Влияние коррупции на развитие общества

Оглавление

Введение 2

Глава 1.Определение  коррупции, её виды. 4

§1.1 Неоклассический подход: коррупционные отношения как выбор рациональных агентов 4

§1.2 Институциональный подход: коррупция как взаимодействие социально укорененных субъектов. 7

§1.3 Виды коррупции. 9

Глава 2.Влияние  коррупции на развитие общества 12

§2.1 Коррупция в России. 12

§2.2 Анализ состояния коррупции в России. 16

§2.3  Стратегия противодействия коррупции в России 21

Заключение. 27

Список литературы. 28

Введение

В обыденном понимании  слово «коррупция» (подкуп) может  относиться к различным явлениям и использоваться в различном  контексте. С одной стороны, этот термин можно применять для описания передачи взятки государственному служащему от заинтересованного в чем-либо лица. С другой стороны, коррупция возможна и в частном секторе экономики, в ситуации, когда частный продавец ограничивает предложение какого-то редкого товара (вместо того чтобы использовать «чистый» ценовой механизм), а лицо, заинтересованное в его покупке использует различные способы подкупа продавца для получения доступа к этому товару без очереди.

Несмотря на очевидные  успехи в экономическом развитии последних лет, России не удается справиться с коррупцией. Все количественные индикаторы, построенные как отечественными, так и иностранными исследователями, свидетельствуют либо о ее росте, либо о стабилизации.

История пока не знает примеров богатых стран с таким высоким  уровнем коррупции, как в России. Для того чтобы в нашей стране продолжился экономический рост и уже через 10 — 15 лет ВВП на душу населения достиг 20 тыс. долл. США  по ППС, необходимо ее резко снизить. Все остальные показатели — образованность населения, разрыв в доходах различных  социальных групп, даже степень политических и гражданских свобод (пусть и недостаточная) — в принципе, согласуются с возможностью экономического роста. Но по уровню коррупции Россия сегодня сопоставима с африканскими странами, где показатели душевого ВВП в 4 —5 раз ниже.

Цель курсовой работы: исследовать  общественные выгоды и общественные издержки в коррупции.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

- изучить основы коррупции;

- рассмотреть подходы к исследованию и проблемы коррупции;

- проанализировать состояние  коррупции в России и пути  ее преодоления.

Объектом исследования является коррупция как экономическая  категория.

Предмет исследования - совокупность экономических отношений, образующих сущностную и содержательную основу формирования и функционирования коррупции.

Глава 1.Определение  коррупции, её виды.

§1.1 Неоклассический  подход: коррупционные отношения  как выбор рациональных агентов

В этой модели центральное правительство действует как принципал: оно устанавливает правила и назначает агентам, чиновникам среднего и низшего звена, конкретные задачи. Чиновники выступают при этом как посредники между центральным правительством и клиентами, отдельными гражданами или фирмами. Это значит, что чиновник (агент) реализует волю властного субъекта (принципала), взаимодействуя с частным лицом или фирмой (клиентом). Принципал задает рамочные условия, опираясь на которые агент осуществляет оперативное управление. Например, в рамках налоговой службы принципалом выступает государство в лице руководителя налоговой службы, агенты — это сборщик налогов, а в качестве клиентов выступают все налогоплательщики.

Интересы агента и принципала не тождественны. Коррупция — это  процесс, когда агент за соответствующее  вознаграждение действует в интересах  клиента, оставаясь в рамках отведенных принципалом управленческих возможностей. Например, работник налоговой службы, проверяя деятельность фирмы, может  за взятку «не заметить», что эта  фирма уклоняется от уплаты налогов в полном объеме.

Принципал не способен поставить  заслон коррупции по трем причинам:

1. Сложные решения не подлежат стандартизации, следовательно, нет критериев их оценивания. К тому же коррумпированные агенты часто поддерживают программы, исходные элементы которых не представлены на конкурентном рынке.
2. Эффективность контроля ограничивается информационной асимметрией (агент всегда владеет большей информацией, чем принципал);
3. Коррупция агента отнюдь не обязательно означает блокирование целей принципала, они могут реализовываться одновременно. Более того, дорожа местом, приносящим коррупционный доход, агент может оперативно и эффективно выполнять все распоряжения принципала.

