Особенности менталитета, обычаи и традиции китайцев

     План

     Введение

     I Глава Китай – Общий обзор

       II Глава Особенности китайского менталитета

     III Глава Традиции и Обычаи

     Заключение

     Список  литературы

     Приложение 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение 

                                                     Управлять по-китайски – это значит

     непрерывно  взращивать и воспитывать

     в себе внутреннюю и моральную силу,

                                       которая и является главным

                                                инструментом такого управления. 
 

     С незапамятных времен, Китай привлекал  своими тайнами, своей величиной, своей  культурой внимание и дразнил  любопытство, как путешественников, так и повествователей. Особенно обильны количеством книги о Китае, появившиеся на европейских языках, на протяжении девятнадцатого века.

     Странам англо-саксонской культуры Китай был  «открыт», сто лет назад, миссионером  Моррисоном, который, подвижнически, в  самом начале прошлого столетия, начал, в полном китайском уединении  и исключительно китайском окружении, составлять свой, ныне столь прославленный, ставший классическим, словарь живого англо-китайского языка.

     Очень много для изучения Китая делали, до 1914 года, немцы; теперь этот интерес  к Китаю в Германии снова возрождается и так как активной, «колониальной» политики немцы, после Версаля, пока не ведут, то их интерес носит более  альтруистический, более спокойно-научный  характер, чем прежде, в эпоху  овладения полуостровом Киао-Чао, устройства морской базы и крепости Циндао и  реализации пекинских «побед» ген. Вальдерзее.

     Немало  было написано книг о Китае и на русском языке.

     Наш славный миссионер Иакинф Бичурин, о котором до сих пор с глубоким почтением говорят среди русских, серьезно изучающих китайский вопрос, целый ряд более поздних русских синологов в Петербурге, проф. Васильев, Поздеев, во Владивостоке Кюнер, среди них едва ли не первый по умению широко охватить тему и проникновенно в ней разобраться — Сергей Георгиевский, который, помимо более мелких, размерами и по содержанию, работ, подарил русскую синологию капитальной монографией «Принципы жизни Китая» (СПБ. Тип. И. Н. Скороходова, 1888).

     Кружок  серьезных китаеведов составился и  в Харбине и многие, поначалу дилетанты, из его рядов выбились, потом, на путь обстоятельного, а главное, осторожного  и терпеливого изучения Китая.

     Надо  утвердить сразу следующий принцип: Китай нельзя изучать «заочно», или  ограничить свое изучение этой огромной страны и её разноплеменного народа каким-либо одним районом.

     Чтобы «охватить» Китай, овладеть темой, надо если не жить, то побывать в Маньчжурии, в Пекине и Калгане, постранствовать  по Шандуню, забраться в Шаньси, пожить в бассейне великой Голубой реки (Ян-Цзе-Цзяна), надо знать центры иностранного расселения: Тяньцзин, Шанхай, Трехградье (Ханькоу) и обязательно изучить  юг, во главе с Кантоном, который  играет за последние три десятка  лет такую заметную и такую  активную роль в истории революционного периода, гражданской войны и  вопросов о путях объединения  страны.

     Затем, весьма существенным, при изучении Китая, в любом разрезе: исторического  Китая, китайского народного хозяйства, китайской торговли или земледелия, китайской юриспруденции, литературы или прессы, мы считаем ознакомление, более или менее основательное, во всяком случае, на протяжении трех или  пяти лет не менее, с китайским  разговорным языком (гуан-хуа) и китайской  письменностью, хотя бы для повседневного  обихода и более дружеского и  интимного общения с китайцами (не только с теми, кто владеет  иностранными языками).

     Чтение  серьезных трудов о Китае очень  помогает, но может служить лишь пособием при самостоятельном, серьезном  и настойчивом, изучении этой страны и её народа.

     При этом надо хорошо помнить, что о Китае  написано и, в особенности, сейчас пишется  на всех языках так много недостоверного, противоречивого, часто откровенно безграмотного, что чтение европейской  литературы о Китае подчас приносит больше вреда, чем пользы.

     В подходе к Китаю надо постоянно  помнить и никогда не забывать, что «с кондачка» или только теоретически нельзя постигнуть Китай.

