Злоупотребление правом. 2

  Глава I. Понятие злоупотребления правом

  §1.1 Теория злоупотребления  правом в правовых системах современности

  Согласно  сложившемуся мнению, злоупотребление  субъективными правами или должностными полномочиями (в дальнейшем – злоупотребление  правом) представляет самостоятельный вид отклоняющегося поведения. Как специфическое неправовое деяние, оно заключается в действиях, которые хотя по внешним признакам не выходят за границы субъективного права или полномочия, однако прямо противоречат той цели, ради достижения которой оно устанавливается законом, объективно ущемляет права, свободы и интересы других лиц1. Злоупотребление правом, как следует из самого понятия, означает осуществление субъективного права одним лицом во зло (в противоречие) интересам другого лица или общества. Субъективное право трактуется в литературе как вид и мера возможного поведения участников правового отношения, определенного и гарантированного юридически2. Очевидно, что для злоупотребления субъективным правом лицо должно обладать таковым, поскольку всякое иное злоупотребление при отсутствии права есть поведение вопреки праву и, соответственно, подпадает под ординарное правонарушение. Проблема запрета злоупотребления правом напрямуюсвязана с установлением определенных юридических пределов, обозначающих границы допустимого поведения лица при реализации права. И здесь следует согласиться с отмеченной в литературе позицией, что основным критерием для установления пределов реализации (удовлетворения) интересов определенного лица служат интересы других лиц, в том числе общественные и государственные3.

  Следует отметить, что в романо-германском правовом семействе о злоупотреблении  правом упоминается в трудах уже  римских юристов, однако, в то время  не было выработано целостной теории злоупотребления правом. В отдельных правовых памятниках средневековой Европы (Каролина, Прусское земельное уложение и др.) содержались нормы о запрете злоупотребления правом, однако данный запрет в качестве общего принципа был закреплен во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. (ст. 4), которая гласит: «Свобода состоит в возможности делать все, что не наносит вреда другому: таким образом, осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми пределами, которые обеспечивают другим членам общества пользование теми же правами. Пределы эти могут быть определены только законом». Ст. 11 Декларации закрепляла важнейший принцип: «Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин поэтому может свободно высказываться, писать, печатать, отвечая лишь за злоупотребления этой свободой в случаях, предусмотренных законом»4.

  Следует отметить, что впервые целостную  теорию злоупотребления субъективными  правами в континентальной Европе выработала французская судебная практика в ХIХ в., основываясь на нормах права об ответственности за ущерб, хотя в Гражданском кодексе 1804 г. не содержалось прямых запретов злоупотребления правами. В 1915 г. Кассационным судом Франции было принято правило, согласно которому устанавливалась ответственность собственника, который использует свое субъективное право в ущерб другому и без пользы для себя, хотя многочисленные постановления принимались судом в течении всего ХIХ в.5. Классический случай из французской судебной практики, когда впервые было ограничено абсолютное право собственности, приводится в литературе: в 1855 году в г. Кольмаре владелец на крыше своего дома соорудил большую печь без отвода дыма, чтобы заслонить соседу свет. Суд своим решением постановил разрушить ложный очаг по следующему основанию: поскольку личное право кого-либо является абсолютным, собственник вправе использовать свое имущество по собственному усмотрению, но это право может осуществляться в границах серьезного и оправданного интереса. А если моральные принципы противоречат какому-то действию, то суд признает это действие как инспирированное злобой, совершенное под действием страсти, которая не оправдана никаким личным интересом, но другому наносит ущерб6.

