Иноязычные заимствования в разговорной речи

Оглавление

Введение 2

Иноязычное слово как единица лексики и объект лексикологии 4

Формальная адаптация иноязычных слов и сопутствующие процессы 7

Грамматическая адаптация иноязычных слов разных частей речи 11

Словообразовательная адаптация иноязычных слов 20

Заключение 24

Список использованной литературы 26

Введение

Необходимость изучения иноязычной лексики на современном  этапе развития русского языка объясняется  причинами собственно языковыми (внутренними) – состоянием языка на рубеже XX-XXI вв. – и причинами гносеологическими  – состоянием современной лингвистической  науки, описывающей и осмысливающей  данный процесс.

Языковые  причины, по которым изучение иноязычных слов является актуальным, связаны  с характером современного лексического заимствования. Оно, безусловно, отличается не только масштабом, численностью поступающих  в язык единиц – в Петровскую эпоху их было не меньше, но и другими  особенностями, которые необходимо учитывать при анализе исследуемого материала. Важнейшими являются следующие :

– интернациональный  характер современного заимствования (активный приток новых слов из других источников наблюдается  во многих других развитых языках мира);

– проникновение  иноязычной лексики в разные области  человеческой деятельности, вплоть до бытовой сферы, и в разные варианты общенародного языка – литературный язык (как книжный, так и разговорный) и субстандарт (жаргоны);

– активизация  калькирования;

– сильнейшее взаимодействие процессов внешнего заимствования (заимствования из чужого языка) и внутреннего заимствования (заимствования из других вариантов  этноязыка, преимущественно жаргонов);

– параллельное заимствование наряду со словом его  производных (см.: пицца, пиццерия; пейджер, пейджинг и др.);

– ставшее  регулярным заимствование аббревиатур.

Кроме того, заимствование слов проходит на фоне чужеземного влияния на другие языковые сферы (синтаксис, интонация, графика), а в области лексики, помимо притока  новых иноязычий, наблюдаются активное использование в речи ранее заимствованных слов, нередко их переосмысление или/и стилистическая «переработка».

По-прежнему важными остаются многие теоретические  и терминологические вопросы, связанные  с проблемой лексического заимствования. Одним из таких вопросов является вопрос о содержании и объёме понятия, обозначаемого термином иноязычное слово. Отметим также, что в научной и учебной литературе недостаточно строго и последовательно разграничиваются и другие терминологические наименования (и соответственно понятия), относящиеся к сфере заимствования, такие, как варваризм, экзотизм, иноязычное вкрапление, иноязычное заимствование и т.п. 

Терминологическая неупорядоченность затрудняет объективную  оценку последствий заимствования. Так, в отечественной русистике  наблюдается заметный разнобой в  определении статуса того или  иного чужеземного слова с  точки зрения его необходимости  или, наоборот, избыточности для системы  русского языка. К примеру, словаимидж, импичмент, менеджер, мониторинг, ноу-хау, рейтинг, эксклюзивный, электорат в работах одних авторов рассматриваются как оправданные заимствования, в других – как избыточные элементы, засоряющие родной язык и нарушающие его дух.

Важно рассмотреть  особенности включения иноязычного  неологизма в языковую парадигматику: «встраивание» его в определённую лексико-семантическую группу, синонимический ряд, словообразовательное гнездо и  т.п. – и синтагматику.

Иноязычное слово как единица  лексики и объект лексикологии

При генетическом подходе учитывается реальное, действительное происхождение той или иной лексической единицы, а именно «приход» из другого языка, в котором функционирует её этимон, прототип; при лексикографическом же подходе (например, в практике составления словарей неисконной лексики) значимым оказывается факт восприятия лексической единицы как заимствованной, «чужой». Такое восприятие может быть вызвано прежде всего структурными особенностями слова, делающими его похожим на иноязычное, – наличием в его составе иноязычных корня и аффикса или только иноязычного корня. Так, слова ваучеризация, клонирование, мультимедийный, оффшорный представляются иноязычными (и зафиксированы в словарях иностранных слов), хотя на самом деле они образованы на русской почве.