     Даже  если вы где-либо в европейском университете или в Америке, у опытного учителя, и при помощи общения с китайской  учащейся молодежью, могли усвоить, в общем нетрудный, китайский  разговорный язык, то это еще далеко не значит, что вы узнали Китай и что вы в нем станете сразу разбираться после того, как высадитесь с парохода в Шанхае или в Тяньцзине и будете говорить по-китайски с отельными боями, будете выслушивать комплименты от тех интеллигентов китайцев — чиновников министерств, клерков в банках и конторах, представителей китайской интеллигенции или от китайских журналистов, — вашему китайскому языку и вашей «эрудиции» в «the things chіnese».

     В Китае все идет по-особому, уклад  и темпы жизни совсем иные, как  иными путями здесь воспринимаются явления и факты политики, императивные принципы морали и даже цифры в  трудах по экономической политике.

     Для того чтобы начать постигать Китай, поскольку это вообще доступно для европейского мозгового аппарата, надо жить в Китае годами, работать в нем и охотно общаться с китайским народом, присматриваться, прислушиваться, копить факты собственного опыта, делать свои и для себя, независимые, выводы, размышлять, не бояться признавать свои ошибки, когда они обнаружатся, порожденные недостаточностью, по началу, опыта и только при этом неторопливом, прилежном, а, главное, честном способе подлинного изучения, вы достигните, через довольно много лет, тех результатов, за которые вам потом не придется извиняться.

     Надо  помнить, что, помимо всего прочего, человек, пишущий о Китае, должен обладать не только всеми наличными  данными синологической эрудиции, но и особым даром разбираться именно в «китайских вещах».

     Иначе все равно ничего не получится, потому что даже у таких, всеми признанных авторитетов, как известный и  уважаемый французский синолог  д-р А. Ф. Ле? жанр, автор целого ряда исследований о Китае и автор  книги, которая считается едва ли, не классической: «La civilisation chinoise moderne», имеются ошибки и встречаются  выводы, которые жизнь без труда  опровергает.

     Чтобы писать о Китае, мало, повторяем, изучить  китайский язык и странствовать  по Китаю, надо иметь дар истолкования сложных вопросов китаеведения и  надо быть, вообще, разносторонне образованным человеком, располагать хотя бы элементарными  знаниями в истории человечества, антропологии, этнографии, социологии, экономики и философии права.

     Такими  знаниями был в полной мере наделен  Дж. О. П. Блэнд.

     Вот почему две его работы о Китае: «China under the Empress Dowager» и «Recent events and present policies in China» создали ему репутацию  непререкаемого авторитета, с каковым  авторитетом может спорить разве  только такой столп синологии, как, до сих пор еще благополучно здравствующий, Herbert A. Giles, автор настольной книги: «The civilisation оf China».

     Теперь  читатель не только может, но и должен спросить: «а как же вы, — вы тоже пишете или во всяком случае, рискуете писать о Китае? Наделены ли вы всеми  необходимыми знаниями, обладаете ли вы специальным даром разбираться  в китайском вопросе и вообще, считаете ли вы себя вправе писать на эту  тему?..».

     И, тут, должно последовать откровенное  и, притом, без всякой рисовки, признание  автора, которое сводится к тому, что необходимыми знаниями он не считает себя наделенным в той степени, в которой хотелось бы, что автор этой книги отнюдь не претендует на то, что он может безошибочно разбираться в китайских фактах, явлениях и «вещах» и что если он, все-таки, рискует писать о Китае, то тому следуют нижеприводимые причины.

     Первая  причина та, что автор вот уже  пятнадцать лет безвыездно находится  на территории Китая, много путешествовал  по стране, всюду и всегда старался вступать в живое общение с  китайским населением, от министров  до людей самых простых, провел пять лет на севере Китая, восемь лет провел на китайском юге, постоянно пополнял свои фактические знания и наблюдения прилежным чтением и почитает себя внимательным и старательным учеником, по количеству лет если не заслужившим, то выслужившим право говорить о  Китае.

     Вторая  причина та, что, после 1917—18 гг., о  Китае почти не выходит на русском  языке книг, претендующих на объективность, беспристрастие и составляемых людьми, которые не только живут в Китае, но и изучают эту страну, её народ, его прошлое и настоящее, следя  из первых рядов за тем, как развертываются события на исторической сцене китайской  современности.

