Ответственность за неоконченное преступление

Министерство образования  и науки Кыргызской Республики

Министерство образования и  науки Российской Федерации

Государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального образования

Кыргызско–Российский  Славянский университет

Юридический факультет  

Кафедра уголовного права  и криминологии

Курсовая работа

Ответственность за неоконченное преступление

Выполнила:     Сейтбаева Айдай

гр. Ю  – 10

Руководитель: преподаватель кафедры

_____________________

Бишкек – 2011

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Происходящие в нашей стране позитивные социально-экономические, политические и другие преобразования во всех сферах жизнедеятельности общества протекают в сложной и противоречивой обстановке. К сожалению, процесс демократизации общества и государства сопровождается и глубокими кризисными явлениями, в том числе стабильным ростом преступности, появлением новых и видоизменением традиционных ее видов, а также развитием организованных форм преступного поведения, коррупцией и преступлений международного характера

Названные тенденции  определяют высокие требования, предъявляемые  к нормам уголовного и уголовно-процессуального  права, регламентирующим доказательственную деятельность, так как без действенной правовой базы невозможна эффективная борьба с преступностью на самых ранних этапах ее проявления.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 Уголовного кодекса Кыргызской Республики (далее по тексту - УК КР) одной из задач уголовного законодательства является предупреждение преступлений. Лучшим способом охраны прав и свобод человека и гражданина является своевременное предупреждение совершения преступлений; их предотвращение на ранних стадиях совершения. Для этого законодатель и сформулировал в Главе 6 Уголовного кодекса положения о неоконченном преступлении. Совершение преступления с прямым умыслом характеризуется наличием в своем развитии этапов приготовления и покушения. В случае своевременного выявления и предотвращения дальнейшего развития преступного деяния, возможно, предотвращение наступления преступных последствий.

Неоконченное преступление характеризуется наличием в законодательстве, начиная с древнейших времен развития государства. В связи с этим данному вопросу всегда уделялось достаточное внимание. 

Основоположниками учения о неоконченном преступлении являлись    Г. Солнцев, О. Горегляд, С. Баршев, А.Ф. Бернер, Л.Е. Владимиров,            В.В. Есипов, П.Д. Калмыков, А.Н. Круглевский, Н.А. Неклюдов,                Н.В. Ратовский, Н.Д. Сергиевский, Н.С. Таганцев, А. Чебышев-Дмитриев и др.

В советский период развития уголовного права данное учение нашло  развитие в трудах И.М. Гальперина, М.Н. Гернета, Н.Д. Дурманова, Б.В. Здравомыслова, В.Ф. Караулова, С.Г. Келиной, Л.М. Колодкиной, Н.Ф. Кузнецовой, Н.В. Лясс, А.Н. Трайнина, И.С. Тишкевича, А.А. Пионтковского, В.И. Ткаченко и многих других.

На современном периоде  развития уголовного права вопросы  неоконченного преступления привлекли  внимание российских исследователей В. Д. Иванова, В, Ф. Караулова, А. П. Козлова, Н. Ф. Кузнецовой, С. Х. Мазукова, А. В. Наумова, Г. В. Назаренко, Т. Г. Понятовской, А. И. Рарога, М. П. Редина, А. И. Ситниковой, К. Т. Тедеева, А. А. Тер-Акопова, С. В. Чернокозинской и других а так же отечественных ученых-юристов К.Ш. Курманова, Садыкова, Бодобаева, Тюлегенова, Осмоналиевых и др.

Цель курсовой работы заключается в выявлении закономерностей в формировании и развитии теоретических моделей и законодательных конструкций неоконченного преступления по уголовному праву, а также проблем их применения.

Достижение указанной  цели предполагает решение ряда взаимосвязанных  задач, к числу которых относятся:

• краткий  обзор истории становления и развития  института преступной деятельности;
• рассмотреть и уточнить признаки и понятие неоконченного преступления, его теоретические и законодательные модели;
• выявление отличительных особенностей приготовления к преступлению;
• анализ уголовно-правовых признаков покушения на преступление;
• характеристика добровольного отказа от преступления.

Структура работы обусловлена  поставленными задачами и состоит  из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и списка использованных источников.

