Зарождение фашизма в Германии, его предпосылки

                                                Введение 

       Политический  режим всегда находится в самой  прямой и непосредственной зависимости от социальной базы диктатуры буржуазии. Еще до наступления общего кризиса капитализма буржуазия систематически прибегала к авторитарным и террористическим методам правления. После первой мировой войны и Великой Октябрьской социалистической революции отход буржуазии от демократии приобретает практически универсальный характер. Именно в первые послевоенные годы возникает такое принципиально новое политическое явление, как национал-социализм,

       который был совершенное неизвестен капитализму  в предшествующую эпоху. Фашизм мог появиться только как реакция буржуазии на уже победившую диктатуру пролетариата. Неудивительно, что на своей родине, в Италии, фашистское движение сразу же приняло антибольшевистский характер. Из этого семени в последующем развились, главное отличительное качество национал-социализма - воинствующий антикоммунизм, сдобренный самой разнузданной социальной и националистической демагогией.  При всей пестроте и сложности классового состава фашистского движения определяющим является его антипролетарский характер. Фашизм есть непосредственная реакция всего антипролетарского фронта на надвигающуюся социалистическую революцию в условиях развала или кризиса буржуазного государства, разброда в господствующем классе, социальной истерии во всех слоях общества. По своей социальной природе национал-социализм есть не что иное, как превентивная контрреволюция, имеющая своей целью не только предотвратить надвигающуюся социалистическую революцию, но и увести массы в сторону от борьбы за социализм под псевдосоциалистическими и шовинистическими лозунгами. Установление фашизма представляет собой  коренной переворот, приводящий к полному и окончательному уничтожению буржуазной демократии самой буржуазией, поскольку социальная база ее диктатуры распалась.

       При установлении фашизма не происходит изменения классовой сущности государственной власти, не меняется и характер общественно-экономического строя. При установлении национал-социализм к власти приходит самая реакционная часть буржуазии, которая устанавливает режим прямого произвола и беззакония. Будучи порождением эпохи общего кризиса, капитализма, фашизм представляет собой открыто террористическую диктатуру наиболее реакционных и шовинистических элементов финансового напитала. 

                   1. Зарождение фашизма в Германии, его предпосылки          

       Период  от 1 августа 1914 г. до 8, мая 1945 г. столь глубоко изменил мир, что его можно рассматривать как особую эпоху в истории – эпоху революций и глубочайших общественных изменений, начало которых, видимо, следует искать еще во Французской революции. Противоречия империализма, который обострил все конфликты, нашли наиболее полное выражение в развязывании двух мировых войн. В 1917 г. первая мировая война вышла за рамки классической милитаристской формы столкновения государств и стала социальным конфликтом мирового масштаба. Уже обозначались контуры всеобщих гражданских войн и будущего раскола мира.

       Из  этих новых обстоятельств возникли новые политические явления. И среди них партия, которая была чем угодно, но только не локальным, национальным феноменом. Эта партия вышла из войны, осознала свою цель – бороться с революцией «революционными», т. е. экстремистскими, террористическими методами, радикализирована империализм, объявила главным врагом коммунизм и Советский Союз.

       Такая партия не могла не найти себе места в послевоенной Европе независимо от того, появились бы на свет Муссолини и Гитлер или нет. Ведь еще с конца XIX столетия повсюду в Европе происходило глубокое изменение политического и духовного климата. Оно способствовало формированию новых политических направлений, которые стремились коренным образом противостоять традиционным формам мировоззрения. Именно с этим связано появление множества про фашиствующих авторов, которые, увидев своего пророка в Ницше, стали приспосабливать его учение к собственным смутным концепциям, призванным противостоять социализму, либерализму, традиционному консерватизму. В периоды глубоких кризисов и сумятицы на политическую авансцену часто выходили люди, в которых сначала толком не могли разобраться. Подобных примеров история дает бездну. Актуальная риторика, казалось бы, помогала ответить на требования времени, успокоить боль людей. И лишь позже обнаруживалась подлинная сущность этих демагогов.

       В Германии периода национальной катастрофы появилась фигура Гитлера.

       Ясно, что германская крупная буржуазия восприняла ноябрь 1918 г. как ужасную катастрофу. Социальные последствия кризиса капитализма в сочетании с авторитарными идеологическими стереотипами консервативных кругов Германии, навязываемыми издавна народу, придали действенность пропаганде фашизма. Нацистская пропаганда фашизма сыграла огромную роль в общей направленности германской истории.