Одной из задач  работы является разграничение собственно иноязычных слов, т.е. слов, имеющих  этимоны в языке-источнике, и слов с иноязычным корнем, образованных на почве русского языка, поэтому  рассмотрим генетический подход в использовании  понятия иноязычное слово. При решении проблемы «своё или чужое» можно выявить среди слов, фиксируемых в словарях неисконной лексики, группы одноструктурных единиц, вызывающих трудности при определении этимологического статуса. Таких групп четыре:

– полиморфемные слова, состоящие из иноязычного корня и исконного аффикса, т.е. гибриды (гламурный, креативный, сканировать);

– полиморфемные слова, состоящие из корня и аффикса иноязычного происхождения (ваучеризация, монетизация);

– аналит-сочетания, обе части которых имеют иноязычное происхождение (бизнес-букет, пиар-проект) ;

– усечения (комп, инет, инфо).

Слова, относящиеся  к данным группам, имеют признаки «иноязычности», которые формируют представление о неисконном происхождении слов. Однако в каждой из этих групп могут быть образования, созданные на русской почве. Поэтому в отношении слов указанных групп необходим специальный этимологический анализ, предполагающий прежде всего установить наличие/отсутствие этимона того или иного слова в чужом языке.

Номинативная  функция является основной функцией заимствования. Лексические единицы, поступающие из другого языка, оказываются  востребованными прежде всего как номинации. В зависимости от того, являются ли слова единственными номинациями предметов и, следовательно, не имеют эквивалентов в русском языке, или же представляют собой вторичные номинации предметов или понятий, для обозначения которых в русском языке уже имеются однословные наименования, иноязычия разграничиваются на безэквивалентные и эквивалентные лексические единицы. К безэквивалентной лексике относятся, например, такие слова, как Интернет, клип, лифтинг, сайт, спам, файл, чат и др.; к эквивалентной лекскике – слова анимация (ср. мультипликация), тинейджер (ср. подросток), тур (ср. путешествие), суицид (ср. самоубийство) и др.

В «момент» заимствования эквивалентные иноязычные лексемы представляют собой неологизмы, у которых новизной обладает лишь одна из сторон слова – фонетическая (план выражения), тогда как семантика (план содержания) не является новой  и известна носителям языка. Если же иноязычный неологизм относится  к безэквивалентной лексике, новизна «затрагивает» обе стороны слова – и фонетическую, и семантическую.

Важным фактором, определяющим судьбу заимствуемого  слова в языке-реципиенте, является также форма заимствования. Для каждого периода в истории русского языка характерно своё «сочетание» тех или иных форм заимствования. На рубеже тысячелетий по-прежнему преобладающей является форма письменного заимствования. Появляется новый источник письменного заимствования – электронные СМИ. Устная же форма заимствования характерна для некодифицированных сфер языка (жаргонов), которые выступают в качестве языков-реципиентов независимо от литературного языка.

Заимствованные  слова поступают в русский  язык в подавляющем большинстве  случаев прямым путём, но и опосредованное заимствование имеет место. Особенностью этих форм заимствования в настоящее  время является то, что и языком-донором, и языком-посредником выступает  один и тот же язык – американский вариант английского языка.

Формальная адаптация иноязычных слов и сопутствующие процессы

Приспособление  нового слова к фонетике, грамматике, графике и орфографии принимающего языка, т.е. такую его обработку, которая  не затрагивает смысловую сторону  слова, мы предлагаем называть формальной адаптацией слова. В зависимости от того, какая форма материальной оболочки иноязычного слова русифицируется – звуковая или графическая, выделяются такие типы формальной адаптации, как фонетическая и графическая адаптация. Эти два типа различаются также тем, что проходят в разных формах речи – устной и письменной.

Анализ процессов  фонетического и графического освоения новых иноязычных лексем показал, что  формальная адаптация иноязычной лексики  на рубеже XX-XXI вв., с одной стороны, по-прежнему протекает в русле  традиции, сложившейся на протяжении XIX-XX вв., с другой – имеет некоторые  новые особенности.