     Но  и с этой оговоркой, в своих  писаниях о Китае (автор заявляет об этом наперед) он отнюдь не претендует на «ученость», не считает всех своих  суждений безапелляционными, не рассматривает  своих писаний, как чего-то окончательно сложившегося, законченного, отделанного  до конца, «вещи в себе».

     Работая все эти пятнадцать лет в Китае  в качестве русского журналиста и, по характеру профессии, вынужденного следить за ходом событий, имеющего, к тому же, легкую возможность проверять  факты из первоисточников, а также, встречаясь и говоря с теми, кто  «делают» современную китайскую  историю, автор смеет думать, что  его скромные наблюдения не окажутся бесполезными для тех, кто никогда  не был, тем более не жил подолгу, в Китае, но кто живо воспринимает события, будоражащие почти от края и до края эту великую страну, вот уже на протяжении четверти века сотрясаемую судорогами глубокого революционного социального, политического и государственного реформаторского движения.

     Наряду  с беглыми, калейдоскопическими, противоречивыми, а, потому, сбивающими и путающими  перспективу сообщениями о Китае  иностранных путешественников, которые  сюда приезжают на несколько месяцев  и, потом, предлагают свои рецепты истолкования причин и следствий грандиозных, интригующих весь мир, событий, продолжающих разворачиваться на землях Китая, наши наблюдения, немногие выводы и, возможно большее количество, нами самими воспринятых, фактов, должны, как нам кажется, помочь разбираться в китайском  вопросе, который сам по себе очень  сложен и который поддается истолкованию и усвоению лишь с большим трудом даже здесь, на месте.

     Вот из этих соображений и исходит  автор, когда он, зная всю запутанность, всю глубину и разнообразие и, так сказать, неисчерпаемость темы, рискует все-таки предложить общественному  вниманию свои китайские наблюдения и свои выводы из наблюдений китайской  действительности.

     В этих наблюдениях, наверное, есть ошибки, но в них нет предвзятости.

     В подобранных фактах, может быть, не всякий раз прослежена до конца  их причинная связь, и не все выводы верны, но в них нет подтасовки. 
 
 
 
 
 

     I Глава  Китай – Общий обзор

     Китай – наш древний сосед на Дальнем  Востоке. Своеобразие его исторического, социально – политического, экономического и культурного развития оказало  большое влияние на формирование психологии населения, к числу основных черт которой можно отнести: трудолюбие, терпеливость, выносливость, терпимость, упорство, настойчивость, хладнокровие, выдержку, спокойствие, самоотверженность. По этой причине никакой вид деятельности не оскорбляет, не угнетает китайцев и  в каждом из них они способны добиться высоких результатов.

     Китай расположен в Центральной и Восточной  Азии. По размерам территории (она почти  равна площади Европы) занимает второе место в мире, а по населению  – первое место в мире.

     Китай – многонациональная страна. Кроме  китайцев, называющих себя хань, на территории КНР живут свыше 50 других национальностей  общей численностью более 60 млн. человек. Наиболее крупные национальные меньшинства  – чжуаны, уйгуры, хуэй, тибетцы, монголы, мяо, маньчжуры, казахи, киргизы, таджики.

     Почти 96 % населения Китая сосредоточено  в восточной, равнинной части  страны, на площади, составляющей примерно треть всей территории КНР. В Китае  преобладает горный и холмистый  рельеф.

     Климат  Китая, за исключением южной части  и приморских районов, - континентальный. На северо-западе и в пустыне Гоби холодная, ветреная зима, продолжительное  жаркое и сухое лето. В Тибете долгая, хотя и не очень холодная, зиме сменяется коротким прохладным летом. В этих районах Китая осадков  выпадает мало. В Северо-Восточном  Китае в невысоких горах Большого Хингана морозы достигают – 45 гр. Лето здесь короткое, теплое, с умеренным  колличеством влаги. В Юго-Восточном  и Восточном приморском Китае  короткая теплая зима и долгое жаркое и влажное лето. С частыми ливнями, которые приносят сюда с океана летние муссоны.

     Богат и разнообразен растительный и животный мир Китая. По разнообразию древесных  пород Китай занимает первое место  в мире. Среди них – гевея, туповое, камфорное, лаковое, тиковое и сальное  дерево, древовидный бамбук. Около 50 видов деревьев и кустарников  встречаются только в Китае. В  лесах Южного Китая сохранились  растения, росшие на земле миллионы лет назад, - древовидные папоротники, тис. Когда-то леса покрывали не только горные склоны, но и обширные равнины  востока страны. Они беспорядочно вырубались и теперь сохранились  лишь в немногих районах, главным  образом в северо-восточных и  юго-западных.

