Военное дело викингов

Содержание

Введение                                                                                                       2

Глава 1. Европа и викинги                                                                    14

1.1Данные исторических источников о набегах и численности отрядов викингов                                                                                    15

1.2Разрушения и потери                                                                         24

1.3Экспансия викингов                                                                          31

1.4Отношение к викингам в Европе и в Скандинавии                   39

Глава 2. Морское дело викингов                                                          46

2.1Строение корабля                                                                               46

2.2Военные и торговые корабли                                                          56

2.3Техника кораблестроения и навигация                                         61

Глава 3. Викинги на суше                                                                      66

3.1Вооружение  и организация  войска                                                 66

3.2Тактика и стратегия викингов                                                         76

Заключение                                                                                                 85

Список  использованных источников и литературы                         88

Приложение                                                                                               92 
 

     Введение 

     В истории человечества были такие  периоды, когда приходится выбирать между миром и войной. Но редко  когда и в какие времена  люди выбирали войну как свою профессию, используя убийство и грабеж для  добычи пропитания и обогащения. Эпоха викингов озарена особым отблеском романтики и приключений. На протяжении трех столетий, начиная с периода, непосредственно предшествующего IX веку и почти до самого конца XI века, скандинавы играли доминирующую роль во многих важных, полных драматизма событиях, происходивших на европейском континенте. Они проникали во все регионы, находившиеся в пределах досягаемости их судов, и повсюду следы их пребывания сохранялись еще долгое время, а некоторые из них дошли даже до наших дней. Так, при активном участии викингов возникли самые крупные города Ирландии, в английском языке сохраняются скандинавские заимствования, в Нормандии – географические названия. Викинги были первыми поселенцами в Исландии.

     Интерес к романтической эпохе викингов послужил толчком к созданию множества книг, кинофильмов, выставок и музеев, к восстановлению памятников старины. Викингская символика широко представлена в сувенирной индустрии и рекламе. Викинги стали своего рода торговой маркой Скандинавии. Во многих уголках земного шара, например, на Шетландских островах, в Нормандии, США, население хранит память о викингах, отдавая дань своим скандинавским корням. Эпоха викингов в сознании скандинавов – это период великих свершений, которыми их далекие предки прославили себя повсюду в мире. В их глазах эпоха викингов предстает в ореоле славы. И это понятно: период викингов отмечен также бурным развитием самих стран Скандинавии. В этот период закладываются основы скандинавских государств – Дании, Норвегии и Швеции. ¹К северным странам была присоединена Гренландия. В эпоху викингов в Скандинавии было введено христианство, возникли города и еще многое другое, что составляет основу цивилизации нынешних скандинавских стран. В частности, национальная романтика скандинавов сформировалась на почве эпохи викингов. Вместе с тем, как в Скандинавии, так и за ее пределами, в представлении общества сложился образ викинга, отправлявшегося на своем корабле в чужие земли и с мечом в руке совершавшего там кровавые деяния. Викинги грабили церкви, вымогали дань, убивали местных жителей или уводили их в рабство.² Таково традиционное, но вместе с тем весьма одностороннее представление о викингах. Возникло оно, в первую очередь, благодаря современникам викингов, священнослужителям-хронистам, которые оставили свои описания, посвященные драматическим событиям тех далеких лет. Именно их свидетельствами и пользовались в средние века историки, сказители, сочинители саг. Не следует, однако, забывать, что викингам не чужда была и созидательная деятельность. Из их рядов вышли короли, участвовавшие в большой политике, строители мостов и крепостей, а также купцы, которые вели торговлю далеко за пределами родины, на огромных пространствах от Северной Норвегии до Хедебю, торгового центра на южной оконечности Дании, от Руси до торгового города Бирка близ Стокгольма, от Исландии до Дублина. Среди викингов были первопроходцы, заселявшие пустынные территории Северной Атлантики, Фарерские острова, Исландию и Гренландию. Актуальность этой темы заключается в том, что, несмотря на свою кровожадность и беспринципность эти люди создавали свою цивилизацию и свой уклад жизни.