  В дальнейшем, на рубеже ХIХ-ХХ вв., законодательство континентальной Европы закрепило так называемую «шикану» (или «запрет придирок»), т.е. злоупотребление правом с единственной целью - причинить вред другому лицу (параграф 226 Германского гражданского уложения 1896 г.; ст. 2 Швейцарского гражданского уложения 1907 г. и ряд аналогичных актов других государств Европы). Немецкая правовая доктрина ограничивает принцип свободы заключения договора с целью запрета злоупотребления свободой договора. В частности, как отмечает немецкий профессор Г.-Й. Муселяк, чтобы охранить принцип свободы договора от злоупотреблений и защитить высшие интересы, вытекающие из основ социального государства, должны быть введены ограничения принципа свободы договора. Свободу заключения договора могут ограничивать: принуждение к заключению договора, запрещение заключения договора и запрещение злоупотребления свободой договора, которые предусмотрены в действующем законодательстве7.

  Теория  злоупотребления правом известна российской правовой системе, входящей, как известно, в орбиту романо-германского правового семейства. В законодательстве досоветского периода не было специальных норм о запрете злоупотребления правом, однако судебная практика того периода выработала единый подходпо данному вопросу, что отмечается исследователями той эпохи. Так, В.П. Доманжо, исследовавший проблему злоупотребления правом, отмечал, что несмотря на устойчивый принципиальный взгляд кассационной практики, исходившей из того, что в законе «нет правила,чтобы лицо, действовавшее по праву, законом ему предоставленному, могло подвергаться за деяние свое какой бы то ни было ответственности», в практике 70-х гг. XIX в. встречается несколько случаев, когда при нарушении так называемых «соседских прав» Сенат допускал возмещение вреда по мотивам «превышения законного права». Довольно четкое выражение правовой формулы злоупотребления правом, причем с расширением судебного усмотрения при рассмотрении подобного рода вопросов, обнаруживается в решении Сената 1902 г., в котором записано: «Никто не свободен пользоваться его правом. Положить точно определенную грань между свободой пользоваться своим правом и обязанностью уважать право соседа теоретически нельзя; грань эта в каждом спорном случае должна быть определена судом»8. Аналогично Французскому ГК 1812 г., в российском праве досоветского периода отсутствовали законодательные нормы о запрете злоупотребления правом, данный пробел восполнялся кассационной практикой высших судебных инстанций.

  Советская правовая доктрина рассматривала злоупотребление  правом как использование субъективного права в противоречии с его социальным назначением, влекущее за собой нарушение охраняемых законом общественных и государственных интересов или интересов другого лица9.

  Советский законодатель вместо термина «злоупотребление правом» использовал «осуществление права в противоречии с его назначением» (ст. 5 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г., ст. 5 ГК РСФСР 1964 г.). Социальное назначение, если оно прямо не обозначено в соответствующей норме, устанавливалось методом толкования данной нормы путем соотнесения ее с общими принципами права10. В общем виде запрет злоупотребления правом устанавливала ст. 39 Конституции СССР 1977 г., согласно которой использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан. В частности, к злоупотреблению субъективными гражданскими правами закон относил заключение фиктивного брака с целью уклонения от выполнения обязанностей молодого специалиста (ответственность как таковая за регистрацию фиктивного брака не была предусмотрена действующим законодательством, закон лишь предусматривал признание такого брака недействительным). В различных отраслях действующего российского законодательства, а также в юридической практике сложная проблема злоупотребления правом (полномочиями) находит свое законодательное и правоприменительное воплощение. Это основано на постулате: «моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого», а выражаясь юридическим языком, свобода осуществления субъективных прав (должностных полномочий) не может быть безграничной и ограничивается интересами других лиц и общества в целом. В национальном законодательстве вышеуказанный принцип прежде всего получил закрепление в п. 3 ст. 17 Конституции РФ: осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Правовые нормы о запрете злоупотребления субъективными правами получили правовое закрепление в отрасли гражданского права (как указывалось выше, теория злоупотребления правом была сформулирована именно на опыте применения гражданско-правовых норм). Это связано с тем, что большинство гражданско-правовых норм носит диспозитивный характер (принцип диспозитивности имеет наиболее широкое юридическое закрепление именно в отрасли гражданского права). Так, ст. 10 ГК РФ закрепляет следующее положение: не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке. В случае несоблюдения указанных требований суд может отказать лицу в защитепринадлежащего ему права. Такая норма, определяющая пределы осуществления гражданских прав, введена в российское гражданское право впервые. Исходя из смысла содержания п. 1 ст. 10 ГК РФ, можно сделать вывод, что при осуществлении любых гражданских прав запрещаются: действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу (в литературе таковые действия именуются «шиканой»); злоупотребление правом в любой иной форме, не относящейся к шикане; использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции; злоупотребление доминирующим положением на рынке. Однако в данном случае законодатель не дал четкого определения понятия «злоупотребление гражданскими правами». В судебной практике (в актах официального нормативного толкования высших судебных органов) данное понятие также пока не сформулировано (как, например, определение понятия «злоупотребление родительскими правами»). Исходя из этого, суды весьма осторожно подходят к применению данной нормы. Тем не менее, арбитражная практика (в отличие от судов общей юрисдикции по гражданским делам) уже пошла по пути применения ст. 10 ГК РФ, хотя отдельной статистики по делам этой категории, к сожалению, не ведется.