     В лесах северо-востока встречается  тигр и амурский лесной кот, на севере-западе – тигр, барс и леопард; в Тибете – дикий як и снежный барс. В горных бамбуковых и сосновых лесах  в Юго-Западном Китае сохранились  такие редкие животные, как бамбуковый медведь (панда) и золотистая обезьяна. Дальше к югу в лесах можно  встретить и таких представителей тропиков, как носороги, слоны и  тапиры.

     Недра Китая богаты полезными ископаемыми. Разведаны большие запасы угля, железной руды, нефти, горючих сланцев, крупные  залежи драгоценных металлов.

     Китай – один из древнейших центров мировой  цивилизации. Во втором тысячелетии  до н. э. на территории Китая, в бассейне реки Хуанхэ, появилось первое государство  – Шан (Инь), население которого занималось земледелием, охотой и рыболовством, знало ремесла. Уже в тот период жители Китая плавили металл, выращивали рис и выделывали шелк. Появилась  в это время и своеобразная письменность – прообраз современной  иероглифической письменности Китая, - дошедшая до нас в надписях на панцирях черепах, на бараньих лопатках и бронзовых  сосудах.

     В большинстве стран Юго-Восточной  Азии оптовая и розничная торговля, а также импортно-экспортные операции сосредоточены в руках китайских  эмигрантов. Китайцы владеют 30 % капиталов  Малайзии и Сингапура. 30% служащих Малайзии – китайского происхождения.

     Китайцы широко известны как малоприхотливые  люди. Испокон веков они довольствовались тем, что имели, стараясь добыть минимум  для пропитания в условиях тяжелой  борьбы за существование. Не случайно китайская пословица гласит: «Тому, кто не испытал горечь жизни, никогда  не придется оценить ее сладость». Оказала  и свое влияние и конфуцианская  идеология, ориентировавшая сознание людей не на загробную жизнь, а  на довольство минимумом в условиях повседневной реальности. Она учила  их видеть социальный идеал не в  удовлетворении все новых потребностей, а в достижения счастья с тем, что есть. Простые китайцы привыкли считать, что счастье зависит  не от внешних обстоятельств, а от  них самих. В результате неприхотливость, умеренность, приспособляемость, умение наслаждаться жизнью, довольно малым  стали целым комплексом взаимосвязанных  черт их национального характера.

     Образ мышления китайцев можно назвать  практическим, чуждым ненужным сложностям. Китаец, как правило, отдает предпочтение простым интеллектуальным построениям  как наиболее доступным и рациональным для запоминания,  жизни и деятельности. Он очень редко руководствуется  абстрактными принципами, его логика отличается высокой предметностью, показателем чего являются, например, пословицы и поговорки. «Не забывай  прошлого – оно учитель будущего», «Пришло счастье – будь бдителен, пришло горе – будь стоек» - гласит китайская мудрость. Но это совсем не означает, что мышление этого  народа примитивно, - оно своеобразно. Нужно видеть за его естественной простотой сложное содержание.

     Сложнее климатические и природные условия  страны, особенно необходимость строения ирригационных сооружений для защиты от стихийных бедствий, по числу  которых Китай занимает, чуть ли не первое место в мире, а также  связанная с этим необходимость  тяжелого, титанического труда обусловили ту исключительную роль, которую всегда играли в стране община и коллективный труд. В результате у китайцев сформировались и всегда очень ярко проявляются  такие национально–психологические качества, как жесткая дисциплина, высокая степень зависимости индивида от группы, специфическая сплоченность на основе четкого распределения ролей, высокая степень доверия к мнению группы, а также особый характер сочувствия и сопереживания, проявляющийся в межличностных отношениях.