Клиент может выходить и непосредственно на контакт с принципалом, минуя агента, что порождает деление коррупции на политическую (на стадии принятия законов) и административную (на стадии их применения). Например, крупная фирма, желая уйти от налогов, может не подкупать чиновников налоговой службы, а «оказать услугу» губернатору области (например, сделать крупный взнос в фонд его избирательной кампании), чтобы тот пролоббировал закон о налоговых льготах.

Таким образом, коррупция  рассматривается неоклассиками как своеобразный теневой налог на частный сектор, который собирают политики и чиновничество в силу монополии на принятие важных для бизнеса решений («приватизация государства»).

Модель «принципал — агент  — клиент» ясно показывает, что  основная проблема борьбы с коррупцией в бюрократической среде состоит  не в отсутствии политической воли и не в мягкости законов, а в принципиальной неустранимости ее базового условия. Речь идет о свободе чиновников варьировать свое решение по собственному усмотрению. Там, где такого права нет (например, выдача паспорта в возрасте 14 лет при соблюдении формальных требований), нет и коррупции. Но специфика управления в том и состоит, что без возможности «действовать по обстоятельствам» на каждом уровне административной иерархии бюрократическая машина довольно быстро исчерпает свои управленческие возможности. Формальный алгоритм принятия управленческих решений годится только в типовых ситуациях. (Скажем, выбор победителя тендера явно не относится к их числу. Справедливо считается, что «на местах виднее». И местные власти этим пользуются.)

Если задаться целью формализовать любые действия чиновника, то коррупция если и не исчезнет, то заметно сократится. Но при этом возрастет неадекватность управления, не говоря уже о высоких затратах на контролирующий аппарат. Общество заплатит за борьбу с коррупцией слишком большую цену. Поэтому задача государства состоит не в уничтожении коррупции (что невозможно), а в ограничении ее на оптимальном для общества уровне. Целью правоохранительной деятельности должно быть не «искоренение» коррупции, а сдерживание ее на оптимальном, с точки зрения общества, уровне. Сам этот криминальный оптимум достаточно подвижен и зависит как от эффективности использования правоохранительными органами отпущенных им ресурсов, так и от «эффективности» деятельности преступников.

Модель оптимизации борьбы с преступностью описывает противодействие  коррупции на макроуровне. Есть и микроэкономический подход к экономическому моделированию коррупции и борьбы с нею. Он основан на разработанной американским экономистом Г. Беккером экономической теории преступности, которая построена насравнении ожидаемой выгоды и возможных издержек от правонарушения.

Коррупция (как и любой  другой вид преступной деятельности) — это высокорискованная деятельность, поскольку тот, кто дает или берет взятку, рискует быть пойманным и осужденным.

Санкции оцениваются как сумма ожидаемых прямых потерь (штраф, конфискация имущества) и косвенных издержек (упущенные выгоды, связанные с арестом и потерей работы). Помимо размера санкций, учитывается вероятность быть пойманным. То есть коррупционное поведение лишь отчасти ограничивается системой наказаний. Не менее важную роль играет поощрение некоррумпированного поведения, увеличивающее косвенные издержки преступления ввиду потери легальных доходов, общественного уважения, привилегий представителей власти.

Оценка риска зависит от положения чиновника и доступной ему информации. Рост раскрываемости коррупционных действий повышает субъективную оценку риска. При этом зависимость наказания от размера взятки снижает размер взяток, но повышает их число. Наоборот, высокая вероятность быть пойманным сокращает объем коррупционных услуг, но повышает единовременный размер взятки.

При всем разнообразии неоклассических  моделей коррупции есть объединяющее их начало. В них фактически игнорируется социальная укорененность экономических субъектов, понимаемая как включенность индивида в социальную среду. Мораль, общественное давление хотя и упоминаются, но практически не принимаются в расчет. Против этого решительно восстают экономисты-институционалисты.