     В средневековых скандинавских языках слово «vikingr» означало «пират, корсар»  — человек, который сколотил себе состояние или, совершая морские набеги на берега чужих стран, или нападая на мирных путешественников в своих водах. Было и отвлеченное понятие viking, которое обозначало сам процесс разбоя за морем. Строго говоря, викингами следовало бы называть только тех людей, для которых разбой становился профессией. К обычным скандинавским крестьянам, купцам, поселенцам или ремесленникам того времени, да и к дружинникам, участвовавшим в династических войнах своих князей или в собственных «разборках», это слово вряд ли подходит. Тем не менее, именно скандинавские морские разбойники оказали наибольшее влияние на Европу того времени, и именно они с тех пор привлекают наибольшее внимание историков. Поэтому период скандинавской истории, начавшийся в 790-х годах (время первых известных набегов в Западной Европе), обычно называют «эпохой викингов». Этот период завершается примерно в середине XI века, когда набеги и переселения прекратились, обитатели поселений за пределами Скандинавии практически слились с местными жителями, а социальные изменения в самой Скандинавии привели к наступлению подлинного Средневековья. Слово «викинг» стало удобным термином для обозначения характерной культуры того времени, и поэтому мы теперь говорим не только о кораблях и об оружии викингов, но и об искусстве викингов, домах викингов и даже о сельском хозяйстве викингов, хотя людям той эпохи такие выражения показались бы совершенно бессмысленными.

     Получить  объективное представление о  викингской экспансии непросто, поскольку  отражение событий той эпохи  в различных сочинениях носит  весьма односторонний характер. Авторов западноевропейских трудов редко интересуют поселения викингов в заморских краях, их образ жизни, торговля и мирное существование. Зато их внимание привлекают разбойные набеги викингов, грабежи и вымогательства дани, убийства, опустошения, военные и политические союзы.

     Самые крупные достижения последних лет  в понимании эпохи викингов связаны  с археологическими находками и  изучением их представителями различных  отраслей науки. Результаты археологических  изысканий – плод многолетнего интенсивного труда ученых разных стран. Активное изучение эпохи викингов связано с всеобщим интересом к этой теме. Нередко археологические находки и результаты исследований, ставшие достоянием гласности, причем в популярной форме, в свою очередь вызывают к жизни целый ряд новых вопросов.³

     Одним из выдающихся артефактов являются корабли викингов – драккары. Необходимо отметить, что сравнительно хорошей сохранности драккаров мы обязаны особенностям погребального обряда древних скандинавов. Они полагали, что, поскольку между миром живых и миром мертвых лежит водная преграда, хоронить умерших следует в кораблях. Для этой цели использовались как уже ходившие по морям суда, так и корабли, специально построенные для этой цели.

     Наиболее  ранние из сохранившихся до наших дней захоронений в кораблях относятся приблизительно к 500г. до н.э., то есть к эпохе «великого переселения народов». О том, какими были корабли в эту далекую эпоху можно судить лишь по отпечаткам, оставленным ими в грунте захоронений. Самая ранняя из сохранившихся ладей относится к рубежу III-IVвв. н.э. Она была обнаружена при раскопках близ города Нидама (Шлезвиг).

     Раскопки  древнескандинавских курганов начались в конце XIX столетия. В 1890г. были найдены  остатки кораблей в Туке и Гокстаде (хорошо сохранившийся корабль ок. 900г.), а в 1904г. при раскопках княжеского кургана в Осберге был найден практически полностью сохранившийся специально сконструированный для погребальной церемонии корабль королевы Асы – бабки Харальда Прекрасноволосого, которая скончалась приблизительно в 850г. В 1935г. было раскопано кладбище поселения Ладбю на острове Фюн.⁴

     Одна  из самых обширных находок кораблей древних скандинавов – это  кладбище в торговом поселении Бирка. Раскопки Бирки начались в 70гг. XIXв. Кладбище Брики насчитывает более 2 000 захоронений, из них подробно изучены приблизительно 1 000. Не менее интересный материал представили раскопки города Готланд (Xв.), начатые приблизительно в тот же период.  Во второй половине ХХ столетия начались раскопки древнескандинавского поселения Скирингссаль близ современного поселка  Каупанг. Там было найдено целое кладбище с погребениями в ладьях. Сами ладьи не сохранились, но их отпечатки в земле, а также ряды гвоздей, которыми скреплялись  деревянные части судов, дают о них достаточно полное представление.⁵