     Китайцы – энергичные, предприимчивые люди, стремящиеся в любых условиях достичь поставленной цели. Вот как  говорит об этом японский профессор  Хаясэ: «они питались по началу одной  рыбой, откладывая каждую иену, которую  приносит профессия парикмахера, повара или портного, - описывает он адаптацию  китайцев к условиям жизни в Японии. – Когда средств хватало на старенький велосипед, они приобретали  его, и кто-нибудь из семьи превращался  в бродячего торговца. Второй ступенькой становился подержанный мотоцикл. На этой стадии китаец становится более  уверенным в себе и даже становится агрессивным. Он уже старается не просто что-нибудь продавать, но и ссужать  деньги, товары в долг под проценты. Он обрастал постоянными потребителями  и заводил на них бухгалтерскую  книгу. Если у него находился родственник  или близкий приятель, которые  уже миновали эту стадию развития, ему удавалось получить у них  взаймы какую-нибудь сумму для приобретения лавочки. Потом он превращался в  оптового торговца, с которым безденежные  люди предпочитали рассчитываться  эквивалентами своего труда или  сельскохозяйственной продукцией расширяя свою предпринимательскую деятельность, китаец приобретал участок земли  и строил на ней фабрику, нанимал  работников».

     Весьма  своеобразно общение китайцев. Если один человек встречает другого, оба должны показать друг другу свое глубокое уважение. Каждый обязан дать знать, что считает другого развитым и образованным человеком, даже в  том случае, если они прекрасно  понимают, что это не соответствует  действительности. Во время разговора  один на один с малоизвестными людьми китайцы ведут себя специфически. Они сохраняют неподвижным положение  лица и тела, сидят прямо, выгнув спину, не шевелясь совсем, только губы слегка движутся, а голос приближен к шепоту. Очень громкий разговор считается попросту неприемлемым. Лицо китайца остается беспристрастным или выражает елейность. Признательность – это и есть проявление вежливости китайца, кА он ее понимает. Китайцы избегают смотреть прямо на собеседника. Потому что, по их представлениям, так делают только враги или ненавидящие друг друга люди. Добрым же знаком сверлить друг друга глазами считается неприличным. Когда в серьезной беседе мы встречаем потупленный или старательно отводимый взор китайца, то, не зная этой существенной особенности, мы часто начинаем подозревать китайца в неискренности или, как минимум, в невнимании к нам. Однако мы не правы, так как это всего лишь дань установившейся традиции. В общении в целом китайцам присуща черта, которую можно назвать поразительной вежливостью. Она не является простой формальностью, внешней формой поведения. Для общения китайцев характерны предупредительность, умение поставить себя на место другого и скромность, соединенная со старанием угодить собеседнику. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     II Глава Особенности китайского менталитета

     В современном Китае, безусловно, существует мощное влияние западного мировоззрения  и технологий. Но при этом, благодаря  особенностями китайского менталитета, западное мировоззрение и технологии, сталкиваясь с традиционными  китайскими, не вытесняют последние, а образуют в массовом сознании симбиотический конгломерат. При этом классическое китайское мировоззрение сохраняется, и китайцы как бы пропускают через  себя западное знание, берут из него только то, что соответствует их духу и пониманию. Все это характерно для психологии обычного китайца, чья  мировоззренческая основа формируется  и существует посредством структуры  языка, через представления о  ценностях, через метафорический строй и поговорки.

     Думать  по-китайски – это значит думать метафорами, типовыми ситуациями, которые  находятся в сознании в форме  пословиц, поговорок, устойчивых словообразований и в большинстве своем восходят к историческому опыту. Менталитет обычного китайца проявляется в  том, что он нетороплив в суждениях, выводах, старается контролировать свое мышление и не искать прямых путей. Он уделяет больше внимания разуму, а не чувствам. Особенность же менталитет, например, в том, что китайцы, в  отличие от русских, обычно реально  понимают, в чем разница между  общественным и частным.

     В целом общественная сознательность людей в Китае достаточно высокая. Отчасти по причине того, что любая  организация, любое сообщество автоматически  устраивается как семья, по семейному  типу. По принципу семейности устроено все китайское общество. По этой же причине у китайцев явно выражено высокое уважение к социальному  статусу как таковому, поскольку  издревле культ почитания старших  культивируется не только в семье, но и в социальных отношениях. 
Имеется и безболезненно воспринимается существование верхов и низов, а отсюда большое уважение не только к власти как таковой, но и к ее носителям, даже на самых низовых уровнях. В современной России не так много людей, которые уважают, предположим, милиционеров или налоговых служащих. В Китае такое уважение – это всеобщая норма. При этом люди, имеющие какие-либо официальные должности, вполне осознают себя облеченными властью, отдают себе реальный отчет. Они воспринимают власть как некую высшую субстанцию, которую человек, наделенный ею, проводит через себя. Если некто в коллективе получил власть, то у него повышается мера ответственности за людей, над которыми он эту власть осуществляет.

