Культура в период общественных перемен

Оглавление

Введение……………………………………………………………..3

Глава 1. Теоретические аспекты взаимосвязи истории и культуры в развитии общества…………………………………………………..……..5

1.1 Культура как историческая категория…………………………5

1.2 Культура как социальное явление. Социальные функции культуры…………………………………………………………….……..12

Глава 2. Культура в период общественных перемен…………….19

2.1 Особенности культуры в период общественных перемен….19

2.2 Анализ взаимосвязи общественных перемен и культуры…..22

Глава 3. Советский период развития культуры России и современная социокультурная ситуация………………………………………….……25

Заключение…………………………………………………………29

Библиография………………………………………………..……..31

Введение

Сегодня бесспорной представляется мысль о том, что культура -- синоним разнообразия, которое невозможно без сохранения неповторимости вещей и идей, племен и социальных групп, приходящих и уходящих этносов и народов. Дать устраивающее всех определение культуры весьма затруднительно, учитывая то, что многоликость и созидающий потенциал культуры соизмеримы с многообразием и жизненной силой «Божественной» матери-природы.

Проблема подлинной демократизации жизни, подъема материальной и духовной культуры, нравственности, развития личности, реализации творческого потенциала людей, преодоления их ограниченности, да и просто невежества, воспитания подлинного общения, ответственного отношения к труду, зрелого экологического сознания - все это невозможно вне русла общечеловеческой культуры, мирового цивилизационного процесса.

Культура всегда связана с историей, всегда подразумевает непрерывность нравственной, интеллектуальной, духовной жизни человека, общества и человечества. Говоря о современной культуре, мы говорим об огромном пути, которая эта культура прошла.

Демократизация российского общества, либерализация экономики, формирование плюрализма повлекли за собой в социокультурной сфере явления, сходные с теми, наблюдаемые в других странах в переходный период. В это время в культуре настает время проявления рыночных сил и частных инициатив, делаются попытки приватизировать и коммерциализировать части культурной инфраструктуры. Государственное влияние на сферу культуры значительно уменьшается, сокращается ее государственное финансирование. Государство, по сути, перестает диктовать культуре свои требования, в его лице она культура утрачивает своего гарантированного заказчика.

Острее, чем прежде встал вопрос о создании предсказуемой в финансовом от ношении, среды, в которой культура может беспрепятственно развиваться, наличии необходимой организационной составляющей перемен в сфере культуры.

Стремительные изменения в сфере культуры оправданы только в том случае, если они связаны со стабилизацией процесса перехода к новому обществу, достижением нового качественного уровня развития. Для этого необходима сильная и непротиворечивая культурная политика. В условиях перемен понятие культурной политики стало остро нуждаться в уточнении. Оно во многом зависит от определения самой культуры и существующих представлений о её роли в обществе.

Культура в самом широком ее понимании и в своих двух проявлениях -- материальном и духовном -- единственная сила, связывающая некогда разрозненные биологические особи в единый общественный организм и превращающая их в человеческие существа. Культура объединяет, «цементирует» людское сообщество во времени и пространстве, предопределяет для него особую и, быть может, весьма опасную роль в общей системе мироздания, угрожая ей будущим атомным или экологическим апокалипсисом.

Цель работы: изучить культуру в период общественных перемен.

Задачи: рассмотреть культуру как историческую категорию

Изучить культуру как социальное явление её социальные функции;

Раскрыть особенности культуры в период общественных перемен;

Провести анализ взаимосвязи общественных перемен и культуры

Рассмотреть советский период развития культуры России и современную социокультурную ситуацию.

.

Глава 1. Теоретические аспекты взаимосвязи истории и культуры в развитии общества

1.1 Культура как историческая категория

Постепенное осмысление понятия «культура» в его современном значении позволяет говорить об особом качестве человеческого существа, несводимом к чисто физиологической жизни, а порой и чуждом ей, которое, не будучи свойственно остальной природе, как ореол исключительности сопровождало человечество на всем протяжении его существования. История социально-экономического развития общества и история культуры, как всадник и его тень, практически неотделимы, но отнюдь не тождественны. Первая связана с материальным производством и совершенствованием труда, вторая -- с «духовным производством» и внутренним совершенствованием самого человека. При этом «тень» далеко не всегда соответствует пропорциям «всадника», иногда бежит впереди него, иногда -- позади, а при слишком крутых поворотах вообще исчезает. Так и культура совсем не обязательно расцветает там, где преобладает материальное производство.