ГЛАВА 1. ОБЩИЕ НАЧАЛА ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НЕОКОНЧЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ

1. 1. История становления и развития института преступной деятельности

Правовые акты Древней  Руси в основном носили казуистический характер, характеризовались отсутствием  определений – обобщений. В законодательстве того периода отсутствовали такие понятия, как стадии преступления, приготовление к преступлению, покушение на совершение преступления; однако были сформулированы составы преступлений, объективная сторона которых содержала признаки неоконченного преступления (например, «обнаживший меч, но не поранивший»)¹.

Русской Правде не были известны стадии совершения преступления, а  понятие покушения как таковое  было чуждо обычному праву славян, поскольку действия лица, причинившего физический либо моральный вред, воспринимались как обида, то есть как оконченное деяние, за которое полагалась кровная месть либо значительные по размеру санкции.

Только при Петре I в законодательстве появились нормы  о неоконченном преступлении, были сформулированы такие понятия, как  «оконченное» и «неоконченное» преступление.

Основными законодательными актами Российской империи в уголовном  праве XVIII–XIX вв. являются: Свод законов  Российской империи (далее – Свод законов), Уложение о наказаниях уголовных  и исправительных 1845 г. и Уголовное  уложение 1903 г. Исходя из анализа указанных законодательных актов, сформулируем модель неоконченного преступления, характерную для дореволюционного уголовного законодательства.

Совершение преступления состояло из следующих этапов: 1) обнаружение (возникновение) умысла; 2) приготовление к преступлению; 4) покушение на преступление; 5) оконченное преступление.

Первый этап – обнаружение  умысла – совершения  преступления считался по общему правилу ненаказуемым. Определение данного этапа в  Своде законов, Уложении 1845 г. использовалось для установления границ уголовно значимого деяния.

Второй этап – приготовление  к преступлению – по общему правилу  также являлся ненаказуемым; за некоторыми исключениями (например, наличие в  приготовительных деяниях самостоятельного состава преступления). Определение данного этапа было свойственно большинству законодательных актов, за исключением Свода законов.

Указанные два этапа  характеризовались удаленностью от непосредственного совершения преступления. Именно в связи с этим они по общему правилу являлись ненаказуемыми. Причина установления ненаказуемости приготовления заключалась в отсутствии формального основания уголовной ответственности. На этой стадии отсутствовало начало «реального бытия состава преступления».

Третий этап совершения преступления – покушение на совершение преступления – характеризовался непосредственным совершением преступления. Данный этап совершения преступления являлся наказуемым. Разграничение покушения на виды (неоконченное и оконченное покушение) служило основанием для дифференциации степени наказания. За неоконченное покушение было установлено более мягкое наказание. В свою очередь, оконченное покушение наказывалось наравне с оконченным преступлением. Классическим определением покушения на совершение преступления являлось: «начало исполнения преступления».

Заключительным этапом совершения преступления являлось оконченное преступление, т.е. преступление, в котором  нашли материальное закрепление  все признаки, указанные законодателем  в статье Особенной части как  признаки самостоятельного преступления. Законодательство дореволюционного периода развития уголовного права определяло момент окончания преступления, исходя из объективной завершенности преступного деяния, с учетом соблюдения субъективной направленности действий виновного.

Так, по Уложению 1845 года так называемый «голый» умысел, известный Российскому законодательству с давних времен, наказывался только в случаях, прямо предусмотренных в законе (это были наиболее тяжкие государственные преступления), и определялся следующим образом: «Изъявление на словах или письменно, или же иным каким-либо действием намерение учинить преступление, почитается признаком умысла. К числу таких признаков принадлежат угрозы, похвальбы и предложения сделать какое-либо зло» (ст. 9). Уложение 1845 года было последним российским уголовным кодексом, устанавливающим ответственность за обнаружение умысла на совершение преступления. «Применение или приобретение средств для совершения преступления признается лишь приготовлением к оному» (ст. 10). Наказание за приготовление к преступлению следовало только в установленных законом случаях, при условии, если сам характер приготовительных действий не был противозаконным (ст. 118). «Покушением на преступление считается всякое действие, коим начинается или продолжается привидение злого намерения в исполнение» (ст. 11). Уложение же знало виды покушения. Ответственность за покушение на преступление определялась «по большей или меньшей близости сего покушения к совершению преступления, одною или двумя степенями ниже против наказания, постановленного за самое совершение преступления» (ст. 120).