     Немало  сведений о мореходных качествах  драккаров исследователям удалось  получить путем воссоздания их с  полным соблюдением всех технологических  особенностей. Первая такая попытка  была предпринята в 1893г. Скандинавские исследователи построили точную копию корабля их Гокстада, на которой они благополучно переплыли Атлантический океан. Среди отечественных исследователей реконструкцией самых разных судов занимался Семенов. В наши дни в Скандинавии существует множество моделей драккаров,  воссозданных как любителями, так и профессиональными историками. На этих моделях даже устраиваются ежегодные гонки, в ходе которых было замечено, что наилучшим образом на воде ведут себя те драккары, которые лучше всего соответствуют древним оригиналам.⁶

     «Эпохой викингов» в скандинавских странах (Швеции, Норвегии, Дании) называют период, охватывающий IX, X и первую половину XI столетий. Время воинственных и  дерзких дружин отважных морских  воинов-викингов, первых скандинавских королей-конунгов, древнейших дошедших до нас эпических песен и сказаний, эпоха викингов открывает начало письменной истории этих стран и народов.

     Что же происходило в эту эпоху  и что составляло её историческое, социально-экономическое содержание? Эти вопросы являются предметом острых дискуссий. Одни историки склонны видеть в походах викингов едва ли не государственные акции, подобные позднейшим крестовым походам; или, во всяком случае, военную экспансию феодальной знати. Но тогда остаётся загадочным её чуть ли не мгновенное прекращение, и как раз накануне западноевропейских крестовых походов на Восток, от которых немецкие, а за ними – датские и шведские рыцари перешли к крестоносной агрессии в Прибалтике. Следует заметить, что походы этих рыцарей и по форме, и по масштабам мало общего имеют с набегами викингов.⁷

     Прежде  чем ответить на вопрос – что  такое походы викингов, мы должны ясно представить себе скандинавское  общество в IX-XI вв., уровень его развития, внутреннюю структуру, материальные и политические ресурсы.

     Одни  историки (главным образом скандинавские) считают, что ещё за три столетия до эпохи викингов, в V-VI вв. на Севере Европы сложилось мощное централизованное феодальное государство – «Держава Инглингов», легендарных конунгов, правивших всеми северными странами. Другие исследователи видят в этих набегах продолжение «варварской» экспансии, сокрушившей Римскую империю. Однако становится необъяснимым трехсотлетний разрыв между Великим переселением народов, охватившим в V-VI вв. весь европейский континент, и эпохой викингов. Третьи, напротив, полагают, что даже в XIV в. скандинавские государства лишь приблизились к общественным отношениям, характерным, скажем, для Франции VIII в., а в эпоху викингов ещё не вышли из первобытности.⁸ И для этой оценки есть некоторые основания: право средневековой Скандинавии сохранило много архаичных норм, ещё в XII-XIII вв. здесь действовали народные собрания – тинги, сохранялось вооружение всех свободных общинников – бондов, и вообще, по замечанию Энгельса, «норвежский крестьянин никогда не был крепостным».⁹ Так был ли феодализм в Скандинавии XII-XIII вв., не говоря уже о IX-XI вв.?

     Специфика скандинавского феодализма признаётся большинством медиевистов; в советской  науке она стала предметом  глубокого анализа, которому посвящены  многие главы коллективных трудов «История Швеции» (1974) и «История Норвегии» (1980). Однако собственной оценки эпохи викингов, безусловно переходной, наука ещё не выработала: как правило, освещение её оказывается достаточно противоречивым.

     Между тем ещё сорок лет тому назад один из первых советских скандинавистов Е.А.Рыдзевская писала о необходимости противопоставить «романтическому» представлению о викингах глубокое изучение социально-экономических и политических отношений в Скандинавии IX-XI вв., основанное на марксистско-ленинской методологии.