       Гитлер  широко использовал свою способность  активизировать большие массы людей. Он требовал проводить политические митинги только вечером, когда психические и физические возможности человека ослаблены. Он размывал психику людей, делал её более восприимчивой, а затем сосредотачивал её на ограниченном числе лозунгов, которые повторял непрестанно, повсюду и постоянно: 1) «уничтожение марксизма»; 2) разрыв Версальского договора; 3) завоевание России; 4) гарантия «социальной безопасности» внутри; 5) восстановление «национального престижа» Германии и всех немцев. Эти главные лозунги повторялись во всех речах, статьях, перед всеми кругами населения, со всех трибун и страниц газет.

       И Гитлер был организатором, создавшим и подчинившим себе огромную политическую иерархию.

       Благоприятные для нацистов обстоятельства значительно изменились после 1923-1924 гг., когда был отбит последний натиск революционного рабочего движения, определилась неудача усилий повернуть путь германской истории к социализму, когда стабилизировалась буржуазно-демократическая республика.

       Они, как и раньше, были для них желательными партнерами. Пусть в период экономической стабилизации (1924 – 1929 гг.) влияние нацистов упало, но контакты с ними лидеров крупной индустрии и банковского капитала не прекращались. 

       2. Кризис и его  последствия                    

       Спрос на нацистов резко возрос, когда в 1929 г. разразился громадный экономический кризис. Доверие народных масс к буржуазным партиям основательно поколебалось. Массы снова искали альтернативу катастрофической ситуации. Нацисты предложили «выход» из бедствий и нужды: «уничтожение марксизма» и «возвращение Германии былого величия» путем новой «политики силы» («мах политик»). Они показали массам их «врагов» – коммунизм и евреев.

       Таким образом, они стремились мобилизовать значительную часть народных масс вокруг ультраконсервативных программ и лозунгов и одновременно удержать их от поисков «левой» альтернативы. В доверительной беседе с главным редактором газеты «Лейпцигские последние новости» рейтингом, состоявшейся в 1931 г., Гитлер говорил: «Марксизм должен быть вырван с корнем... Он источник большевизма. Только мы в состоянии спасти людей, гибнущих от этого врага. Только в тот. День, когда консервативные силы Германии увидят, что я, и только я с моей партией могу примирить немецкий пролетариат с государством и что с марксистскими партиями не должно быть никакой парламентской игры, тогда Германия будет спасена на все времена, тогда мы сможем основать немецкое всенародное государство. Пожалуйста, убедите в этом господ Гуттенберга, фон Папена и особенной рейх президента. Таким образом, различные политические ситуации определяли появление различных политических лидеров. В начале и в конце истории Веймарской республики сложились условия, раскрывавшие возможности к завоеванию нацистами огромного влияния. Если рассматривать фигуру Гитлера в историческом контексте, то он, как и сам нацизм, предстает последователем идеологии наиболее реакционного крыла господствующих классов Германии и Австро- -Венгрии начала ХХ столетия. «Политическая концепция и политическая программа» нацизма, с одной стороны, впитали наихудшие черты мрачной германской расовой и геополитической философии прошлого а с другой – сложились в период между 1919 г., когда Гитлер, отравленный газом, «решил стать политиком», и 1926 г., когда он написал вторую книгу своего «основополагающего» произведения «Майн кампф». В последующем то и другое лишь частично видоизменялось и уточнялось применительно к ситуациям. Эта концепция и вытекающая из нее программа вполне отражала цели, надежды и стремления самой крайней, самой реакционной части германского общества периода революций, острейших социальных кризисов, отражения, разгула  милитаризма. Чуть-чуть забегая вперед, поставим вопрос: был ли Гитлер в области своих внешнеполитических представлений догматиком или импровизатором? Такая тема нередко выдвигается в западной литературе. Конечно, он был и тем и другим в самых худших смыслах. С начала 20-х годов и до конца второй мировой войны его «основополагающая программа» представляла собой утопию, догму, которой он упорно держался, несмотря на то, что она находилась в глубочайшем и абсолютном противоречии со всеми закономерностями истории и международной действительности. Военно-силовые, геополитические доктрины прошлого играли теперь чисто социальную роль. Нацизм как бы втягивал их в себя, поглощал в непомерных размерах, выдавая в концентрированном виде. И он не мог иначе.