В Уложении 1845 года очень  четко для того времени был  сформулирован институт добровольного  отказа от совершения преступления (правда, без сформулированного термина), причем по существу он вполне совпадал с аналогичным институтом, содержащемся в уголовном кодексе России (ст. 16): «Когда учинивший приготовление к преступлению или уже и покусившийся на оное остановился при том и по собственной воле не совершал преднамеренного, то он подвергается наказанию лишь в том случае, если содеянное им при сем приготовлении и покушении есть само по себе преступление» (ст. 119).

Советские криминалисты при рассмотрении этой темы обсуждали  следующие теоретические вопросы: разграничение приготовления и покушения и проблема наказуемости приготовления; отнесение обнаружения умысла к стадиям развития умышленной преступной деятельности; понятие состава неоконченного преступления и так называемого усеченного состава преступления.

В XX веке теоретическая разработка вопросов предварительной преступной деятельности началась в 20-е годы².

По УК РСФСР (1922 г.) наказывалось лишь покушение; приготовление же каралось лишь в том случае, если оно само по себе являлось наказуемым деянием. Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (1924 г.) устанавливали ответственность и за приготовление, и за покушение.

Дискуссионный характер в эти годы носила проблема наказуемости приготовления. Профессор А. А. Пионтковский критически подошел к оценке положения Основных начал о том, что приготовление всегда влечет за собой уголовное преследование. Признание уголовной ответственности за приготовление во всех случаях, по его мнению, противоречило задачам советской уголовной политики³. М. С. Строгович считал, что вопрос о наказуемости приготовления – это вопрос конкретного факта: «Если преступление не есть формальное понятие, а действительно социально опасное деяние, разумеется, нельзя заранее объявить, что такая-то стадия осуществления преступления ненаказуема: если в этой стадии действия того или иного лица являются социально опасными не только сами по себе, но и по отношению к преступной цели, к достижению которой они ведут, ни в коем случает нельзя отказываться в отношении этих лиц от применения соответствующих мер социальной защиты»⁴.

В литературе тех лет  велись споры о том, что представляет собой покушение и в чем  его отличие от приготовления. С. П. Мокринский полагал, что поскольку  советское уголовное законодательство определяет покушение как действие, направленное на совершение преступления, то оно имеет в виду не фактическое действие, а направление воли на совершение преступления. Наоборот, профессор Э. Я. Немировский утверждал, что за основу разграничения покушения и приготовления советское уголовное законодательство берет объективный критерий, т.е. характер действий.

А. С. Шляпочников обратил  внимание на то, что в уголовно-правовой литературе того периода упускалось из виду реальное значение различия между  стадиями преступления для оценки степени опасности лица. При этом автор подчеркивал, что решение вопроса о стадиях преступления не должно базироваться исключительно опасности личности преступника в отрыве от совершенных им действий. В связи с этим А. С. Шляпочников предлагал исключить уголовную ответственность за приготовление к преступлению в тех случаях, когда оно не составляет самостоятельного деликта⁵.

В 30-40-х годах проблема стадий совершения преступления освещалась в основном в учебниках по Общей  части советского уголовного права. Обстоятельное теоретическое исследование вопросов предварительной преступной деятельности началось в 50-е годы.

Н. Д. Дурманов впервые  в уголовно-правовой литературе выдвинул положение о том, что основание  уголовной ответственности за предварительную  преступную деятельность является наличие в действиях лица признаков состава неоконченного преступления, т.е состава приготовления или покушения на совершение конкретного, предусмотренного статьями Особенной части Уголовного кодекса преступления⁶.

Споры велись особенно по вопросу об ответственности за приготовление. Было высказано три мнения. Н. Д. Дурманов, А. А. Пионтковский, Т. В. Церетели, М. И. Ковалев и Н. В. Лясс предлагали установить наказуемость за приготовление лишь в специально указанных в законе случаях. По мнению М. А. Чельцова, уголовную ответственность за приготовление следовало вообще исключить; он предлагал вернуться к конструкции УК (1933 г.), который не предусматривал наказуемости приготовления⁷. Напротив, А. Н. Трайнин и некоторые другие авторы считали, что действующая в тот период конструкция ответственности за приготовление вполне приемлема и отвечает задачам укрепления социалистической законности. Эта позиция была принята законодателем. В Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (1958 г.) установлена наказуемость за приготовление к преступлению во всех случаях.