     Сложность для историков заключается в  том, что эпоха викингов в значительной части – эпоха бесписьменная. До нас дошли немногочисленные магические либо поминальные тексты, написанные древнегерманским «руническим письмом». Остальной фонд источников– либо зарубежный (западноевропейские, русские, византийские, арабские памятники), либо скандинавский, но записанный лишь в XII-XIII вв. (саги – сказания о временах викингов). Основной материал для изучения по эпохе викингов даёт археология, и, получая от археологов их выводы, медиевисты вынуждены, во-первых, ограничиваться рамками этих выводов, во-вторых, испытывать ограничения, наложенные методологией, на которой они основаны – естественно, в первую очередь методологией скандинавской археологической школы.

     Археологи, прежде всего шведские, ещё с начала XX в. затратили значительные усилия на разработку так называемого «варяжского  вопроса», который рассматривался в  русле «норманской теории» образования  Древнерусского государства. Согласно этой теории, основанной на тенденциозном толковании русских летописей, Киевская Русь была создана шведскими викингами, подчинившими восточнославянские племена и составившими господствующий класс древнерусского общества, во главе с князьями – Рюриковичами.¹⁰ На протяжении XVIII, XIX и XX вв. русско-скандинавские отношения IX-XI вв. были предметом острейшей дискуссии между «норманистами» и «антинорманистами».

       Первые опыты анализа археологии  викингов представляют собой  своего рода «взгляд с Юга», с южного побережья Балтийского моря. Именно тогда был поставлен очень важный вопрос о значении славяно-скандинавских связей для общества викингов; были вскрыты существенные аспекты экономического и социального развития. Однако, ограничив себя анализом археологического материала, исследователи не смогли реконструировать конкретно-исторические этапы социального развития, проследить его проявление в политической структуре и в духовной культуре Скандинавии IX-XI вв.

     «Взгляд с Востока» на Скандинавию, со стороны Древней Руси, по необходимости должен объединить тему внутреннего развития скандинавских стран с темой русско-скандинавских связей, а тем самым завершить характеристику Скандинавии эпохи викингов в Европе IX-XI вв. Предпосылки для решения такой задачи созданы не только всем предшествующим развитием мировой скандинавистики, но и достижениями советской школы скандинавистов, определившимися к началу 1980-х годов. Становление этой школы связано с именами Б.А.Брима, Е.А.Рыдзевской, а её наибольшие успехи – прежде всего с именем выдающегося исследователя и организатора науки М.И.Стеблина-Каменского. В его работах, а также в трудах таких учёных, как А.Я.Гуревич, Е.А.Мелетинский, О.А.Смирницкая, А.А.Сванидзе, И.П.Шаскольский, Е.А.Мельникова, С.Д.Ковалевский и других, сосредоточены принципиально важные результаты изучения скандинавского средневековья. Опираясь на эти достижения, можно осуществить соединение археологических данных – с ретроспективным анализом письменных источников, реконструировать основные характеристики общественно-политической структуры, системы норм и ценностей Скандинавии IX-XI вв.¹¹

  C 1956 по 1980 г. усилиями российских скандинавистов издан на русском языке основной корпус литературных памятников, относящихся или восходящих к эпохе викингов: «Старшая Эдда» и «Младшая Эдда Снорри Стурлусона», образцы поэзии скальдов, крупнейшие исландские «родовые саги», свод «королевских саг» – «Хеймскрингла» («Круг Земной Снорри Стурлусона»), рунические надписи со сведениями о Восточной Европе. Это значительно облегчает исследователям работу с оригиналами, а также – проверку выводов и наблюдений со стороны специалистов-историков смежных областей медиевистики.¹²

     На  сегодняшний день по вопросу «эпохи викингов» можно выделить в историографии  несколько точек зрения российских ученых:

    А. Я. Гуревич определяет эпоху викингов как период военной, торговой и культурной экспансии норманнов, которая по сути своей не была централизованной. Среди основных причин «походов викингов»  Гуревич выделяет следующие:

«земельный  голод», недостаток территорий, пригодных для земледелия и скотоводства;

развитие  у скандинавов внешней торговли и мореплавания;

«мобильность» скандинавской знати и ее стремление к обогащению;

политическая  слабость соседних стран;

централизация власти, политика объединения фюльков при Харальде Прекрасноволосом.