§1.2 Институциональный подход: коррупция как взаимодействие социально укорененных субъектов.

Основной посыл работ институционалистов, изучающих коррупцию,— попытка посмотреть на коррупцию глазами ее участников, не сводимых к модели рациональных распределителей ограниченных ресурсов. Эти работы объединяет критическое восприятие вне исторических и вне культурных моделей коррупции.

Действительно, экономическая история  знает массу примеров, когда социальные нормы сдерживали коррупцию, обусловленную  экономической целесообразностью, или, наоборот, придавали ей трудно объяснимый размах. Этнокультурная специфика, конфессиональные особенности, семейный уклад, сетевые контакты, корпоративная культура, профессиональная этика, идеология, обычаи и прочие «социальные оболочки» индивида выступают ограничителями его поведения, существенно трансформируя его представление о должном и правильном.

Например, уровень коррупции существенно  различался в союзных республиках  СССР, что было связано с различиями национальных культур. В весьма схожих по уровню экономического развития Чили и Мексике разительно отличается масштаб коррупции (Чили «чище»). А  страны с конфуцианской культурой (Сингапур, Япония) уступают по размаху  коррупции исламским (Пакистан, Турция) и индо-буддийским (Индия, Индонезия) странам того же региона, исторически не воспринявшим конфуцианство как кодекс чести честного и мудрого чиновника.

Значение социума прослеживается и в том, что юридическое определение коррупции может не совпадать с границей морально осуждаемого поведения. Люди способны осудить действия, в которых закон не найдет состава преступления, и, наоборот, оправдать поступки, трактуемые законом как коррупция. Социальные нормы крайне инерционны, тогда как закон меняется по мере надобности элит. Власть способна, меняя законы, создать пространство своего легально допустимого обогащения, но бессильна сделать эти законы легитимными. По этой причине общественное мнение обычно преувеличивает масштабы коррупции, а властная элита склонна их преуменьшать.

Что касается выгоды коррупционера, то она не ограничивается суммой «делового  предложения», а включает восприятие взятки как элемента групповой этики определенной группы, рождая чувство сопричастности и групповой включенности. Коррупция может возникать не как вариант корыстного подкупа, а как акт демонстративной лояльности чиновников по отношению к родственникам, политическим партиям, бывшим сослуживцам и пр.

Субъективное восприятие риска  снижается, если чиновник делится взяткой  с начальством. Создается сеть участников коррупционной сделки; и чем она  многочисленнее, тем меньше чувство  вины и риск испортить репутацию  в случае разоблачения. Сетевой подход опровергает методологию индивидуальной рациональности — несмотря на то, что решение о взятке принимает индивид, он учитывает не только баланс личных выгод и издержек этого шага, но и нормы поведения в сетевых структурах. Социальные сети обладают потенциалом взаимопомощи и солидарности, права и обязательства сетевого членства могут быть важнее, чем утилитаристский интерес индивида и его обязательства перед организацией.

Таким образом, можно утверждать, что  в России существует институциональная коррупция — такая система организации государственного управления, когда принятие решений, как правило, связано не только со служебными обязанностями чиновника/политика, но и с его личными интересами (включая положение чиновника/политика в социальных сетях).

§1.3 Виды коррупции.

В зависимости от сферы  деятельности следует различать  следующие виды коррупции:

1. Коррупция в сфере государственного управления.
2. Парламентская коррупция.
3. Коррупция на предприятиях.

Коррупция в сфере государственного управления имеет место потому, что  существует возможность государственного служащего (чиновника) распоряжаться  государственными ресурсами и принимать  решения не в интересах государства и общества, а исходя из своих личных корыстных побуждений.

В зависимости от иерархического положения государственных служащих коррупция может подразделяться на верхушечную и низовую.