  Проблема  злоупотребления правом известна также  англосаксонскому правовому семейству  и регулируется такими источниками  права, как судебные прецеденты, законодательные акты и др. В сфере права собственности злоупотребление правом называется «зловредностью» (Nuisance) и определено в ст. 857 Свода английского гражданского права: «Зловредностью считается действие или бездействие, в силу которого для лица незаконно создается надоедание, помеха или беспокойство при пользовании недвижимостью путем причинения последней физического ущерба либо иного вмешательства в пользование недвижимостью, угодьями, выгодами или иными подобными правами, либо путем воздействия на здоровье лица, его комфорт и удобства. Если такое надоедание, помеха или беспокойство создают нарушения владения, то это не препятствует иску о зловредности». Как частные случаи подобной зловредности в указанном Своде приводятся: распространение вредных газов, чрезмерный и необычный шум, создание затруднений в пользовании угодьями или сервитутами, направление воды на участок истца11. В сфере обязательственного права англосаксонская правовая доктрина выделяет следующие виды злоупотребления правом: контракты, направленные на совершение незаконных действий или на причинение вреда, противоречащие добрым нравам и публичному порядку, предусматривающие торговлю с враждебным государством, направленные на ограничение торговли, а также незаконный способ исполнения сделок. Свод английского гражданского права регулирует также злоупотребление правом в сфере отправления правосудия: злонамеренное судебное преследование (Malicious Prosecution) и злоупотребление гражданским процессом (Abuse of Civil Process), суть которых заключается в злонамеренных судебных преследованиях с целью подорвать репутацию другого лица и прочих действиях12.

  Теория  злоупотребления правом известна также  странам мусульманского правового  семейства. В частности, данная проблематика была предметом труда мусульманского ученого-правоведа Махмуда Фатиха, опубликовавшего в 1913 г. свою работу «Мусульманское учение о злоупотреблении правом»13. Следует подчеркнуть, что данный вопрос весьма детально урегулирован в мусульманском праве. Собственник земельного участка не имеет права рыть колодец в таком месте, где тот может нанести ущерб собственнику уже существующего соседнего: вокруг каждого колодца есть свой «харим» - расстояние от него, на котором запрещается рыть новые колодцы. Мусульманская правовая доктрина, основываясь на хадисе о воздержании от всякого пользования, способного нанести ущерб другому, полностью запрещает собственнику злоупотреблять своим правом собственности или использовать его во вред «умме», бесцельно уничтожать имущество, без повода грубо обращаться со своими рабами или животными. В сфере семейного права мужу запрещается злоупотреблять правом на развод. Разведенной супруге причитается доля имущества, равная той, которую обычно получает вдова. Известны случаи, когда муж, злоупотребляя своим правом вернуть к себе отвергнутую жену до истечения указанного в предписании срока, вновь отвергал ее, принуждая тем самым к новому периоду ожидания. Делалось это в расчете на то, что она в конце концов откажется от своей доли имущества. Такое злоупотребление правом предупреждается аятами 229-230 суры «Корова»14. Опекуну запрещается злоупотреблять правом опекунства, что предупреждается аятами 2, 5, 6 и 10 суры «Женщины»15. Если это лицо учинит подобное в отношении своего подопечного, оно освобождается от опекунства в соответствии с процедурой отстранения недобросовестного опекуна. Следует отметить, что мусульманское право все же в некоторой степени допускает злоупотреблениеправом: известны случаи, когда соседи имеют право обрубать ветви деревьев чужого сада, нависающие над их садом. Таким образом, можно констатировать, что мусульманская правовая доктрина признает, что без нанесения вреда другим лицам при осуществлении ряда прав нельзя обойтись. Как следствие этого, с X в. наблюдается расширение функций шариатского суда в связи с развитием института надзора за злоупотреблениями («назр ал-мазалим»)16.