    Вместе  с тем, в заключении своей книги  Гуревич констатирует сложность  и малоизученность роли экспансии  в процессе ломки доклассового общества и формирования феодализма в скандинавских  странах. В целом, его выводы относительно появления раннефеодальных государств довольно туманны: «Социально-политические процессы, о которых идет речь, начались ранее эпохи викингов и закончились уже после ее завершения. Походы норманнов, оказавшие огромное, хотя и противоречивое воздействие на эти процессы, не определили их всецело». ¹³

    В монографии «Эпоха викингов в Северной Европе» Г. С. Лебедев анализирует  ранее высказанные точки зрения скандинавских и советских ученых на социальное содержание периода и  причины норманнской экспансии. Главным недостатком позиции скандинавских исследователей (Й.Стеенструпа, Й.Брёндстеда, Х. Арбмана) он считает неполное рассмотрение проблемы, отрыв «движения викингов» от общественных процессов, протекавших в самой Скандинавии. В то же время, отмечается некоторая противоречивость выводов советских ученых, А. Я. Гуревича и С.Ковалевского, которые в своих работах дают нечеткое определение общественного строя скандинавов в эпоху викингов и после ее окончания. Так, Лебедев указывает на тот факт, что А. Я. Гуревич называет общество норманнов то дофеодальным, то раннефеодальным со специфическими особенностями.¹⁴

    По  мнению Лебедева, эпоху викингов можно  рассматривать как «запоздалый  финал эпохи Великого переселения  народов», т. к. социально-политические изменения, произошедшие в этот период, привели к появлению раннефеодальных государств. Он отмечает, что социальное содержание эпохи викингов — широкое общественное движение, которое можно обозначить как движение викингов. Лебедев выделяет 3 основных этапа норманнской экспансии, каждый из которых условно разбивает на 30-летние периоды:

I. Ранняя  эпоха викингов (I, II, III этапы, 793-891 гг.) — активная экспансия самоорганизующихся  вольных дружин.

II. Средняя  эпоха викингов (IV, V, VI этапы, 891-980 гг.) — спад экспансии, связанный с внутренними социальными преобразованиями в самой Скандинавии.

III. Поздняя  эпоха викингов (VII, VIII, IX этапы, 980-1066 гг.) — «эра конунгов-викингов»,  формирование и борьба раннефеодальных  королевств.

При этом исследователь отмечает, что внешняя экспансия была лишь проявлением более глубоких внутренних социальных процессов в Северной Европе, и поэтому изучение особенностей скандинавского феодализма должно обязательно учитывать условия его генезиса. Становление феодального государства в Скандинавии имело ключевую особенность: класс феодалов формировался за счет внешних ресурсов, а именно притока серебра, добываемого в походах. Лебедев видит в походах викингов источник средств и экономическое основание для появления раннефеодальных государств.

    Кроме того, Г. С. Лебедев пересматривает проблему славяно-варяжских контактов с  позиции взаимного влияния обеих  культур. В монографии он утверждает, что шведские викинги на Руси получали доход не грабежами, а за счет участия  в транзитной торговле с мусульманским миром и Византией. В результате их интересы во многом совпадали с интересами славянского господствующего класса. Это привело к тесному взаимодействию в сфере ремесла, торговли и развития торговых путей.

    Окончание эпохи викингов стало, по Лебедеву, периодом свертывания активных международных отношений Скандинавии и переходу к использованию внутренних, собственных экономических ресурсов. Таким образом, период рассматривается им как переходный, хотя и имевший важное значение для Северной Европы. ¹⁵

    В зарубежной историографии наибольший интерес привлекает работа Питера Сойера «Викинги». В своей книге автор делает упор на технику кораблестроения, навигацию и военное дело викингов, подчеркивая что походы викингов были стихийными и не имели государственной основы производились ради грабежа.