         В другом случае его диктатура не удержалась бы и года, и расовые' и геополитические теории, как и все другое, так и остались бы достоянием философии, не выходящей за пределы пивных. Формой существования фашизма могло быть только военное насилие. И без него германский нацизм не был бы самим собой. Он распался бы. Как пишет американский исследователь Г. Ласки, Гитлер вел войны, так как «мир был роковым для обеспечения его авторитета». Иными словами, он нуждался в войнах, чтобы удержать свою власть. Абсолютное господство силы и ее безусловный приоритет над политическим началом, согласно нацистской идеологии, должны были гарантироваться фанатической верой вправо сильного. Это называлось «духовной основой» и мотивировалось «революционностью» нацизма, требующей насилия. «Каждая власть,– заявляли нацисты,– которая не базируется на крепкой духовной основе, окажется шатающейся и ненадежной. У нее не будет стабильности, которая может гарантироваться лишь фанатическим мировоззрением». Для этого необходима «тотальная революцианизация всех элементов строя».

       Привнесение «революционной» фразеологии являлось вполне рассчитанным шагом, нацеленным на дезориентацию и раскол трудящихся масс, вышедших из революции и шедших к ней снова. «Вот подлинный революционер, да еще на национальной основе!» – должны были воскликнуть массы и отвернуться от социал-демократов и коммунистов. Лозунги «революции» заманивали под нацистские знамена тех, кто не мог разобраться в них и их творцах. А затем машине насилия и пропаганды оставалось делать свое дело. Взаимоотношения между государствами нацисты рассматривали прежде всего с точки зрения «баланса сил». Никакие политические, социальные, исторические, культурные и другие аспекты не имели в их глазах ни малейшей ценности.

       Международные отношения рассматривались прежде всего с позиции соотношения военных сил, т. е. упрощались и примитивизировались. В «Майн кампф» содержалась на этот счет принципиальная установка; судьбы народов «крепко прикованы друг к другу только соображениями совместного успеха в смысле совместных завоеваний, короче говоря, обоюдного умножения силы». Этот принцип служил основой для конкретной внешнеполитической стратегии, которая, как мы уже говорили, в общих чертах сложилась в нацистских головах также очень рано. Рассматривая Англию и Италию своими «естественными союзниками», Гитлер считал, что они должны составить «два других центра силы», которые, однако, не будут мешать друг другу. Речь шла не о том, чтобы Лондон и Рим участвовали в завоевании России – эту задачу нацисты брали на себя. Основанием будущего союза трех держав станет раздел сфер приложения силы и глобального влияния: Германия должна господствовать в континентальной Европе, прежде всего на ее

       Востоке, Англия – в заморских землях, Италия – в Средиземноморье. И это объединит их интересы. Тем самым будет достигнута изоляции Франции, после разгрома, которой уже ничто не помешает осуществлению главной цели «восточной политики» – завоеванию Советского Союза. Примат силы над политикой определял бесконтрольность силы. Все решало «соотношение сил» А если оно неверно оценивалось? Ведь, собственно, так и произошло впоследствии, точь-в-точь как в той же Германии перед первой мировой войной. Бесконтрольность силы рождала ее необузданную жестокость. Жестокость, безусловно, не какое-то свойство немцев, как иногда утверждали, но результат тотальной переоценки военно-силового начала германскими реакционными лидерами, когда они, находясь у власти, пытались методами силы решать задачи империалистического толка и старались компенсировать жестокостью ограниченность своих возможностей. 

       3. Истоки немецкого  фашизма                     

       Если  мы ищем корни германской реакции, приведшей  к фашизму, то, подчеркиваем это снова, не можем игнорировать тенденции, идущие из прошлого. В Германии не было успешной буржуазной революции. Очень долго господствовало монархически-бюрократическое государство, успешно прививавшее своим гражданам верноподданнический образ мышления. Взгляды на собственную историю формировались при монархических дворах во времена абсолютизма. Они сводились к прославлению «великих личностей». История преподносилась как поле деятельности

       Фридриха 11, Бисмарка, Вильгельма 11 или других «великих людей». Прочно вошел в сознание их культ. Сложилась концепция «сверхлюдей», столь детально обоснованная затем Ницше. Германская консервативная интеллигенция после 1918 г., в своем большинстве отвергая республику, сохраняя верность авторитарным мировоззрениям, следовала принципу «вождей». В то время когда в других странах Запада совершались буржуазные революции, германская буржуазия осталась слабой, раздробленной и зависимой в экономическом и моральном отношениях от феодальных фракций общества. Буржуазия не создала сильного фронта против феодализма, не смогла установить либеральные парламентарные порядки. Идеи буржуазной революции пришли в германские государства с армиями французской республики, потом Наполеона, т. е. с иностранной оккупационной силой. И господствующие феодальные круги смогли дискредитировать новые идеи. После 1830 г., в ходе начавшейся