Однако и в настоящее время этот вопрос продолжает оставаться дискуссионным. Особенное внимание в последние годы привлек вопрос о сущности и условиях добровольного отказа на различных стадиях совершения преступления⁸.

1.2. Понятие и содержание неоконченного преступления

Любая человеческая деятельность (в т. ч. и преступная) имеет три элемента -  принятие решения, реализация этого решения, контроль за реализацией этого решения. Первый элемент в преступной деятельности носит название «обнаружение умысла», за этот элемент, то есть за намерение совершить преступление, лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности. Нас интересует второй элемент - реализация решения, т.е. реализация преступления, который состоит, в свою очередь, из трех стадий: приготовление, покушение и оконченное преступление⁹.

Уголовный закон преступным и наказуемым признает не только уже  совершенное преступление, но и общественно  опасные действия, не доведенные до конца по причинам, не зависящим от воли виновного. В уголовном праве, когда общественно опасные действия реализуются не полностью и прерываются по независящим от воли виновного обстоятельствам, называется неоконченным преступлением или предварительной преступной деятельностью. Имеются два вида неоконченных преступлений: приготовление к преступлению и покушение на преступление.

Приготовлением к преступлению признаются совершенные с прямым умыслом приискание или приспособление средств или орудий, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом оно не было доведено до конца по независящим от виновного лица обстоятельствам.

Покушением на преступление признается действие или бездействие, совершенное с прямым умыслом, непосредственно направленное на совершение преступления, если при этом оно не было доведено до конца по независящим от лица обстоятельствам.

Нередко лицо сразу реализует  свой преступный умысел, совершая оконченное преступление, минуя неоконченные, и тогда не возникает вопрос о неоконченном преступлении. Иногда лицо выполняет либо приготовление, либо покушение и на этом его преступная деятельность завершается по обстоятельствам, не зависящим от его воли. Тогда ответственность наступает согласно ч. 3 ст.26 УК КР: «Уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье настоящего Кодекса, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на статьи 27 или 28 настоящего Кодекса».

Если лицом совершено  покушение на преступление, то приготовление  поглощается покушением и ответственность  наступает за покушение на преступление, со ссылкой на ст.28 УК КР.

Если лицом совершено  оконченное преступление, в котором  осуществлялись последовательно приготовление и покушение, то они поглощаются оконченным преступлением   и   ответственность    наступает   за    совершение   какого-либо преступления, без ссылки на ст.27, 28 УК КР.

Неоконченные преступления совершаются с прямым умыслом, при котором сознанием виновного и его предвидением охватывается конкретный преступный результат, и усилие лица направляется на его достижение. При совершении неосторожных преступлений, когда лицо не предвидит наступления преступного результата (преступная небрежность), либо когда предвидит, но самонадеянно рассчитывает на его предотвращение (преступное легкомыслие), здесь невозможно говорить об осуществлении преступного намерения¹⁰.

При совершении неоконченного  преступления вина лица характеризуется  только как прямой умысел, т.е. тогда когда виновный желает наступления общественно опасных последствий и направляет на это свои преступные намерения. Приготовление к преступлению и покушение на него возможны при совершении любых преступлений. Вместе с тем, в некоторых формальных составах преступлений совершение действий или бездействие являются оконченным составом преступлений, независимо от наступления общественно опасных последствий. В таких составах преступлений покушение невозможно, поскольку совершение действий или бездействие образуют оконченное преступление. Например, создание банды с целью нападения на граждан или организация или руководство такой бандой (ч. 1 ст. 230 УК КР) представляют собой оконченное преступление. К таким составам также относятся преступления, предусмотренные ст. 229, 231 УК КР.

В теории уголовного права  некоторые авторы относят к неоконченным преступлениям также обнаружение  умысла, как предшествующего приготовлению  к преступлению. Обнаружение умысла - это выражение вовне любым  способом (устно, письменно, по телефону, по факсу и т.д.) намерения совершить преступление.

