Военный коммунизм

Содержание

Введение…………………………………………………………………………..3

Глава 1. Общая  характеристика политики «военного коммунизма»….   9

Глава 2. От «освобожденного  труда» - к принудительному………………19

§1. Выработка экономического курса………………………………………….20

§2. Труд в обмен на продовольствие…………………………………………...28

§3. Борьба за трудовую дисциплину……………………………………………40

§4. Принудительный труд: формы и методы……………………………          47

§5. Главкомтруд и всеобщая трудовая повинность……………………………56

Глава 3. Рабочий  класс в условиях «диктатуры пролетариата»………   66

§1. Забастовочное движение…………………………………………………….68

§2. Социальный взрыв. Выступления  рабочих Москвы весной 1921 г……...85

Заключение…………………………………………………………………….  98

Библиография…………………………………………………………………101

Введение

В последние годы роль, которую сыграл период «военного коммунизма» в нашей истории, вызывает особый интерес. Это не случайно. Сначала публицисты, а за ними и историки обратили внимание на то, что ряд элементов командно-административной системы управления народным хозяйством, отчасти сохранявшихся вплоть до сегодняшнего дня, восходит к эпохе «военного коммунизма». За этим открытием последовали и «оргвыводы»: «военный коммунизм» был объявлен источником многих бед нашей истории последних десятилетий.

Нередко приводят цифры падения промышленного производства в нашей стране к 1921 г., а затем добавляют: вот до чего довела страну политика «военного коммунизма»! При этом зачастую обходят целый ряд обстоятельств. И то, что падение производства началось после вступления России в первую мировую войну, и уже накануне Октября страна оказалась на грани хозяйственной катастрофы. И то, что по территории России прокатилась разрушительная гражданская война, причинившая колоссальный ущерб народному хозяйству. И то, что интервенты нещадно грабили страну. И, наконец, то, что среди советских республик к началу 1921 г. не было ни Финляндии, ни Польши, ни Прибалтики, ни Грузии, ни Дальнего Востока, а ведь на этих территориях перед первой мировой войной находилась значительная часть промышленности России.

Обычно обходят и то, что само применение В.И. Лениным термина «военный коммунизм» было лишено какого-либо пиетета, что в нем самом (кстати, впервые употребленном А.А. Богдановым в 1916 г. применительно к экономике европейских держав, втянутых в мировую войну) первоначально содержался сугубо критический подтекст, который лишь с течением времени стал постепенно утрачиваться. И только потом термин «военный коммунизм» стал официальным обозначением определенной эпохи нашего хозяйственного развития.

В сложившейся после 1991 г. политико-историографической ситуации открылся доселе невиданный доступ к  источникам, прежде всего, к архивным документам. Не случайно эта ситуация получила название «архивной революции». В связи со значительным увеличением информационного пространства и освобождением от цензурных запретов произошло небывалое расширение тематики исследований и смена приоритетов. Одновременно появилась возможность по-новому взглянуть на, казалось бы, максимально изученные традиционные сюжеты в советской историографии во всей их многомерности и неоднозначности. Уже первые сравнительные исследования имеющейся историографии с рассекреченными документами показали, что наиболее перспективным направлением современных исследований является изучение проблем социальной истории. К кругу таких проблем относится, в частности, история трудовых отношений. Ее исследование в историографии прошлых лет проводилось в рамках теории освобождения труда, развитой из положений марксизма. В итоге изучение истории советского рабочего класса на основе этой теории свелось к подмене исследования реального положения рабочих идеологическими догмами. Не перспективность такого подхода, ставшая очевидной после крушения социалистической системы, привела в конце прошлого века к кризису рабочей истории. Индустриальный труд перестал рассматриваться как приоритетное направление в изучении истории.

В последние годы в  связи с рассекреченными источниками и появлением новых методологических подходов в их интерпретации наметилось возрождение интереса к рабочей истории. Ее изучение ведется в нескольких направлениях. Прежде всего, в контексте ключевой проблемы советской эпохи - взаимоотношений общества и власти. Исследуется рабочий класс и как субъект трудовых отношений. Ведется поиск новых подходов к анализу различных аспектов облика рабочих в условиях отечественной модернизации. В центре внимания оказалось также изучение теневых сторон деятельности партийно-государственной власти, взаимоотношений власти с различными слоями общества, протестных движений, негативных процессов внутри отдельных категорий населения, таких как пьянство, проституция, суициды, всего того, что якобы не могло существовать в социалистическом обществе. Сделаны первые шаги и по изучению регионального среза этих проблем.