Первая охватывает политиков, высшее и среднее чиновничество  и сопряжена с принятием решений, имеющих высокую цену (формулы  законов, госзаказы, изменение форм собственности и т.п.). Вторая распространена на среднем и низшем уровнях и  связана с постоянным, рутинным взаимодействием  чиновников и граждан (штрафы, регистрации  и т.п.).

Часто обе заинтересованные в коррупционной сделке стороны  принадлежат к одной государственной  организации. Например, когда чиновник дает взятку своему начальнику за то, что  последний покрывает коррупционные  действия взяткодателя - это также  коррупция, которую обычно называют "вертикальной". Она, как правило, выступает в качестве моста между  верхушечной и низовой коррупцией. Это особо опасно, поскольку свидетельствует  о переходе коррупции из стадии разрозненных актов в стадию укореняющихся  организованных форм.

Большинство специалистов, изучающих коррупцию, относит к  ней и покупку голосов избирателей  во время выборов.

Избиратель обладает по Конституции  ресурсом, который называется "властные полномочия". Эти полномочия он делегирует избираемым лицам посредством специфического вида решения - голосования. Избиратель должен принимать это решение  исходя из соображений передачи своих  полномочий тому, кто, по его мнению, может представлять его интересы, что является общественно признанной нормой. В случае покупки голосов  избиратель и кандидат вступают в  сделку, в результате которой избиратель, нарушая упомянутую норму, получает деньги или иные блага, кандидат, нарушая избирательное законодательство, надеется обрести властный ресурс. Понятно, что это не единственный тип коррупционных действий в политике.

Наконец, упомянем о коррупции  в негосударственных организациях, наличие которой признается специалистами. Сотрудник организации (коммерческой или общественной) также может  распоряжаться не принадлежащими ему  ресурсами: у него также есть возможность  незаконного обогащения с помощью  действий, нарушающих интересы организации, в пользу второй стороны, получающей от этого свои выгоды. Очевидный  пример из российской жизни - кредиты, получаемые за взятки в коммерческих банках под проекты, цель которых - изъять деньги и исчезнуть. Так, УФСНП по Санкт-Петербургу в ходе работы по уголовным делам по ст. 1622 ч. 2 УК РСФСР установлено, что фирма "Вараш", получившая в качестве предоплаты за товары 200 млн. рублей от различных коммерческих структур, и ТОО "Экстросервис", получившее кредит в Балтийском банке в размере 300 млн. рублей, отконвертировали указанные средства, переправили их за границу по подложному договору и прекратили свою деятельность. Директор фирмы "Вараш" был убит 

Глава 2.Влияние  коррупции на развитие общества

§2.1 Коррупция в России.

Современная актуальность темы коррупции связана с разнообразием  ее последствий. Помимо прямого влияния  на экономические процессы, коррупция имеет выход в социально-политическое пространство. По поводу того, в чем именно состоит это влияние, есть разные точки зрения.

Негативное влияние коррупции. Шведский экономист Г. Мюрдаль, основоположник экономических исследований коррупции, обобщая опыт модернизации стран «третьего мира», заклеймил в 1960-е гг. коррупцию как одно из главных препятствий экономическому развитию.

Эту позицию разделяют  многие современные исследователи, ставящие в вину коррупции следующие негативные экономические последствия:

• средства, аккумулируемые с помощью взяток, часто уходят из активного экономического оборота и оседают в форме недвижимости, сокровищ, сбережений (причем в иностранных банках);
• предприниматели вынуждены расходовать время на диалог с нарочито придирчивыми чиновниками, даже если удается избежать взяток;
• поддерживаются неэффективные проекты, финансируются раздутые сметы, выбираются неэффективные подрядчики;
• коррупция стимулирует создание чрезмерного числа инструкций, чтобы затем за дополнительную плату «помогать» их соблюдать;
• из государственной службы уходят квалифицированные кадры, морально не приемлющие систему взяток;
• возникают препятствия для реализации макроэкономической политики государства, поскольку коррумпированные низшие и средние звенья системы управления искажают передаваемую правительству информацию и подчиняют реализацию намеченных целей собственным интересам;
• коррупция деформирует структуру государственных расходов, так как коррумпированные политики и чиновники склонны направлять государственные ресурсы в такие сферы деятельности, где невозможен строгий контроль и где выше возможность вымогать взятки;
• увеличиваются затраты для предпринимателей (в особенности для мелких фирм, более беззащитных перед вымогателями);
• взятки превращаются в своего рода дополнительное налогообложение.