     В последние годы в Китае проходило  немало громких дел, связанных с  коррупцией. Приговоры были очень  суровыми вплоть до расстрелов и пожизненных  заключений. И все же для национального  менталитета коррупция, особенно на низовом и среднем уровне чиновников, скорее явление не свойственное, наносное. Оно родилось с появление частного бизнеса и находится в основном в этих кругах. Об этом свидетельствует  такой факт, что в Китае не принято  давать взятки полицейским, дорожным инспекторам, таможенникам и т.д. Коррупция развита  прежде всего в верхнем эшелоне власти.

     Вообще  понятие взятки в Китае особое, не такое как на Западе. Зачастую люди своих «благодетелей» стараются  отблагодарить вовсе не деньгами, а как-то иначе. И если чиновнику  прямо предложить деньги за решение  какого-либо вопроса, то он может даже обидеться. И это тоже особенность  китайского менталитета. Характерный  пример, подчеркивающий его проявление, - это то, что в китайских ресторанах не приняты чаевые. Хотя, конечно, деньги могут взять, но с недоумением  будут смотреть на того, кто их дал.

     В Китае очень позитивное отношение  к государственной службе и к  служению вообще. Общий принцип здесь: «Государь управляет, а чиновник, слуга служит». В Китае, например, большим престижем пользуется служба в армии. И не только в качестве офицерского состава, но даже обычным рядовым. Особенно это стало ощутимо, после того как армия начала переходить на контрактную систему службы. К тому же отслужившим в армии государство предоставляет обширные социальные льготы. В результате сегодня попасть на службу в китайскую армию стало достаточно сложно.

     Но  чувство собственного достоинства  есть не только у тех служб, что  пользуются популярностью и авторитетом. Оно имеется практически у  любого работника: у уборщика туалета, стюарда, официанта. С вами, например, легко может заговорить носильщик  в гостинице (если, конечно, Вы говорите на китайском языке или он на английском). Без подобострастия, но и без вальяжности, а просто с интересом. То есть сегодня  китайцы в достаточной мере дистанцируют себя от своей работы, от профессии. Могут осознавать себя как личность. У каждого своя работа, но завтра она может смениться. Если сегодня  человека работает продавцом, то это  вовсе не означает, что в этом его сущность. Завтра он может стать  пекарем или менеджером, оставаясь  при этом тем же человеком, который  работал продавцом. При этом китайцы  в основном очень уважительно  относятся к тому, что они делают. Они, как правило, гордятся своей  профессией и стараются ее не менять. Хотя, справедливости ради следует  отметить, что еще недавно, по меркам исторического времени, в годы «культурной  революции» иностранный наблюдатель  за китайской жизнью мог бы увидеть совсем иную картину.

     Для китайцев важна культивация скромности. Если человек сильный (в любом  из проявлений силы), то это не означает, что он непременно будет силу демонстрировать. Считается, что человек, который  себя выставляет, гордится, кичится, в  конечном счете всегда потерпит поражение. Продемонстрируем это на примере. Как  бы мог поступать человек, который  играл в бильярд, а проходящий мимо мужчина зацепил его кий  и сорвал ответственный удар? Можно  предположить все что угодно, кроме, пожалуй, одного – что игрок, у которого сорвали удар, извинится. Но в реальной жизненной ситуации, свидетелем которой был один из авторов, китайский игрок в бильярд повернулся с виноватой улыбкой к тому, кто ему помешал и попросил прощения!

     В Китае у людей значительно  развито чувство долга. Это, по-видимому, связано с устройством системы  воспитания в целом. Они остро  ощущают взаимосвязь всех процессов: между людьми своего рода, своей  страны, между живыми и мертвыми, между всеми живущими на этой планете. И это все очень логично  и здраво объяснено еще в древних  трактатах. Это часть их культуры. Любой китаец знает, что такое  ритуал, зачем он нужен и почему следует поступать нравственно. Изначально это понимание закладывается  через атмосферу, царящую в семье, а затем имеет свое логическое продолжение в системе образования.