабилитация ребёнка может успешно проходить  лишь в процессе активного взаимодействия с окружающей средой. В связи с  этим, подчёркивают В.Н.Мамцева, О.Ю.Привалов и Ю.С.Шевченко, возникает необходимость решения проблемы самоорганизации и планомерной организации детского коллектива, среды, как таковой. Пытаясь найти средства преодоления кризисного состояния общества, М.П.Стурова видит выход в восстановлении системы воспитания на государственном уровне с чётко заданными духовно-нравственными ориентирами. Расширяющаяся практика психологической коррекции старается учитывать возрастные особенности девиантных подростков и с их учётом разрабатывать принципы психолого-педагогической помощи при нарушениях поведения у детей и подростков. Так, А.Ю.Нечаева совершенно обоснованно, с нашей точки зрения, представляет коррекцию поведения как планомерный систематический процесс: «Общим принципом, позволяющим развить или сформировать желательные поведенческие стереотипы, является создание ситуации, при которой необходимость их мобилизации диктовалась содержанием осуществляемой деятельности, а удовольствие от этой деятельности обеспечивало бы требуемые усилия по проявлению дифицитных качеств. Избыточные качества (например, гиперактивность) целесообразно не подавлять, а направлять их реализацию на социально приемлемые и развивающие формы (спорт, танцы)». Совершенно справедливо заявляется о необходимости проведения коррекции в процессе основного вида деятельности, с опорой на индивидуальный уровень развития. В то же время направленность психокоррекционного воздействия затрагивает поверхностный уровень девиантности: «В процессе функциональных тренировок ставится задача научить коррективным поведенческим реакциям в различных ситуациях». Речь, к сожалению, не идёт об изменении искажённости ценностных ориентации, системы взглядов, установок и отношений, детерминирующих поведение во всех его формах - как социально приемлемых, так и девиантных.