Прежде всего отметим, что основным направлением адаптационных процессов в русском литературном языке является ориентация на звучание этимона заимствуемого слова в языке-источнике, т.е. практическая транскрипция, что соответствует традиции. Однако действие принципов практической транскрипции в настоящее время расширяется, и на некоторых участках подсистемы, которую представляют собой иноязычные слова, можно наблюдать «отступления» от нормы. К ним относятся:

1) возможное  отсутствие оглушения звонкого  согласного на конце слова  как «подражание» английскому  произношению, особенно в речи  молодых (паб, имидж, бейдж, группиз);

2) появление  в русском языке слов с не  встречавшимися ранее исходами  -шн, -жн (промоушн, экшн, ресепшн, фьюжн и др.);

3) произношение  с побочным ударением новых  иноязычных слов, восходящих в  языке-источнике к композитам  или полиморфемным словам (бойфренд, гешефтмахер, онлайн, нон-стоп, имиджмент и др.). Тенденцией произносить иноязычное слово близко к «оригиналу» объясняется и произношение в подавляющем большинстве случаев твёрдого согласного перед гласным переднего ряда в неологизмах иноязычного происхождения, иногда подкрепляемое написанием, – флэш, фэшн, скинхэд, тинэйджер, брэнд  и др.

Транслитерация как способ передачи внешнего облика иноязычного слова в литературном языке используется в чистом виде нерегулярно (сериал, эскапизм); как правило, транслитерация применяется при передаче определённой структурной части слова при смешанном способе (например, при передаче английских сочетаний с «r» или сочетания -ing: промоутер, пирсинг), а также используется в передаче иностранных онимов и некоторых аббревиатур (ДОС, ВИП и др.).

В субстандарте, напротив, транслитерация так же регулярна, как в литературном языке практическая транскрипция. Однако функция транслитерации в субстандарте нередко иная, чем в литературном языке, а именноигровая. Побуквенная передача иноязычия в жаргоне порождает экспрессивно звучащие единицы (моуза комп. ‘мышь’, пага комп. ‘страница’ – ср. англ. mouse, page). Особенно это заметно в том случае, если жаргонизм, «полученный» таким образом, представляет собой вариант литературного слова (ср. месседж – месага, менеджер – манагер, компьютер – компутер и др.). Экспрессивную функцию в субстандарте выполняют и другие способы формальной адаптации заимствуемых слов, несвойственные литературному языку совсем: намеренная омонимия (фонетическая мимикрия) – емеля, мыло < e-mail, кликать < to click, намеренное звуковое искажение слова –юзверь < user, усечение– синса < sensitivity (комп.) ‘чувствительность манипулятора мышь’ и др.

Как в литературном языке, так и в субстандарте новые иноязычные слова подвергаются варьированию. В данной главе мы рассматривали формальные варианты иноязычных слов следующих типов (в зависимости от характера различий): фонематические (ланч – ленч; пати – парти), акцентные (мaркетинг – маркeтинг), орфоэпические ([к’э]йс – [кэ]йс), орфографические (оффшор – офшор – офф-шор – оф-шор) и графические (Интернет – интернет – Internet). Отметим, что нередко варианты разных типов и подтипов обнаруживает одно и то же заимствуемое слово (дедлайн – дэдлайн – дед-лайн; имейл – и-мейл – е-мейл; и др.).