Однако, не смотря на прогресс в изучении трудовых отношений в рамках советской истории, многие аспекты остаются еще вне поля зрения исследователей.

Цель работы: изучить трудовые отношения в период «военного коммунизма».

В связи с этим в  работе ставится ряд исследовательских задач:

• исследовать доктринальные предпосылки «военного коммунизма» и практику использования различных форм труда в этот период;
• выявить особенности мотивации труда рабочих в период военного коммунизма и способы его активизации со стороны большевистской власти;
• проанализировать роль профсоюзов в проведении большевистской политики в трудовой сфере, а также в регулировании забастовочного движения;
• рассмотреть формы, методы и особенности протестного движения рабочих в 1918-1922 гг.;
• продемонстрировать влияние протестного движения на трансформацию большевистской социально-экономической политики.

Избранная нами проблема пока не получила целостного отражения в историографии, но ее отдельные аспекты, прежде всего, связанные с внешними факторами трудовых отношений, освещены в ряде работ последних лет. Так, с начала 1990-х годов появляются работы, посвященные изучению принципов взаимодействия различных звеньев государственного механизма: компартии, органов госуправления, профсоюзов, кооперации. Исследуются внутренние процессы, проходившие в советской политической системе: огосударствление партии и профсоюзов, формирование однопартийности, использование репрессивных методов решения экономических и политических проблем, уничтожение политической оппозиции и целый ряд других. Важной особенностью этих исследований являлось привлечение большого пласта новых источников.

Одной из первых таких монографий стала книга А.Ф. Киселева «Профсоюзы и советское государство (Дискуссии 1917-1920 гг.)» (М., 1991), главное место в которой отведено анализу дискуссий о профсоюзах в указанный период. Благодаря использованию новых документов и переосмыслению уже введенных в научный оборот, автору удалось раскрыть «подводные течения», проанализировать точки зрения и подходы партийных и профсоюзных лидеров ко многим проблемам экономики военного коммунизма. В первую очередь, о роли профсоюзов в управлении народным хозяйством, в проведении мобилизаций, милитаризации экономики.

Характерной особенностью книг, созданных в последние годы, является стремление исследователей сочетать изучение крупных проблем с конкретно историческим анализом их составляющих. Так, в монографии известного экономиста B.A. May «Реформы и догмы. Очерки истории становления хозяйственной системы советского тоталитаризма. 1914-1929» (М., 1993) показана преемственность экономических мероприятий, проводившихся в военных условиях царским правительством, Временным правительством и большевиками. Автором обоснован важный вывод о том, что военно-коммунистические меры были апробированы до Октябрьской революции и не противоречили логике экономического развития страны.

Формированию советской  политической системы в условиях военного коммунизма и нэпа посвящена монография Е.Г. Гимпельсона¹. В книге анализируется процесс огосударствления составных частей политического механизма, показаны особенности экономических и политических процессов этого периода.

В монографии В.А. Шишкина «Власть, политика, экономика. Послереволюционная Россия (1917-1928)» (СПб., 1997) исследуется переплетение доктринальных установок и исторических реалий в складывании системы тоталитаризма. По мнению автора, военно-коммунистическая система, в частности, являлась порождением целого комплекса причин: влияния марксистской доктрины, Гражданской войны и экономического опыта предшественников по преодолению экстремальных ситуаций в экономике.

Социальным аспектам политики послеоктябрьских лет посвящены работы С.А. Павлюченкова². Автор анализирует движение протеста против большевистской политики в городе и деревне, нарастающие кризисные явления внутри партийно-государственной системы и др. сюжеты. Исследованию конкретных событий в книге «Военный коммунизм в России: власть и массы» предшествует подробный анализ историографии военного коммунизма, существующих точек зрения. Так, по вопросу о времени, с которого можно вести отсчет военного коммунизма, С.А. Павлюченков считает, что он наступил сразу же после захвата власти большевиками в 1917 г., а не в мае 1918 г. Доводом в пользу такого утверждения, по его мнению, является то, что мероприятия по ограничению частной собственности и рынка как составляющие суть военного коммунизма, уже в этот момент превратились в принцип общественного строительства.

Социально-экономическое  положение рабочих в постреволюционный  период, усилия государства по сохранению квалифицированных кадров явились предметом исследования в монографии А.А. Ильюхова³. Автор пришел к выводу, что русский рабочий по ряду причин не был подготовлен к новому отношению к труду.