       индустриализации, экономически окрепшая буржуазия опасалась, особенно в связи с революцией 1848 г., пролетариата, который угрожал ее привилегиям больше, чем феодалы. Последние, устранившие буржуазию от рычагов власти, одновременно рассматривались ею как защитники от натиска слева.

       Таким образом, еще в кайзеровские времена были сконструированы все идеологические элементы, которые впоследствии почти без изменения вошли в фашистскую структуру государства. Прусская военная монархия, потерпевшая поражение в 1918 г., оставила главное наследие: свой дух и свою милитаристскую инфраструктуру. Остался неприкосновенным аппарат власти крупной индустрии и банковского капитала. И поэтому остались в священной неприкосновенности и цели автократической системы господства и политики внешней экспансии.

       То  и другое облегчалось тем, что Веймарская республика полностью сохранила кадры и систему вильгельмовского милитаризма, бюрократии и образования. Идеология «фюрерства», культ «сильной личности» и милитаризма были автоматически пересажены на республиканскую почву.

       4. Первые шаги партии   

       Очередное выступление Гитлера перед членами  новой партии в одной из мюнхенских пивных 24 февраля 1920 г. с изложением его «философии» и программы вызвало бурю восторга. Присутствующие, вскочив на столы, орали и аплодировали.

       Одна  из правых газет писала на следующий  день: «Гитлер зажег огонь, из которого должен появиться меч, которым германский Зигфрид снова завоюет свободу». Движение стали называть «национал-социализм».

       Пропаганда  в руках нацистов оказалась с  самого начала мощным средством. В угрюмую, серую, голодную жизнь обывателей после войны вдруг ворвались хлесткие лозунги «спасителей», игравших на самых низменных инстинктах.

       Были  введены церемониалы «появления фюрера» перед аудиторией, которую предварительно искусно доводили до исступленного ожидания. Появились необычайные спектакли «освящения флагов». Марши и парады в наиболее людных местах. Гитлер засел в мюнхенской библиотеке, изучая геральдику и журналы по искусству, пока не нашел образец для официального партийного знака и кокарды – орла с распластанными крыльями.

       Бюргеры привыкли бояться выступлений масс как социальной угрозы. А здесь  их самих звали в наступление. «Нам нужна сила, чтобы добиться наших целей»,– многократно повторял Гитлер. И мелкий буржуа - почувствовал: вот, она, сила, его защита. Как хорошо было смотреть на штурмовиков, разъезжающих по улицам на грузовиках с лозунгом «Пока маршируют СА, Германия будет жить!».

       В течение года, начиная с ноября 1919 г., Гитлер выступил 31 раз. Его аудитории становились все более многолюдными. Везде он повторял одно  и то же, призывал к одному и тому же, больше всего обращая внимание на внешнюю форму выступлений. «Господин Гитлер... пришел в бешенство и орал так, что ничего нельзя было разобрать»,– писалось в отчете об одном из его выступлений". Но это действовало. Партия поставила задачу: не реже одного раза в восемь дней устраивать где-нибудь массовые митинги.

       Плацдармом  нацистов стала Бавария. Требование союзных держав распустить военные организации натолкнулось на сопротивление баварского правительства Кара, пользовавшегося немалым влиянием. «Фрей коры», «эйнвонерверы» в Баварии насчитывали более 300 тыс. человек, составляя превосходную среду для нацистов. Сюда из разных мест стекались различные праворадикальные элементы, враги Веймарской республики.

       Тем временем завершалась Парижская  конференция Ллойд Джордж сформулировал мысль, заботившую всех: «Мы толкаем Германию в объятия большевиков. Чтобы она могла заплатить то, чего мы хотим. Было бы необходимо, чтобы она заняла на рынке более значительное место, чем то, какое она занимала до войны. В наших ли это интересах». Боязнь революции и Германии и экономическое возрождение конкурента – вот где находилась главная опасность.

       Французский президент Вивиани дал 15 сентября 1919 г. проницательное определение: «Вы думаете, что вы были очевидцами войны,– нет, вы были очевидцами революции».