    Кроме перечисленного выше, существует еще  одна хорошо обоснованная точка зрения на проблему эпохи викингов. Она  принадлежит перу Л. Н. Гумилева, который  в главах VII и VIII своего труда «Древняя Русь и Великая степь» рассматривает викингов как один из пассионарных народов, вытолкнутых из «утробы народов» за счет нарастания пассионарной напряженности. Однако приходится учитывать, что эта теория рассматривается им в рамках глобальной концепции, поэтому всякая локальная интерпретация не имеет практического смысла.

    Целью нашей работы является: «Военное дело викингов».

В рамках основных задач будут рассмотрены: Европа и викинги, морское дело викингов, викинги на суше. Где в рамках указанного временного промежутка будет рассмотрена история эпохи викингов, их экспансия на восток, данные исторических источников о численности отрядов и масштабы разрушений, а так же будет уделено внимание технологии изготовления кораблей, навигации и военному делу. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1. Европа и викинги

     Несмотря  на множество попыток объяснить  взрыв активности скандинавов в  эпоху викингов и огромное разнообразие предлагаемых интерпретаций, в умах, по крайней мере, некоторых ученых остается ощущение, что все они  недостаточны.¹⁶ Более тридцати лет назад Томас Кендрик заявил, что «невозможно в окончательной и удовлетворительной формулировке объяснить грандиозный наплыв северных народов, который известен как экспансия викингов»¹⁷, а впоследствии его взгляд поддержал М. Уоллас-Хэдрилл: «скандинавские атаки так и не получили соответствующего объяснения».¹⁸ В основе этого впечатления лежит уверенность в том, что нападения и миграция такого незаурядного масштаба требуют какого-то незаурядного же объяснения. Это недвусмысленно высказал Кендрик: «Вполне возможно, что наиболее настоятельными мотивами были перенаселенность, нехватка земель и политические неурядицы, но все же... надо согласиться, что ни вместе, ни по отдельности они не выглядят достаточными, чтобы объяснить столь значительные и столь продолжительные миграции»¹⁹. Это случилось в результате того, что суждения и оценки писателей того времени слишком охотно принимались на веру, и этим мнениям было позволено оказывать недопустимое влияние на интерпретацию неписьменных данных. Если с этим согласиться, устраняется главная помеха интерпретации «выброса викингов»; стоит только признать наличие предрассудков и преувеличений в первичных источниках, появляется возможность рассматривать набеги викингов не как небывалое и необъяснимое бедствие, а как продолжение обычной для Темных веков деятельности, которой в этом случае способствовали специфические обстоятельства, обеспечивая ей прибыльность. 