В формальном варьировании слова значимыми оказываются  причины внутреннего характера. Так, многие среди вариативных иноязычных слов имеют неодинаковый фонемный состав в разных своих вариантах потому, что в передаче одного и того же иноязычного прототипа использованы разные способы – транскрипция и транслитерация(ср.: супервайзер – супервизор от англ. supervisor). Конкуренцией названных способов объясняется преобладание среди фонематических вариантов вокалических, не совпадающих в каком-либо гласном звуке (браузер – броузер от англ. browser; фан – фэн от англ. fan), и консонантных, различающихся наличием/отсутствием отдельного согласного звука (андеграунд – андерграунд от англ.underground; перформанс – пефоманс от англ. performance; эйджизм – эйджеизм от англ. ageism и др.). К фонематической вариантности слова приводит и такой внутренний фактор, как существующая по объективным причинам вариантность в передаче чужой фонетической единицы. Например, разные способы передачи английской фонемы ‹w› дают говорящим варианты вокмен – уокмен(< workman); разные способы передачи гласной [?], передаваемой английской буквой «a», – варианты аккаунт – эккаунт и др. По-прежнему на появление формальных вариантов иноязычных слов оказывают влияние принцип аналогии (см. ненормативный акцентный вариант бармен – по аналогии со словами шоумен, яхтсмен и др.); тенденция к перемещению ударения в многосложных словах в середину слова (маркeтинг, граффuти – ср. нормативные мaркетинг, грaффити); удобство произношения (кегель – кегль, промоушен – промоушн и др.); колебания нормы на объективно слабых участках орфографии: слитное – дефисное – раздельное написание заимствований, с этимологической точки зрения представляющих собой сложные слова или сочетания слов (массмедиа/масс-медиа/масс медиа); написание двойных согласных (оффшор - офшор).

В целом варьирование иноязычного слова в процессе адаптации – закономерное явление, один из показателей новизны слова. Большое количество вариантов свидетельствует  об активности освоения слова, о частоте  употребления его в речи разными носителями языка. Напротив, характерным признаком прочного вхождения иноязычного слова в лексическую систему русского языка является устранение вариантности.

Грамматическая адаптация иноязычных слов разных частей речи

Грамматическая  адаптация нового иноязычного слова  занимает в адаптационных процессах  особое место. С одной стороны, она  непосредственно связана с внешним  обликом слова: поступающий из чужого языка материал сразу же оформляется  как определённая единица морфологической  системы русского языка (слово той  или иной части речи). С другой стороны, «приобретение» заимствуемым словом некоторых грамматических признаков  напрямую зависит от его лексической  семантики.

Грамматическое оформление иноязычных имён существительных, которое в современном русском языке происходит тремя способами: 1) присоединением к основе иноязычного слова словоизменительной морфемы (системы окончаний) ; 2) присоединением к основе иноязычного слова словообразовательной морфемы и системы окончаний: топик ‘лёгкая женская кофточка на бретельках’ (ср. англ. top ‘верх, верхняя часть’); 3) заменой суффикса другим: хеджирование ‘срочное страхование от возможного падения цены при долгосрочной сделке’ (ср. англ. hedging). Два последних, «смешанных» способа (суффикс + окончание) особенно продуктивны в субстандарте, а именно в жаргонах.

Чаще всего  иноязычное слово и его прототип в языке-источнике совпадают с  точки зрения их языкового статуса  и морфологической принадлежности. Однако некоторые существительные  иноязычного происхождения восходят к устойчивым сочетаниям языка-источника: от кутюр и франц. haute couture ‘высокая мода’;фаст-фуд и англ. fast food ‘быстрая еда’ и др. Как нерасчленённые, лексикализованные структуры воспринимаются и заимствуемые аббревиатуры, например: хай-тек < Hi-Tech‘высокие технологии’; вип < VIP ‘особо важная персона’ и др.

Грамматически оформленное иноязычное имя существительное  в процессе заимствования приобретаетграмматическую категорию рода. В работе подробно рассматривается этот процесс. Выявляются факторы, оказывающие влияние на родовую принадлежность нового слова, если оно представляет собой неодушевлённоесуществительное. Так, среди склоняемых имён действует структурный, или фонолого-морфологический, фактор. В родовой отнесённости слова определяющую роль играет финаль слова: к мужскому роду относятся существительные на согласный, к женскому роду – на гласный. Жёсткое действие этого фактора проявляется, в частности, в том, что новозаимствованные существительные на мягкий согласный приобретают формы мужского рода (гриль, пиксель) и не варьируются, тогда как ранее (XIX-XX вв.) существительные на [л’] как мужского, так и женского рода обычно имели родовые варианты.