       Это был блестящий образец имперского политического мышления. Думать, что  два поколения немцев станут безропотно данниками и не попытаются вырваться из экономического плена, значило быть слепцами.

       Парижская конференция Англии и Франции 24 – 30 января 1921 г. объявила об этих своих итогах. Нацисты поняли – такого случая упустить нельзя. На 1 февраля 1921 г. они назначают митинг все в том же мюнхенском цирке «Кроне», владельцем которого был их сообщник. Стояла голодная суровая зима. Нацисты боялись, что публика не придет. Они решились на новый пропагандистский ход: на улицах появились грузовики со свастикой и красными гирляндами на бортах. С них разбрасывали листовки, текст которых составил Гитлер. В рабочих кварталах люди встречали агитмашины поднятыми вверх сжатыми кулаками.

       Однако  на многих призывы к пересмотру только что объявленного позорного версальского диктата подействовали. Около 8 часов вечера трепещущему от ожидания и беспокойства Гитлеру сообщили по телефону: шеститысячный зал цирка почти полон. Его речь называлась «Будущее или гибель». В нее он вложил все: снова громил врагов Германии, навязавших кабальный мир. Выкрикивал демагогические расистские призывы. Звал к борьбе. Рисовал прекрасное будущее, если все пойдут за ним. Он накалил аудиторию обездоленных, отчаявшихся, искавших

его-то нового людей. После двухчасовой речи он сорвал овации. Позже в «Майн кампф» он писал: именно здесь, в цирке «Кроне», он убедился, что может  «добиться массовой поддержки».

       Используя успех, Гитлер поставил ультиматум партии: он должен иметь в ней диктаторские полномочия. «Без железного руководства партия... за короткое время распадется». На чрезвычайном собрании НСДАП в конце июля 1921 г. ему вручили полноту власти. Немедленно он превращает штурмовые отряды в свою личную гвардию. Наступление справа на демократию принимает организованные формы.

       Так шел вперед напористый фанатик –  контрреволюционер, обладавший извращенной буйной фантазией, дьявольской целеустремленностью, холодным авантюризмом, способностью к исступленной демагогической риторике, замешенной на истерическом артистизме. Он рвался все дальше и добивался успеха. Не потому,

что действительно  был серьезным политическим лидером. Но он уловил настроения

среды,  верно, избрал хозяев, которым оказался по нутру. Он ловко играл на бедствиях и отчаянии одних, расчете других, невежестве третьих.

       Вот одно из самых ранних воспоминаний о Гитлере.

       Так в атмосфере острейшей борьбы контрреволюционные силы стремились к сплочению. Им требовались объединяющие лозунги. От расизма шла прямая линия к «восстановлению величия германского рейха», к имперским завоевательным планам. Сорок лет подряд зажигали эти миражи сердца мещан, средних и крупных буржуа, отпетых милитаристов. И они не могли смириться с тем, что все рухнуло.

       Расизм  указывал конкретного врага и  определял конкретную цель. Нацисты любили повторять слова председателя «Все германского союза» Генриха Гласса, который еще в 1913 г. писал: придет время, когда появится человек, который поведет немцев на борьбу. «Мы ждем фюрера! Терпение, терпение, он придет!»

       Для начала жена крупнейшего фабриканта музыкальных инструментов Бехштайна пожелала стать его «приемной матерью». Ему открыл свой дом крупнейший издатель Брукман. А позже среди «покровителей» появились промышленные и финансовые владыки – Флик, Тиссен и др.

       Они играли на трудностях. Жизненный уровень  падал. Чудовищно росла инфляция. Осенью 1923 г. 6 тыс. марок имели цену одной предвоенной марки. Одно куриное яйцо стоило столько же, сколько в 1913 г. 30 млн. яиц. На купюры достоинством в 1000 марок, имевшие хождение в Берлине, ставился штемпель «миллиард марок».

       Официант  в одном Баденском ресторане рассказывал посетителю – молодому американскому репортеру по имени Эрнест Хемингуэй, что скопил достаточно денег, чтобы приобрести гостиницу. Но теперь на эти деньги он может купить только четыре бутылки шампанского. «Германия теряет цену своих денег, чтобы содержать союзников»,– сказал он.

       Нацисты решили, что настало время для  открытого выступления. 9 ноября 1923 г., в годовщину капитуляции, они начнут «национальную революцию», которая создаст «немецкое национальное правительства». Генерал Людендорф будет командующим армией. После переворота в Баварии путчисты двинутся на Берлин, чтобы скинуть правительство и спасти немецкий народ.