В результате коррупция и  бюрократическая волокита при оформлении деловых документов тормозят инвестиции (особенно зарубежные). Так, разработанная  в 1990-е гг. американским экономистом  Паоло Мауро модель позволила ему сделать предположительный вывод, что рост «эффективности бюрократии» (индекс, близкий к рассчитываемому Transparency International индексу восприятия коррупции) на 2,4 балла снижает темп экономического роста страны примерно на 0,5%.

Негативное влияние коррупции  на социально-политические процессы прослеживается в следующем:

• усиливается социальная несправедливость в виде нечестной конкуренции фирм и неоправданного перераспределения доходов граждан. Ведь дать более крупную взятку может неэффективная фирма или даже преступная организация. В результате растут доходы взяткодателей и взяткополучателей при снижении доходов законопослушных граждан;
• коррупция в системе сбора налогов позволяет богатым уклоняться от них и перекладывает налоговое бремя на плечи более бедных граждан;
• коррупция в высших эшелонах власти, становясь достоянием гласности, подрывает доверие к ним и, вследствие этого, ставит под сомнение их легитимность;
• коррумпированный управленческий персонал психологически не готов поступаться своими личными интересами ради развития общества;
• коррупция дискредитирует правосудие, поскольку правым оказывается тот, у кого больше денег и меньше самозапретов;
• коррупция создает угрозу демократии, поскольку лишает население нравственных стимулов к участию в выборах;
• лозунг борьбы с коррупцией способен легитимировать поворот к диктатуре и отказу от рыночных реформ;
• коррупция в аппаратах, отвечающих за правоприменение (армия, полиция, суды), позволяет организованной преступности расширять свою «грабительскую» деятельность в частном секторе и даже создавать симбиоз организованной преступности и этих организаций;
• коррумпированные режимы никогда не пользуются «любовью» граждан, а потому они политически неустойчивы. Репутация советской номенклатуры как коррумпированного сообщества в значительной степени легитимировала падение советского строя. Поскольку, однако, в постсоветской России советский уровень коррупции был многократно превзойден, это стало одним из факторов низкого авторитета правительства Б.Н. Ельцина в глазах большинства россиян.

Позитивная функция коррупции. Участниками дискуссий о коррупции выдвигалось мнение, что коррупция имеет не только негативные, но и позитивные последствия. Одним из первых на это указал в начале XX в. знаменитый немецкий социолог Макс Вебер. Отказавшись от ранее распространенной традиции морализаторства, он показал место коррупции в процессе формирования рациональной бюрократии как исторически преходящей формы управления. Тем самым была заложена основа функционального подхода, рассматривающего коррупцию как механизм снятия напряжения между нарождающимися и устаревшими нормами.

Современные экономисты, сторонники институционального подхода, часто  склоняются к частичному оправданию коррупции с функциональной точки зрения — как возможности перераспределить ресурсы старой элиты в пользу новой, избегая прямого столкновения между ними. Коррупция рассматривается ими какрациональная альтернатива вооруженной борьбе за власть. Коррупция тем масштабнее, чем кардинальнее смена общественного курса, чем отчетливее расхождение норм и намерений уходящего и нарождающегося порядков. На примере сначала развивающихся, а потом и развитых стран был показан позитивный вклад коррупции в пластичность и бесконфликтную трансформацию институтов.

Благодаря такому подходу  коррупция предстала не как вариант  отклоняющегося поведения, а как расхождение ранее сформированных норм и вызванных новыми условиями моделей поведения.