1.1 Данные исторических  источников о набегах  и численности  отрядов викингов

     К сожалению, мы не располагаем скандинавскими источниками того времени, чтобы сопоставить их с христианскими рассказами о деяниях викингов, а полное единодушие дошедших до нас жалоб, в пользу которых, по-видимому, говорят и прекрасно изложенные сказания средневековой Исландии, заглушает подозрение, что, в результате, картина получается односторонней. Современные писатели слишком охотно берут на веру подсчеты авторов того времени.²⁰ Характерный тому пример - рассказ Кристофера Доусона о набегах девятого века и их последствиях: «Экспедиции викингов были организованы с широким размахом, их основой был флот, насчитывавший сотни судов, и западные провинции Империи, наряду с Англией, из года в год подвергались систематическому разграблению. В течение почти пятидесяти лет эти вторжения набирали силу - до тех пор, пока между Гамбургом и Бордо не осталось аббатства или города, который не был бы разорен, а крупные дороги страны, особенно в Нидерландах и северо-западной Франции, не опустели».²¹ Не все ученые столь категоричны, но существует общая тенденция доверять сведениям о размерах флота викингов, содержащимся в источниках их эпохи. Так, Фрэнк Стентон, крупнейший специалист по раннему периоду истории Англии, принял утверждение Англосаксонской хроники о том, что в 851 г. Этельвульф нанес поражение войску, состоявшему из команд 350 кораблей, а многие ученые, включая норвежского археолога Хакона Шетелига и французского историка Анри Ваке, посчитали достойным доверия свидетельство Аббона, оценившего численность сил, осаждавших Париж в 885 г. в 40000 человек.²² Эта готовность верить сведениям о размерах скандинавских отрядов и произведенных ими опустошений, к сожалению, повлияла на интерпретацию и других источников, как лингвистических, так и археологических, и, тем самым, уменьшила их ценность в качестве независимого критерия правдивости письменных свидетельств. Скандинавские топонимы Области датского права, Денло, нередко используются как доказательство того, что ее население, состоявшее из многих тысяч датских воинов, было плотным и охватывало значительные территории, - в основном, не потому что сами топонимы подтверждают что-либо подобное6, а потому что принято считать осевшие там «армии» многотысячными. Точно также и археологические свидетельства слишком часто истолковываются в свете письменных источников, а предметы европейского происхождения, найденные в Скандинавии, обычно безоговорочно воспринимаются как трофеи. ²³Когда данные археологии противоречат сведениям письменных источников, как в случае с западноевропейскими монетами девятого века, столь редкими в Скандинавии, основные усилия историков и археологов устремляются на то, чтобы как-то оправдать археологию, без того, чтобы взглянуть на ее показания, как на желанную проверку исторических свидетельств. Более того, общепринятое мнение о беспредельной разрушительности этих набегов привело некоторых ученых к тому, чтобы возложить на викингов ответственность за события с невыясненными причинами. Например, отсутствие монастырей в Англии в начале десятого века понимается как следствие нападений викингов в девятом веке. Эта гипотеза нуждается в тщательном изучении, но ясно, что до тех пор, пока она не подтверждена ничем более серьезным, чем простое совпадение во времени и уверенность в том, что викинги были разрушителями, мы не вправе относиться к таким предполагаемым «последствиям» набегов, как к доказательству деструктивности последних. Тем не менее, это искушение очень велико, и многие перед ним не устояли.

     Общий итог сетований современников, позднейших легенд, ошибок в трактовке лингвистических  и археологических данных, беспочвенных предположений по поводу последствий набегов оказался таков, что в настоящее время представление о присущей викингам жестокости ни у кого не вызывает сомнений, а некоторыми воспринимается как настоящая аксиома. Глубоко укоренившееся убеждение в том, что викинги приходили большими армиями и оставляли после себя чуть ли не пустыню, серьезно затрудняет попытки установить истинную природу и масштаб опасности, которую они собой представляли. Мы попробуем рассмотреть свидетельства о размерах скандинавских отрядов, воевавших в Западной Европе, и причиненном ими ущербе с целью выяснить, насколько это возможно, масштаб и характер исходившей от викингов угрозы. Пока этого не будет сделано, у нас мало надежды правильно понять действия викингов или реакцию их жертв.²⁴

     Прежде  всего, необходимо поговорить о размере  разбойничьих отрядов, и здесь мы встречаемся с проблемой перевода. Англосаксонская хроника использует термин here, чтобы отличить банды  грабителей то английского fyrd'а. Обычно это слово, here, переводят как «армия», или «войско», но оба варианта вводят в заблуждение.²⁵ Современные армии представляют собой идеальное орудие войны, насчитывая десятки, если не сотни тысяч людей, и, когда мы употребляем слово «армия», нам трудно удержаться от таких ассоциаций. «Войско» также подразумевает множество людей. Несостоятельность подобных переводов несложно доказать при помощи отрывка из законов Ина начала седьмого века, который сохранился в списке, сделанном в правление Альфреда: «До семи людей мы называем разбойниками, от семи до тридцати пяти - бандой, а сверх того - here».²⁶ Это определение, предположительно, на двести лет старше набегов, но оно дает более надежный ключ к тому, что в девятом веке понималось под словом here, чем современные слова «армия» или «войско». Если here могла состоять из трех дюжин человек, то едва ли стоит называть ее «армией». Иногда в переводах here предстает как «датская армия», а когда хроника упоминает о micel here, это выражение иногда передается как «великая датская армия». Использование этой фразы как титула конкретной here неудачно. Да, хроника описывает участников нападения 865 г. как micel here, но в последующие годы та же самая группа людей именуется уже просто here. Micel here является не принятым в то время военным термином, который следует переводить как «великая датская армия», а знаком того, что на взгляд автора, here, прибывшая в 865 г., была большой.²⁷