К числу наименее разработанных в отечественной историографии проблем относится проблема рабочего движения в постреволюционный период. По мере возникновения очагов современного рабочего движения проблематика рабочего протеста приобретает не только научную, но и общественную значимость. В связи с этим особо актуален вопрос о методах урегулирования взаимоотношений власти с индустриальными рабочими. Советские историки касались этой темы бегло и неохотно. Ее затрагивали, как правило, в связи с политической борьбой большевиков с меньшевиками и эсерами в профсоюзах. Уже в первых работах определились специфические подходы к освещению трудовых конфликтов, строго соответствовавшие партийным директивам. Так, забастовки рабочих приписывались исключительно влиянию меньшевиков и эсеров и оценивались как антисоветские выступления, независимо от характера требований. Утверждалось также, что в трудовых конфликтах принимали участие лишь отсталые слои рабочих, а отсталость выводилась из их социального происхождения. Отрицалось проведение карательных мер против участников трудовых конфликтов.

Важную роль в активизации  исследовательского интереса к российской рабочей истории в целом и  рабочего движения первого послереволюционного десятилетия, в частности, сыграло издание фундаментальных публикаций документов, раскрывающих в новом свете положение рабочего класса в советской России. Первым был издан сборник «Трудовые конфликты в советской России 1918-1929 гг.», подготовленный в жанре обзоров источников⁴. В нем приводится информация об имеющихся источниках изучения этой проблемы в архивных фондах и в периодической печати тех лет, в том числе, и в эмигрантских изданиях.

Политическая сторона  рабочего протеста освещена в сборнике документов «Питерские рабочие и "диктатура пролетариата". Октябрь 1917-1929. Экономические конфликты и политический протест»⁵. В нем впервые опубликованы документы о политических выступлениях рабочих в рамках движения уполномоченных. В связи с выходом этих изданий в редакции журнала «Отечественная история» был проведен круглый стол, участники которого высоко оценили научное значение сборников.

В сборнике документов «Горячешный  и триумфальный город. Петроград: от "военного коммунизма" к НЭПу. Документы и материалы» (сост., авт. предисл. и коммент. М.В. Ходяков) (СПб. 2000) представлены документы, рассказывающие о различных сторонах жизни рабочих Петрограда в годы «военного коммунизма»: положение рабочих и рост социальной напряженности, трудовое дезертирство, события в Кронштадте, быт воинских частей Петрограда, усиление идеологического контроля, городское хозяйство и криминальный мир города и др.

Разнообразны виды источников, в том числе относящихся к специфике трудовых отношений указанного периода, включены в работу, подготовленную историком С.В. Яровым⁶: протоколы заседаний, совещаний и собраний руководящих работников и рядовых рабочих; доклады, отчеты и рапорты о положении в Петрограде в целом и на отдельных предприятиях; политические сводки о настроениях рабочих, выдержки из дневников и воспоминаний. Две первые главы исследования автор посвятил характеристики особенностей политической психологии петроградцев с октября 1917 года по май 1921 года, что дает основание рассматривать данный труд не просто как сборник документов, но и как авторскую монографию

Кроме вышеперечисленных работ источниковедческую базу исследования составили теоретические труды главы советского государства (указанного периода) и большевистской партии В.И. Ленина, анализ содержания которых позволил восстановить изначальный смысл политики «военного коммунизма», а также проследить динамику взглядов лидера большевиков на социально-экономическое развитие страны в послереволюционный период. Анализ опубликованных документов большевистской партии⁷ и советского правительства⁸ дал возможность реконструировать этапы реализации доктринальных планов большевиков в отношении формирования «коммунистических» отношений в стране.

Статистические данные, опубликованные в газете «Экономическая жизнь» (изд. с 1918 г.), журнале «Вопросы труда» (изд. с 1920 г.), в статьях известного экономиста С.Г. Струмилина⁹, использованные в данном исследовании, иллюстрируют специфику экономический и трудовых отношений эпохи «военного коммунизма», а также, в определенной степени, демонстрируют протестный потенциал населения советской России.

Глава 1. Общая  характеристика

политики «военного  коммунизма»

Причины возникновения. Внутренняя политика Советского государства времен гражданской войны получила название «политики военного коммунизма». Термин «военный коммунизм» был предложен известным большевиком А.А. Богдановым еще в 1916 г. В своей книге «Вопросы социализма» он писал о том, что в годы войны внутренняя жизнь любой страны подчинена особой логике развития: большая часть трудоспособного населения уходит из сферы производства, ничего не производя, и много потребляет. Возникает так называемый «потребительский коммунизм». Значительная часть национального бюджета при этом расходуется на военные нужды. Это неизбежно требует ограничения в сфере потребления и контроля государства за распределением. Война также приводит к свертыванию демократических институтов в стране, поэтому можно сказать, что военный коммунизм был обусловлен потребностями военного времени.