Если посмотреть на мировую историю под углом зрения научно-технического прогресса, то каждому ясно, что это неуклонный процесс по восходящей, от менее к более сложному, от низшего к высшему, от примитивного к совершенному, от каменного топора к новейшему компьютеру и искусственному интеллекту. Казалось бы, и вся культура, неотъемлемой, но отнюдь не определяющей частью которой являются наука и техника, должна развиваться также непрерывно по восходящей стремясь к слиянию с «мировым разумом», по терминологии Гегеля, или воплотившись в некоем совершенном коммунистическом обществе, как учит марксизм-ленинизм. Однако некоторые весьма авторитетные ученые-культурологи не без оснований сомневались в абсолютном поступательном движении культуры (О. Шпенглер, А. Вебер) или выдвигали теорию его цикличности (А. Тойнби, П. Сорокин и др.), проводя различие между общественно-экономическими и собственно культурными процессами. Да и сам Маркс в разгар промышленной революции, весьма высоко оценивая достижения античной культуры, считал, что они продолжают служить «нормой и недосягаемым образцом». Нельзя отрицать, что и в наше время люди отчетливо ощущают: научно-технический прогресс словно обгоняет духовную культуру, которая развивается скачками, с необычайными взлетами и падениями, не связанными с уровнем материального производства. В качестве одного из классических примеров несоответствия между собственно культурным и общественно-экономическим (по А. Веберу, «цивилизационным») процессами обычно приводят золотой век русской культуры, протекавший в условиях социальной и промышленной отсталости России XX столетия.

Если взять такие важные составные части культуры, как нравственность и искусство, т.е. этическую и эстетическую ее стороны, то наши предки, пожалуй, не додумались бы до такой тотальной бесчеловечности, как Хиросима, Майданек или ГУЛАГ, а великие ваятели и художники прошлого посчитали бы сумасшествием некоторые современные «скульптуры» и бессодержательные полотна, считающиеся последним криком моды [2, с. 66]. Неверие в прогресс искусства распространено достаточно широко, и один из основателей русского футуризма, поэт и художник Д. Бурлюк, выразил его, например, так: «История искусства -- не есть что-то внешнее, от чего можно отвернуться». Похожие взгляды были у Н.А. Бердяева и на революцию, которая в целом представлялась ему, как и многом прогрессивно мыслящим русским людям, «искуплением» и «очищением». «Всякая революция, -- писал он, -- есть реакция на реакцию, после которой наступает реакция на революцию». Похожих взглядов придерживался П.А. Сорокин. В своем известном труде «Социология революции» (1925) он рассматривает ее как своего рода «провал» в нормальном функционировании общества, причем если первый этап революции действительно обновляют, то за ним с неотвратимой необходимостью наступает второй этап -- контрреволюционный. Диктатуры Кромвеля, Робеспьера, Ленина, по мысли Сорокина, показывают неизбежность перерастания революций в свою противоположность. Следует, видимо, согласиться, что в доатомную эпоху войны и революции (т.е. «внутренние» войны) способствовали объединению людей, своеобразному обновлению общества, его «омоложению», созданию новых, более совершенных социальных и экономических структур (послевоенный расцвет Германии и Японии).

Заслуживает внимания точка зрения на войну и таких выдающихся мыслителей XX в., как 3. Фрейд и А. Эйнштейн. В письме «Неизбежна ли война?» Фрейд в 1932 г. писал великому физику: «Вы удивляетесь тому, насколько легко людей охватывает военная истерия, и полагаете, что в людях есть некий инстинкт ненависти и уничтожения, который подталкивает их к войне. И опять я должен полностью согласиться с вами... Желание лишить человека его агрессивных наклонностей практически неосуществимо... Ведь война как будто вытекает из самой природы вещей, имеет под собой твердую биологическую основу, и на практике ее едва ли можно изменить» [7, с. 101].

Однако, если задать себе вопрос, какую роль играют войны и революции в развитии культуры, то ответ, думается, будет один: исключительно отрицательную. Ведь любые междоусобицы отвлекают огромные массы людей от созидательного творческого труда. Как известно, разрушать всегда легче, чем строить, и во времена сражений и гражданских смут человек впадает в соблазн морального «расслабления» и, ссылаясь на ложные «идеалы» -- не важно какие, национальные или классовые, -- снимает с себя чувство личной ответственности за творимое им зло. В нем как бы временно пробуждается уснувший под благотворным воздействием культуры звероподобный пращур. «В революционные эпохи, -- писал Бердяев, -- обыкновенно правит кучка демагогов, которая ловко пользуется инстинктами масс». Пафос связан с отрицательным отношением к прошлому. Следовательно, с презрением к «родному пепелищу» и «отеческим гробам». Революционные перехлесты ведут не только к уничтожению огромных материальных и духовных ценностей, накопленных предыдущими поколениями, но и к изгнанию, физическому истреблению и вымиранию человеческого «культурного слоя», «духовной элиты», или, проще говоря, интеллигенции, если, конечно, под этим широким термином не понимать пресловутые «левые силы». Именно деятельность этих последних в прямом и переносном смысле слова превращается в кровавые сабельные удары «революционных конников» по живому телу культуры, отбрасывая ее на целые десятилетия и даже столетия и приводя к гибели некогда цветущие цивилизации.

У культуры как исторической категории есть и еще одно очень важное свойство -- быть своеобразным барометром надвигающихся социальных потрясений. По мнению Н.А. Бердяева, например, вся русская литература XIX в. свидетельствовала о надвигавшейся революции, а русские писатели, особенно поэты, были полны «жутких предчувствий» грядущей катастрофы.