В отличие от приготовления, обнаружение умысла не создает опасность  для осуществления преступления, поэтому не должно рассматриваться  как вид неоконченной преступной деятельности. Если лицо высказало кому-то намерение совершить преступление, то это не значит, что оно его совершит, и поэтому обнаружение умысла не является началом преступной деятельности. Когда обнаружение умысла представляет общественную опасность само по себе, оно рассматривается как самостоятельное преступление. Например, угроза убийством (ст. 113 УК КР), угроза убийством в отношении судьи, заседателя, прокурора, следователя, защитника, эксперта, судебного исполнителя, а равно их близких в связи с рассмотрением дел, либо исполнением приговора (ст. 320 УК КР), и др.

В теории уголовного права  также принято говорить о стадии совершения умышленного преступления. Под стадиями умышленного преступления понимаются этапы, которые проходит преступление в своем развитии от начала до конца. Выделяются три стадии совершения преступления: приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление. Неоконченные преступления (приготовление и покушение) прерываются по независящим от лица обстоятельствам и здесь не может быть и речи о последней стадии - оконченного преступления. Если стадии умышленного преступления предполагают наличие всех этапов преступления, тогда все совершенное в целом оценивается как оконченное преступление. 

В уголовном законе отсутствует определение понятия неоконченного преступления. В связи с тем, что доктрина уголовного права рассматривала приготовление и покушение как стадии преступления, она не выработала дефиницию неоконченного преступления.

Это послужило поводом  для неоднозначной интерпретации данного понятия, потому, что различные исследователи отождествляют неоконченное преступление со стадиями совершения преступного деяния, а порой и с добровольным отказом от совершения преступления. Существуют также попытки представить неоконченное преступление и стадии совершения преступления как два самостоятельных института уголовного права, «...органично дополняющие друг друга»¹¹

Например, Н.Ф. Кузнецова  считает, что следует различать  стадии развития преступной деятельности (совершение приготовительных действий и исполнение преступления) и виды неоконченного преступления (приготовление и покушение), т.к. ни судебная практика, ни законодательство не пользовались понятием стадий преступления для обозначения неоконченного преступления. Однако данное определение представляется не совсем удачным, т.к. не позволяет отграничить случаи добровольного отказа от доведения до конца общественно-опасного противоправного деяния, когда лицо, прекращая начатую противоправную деятельность, добровольно отказывается от ее завершения, и в его действиях не содержится состава какого-либо иного преступления. Но подобное предложение не охватывает случаи, когда имела место ошибка лица относительно средств или орудий совершения преступления или ошибка в личности потерпевшего.

Как отмечалось, термин «стадия  преступления» законодатель не употреблял ранее и не использует в ныне действующем  Уголовном кодексе КР. Однако значительная часть ученых, несмотря на новый  подход законодателя, традиционно толкует неоконченные виды преступлений как стадии преступления и выделяет три стадии: 1) приготовление к преступлению, 2) покушение на преступление и 3) оконченное преступление.

Н.Ф. Кузнецова¹² называет приготовление и покушение прерванными составами преступления и не отождествляет их со стадиями, так как для такого отождествления, по ее словам, не имеется никаких оснований. Она пишет: «...прерванные этапы совершения преступления не могут по своей сути вести к оконченному преступлению. Стадии же, как этапы совершения преступления исключают их прерванность».

В исследовании А.П. Козлова  также сформулировано понятие неоконченного  преступления. По его мнению, неоконченное преступлением является прерванная на той или иной стадии развития преступная деятельность¹³. Однако данная трактовка является неопределенной, т.к. уголовный закон не содержит понятия «преступная деятельность», а в науке уголовного права оно понимается неоднозначно.

Сторонником концепции  стадий преступления является В.Д. Иванов, который к стадиям развития умышленного  преступления  относит:

1) замысел на совершение  преступления; 2) приготовление к  преступлению; 3) покушение на преступление; 4) оконченное преступление¹⁴. В комментарии к УК РФ он же отмечает, что преступная деятельность в своем поступательном развитии проходит ряд этапов (стадий): 1) первоначальную стадию приготовления к совершению  преступления;  2)  создание  условий для  совершения преступного деяния (покушение на преступление). При этом приготовление и покушение образуют «так называемую предварительную преступную деятельность»¹⁵. Позднее автор выделяет стадии неоконченного и стадии оконченного преступления. К первым он относит приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление, ко вторым - замысел на совершение   преступления,   непосредственное   преступное   посягательство (покушение) и оконченное преступление, еще больше усложняя проблему стадий и видов неоконченного преступления.