Для несклоняемых неодушевлённых существительных значим парадигматический, или «внутрисистемный», фактор. Несклоняемые существительные на -о, по аналогии с исконными существительными среднего рода на -о, приобретают (за исключением отдельных лексем, например евро – м.р.) средний род. Имена существительные, оканчивающиеся другими гласными звуками или согласным, чаще всего «ориентируются» на род их русских параллелей (аналогов). См.: багги м.р. – ср. гоночный автомобиль, карт; биеннале ж.р. – ср. выставка; Гран-при/гран-при м.р. – ср. приз; гала м.р. – ср. праздник; сити м.р. – ср. городи др. В результате несклоняемые неодушевлённые существительные пополняют не только класс имён среднего рода, но и классы существительных мужского рода (багги, гала, гран-при, тофу, сити, флоппи и др.) и женского рода (ауди, вольво, биенале, фэнтезии др.).

Род одушевлённых имён существительных оформляется традиционно – в соответствии с семантикой имени существительного. Однако есть некоторые отклонения от общей закономерности. Необычный для русского языка случай представляют слова мужского рода, обозначающие, как правило, лицо женскогопола (бебиситтер‘приходящая няня’). Кроме того, по наметившейся в конце ХХ в. тенденции, некоторые слова женского рода могут обозначать лицо мужского пола (по профессии) – модель, супермодель, фотомодель, топ-модель. Случаи, когда заимствуемое существительное приобретает признаки женского рода, по-прежнему редки, но язык компенсируют отсутствие заимствований-феминитивов словообразовательными процессами: подавляющее большинство существительных мужского рода легко присоединяют к своим основам суффиксы со значением ‘лицо женского пола’, например: байкерша, бизнесменша/бизнесменка, визажистка, дилерша, киллерша, менеджерша, ньюсмейкерша, риэлторша, рокерша,  спонсорша, хакерша и др.

Наблюдения  показывают, что грамматическая адаптация  новых иноязычных существительных  нередко сопровождается варьированием  по роду. Для иноязычной лексики  характерны несколько типов варьирования.

Грамматическое  варьирование склоняемых имён выражается разными окончаниями варьирующихся единиц, следствием чего является их разная родовая принадлежность: бандана – бандан (морфологическоеварьирование). На рубеже веков такой тип родового варьирования встречается гораздо реже, чем в XIX-XX вв. (ср.: в БАС зафиксировано около 200 вариантов типа зал – зала, в наших материалах – 6 случаев, причём в каждой паре вариантов выделилась доминанта – директория, страз, бандана, дискета, кафетерий).

Грамматическое  варьирование несклоняемых имён существительных выражается в разных окончаниях согласующихся с ними определений или родовых формах сказуемого: новый/новая/новое фрисби ‘лёгкий пластмассовый диск для игры’; нужен/нужна/нужно фрисби (синтаксическое варьирование). В современной русской речи (как устной, так и письменной) такой тип грамматического варьирования наиболее частотный (например, варьируются такие слова, как евро, барбекю, джакузи, вольво, биеннале и др.).

Среди остальных  существительных с консонантным исходом, встречающихся в русской  речи без падежных окончаний, наблюдается варьирование по признаку склоняемости/несклоняемости (программа для праймтайм – программа для праймтайма). Более всего вариантности по названному признаку подвержены иноязычные существительные на -шн (экшн, фешн, ресепшн) и существительные, восходящиек устойчивым сочетаниям или аббревиатурам языка-источника (последние также заканчиваются согласным звуком) – ср. любителям хай-фай/любителям хай-фая ‘о технике с высоким качеством воспроизведения звука’. В области традиционно несклоняемых субстантивов (на гласный) вариантность более редкое явление. Причём конкуренция вариантов среди существительных на согласный заканчивается «победой» склоняемого варианта ; среди существительных на гласный – «победой» несклоняемого варианта. Например, слово жалюзи изредка встречается в склоняемой форме – возможно, по структурной аналогии с разговорным (ненормативным) вариантом слова бигуди. Однако в словаре употребление слова жалюзи в склоняемом варианте отмечается как неправильное.