  Таким образом, учитывая вышеизложенное, следует  отметить, что как иностранный, так  и российский законодатель не дают четкого понятия «злоупотребление правом» в формулировках закона. Содержание этого понятия определяется в судебной практике (которая весьма обширна за рубежом и только начинает формироваться в современной России) и правовой доктрине, которые имеют между собой тесный взаимоувязанный характер и основываются на оценке подобных действий с позиций добрых нравов, разумности и справедливости. Применительно к России, представляется, что в ближайшее время будет обобщаться судебная практика с целью унификации применения норм о запрете злоупотребления правом, что, в свою очередь, послужит материалом для дальнейшего развития отечественной теории злоупотребления правом.

  §1.2 Определения понятий  «целевое право-обязаность»  и «злоупотребление субъективным гражданским правом»

  Под злоупотреблением в буквальном смысле слова следует понимать "употребление во зло", то есть причиняющее вред действие (бездействие), осуществляемое с использованием некоторого средства. Наличие средства является обязательным признаком, отличающим злоупотребление от иных вредоносных действий. Что представляет собой это средство? Может ли им быть какой-либо материальный объект? "Во зло" можно, например, использовать нож, однако причинение вреда в этом и других подобных случаях не называется злоупотреблением. Следовательно, злоупотребление предполагает использование не предметов, а чего-то иного.

  Для ответа на вопрос о средстве злоупотребления  целесообразно проанализировать практику использования термина "злоупотребление" в российском законодательстве. Мы не будем здесь подробно говорить о всех нормативных правовых актах, в которых идет речь о злоупотреблениях, - их слишком много. Приведем лишь несколько случаев употребления данного термина, представляющих виды злоупотреблений в зависимости от используемого средства.

  Кроме Гражданского кодекса термин "злоупотребление" содержится в Уголовном, Семейном, Гражданско-процессуальном кодексах, в Законах "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", "О связи", "О пенсиях в Российской Федерации" и во многих других нормативных правовых актах. В большинстве случаев он используется для обозначения злоупотребления принадлежащими лицу субъективными правами. Так, Семейный кодекс РФ содержит несколько статей, в которых говорится о злоупотреблении родительскими правами. Статья 56 СК закрепляет право ребенка, в случае злоупотребления его родителями родительскими правами, самостоятельно обращаться за защитой своих прав и интересов в орган опеки и попечительства, а по достижении возраста четырнадцати лет - в суд. Статья 69 СК предусматривает возможность лишения родителей родительских прав в случае злоупотребления ими. Статья 141 СК указывает на злоупотребление родительскими правами усыновителями как на одно из оснований отмены усыновления.