У коррупции находят и  другие «добродетели»:

• опосредование диалога живых людей и безликого государства;
• придание диалогу должностных позиций формы персонифицированных отношений;
• стимулирование предпринимательства за счет снятия ряда бюрократических запретов;
• ускорение работы административной машины;
• снижение неопределенности цены ресурсов, распределяемых государством, ввиду предсказуемости взятки;
• выявление реального соотношения спроса и предложения на государственные товары и услуги для последующей корректировки цен.

Впрочем, воздействие коррупции  на экономический рост зависит от ее масштабности. Малый размер коррупции, видимо, допустим и даже благотворен, но ее распространенность выше определенного  предела блокирует экономическое  развитие.

Согласно логике функционалистов, коррупция отмирает сама собой по мере ослабления противостояния двух нормативных систем, когда новые  правила вытесняют старые и одна элита сменяет другую. Но этот вывод  не подтверждается фактами развития России в 1990-2000-е гг.

Во многих развивающихся  странах коррупция не уменьшилась  после завершения модернизационного рывка. В постсоветской России с окончанием периода бурных социально-политических и экономических перемен также не произошло исчезновения или кардинального уменьшения коррупции. Появились сомнения в правомочности идеи об отмирании коррупции по мере исчерпания ее функциональности, понимаемой как способность примирять конкурирующие нормативные системы в переходные периоды.

§2.2 Анализ состояния коррупции в России.

В 2001 и 2005 гг. Фонд ИНДЕМ осуществил два социологических исследования рынка коррупции в России, используя сходные методики. Опросы проводились на двух выборках — граждан и предпринимателей.

Мы рассматриваем общую совокупность коррупционных сделок (имея в виду только деловую коррупцию) как некий  пуассоновский процесс, параметры  которого требуется оценить. С одной  стороны, есть событие — коррупционная сделка, по-пуассоновски распределенное во времени, а с другой — есть его вес: размер взятки. Если оценить два параметра данного процесса, а именно его интенсивность и средний размер взятки, и показать, что эти две случайные величины к тому же независимы, то их можно перемножать. Такое произведение отражает размер среднего годового коррупционного «взноса» одной фирмы. Умножив последний индикатор на число работающих фирм, мы получим величину годового дохода чиновников от деловой коррупции.

Чтобы оценить интенсивность пуассоновского процесса, респондентов просили ответить на вопрос: «Когда последний раз Вам приходилось давать взятку?» В качестве возможного ответа предлагалось несколько интервалов: десять дней, месяц, полгода, год, более года. Получив несколько оценок интенсивности для разных интервалов, затем строили по ним регрессию. Коэффициент регрессии фактически и является более точной и устойчивой оценкой интенсивности коррупции. В 2005 г. она оказалась равной 1,8. То есть в род средний бизнесмен дает 1,8 взятки, что намного меньше, чем следует из распространенных бытовых представлений о масштабах коррупции.

Далее задавали вопрос о размере  взятки. Как показал опыт, этот показатель удобнее формулировать в процентах  от месячного оборота, а потом  отдельно спрашивать о величине последнего.

В качестве оценки среднего размера  взятки использовалось робастное среднее, то есть отбрасывалось несколько  максимальных и минимальных значений, а затем вычислялось среднее. Делались и другие оценки. Например, выборка разрезалась на несколько  частей, рассчитывалось робастное среднее  внутри каждой части, а потом средние  суммировались. Но на конечный результат  это почти не влияло.

Теперь самое важное — это  отсутствие зависимости между средним  размером взятки и интенсивностью взяток. Исходя из соображений здравого смысла, может показаться, что маленькие  взятки дают чаще, а большие —  реже. В действительности все обстоит не так. Дело в том, что крупные бизнесмены общаются с крупными чиновниками, но и тех, и других мало. Другими словами, имеются две пирамиды — бизнеса и чиновников. Общение между ними идет по горизонтали. Поэтому его интенсивность, характерная для одного малого, среднего или крупного бизнесмена, одинакова во всех слоях пирамиды. Эти общие соображения получили подтверждение в ходе интервью с представителями крупного бизнеса.