Таким образом, в итоге адаптационного процесса, в ходе которого иноязычные неологизмы приспосабливаются к падежному  словоизменению русского языка, общая  картина соотношения склоняемых – несклоняемых существительных  не меняется. Все отклонения (прежде всего, отсутствие склонения у слов на согласный) характеризуют именно этап адаптации существительного, его постепенное включение в достаточно строгую грамматическую парадигматику языка.

Грамматическое  поведение новых иноязычных существительных по отношению к категории числа подчиняется традиции, согласно которой наличие той или иной формы числа зависит от семантики слова. В силу этой традиции форму множественного числа получают все одушевлённые существительные (а некоторые из них и употребляются преимущественно в форме множественного числа – рокеры, роллеры, талибы и т.п.) и подавляющее большинство неодушевлённых конкретных существительных. Незначительное число слов конкретной лексики пополняет разряд имён существительных pluralia tantum (леггинсы, слаксы, жалюзи). 

В последние  десятилетия именно в этом разряде  существительных наметились некоторые  изменения. Во-первых, ряд иноязычных лексем pluralia tantum употребляется в русской речи без падежных окончаний (контрас, паблик-рилейшнз). Во-вторых, данный разряд пополнился такими иноязычными существительными, которые до последнего времени при заимствовании входили преимущественно в разряд субстантивов singularia tantum. Это англицизмы с исходом -инг < -ing. Некоторые из них уже на русской почве развили новое значение, которое закрепилось именно за формой множественного числа. В результате лексикализации множественного числа появились новые существительные pluralia tantum. С семантической точки зрения они вполне вписываются в данный разряд. Так, слова тренинги ‘спортивная обувь’, хакинги ‘ботинки особого покроя’, карвинги ‘лыжи с зауженной средней частью’ соотносятся со словами, обозначающими парные предметы (ср. бутсы, кеды, лыжи); словодрайвинги ‘автогонки в компьютерной игре’ – с процессуальными существительными pluralia tantum (ср. гонки).

Анализируя  адаптацию новых иноязычных существительных  по отношению к категории числа, можно отметить также, что данный процесс следует не только традиции, но и наметившимся к концу ХХ в. тенденциям в употреблении форм числа.

В грамматике иноязычных имён существительных интерес  представляют случаи использования  субстантивов в роли других частей речи. Так, на рубеже XX-XXI вв. становится регулярным функционирование имён существительных в роли неизменяемых, или (по терминологии М.В.Панова) аналитических, прилагательных. По нашим наблюдениям, любой иноязычный субстантив может употребляться в качестве аналит-прилагательного. Широкие возможности для этого предоставляет модель «аналит + существительное», получившая большое распространение в указанный период и благодаря заимствованию из английского языка сочетаний типа бизнесс-класс, и благодаря «местному производству» подобных сочетаний (бизнес-встреча).

Иноязычные  имена существительные могут  употребляться и в роли наречий (заказать онлайн, загорать топлесс, пройти тестирование оффлайн).

Количество  заимствованных в исследуемый период имён прилагательных незначительно. Однако следует уточнить, что это мнение справедливо, если мы имеем в видусклоняемые прилагательные (ментальный, мобильный и т.п.). Что касается неизменяемых прилагательных, их число гораздо значительнее: класс аналитов активно пополняется новыми заимствуемыми единицами  (демо-, евро-, кибер-, поп-, промо-, фри и т.д.).

Склоняемые  иноязычные прилагательные мы рассматриваем  как грамматически оформленные  имена, т.к. при заимствовании они  обязательно получают какой-либо адъективный  суффикс и систему флексий. В  указанный период функцию оформления заимствуемого прилагательного  выполняет суффикс -н- (ранее использовались ещё -ов- и -ск-), например: интерактивный, эксклюзивный и др. Эта особенность не распространяется на сферу субстандарта, в которой прилагательные чаще оформляются суффиксом -oв- (биговый ‘большой’ < англ. big; бутовый ‘загрузочный’ < англ. boot ‘загрузить’ и др.). Литературный язык и субстандарт различаются (в отношении заимствования и освоения прилагательных) ещё и количеством поступающих в эти сферы неизменяемых имён прилагательных. В литературном языке именно этот разряд иноязычных прилагательных активизируется на рубеже веков, тогда как в некодифицированных сферах он не продуктивен (преобладают изменяемые прилагательные).