  В СК понятие "злоупотребление родительскими правами" не раскрывается. Оно определено в Постановлении Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. N 10 как "использование этих прав в ущерб интересам детей, например создание препятствий в обучении, склонение к попрошайничеству, воровству, проституции, употреблению спиртных напитков или наркотиков и т.п.". Здесь перечислено лишь несколько негативных последствий злоупотребления родительскими правами, однако этот перечень не является исчерпывающим, так как последствия злоупотреблений могут быть самыми разными. Из данного определения видно, что злоупотребление родительскими правами представляет собой такое использование родителями прав, предоставленных им законом в целях материального обеспечения и воспитания детей, которое влечет за собой причинение вреда детям. То есть это использование субъективных прав вопреки их назначению, которое определено в ст. 63 СК как обязанность родителей воспитывать своих детей, заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, а также обеспечивать получение детьми основного общего образования.

  Действующий Уголовный кодекс РФ (УК) содержит три  статьи, в которых использовано понятие "злоупотребление полномочиями". Под злоупотреблением должностными полномочиями в ст. 285 УК понимается "использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства". Понятием "должностные полномочия" в данном случае охватывается совокупность прав и обязанностей, предоставленных лицу государством для выполнения общественно необходимых функций. Следовательно, под злоупотреблением должностными полномочиями надо понимать причинение вреда с использованием должностных прав и обязанностей.

  Составы преступлений, предусмотренные ст. 201 УК "Злоупотребление полномочиями" и ст. 202 УК "Злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами", отличаясь от ст. 285 УК субъектом преступления, аналогичны ей по элементам объективной и субъективной сторон. В обоих случаях это умышленное причинение вреда интересам других лиц либо общественным интересам посредством использования вопреки установленным целям предоставленных субъекту прав. Данные статьи различаются функциями субъектов преступления.

  Таким образом, злоупотребление полномочиями, так же как и злоупотребление  родительскими правами, - это причиняющее  вред использование прав в противоречии с их целевым назначением.

  Во  многих законах термин "злоупотребление" используется без указания на средство злоупотребления, на то, чем злоупотребляет субъект. В некоторых случаях  это средство может быть установлено  из контекста закона. Например, ст. 31 Закона "О психиатрической помощи" говорит о "злоупотреблениях, допущенных при госпитализации законными представителями несовершеннолетнего". Здесь, очевидно, имеются в виду действия лица, использующего в качестве средства злоупотребления имеющиеся у него права законного представителя во вред интересам несовершеннолетнего.

  Как видно из приведенных примеров использования  в действующем законодательстве термина "злоупотребление", он в  большинстве случаев обозначает злоупотребление правами, что позволяет ответить на поставленный в начале данного параграфа вопрос о средстве злоупотребления; таким средством являются различные субъективные права. Злоупотребляя правом, субъект использует его вопреки интересам других лиц.

  Единственное  определение понятия "злоупотребление правом" содержится в Уголовном кодексе. Поэтому полезно более внимательно рассмотреть структуру уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за злоупотребления субъективными правами (полномочиями). Ведь элементный состав объективной стороны злоупотребления гражданскими правами должен быть аналогичен тому, который предусмотрен названными уголовно-правовыми запретами, так как в обоих случаях противоправные действия заключаются в использовании субъективных прав вопреки определенной цели.

  Надо  отметить, что недостатком большинства  работ, посвященных исследованию проблемы злоупотребления гражданскими правами, было то, что их авторы пытались найти  решение, не выходя далеко за рамки  гражданско-правовой теории. Тем самым  они значительно ограничивали свои возможности, так как сущность юридического запрета крайне сложно выявить без обращения к "чистой" теории ответственности, каковой является наука уголовного права. Теории других видов ответственности заимствовали многие ее положения, например учение о составе правонарушения, вине и ее формах. Эти положения были восприняты практически без изменений, что говорит о единстве принципов правового регулирования ответственности независимо от ее отраслевой принадлежности. Поэтому не следует опасаться совершить ошибку, прибегая к сравнению гражданско-правовых запретов рассматриваемых нами действий с однородными уголовно-правовыми запретами. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Глава II. Формы злоупотребления правом

  §2.1 Злоупотребление материальными правами

  Злоупотребление в сфере права собственности. Исторически сложилось, что злоупотребления, связанные с правом собственности являются едва ли не древнейшими. Это объясняется возникновением и становлением института собственности.