Другой причиной складывания  этой политики можно считать марксистские воззрения большевиков, пришедших к власти в России в 1917 г. Маркс и Энгельс детально не прорабатывали черты коммунистической формации. Они считали, что в ней не будет места частной собственности и товарно-денежным отношениям, а будет уравнительный принцип распределения. Однако при этом речь шла об индустриально развитых странах и о мировой социалистической революции как о единовременном акте. Игнорируя незрелость объективных предпосылок социалистической революции в России, значительная часть большевиков после Октябрьской революции настаивала на немедленном осуществлении социалистических преобразований во всех сферах жизни общества, в том числе и в экономике. Возникает течение «левых коммунистов», наиболее ярким представителем которых был Н.И. Бухарин.

Политика «военного  коммунизма» в значительной степени  была обусловлена также надеждами на скорейшее осуществление мировой революции. Лидеры большевизма рассматривали Октябрьскую революцию, как начало мировой и ожидали прихода последней со дня на день. Впервые месяцы после Октября в Советской России, если наказывали за незначительный проступок (мелкая кража, хулиганство), писали «заключить в тюрьму до победы мировой революции», поэтому существовало убеждение о недопустимости компромиссов с буржуазной контрреволюцией, о превращении страны в единый боевой лагерь, о милитаризации всей внутренней жизни.

Политика «военного  коммунизма» включала комплекс мероприятий, затронувших экономическую и  социально-политическую сферу. Основой  «военного коммунизма» были чрезвычайные меры в снабжении городов и  армии продовольствием, свертывание  товарно-денежных отношений, национализации всей промышленности, включая мелкую, продразверстка, снабжение населения продовольственными и промышленными товарами по карточкам, всеобщая трудовая повинность и максимальная централизация управления народным хозяйством и страной в целом¹⁰.

Хронологически «военный коммунизм» приходится на период гражданской войны, однако отдельные элементы политики стали возникать еще в конце 1917 - начале 1918 гг. Это касается, прежде всего, национализации промышленности, банков и транспорта. «Красногвардейская атака на капитал», начавшаяся после декрета ВЦИК о введении рабочего контроля (14 ноября 1917 г.), весной 1918 г. временно была приостановлена. В июне 1918 г. темпы ее убыстряются и в государственную собственность переходят все крупные и средние предприятия. В ноябре 1920 г. прошла конфискация мелких предприятий. Таким образом, произошло уничтожение частной собственности. Характерной чертой «военного коммунизма» является крайняя централизация управления народным хозяйством. Сначала система управления строилась на принципах коллегиальности и самоуправления, но с течением времени становится очевидной несостоятельность этих принципов. Фабзавкомам не хватало компетентности и опыта для управления. Лидеры большевизма поняли, что прежде они преувеличивали степень революционной сознательности рабочего класса, который не был готов к управлению. Делается ставка на государственное управление хозяйственной жизнью. 2 декабря 1917 г. создается Высший совет народного хозяйства (ВСНХ). Его первым председателем стал Н. Осинский (В.А. Оболенский). В задачи ВСНХ входили национализация крупной промышленности, управление транспортом, финансами, налаживание товарообмена и т.п. К лету 1918 г. возникают местные (губернские, уездные) совнархозы, подчиненные ВСНХ. СНК, а затем Совет Обороны определял главные направления работы ВСНХ, ее главков и центров, при этом каждый представлял собой своеобразную государственную монополию в соответствующей отрасли производства. К лету 1920 г. было создано почти 50 главков, осуществлявших управление крупными национализированными предприятиями. Название главков говорит само за себя: Главметалл, Главтекстиль, Главсахар, Главторф, Главкрахмал, Главрыба, Центрохладобойня и т.п.

Система централизованного  управления диктовала необходимость  приказного стиля руководства. Одной из черт политики «военного коммунизма» стала система чрезвычайных органов, в задачи которой входило подчинение всей экономики нуждам фронта. Совет Обороны назначал своих комиссаров, обладающих чрезвычайными полномочиями. Так, А.И. Рыков был назначен чрезвычайным уполномоченным Совета Обороны по снабжению Красной Армии (Чусоснабарм). Он был наделен правами использования любого аппарата, смещения и ареста должностных лиц, реорганизации и переподчинения учреждений, изъятия и реквизиции товаров со складов и у населения под предлогом «военной спешности». В ведение Чусоснабарма были переданы все заводы, работавшие на оборону. Для управления ими был образован Промвоенсовет, постановления которого тоже были обязательными для всех предприятий.