Концепцию стадий преступления поддерживает и профессор Б.В. Здравомыслов. Последний считает, что стадии совершения преступления (приготовление, покушение и оконченное преступление) непосредственно вытекают из закона¹⁶, и полагает, что «новый УК не внес принципиально новых положений в данный институт Общей части»¹⁷.

В современной литературе приводится различная аргументация в подтверждение концепции стадий преступления. Так, Н.К. Семернева считает, что термин «стадия» достаточно четко характеризует этапы развития умышленного преступления и данная терминология использовалась в дореволюционной теории уголовного права¹⁸. Между тем классики русского уголовного права излагали разные точки зрения на развитие преступной воли, а не преступной деятельности. Развитие преступного намерения криминалисты называли «постепенностями», «фазисами», «различными моментами внешнего действия», а Н.С. Таганцев создал концепцию трех преступных воль, которая была использована советскими учеными для развития концепции «стадии совершения преступления».

Аналогичные взгляды  на неоконченные виды преступления высказывают и другие ученые, называя их стадиями совершения преступления¹⁹ вопреки прямому указанию законодателя, имеющему в виду в главе 6 УК КР не стадии, а неоконченные виды преступлений, то есть специфические преступления, а не этапы развития преступления. В частности, О.Ф. Шишов оконченное преступление называет «завершающей стадией преступления», а «неоконченное преступление, - по его мнению, - включает в себя стадии приготовления и покушения на него». Под стадией указанный автор понимает «определенные этапы подготовки и реализации преступного замысла», поскольку вопрос о стадиях возникает только тогда, когда преступление прервано»²⁰.

Р.Л. Габдрахманов полагает, что не только теория, но и судебная практика различает три стадии совершения преступления, которые отличаются друг от друга по содержанию совершаемых действий, степени реализации преступного умысла и моменту прекращения²¹.

Своеобразные взгляды  в отношении стадий преступления сформулированы М.П. Рединым. Последний  в качестве «стадий осуществления преступного намерения» выделяет «стадию подготовки к преступлению» и «стадию совершения преступления»²². Подготовка включает в себя все действия (бездействие) по созданию условий для совершения преступления, в том числе приготовление к преступлению. Стадию совершения преступления образуют две фазы: 1) нападение на объект, 2) непосредственное приведение преднамеренного в исполнение.

В современной науке  уголовного права формируется новый  подход к приготовлению и покушению  как к самостоятельным видам   неоконченных   преступлений.   Так,  Л.М. Колодкин   пишет: «Покушение не является стадией преступной деятельности, поскольку следствие и суд дела о покушении на преступление рассматривают в том же порядке, что и оконченное преступление»²³. Г.В. Назаренко справедливо полагает, что концепция стадий имеет ряд недостатков. Во-первых, в оконченном преступлении выделение  стадий  не  имеет уголовно-правового  значения,  поскольку квалификация совершенного преступления осуществляется без ссылок на ст. 30 УК РФ; во-вторых, многие умышленные преступления   не проходят  никаких стадий;  в-третьих,  считать оконченное преступление завершающей стадией преступной деятельности не имеет смысла, так как оконченное  преступление представляет собой завершенное преступление, то есть единый конгломерат²⁴. М.П. Редин также считает отнесение приготовления и покушения к стадиям преступной деятельности неверным. Он отмечает, что «следует говорить не о ступенях (стадиях) развивающейся преступной деятельности или совершения преступления, а о стадиях (ступенях) осуществления преступного намерения...»²⁵. О сложности проблемы неоконченной преступной деятельности говорят Дж. Флетчер и А.В. Наумов в монографии «Основные концепции современного уголовного права». Дж. Флетчер относит оконченное и неоконченное преступление к числу двенадцати исходных категорий, которые образуют «глубинную структуру» всех систем уголовного права. Указанные исследователи говорят о приготовлении и покушении только как о видах неоконченной преступной деятельности, не употребляя термина «стадия». При этом американский ученый отмечает два момента появления норм о покушении и приготовлении как неоконченных видах преступления: 1) стремление государства восстановить справедливость в ответ на преступление и предотвратить вред до того, как он будет причинен; 2) меньшая степень опасности неоконченного преступления, которая должна повлечь и меньшее наказание²⁶.