  По  мере усложнения экономических отношений происходило и усложнение действий, которые квалифицируют как злоупотребление правами.

  В виду этого, рассматриваемый вид, в  свою очередь подразделяется на подвиды.

  Во-первых, (и это самый распространенный подвид) следует выделить злоупотребления  в сфере вещного права.

  Со  времен римского частного права кочует ставший хрестоматийным пример о  признании действий владельца по возведении на своем участке ограды - злоупотреблением вследствие того, что  сосед оказался лишен солнечного света.

  Современное гражданское право дает более изощренные примеры злоупотреблений.

  Так, директор коммерческой организации, имевший  статус предпринимателя, совершил в  свою пользу дарение недвижимости (складов), принадлежащих организации. Понимая  незаконность сделки, он спешно перестроил склады в иной объект (кафе), получив на строительство необходимые разрешения и согласования, но к моменту оформления прав собственности на кафе учредители организации оспорили его действия. Из-за этого предпринимателю было отказано в регистрации права собственности на кафе. Отказ был обжалован в суд; арбитражный суд отказал в требовании о понуждении к регистрации, сославшись на то, что налицо злоупотребление правом со стороны истца.

  Этот  достаточно типичный пример показывает, что само по себе применение нормы статьи 10 ГК РФ не решает вопроса о принадлежности имущества.

  Во-вторых, это злоупотребления в области  интеллектуальной собственности.

  Так, ООО «Акорус» обратилось с иском  к ЗАО «Ватро» об обязании ответчика  прекратить нарушение исключительных прав на товарный знак истца, включая рекламу, продажу, предложение к продаже, хранение, импорт продукции с использованием зарегистрированного товарного знака, а также убрать маркировку, указание на товарный знак или любое другое воспроизведение товарного знака «METRINCH» с продукции, упаковки, технического и рекламного материала ответчика.

  Как усматривается из материалов дела, истец является владельцем товарного  знака «METR1NCH», что подтверждается свидетельством на товарный знак, который  зарегистрирован в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания, но не опубликован, как предусмотрено ст. 18 Закона РФ «О товарных знаках...» Закон РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от 23.09.1992 № 3520-1 (ред. от 11.12.2002, с изм. от 24.12.2002) // ВСНД РФ и ВС РФ от 22.10.1992, № 42, ст. 2322, СЗ РФ от 30.12.2002, № 52 (ч. 1), ст. 5132..

  По  смыслу Закона РФ « О товарных знаках ...» юридические лица могут приобретать  право на товарный знак, когда они  производят товары, занимаются их реализацией, ремонтом и т.п., а также оказывают потребителям всевозможные услуги, в противном случае приобретение права на товарный знак в иных целях ведет к злоупотреблению правом.

  Из  материалов дела следовало, что ответчик осуществляет с 1993 года продажу на Российском рынке продукции американской фирмы-производителя, обозначенной знаком «METR1NCH». Фирма - производитель ввела в оборот продукцию со спорным товарным знаком, «но не зарегистрировала свой товарный знак на территории РФ.

  В материалах дела отсутствовали доказательства использования истцом; в своей  деятельности спорного товарного знака  как на момент регистрации данного  товарного знака, так и на момент обращения с настоящим иском.

  Из  имеющейся в деле переписки истца  с ответчиком, а также с производителем товара видно, что целью ООО «Акорус» являлось создание препятствий продолжению хозяйственной деятельности фирмы-производителя с тем, чтобы в дальнейшем получить с нее деньги за устранение созданных препятствий путем последующей продажи лицензии.