       Подготовка  к выступлению шла накануне в  огромном зале мюнхенской пивной «Бюргербройкеллер», до предела набитой нацистами и штурмовиками.

       Потом говорил Людендорф в том же духе, но величественнее. Ответом был безумный энтузиазм с «партайгеноссе», распаленных речами и пивом. Многие плакали.

       Путч 9 ноября 1923 г. провалился, потому что  был авантюрой. В центре Мюнхена около «Фельдхернхалле» штурмовиков, предводительствуемых Гитлером и Людендорфом, полиция встретила огнем. Всех разогнали. Гитлер упал на мостовую и вывихнул руку. Он был арестован. Людендорф сдался полиции. Теперь Гитлер окончательно стал «героем» и «фюрером» нацистов.  
 

       6. Новый рейхсканцлер  Германии                   

       28 января 1928г. Гинденбург объявил  об увольнении в отставку Шлейхера. На следующий день Гитлер и Папен заявили о достигнутом ими соглашении о создании правительства национальной концентрации. Берлинские штурмовики приведены в боевую готовность. С ним тесно взаимодействовали войска рейхсвера под командованием генерала Бломберга, получившего должность министра рейхсвера за два часа до вручения власти нацистскому главарю.

       И здесь снова на помощь двинулись  промышленные и финансовые магнаты. 25 руководителей крупнейших концернов и банкиров решили оплатить предвыборную кампанию нацистов. На их собрание прибыл Геринг.

       Нацисты развернули пропагандистскую компанию, однако на выборах получили только 43.9% голосов. Гитлер был в отчаянии.

       Последняя в конечном счете проголосовала за принятие закона. В итоге оказалось: за – 444, против – 94. Как только президент рейхстага Геринг огласил результаты, нацисты вскочили с мест в буйном приветствии. Здание оперы сотрясалось от громового хора, певшего «Хорст Вессель».

       Папский нунций в Берлине ди Торрегросса сказал на аудиенции Гитлеру с улыбкой: «Я долго не мог вас понять. Но долго старался это сделать. Теперь я вас понимаю». Гитлер получал поддержку с разных сторон.

       В апреле 1933 г. по инициативе Геринге  создано гестапо. Гиммлер стал главой отборных фашистских отрядов – СС. Одновременно гитлеровцы осуществили унификацию буржуазных партий, объявив об их ликвидации либо слиянии с НСДАП.

       Это было, повторяем, уже после секретного заседания германского кабинета 3 февраля, где Гитлер потребовал полного перевооружения Германии во имя войны.

       Но  заседание, снова напоминаем, было сугубо секретным, и премьер Макдональд о нем вряд ли знал. Что же касается дара политического предвидения, столь присущего британским политикам, то все это говорило само за себя. Казалось гораздо более важным' сделать Германию серьезным противовесом Советскому Союзу, а заодно и Франции.

       В 20-х числах марта Гитлер выступает  в рейхстаге. Он называет рейхсвер «единственной в действительности разоруженной армией во всем мире» и горячо поддерживает предложение Англии в Женеве, говоря о нем как о «свидетельстве понимания ответственности и признаке доброй воли». Францию он призывает к «примирению» и обещает ей дружбу ".

       А в середине мая Берлин делает поистине сенсационное предложение: необходимо «тотальное, всеобщее разоружение» ! Германия без промедления будет готова вообще распустить всю свою военную организацию и уничтожить даже те небольшие остатки оружия, которые у нее еще имеются, если и другие нации сделают то же самое столь же решительно. Он снова горячо поддерживает план Макдональда.

       Здесь фюреру нельзя отказать в ловкости. Его расчет был двойным: Франция  никак не согласится ограничить свою армию тем же количеством войск, которое есть у Германии. Но его предложение будет благоприятно встречено в Англии.

       В октябре 1933 г. британский министр иностранных  дел Джон Саймон под нажимом Франции выдвигает на Женевской конференции новый план, но теперь уже «с учетом французских интересов». Гитлер с благородным возмущением отзывает германскую делегацию из Женевы. Он не может больше выносить, когда его мирными намерениями так открыто спекулируют, нарушая равноправие Германии.

       Когда Берлин отклонил предложение Советского Союза от 28 марта 1934 г. о заключении гарантийного договора, охраняющего независимость и безопасность.