Одной из основных черт политики «военного коммунизма» является свертывание товарно-денежных отношений. Это проявлялось, прежде всего, во введении неэквивалентного натурального обмена между городом и деревней. В условиях галопирующей инфляции крестьяне не желали продавать хлеб за обесцененные деньги. В феврале - марте 1918 г. потребляющие районы страны получили лишь 12,3 % планируемого количества хлеба. Норма хлеба по карточкам в промышленных центрах сократилась до 50-100 гр. в день. По условиям Брестского мира Россия потеряла богатые хлебом районы, что усугубило продовольственный кризис. Надвигался голод. Следует помнить также, что отношение к крестьянству у большевиков было двояким. С одной стороны, его рассматривали как союзника пролетариата, а с другой (особенно середняков и кулаков) - как опору контрреволюции. На крестьянина, пусть даже маломощного середняка, они смотрели с подозрением¹¹.

В этих условиях большевики взяли курс на установление хлебной  монополии. В мае 1918 г. ВЦИК принял декреты «О предоставлении Народному комиссариату продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими» и «О реорганизации Народного комиссариата продовольствия и местных продовольственных органов». В условиях надвигающегося голода Наркомпроду были предоставлены чрезвычайные полномочия, в стране установилась продовольственная диктатура: вводилась монополия на торговлю хлебом и твердые цены. После принятия декрета о хлебной монополии (13 мая 1918 г.) торговля фактически была запрещена. Для изъятия продовольствия у крестьянства стали формироваться продовольственные отряды. Продотряды действовали по принципу, сформулированному наркомом продовольствия Цурюпой «если нельзя взять хлеб у деревенской буржуазии обычными средствами, то надо взять его силой». В помощь им на основании декретов ЦК от 11 июня 1918 г. создаются комитеты бедноты (комбеды). Эти меры советской власти заставили крестьянство взяться за оружие. По словам видного аграрника Н. Кондратьева, «на вооруженное насилие деревня, наводненная вернувшимися после стихийной демобилизации армии солдатами, ответила вооруженным сопротивлением и целым рядом восстаний». Однако ни продовольственная диктатура, ни комбеды не смогли решить продовольственную проблему. Попытки запрещения рыночных отношений города и деревни и насильственные изъятия хлеба у крестьян привели лишь к широкой нелегальной торговле хлебом по высоким ценам. Городское население по карточкам получало не более 40% потребляемого хлеба, а 60% - через нелегальную торговлю. Потерпев неудачу в борьбе с крестьянством, осенью 1918г. большевики были вынуждены несколько ослабить продовольственную диктатуру. Рядом декретов, принятых осенью 1918г., правительство попыталось облегчить налогообложение крестьянства, в частности, был отменен «чрезвычайный революционный налог». Согласно решениям VI Всероссийского съезда Советов в ноябре 1918 г. комбеды были слиты с Советами, правда, это мало что изменило, так как к этому времени Советы в сельской местности состояли преимущественно из бедноты. Тем самым было реализовано одно из главных требований крестьян - положить конец политике раскола деревни.

11 января 1919 г. для упорядочения  обмена между городом и деревней  декретом ВЦИК вводится продразверстка. Предписывалось изъятие у крестьян излишков, которые вначале определялись «потребностями крестьянской семьи, ограниченными установленной нормой». Однако вскоре излишки стали определяться уже потребностями государства и армии. Государство заранее объявляло цифры своих потребностей в хлебе, а затем их делили по губерниям, уездам и волостям. В 1920 г. в инструкциях, спускаемых на места сверху, разъяснялось, что «разверстка, данная на волость, уже является сама по себе определением излишков». И хотя крестьянам по продразверстке оставляли лишь минимум зерна, все же изначальная заданность поставок вносила определенность, и крестьяне продразверстку рассматривали как благо по сравнению с продотрядами.

Свертыванию товарно-денежных отношений способствовало также запрещение осенью 1918 г. в большинстве губерний России оптовой и частной торговли. Однако до конца уничтожить рынок большевикам все же не удалось. И хотя ими предполагалось уничтожение денег, последние все же были в ходу. Единая денежная система распалась. Только в Центральной России хождение имел 21 денежный знак, деньги печатались во многих регионах. За 1919 г. курс рубля упал в 3136 раз. В этих условиях государство было вынуждено перейти на натуральную заработную плату¹².