  Таким образом, суд полно и всесторонне  исследовал обстоятельства дела и пришел к правильному выводу о наличии  злоупотребления истцом своим правом на товарный знак «METRINCH» и правомерно отказал в иске согласно п. 2 ст. 10 ГК РФ.

  Корпоративные злоупотребления. Данный подвид злоупотреблений очевидно уже был известен в средние века и связан в основном с деятельностью органов юридических лиц.

  Не  является исключением и современная  практика. В этом плане показательно следующее дело.

  А. занимал должность исполнительного  директора в акционерном обществе и фактически руководил всей деятельностью  общества: определял хозяйственную  и финансовую политику, совершал сделки, нанимал персонал и т.д. В процессе своей деятельности А. по своему усмотрению продал оборудование на крайне невыгодных для общества условиях организации, учредителями которой были его дети. Акционерное общество, отстранив А. от управления, оспорило в суде сделку, совершенную А., по основаниям статей 81 - 83 Федерального закона «Об акционерных обществах» Федеральный закон «Об акционерных обществах» от 26.12.1995 № 208-ФЗ (ред. от 29.12.2004) // СЗ РФ от 01.01.1996, № 1, ст. 1, СЗ РФ от 03.01.2005, № 1 (часть 1), ст. 18. (далее - Закон), как сделку, сопряженную с личной заинтересованностью и совершенную без согласия соответствующих органов управления акционерного общества. В суде А. заявил, что должность исполнительного директора не значится в уставе АО, а значит, он не является лицом, на которое распространяются нормы статьи 81 Закона. Сделки им совершались на основании доверенностей, которые и были представлены суду. Истец между тем не признавал А. представителем, ссылаясь как на пороки формы доверенности, так и на сложившуюся практику управления обществом, которым единолично руководил А.

  Между тем в том случае, если бы А. и  на самом деле был представителем, его действия с учетом явно невыгодных условий договора подпадали бы под  действие статьи 179 ГК РФ - недействительность сделки, совершенной в результате злонамеренного соглашения представителя с другой стороной.

  Это неудивительно, так как и нормами  статей 81 - 83 Закона, и статьей 179 ГК РФ предусматриваются разные конкретные случаи злоупотребления правом. Однако одновременное применение этих норм невозможно не только потому, что истец не заявлял об этом (а сделка является оспоримой), но и потому, что они предусматривают разные санкции: в первом случае - двустороннюю реституцию, а во втором - одностороннюю.

  В то же время едва ли могут быть сомнения в том, что по смыслу нашего закона не может получить защиту в суде сделка по отчуждению чужого имущества и передаче его близким родственникам лица, совершающего сделку, на невыгодных для собственника условиях, если только сам собственник прямо не участвовал в выработке или утверждении таких условий.

  Можно привести и другой, более показательный  пример корпоративного злоупотребления  правом:

  Негосударственный пенсионный фонд «Лукойл-Гарант» обратился  с иском о ликвидации ЗАО «МНВК».

  Фактическим основанием иска послужило отсутствие положительного соотношения чистых активов ЗАО «МНВК» размеру его уставного капитала.

  Правовым  основанием выступила норма статьи 35 п. 5 и п. 6 ФЗ «Об акционерных  обществах» в соответствии с которой  если по окончании второго и каждого  последующего финансового года в соответствии с годовым бухгалтерским балансом предложенным для утверждения акционерам общества или в результате аудиторской проверки стоимость чистых активов общества оказывается меньше величины минимального уставного капитала указанной в статье 26 ФЗ «Об акционерных обществах», общество обязано принять решение о своей ликвидации.

  Если  решение об уменьшении уставного  капитала или ликвидации общества не было принято, его акционеры, кредиторы, а также органы, уполномоченные государством, вправе требовать ликвидации общества в судебном порядке.

  Арбитражный суд, установив соответствие фактического основания иска действительности, удовлетворил иск.

  Однако  правомерность такого решения вызывает определенные сомнения если оценивать  действия истца как злоупотребление.