Неизменяемые  прилагательные иноязычного происхождения  представляют собой грамматически  не оформленные прилагательные. Среди  них особо выделяется большая  группа мотивированных аналит-прилагательных – они соотносятся с однокоренным суффиксальным прилагательным (демо- – демонстрационный) или с однокоренным существительным (пресс- – пресса). Именно мотивированные иноязычные аналиты быстро становятся регулярными, иногда – высокочастотными (евро-, нарко-, пресс-, теле-).

Как изменяемые, так и неизменяемые прилагательные могут использоваться в речи (а  впоследствии закрепиться и в  языке) в роли имени существительного. Так, например, частотные на рубеже веков существительные мобильный(о телефоне), видео, аудио, арт, реал, прайс восходят к прилагательным (мобильный, видео-, аудио-, арт-, реал-, прайс-). Изменяемое иноязычное прилагательное субстантивируется традиционным способом: сокращается парадигма окончаний, меняется категориальное значение, расширяются синтаксические функции, присваивается род. Неизменяемое прилагательное, в отличие от изменяемого, получает систему окончаний, если оканчивается согласным (прайс), или остаётся несклоняемым словом, если оканчивается гласным (видео).

Современные заимствования, пополняющие класс глаголов, немногочисленны. Инвестировать, микшировать, сканировать, шунтировать (по данным ТСИС , НСИС). Из компьютерного жаргона проникают в разговорную речь глаголыапгрейдить ‘обновить (содержимое компьютера)’ (< англ. to upgrade), юзать ‘использовать’ (< англ. to use), кликать‘нажимать клавишу «мыши»’(< англ. to click).

Нельзя не отметить, что субстандарт намного превзошёл литературный язык по количеству заимствованных глаголов. Это связано с тем, что жаргон «охотно» принимает глаголы, называющие действия, для обозначения которых в литературном языке уже есть лексические единицы. Такие жаргонизмы, как лукать ‘смотреть’ (от англ. to look), спикать ‘говорить’ (от англ. to speak), аскать ‘просить’ (от англ. to ask) и т.п., составляют в молодёжном жаргоне большую группу эквивалентной иноязычной лексики. Это совсем не свойственно литературному языку, в котором заимствованный глагол, даже при наличии синонима в языке-реципиенте, отличается от него семантическими или/и стилистическими оттенками; ср., например: аудировать (спец.) и слушать, мелировать иокрашивать и др.

Заимствованные  глаголы быстро включаются не только в формообразование, но и в словообразование, становясь производящей базой для  существительных (см. сканирование, шунтирование, инвестирование и др.). Таким образом, иноязычные глаголы органично вливаются в систему русского языка, «растворяясь» в среде глаголов с иноязычной основой, значительная часть которых произведена на русской почве от заимствованных существительных (спонсировать, продюсировать, пиарить, банкротить и др.).

В литературном языке класс наречий пополняется за счёт иноязычий по-прежнему редко (нон-стоп ‘безостановочно’, фифти-фифти ‘поровну’). Однако следует обратить внимание на важную функциональную особенность иноязычных наречий, а именно на их способность выступать в роли других частей речи: существительного (музыкальный нон-стоп), аналитического прилагательного (музыка нон-стоп; пропорция фифти-фифти), категории состояния (ср., например, в диалоге: – Ты уверен, что он нас поддержит? – Не знаю, фифти-фифти, т.е. вероятно, возможно). Эта особенность сближает наречия с другими полифункциональными неизменяемыми словами – несклоняемыми существительными и аналитическими прилагательными, способными выполнять функции разных частей речи.