Весной 1920 г. считали, что гражданская война уже закончилась (на самом деле это была лишь мирная передышка). В это время IX съезд РКП(б) записал в своей резолюции о переходе к милитаризационной системе экономики, сущность которой «должна состоять во всемерном приближении армии к производственному процессу, так что живая человеческая сила определенных хозяйственных районов является в то же время живой человеческой силой определенных воинских частей». В декабре 1920 г. VIII съезд Советов объявил государственной повинностью ведение крестьянского хозяйства.

Система военно-коммунистических мер включала в себя отмену платы за городской и железнодорожный транспорт, за топливо, фураж, продовольствие, предметы широкого потребления, медицинские услуги, жилье и т.д. (декабрь 1920 г.). Утверждается уравнительно-классовый принцип распределения. С июня 1918 г. вводится карточное снабжение.

«Военный коммунизм» рассматривался большевиками не только как политика, направленная на выживание  советской власти, но и как начало строительства социализма. Исходя из того, что всякая революция есть насилие, они широко использовали революционное принуждение. Популярный плакат 1918 г. гласил: «Железной рукой загоним человечество к счастью!» Особенно широко революционное принуждение использовалось против крестьян. После принятия ВЦИК Постановления от 14 февраля 1919г. «О социалистическом землеустройстве и мерах перехода к социалистическому земледелию» была развернута пропаганда в защиту создания коммун и артелей. В ряде мест власти принимали постановления об обязательном переходе весной 1919 г. к коллективной обработке земли. Но вскоре стало ясно, что на социалистические эксперименты крестьянство не пойдет, а попытки навязать коллективные формы хозяйства окончательно оттолкнут крестьян от Советской власти, поэтому на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 г. делегаты проголосовали за союз государства с середняком.

В партийной жизни  выросла роль аппарата, практиковавшего  военные методы работы. Вместо выборных коллективов на местах чаще всего  действовали узкие по составу оперативные органы. Демократический централизм - основа партийного строительства - заменялся системой назначения. Нормы коллективного руководства партийной жизнью подменялись авторитарностью.

Годы военного коммунизма стали временем установления политической диктатуры большевиков. Хотя в деятельности Советов после временного запрещения принимали участие представители других социалистических партий, все же коммунисты составляли подавляющее большинство во всех правительственных учреждениях, на съездах Советов и в исполнительных органах. Интенсивно шел процесс сращивания партийных и государственных органов. Губернские и уездные партийные комитеты нередко определяли состав исполкомов и издавали за них распоряжения.

Главным методом установления политической диктатуры являлся  революционный террор. Формально большевики провозгласили политику красного террора в сентябре 1918 г., после убийства М.С. Урицкого и покушения на В.И. Ленина. Но фактически к практике террора они прибегали с конца 1917 г. Вначале преследованиям подвергались представители оппозиционных партий, а затем «всякие тунеядцы, паразиты, бывшие буржуи, дворяне, священники, провокаторы, саботажники» и прочие «чуждые элементы». В июне 1918г. В.И. Ленин писал о необходимости поощрения «энергии и массовидности народного террора». Декрет от 6 июля 1918 г. (мятеж левых эсеров) восстановил смертную казнь. Правда, массовый характер казни приобрели с сентября 1918 г. 3 сентября в Петрограде было расстреляно 500 заложников и «подозрительных лиц». В сентябре 1918г. местные ЧК получили от Дзержинского распоряжение, в котором говорилось, что в обысках, арестах и казнях они совершенно независимы, но после их проведения чекисты должны отчитаться перед Совнаркомом. За одиночные казни не надо было отчитываться. Осенью 1918 г. карательные меры чрезвычайных органов почти вышли из-под контроля. Это заставило VI съезд Советов ограничить террор рамками «революционной законности». Однако изменения, происшедшие к этому времени и в государстве, и в психологии общества, не позволили реально ограничить произвол. Говоря о красном терроре, следует помнить, что на территориях, занятых белыми, творилось не меньше злодеяний. В составе белых армий существовали особые карательные отряды, разведывательные и контрразведывательные подразделения. Они прибегали к массовому и индивидуальному террору против населения, выискивая коммунистов и представителей Советов, участвуя в сжигании и казнях целых деревень. В условиях упадка морали террор быстро набирал обороты. По вине той и другой стороны гибли десятки тысяч неповинных людей¹³.