Резкие перемены в духовной культуре общества становятся как бы прологом революционной бури. Так было накануне 1789 г. во Франции, накануне и в годы Первой мировой войны в России, когда в декабре 1908 г. А. Блок писал: «Так или иначе, мы переживаем страшный кризис. Мы еще не знаем в точности, каких нам ждать событий, но в сердце нашем уже отклонилась стрелка сейсмографа. Мы видим себя уже как бы на фоне зарева...». А вот еще одно красноречивое свидетельство пророческой функции культуры: еще в 1903 г. великий А.П: Чехов Предсказывал: «Года через два, может, три... настанут в России такие события, которые все перевернут вверх дном. Мы переживем такое же время, которое переживали наши отцы накануне Крымской кампании. Только нас ожидает еще худшее испытание. Я это знаю наверняка». Нечто подобное происходит и в наши дни. И люди не должны позволить втянуть себя в очередную оргию насилия, ибо, как говорил Бисмарк: «Революции чаще всего готовят утописты, осуществляют фанатики, а их плодами пользуются негодяи» [3, с. 146].

Противостояние господствующей культуре, рождение новых ценностных и практических установок можно рассматривать как процесс, постоянно воспроизводящий себя в мировой культуре. Рождение христианства есть, по сути своей, контркультурный феномен. Историк Иосиф Флавий рассказывает о многочисленных народных движениях, когда появлялись люди, свидетельствовавшие о том, что через них Бог будет говорить в мир. Первые ученики Христа были простыми людьми. Можно даже сказать, что они принадлежали к низшим слоям общества. «Когда император Константин сделал христианство государственной религией, -- отмечал А. Мень, -- принимать христианство было выгодно, ибо его исповедовали сам император и придворные. А Господь Иисус пришел из маленького, никому не известного городка, не был Он поддержан ни школами авторитетных учителей духовных, не имел Он никаких влиятельных лиц в своем окружении. Он был просто учителем из Назарета, и надо было услышать Его слова, понять их вечный священный смысл, принять Его сначала как учителя, и тогда открывалась Его Божественная тайна. Недаром ученикам ее открыл нескоро, и далее не открыл, а она сама открылась в них, и это было при обстоятельствах удивительных».

Первое столкновение молодой, нарождающейся христианской Церкви с мощной, властной Римской империей породило в последней множество драматических ситуаций. И это не было случайностью. «Нерон устроил ночное освещение в парках, на гуляньях народных: вдоль аллей, по которым прогуливалась отдыхающая публика, многие христиане были привязаны к столбам, облиты горючим веществом и подожжены. Эти живые факелы освещали аллеи, а по аллеям ездил на колеснице в костюме жокея император и любовался агонией людей. Иных зашивали в звериные шкуры, бросали на растерзание львам и огромным псам на арене цирка, чтобы зрители -- а у римлян был кровожадный обычай наблюдать за смертью гладиаторов -- смотрели, как умирают христиане» [2, с. 71].

Таким образом, двухтысячелетняя история христианства в Европе началась с противостояния господствующей культуре, с провозглашения новых святынь и жизненных установлений. Подъем соединенных народных сил в борьбе с персами вызвал второй, еще более богатый расцвет духовного творчества христиан, а завоевания Александра Македонского (IV в. до н.э.), бросив эти созревшие семена эллинизма на древнюю почву культуры Азии и Египта, произвели тот великий эллино-восточный синтез религиозно-философских идей, который, вместе с последующим римским государственным объединением, составляет необходимое историческое условие для распространения христианства.

Христианская культура -- это цельная, могучая культура, которая не раз переживала довольно тяжелые испытания, кризисы и внешние давления. Но она выстояла даже в тяжелые годы монголо-татарского нашествия. Первоначальное христианство пришло без внешних атрибутов: без икон и колоколов, без музыки и искусства. Из битвы с язычеством она вышла победителем. Римские императоры вынуждены были признать эту религию, к тому времени уже ставшую самой распространенной в данном регионе мира.

О том, что христианство было тогда контркультурным феноменом, свидетельствует и тот факт, что против него выступали древние писатели, философы, армия, мощное огромное государство. Тем не менее христианство тогда не только выстояло, но и победило. В той же мере отход от христианской культуры предполагает вначале смену ценностных установок. «Европейская культура XIX в., -- отмечает И.А. Ильин, -- есть, по существу, уже светская, секуляризованная культура: светская наука, светское искусство, светское правосознание, светски осмысливаемое хозяйство, светское восприятие мира и объяснение мироздания. Культура нашего времени все более обособляется от христианства, но не только от него -- она вообще утрачивает религиозный дух, и смысл, и дар» [5, с. 82].

При своем рождении не только религиозная, но и светская культура, как правило, исповедует отречение от официальных канонов, идет ли речь о мировоззренческих, этических или эстетических установках. «Оттого античная культура, -- отмечает О. Шпенглер, -- и начинается с грандиозного отказа от уже наличествующего богатого живописного, почти перезрелого искусства, которое не могло быть выражением ее новой души».

В известном смысле можно сказать, что всякая новая культура, культура конкретной эпохи рождается как осознание кризиса предшествующей духовной ситуации. С этой точки зрения «первое осевое время», о котором пишет К. Ясперс, есть своеобразный выход из кризиса культуры эпохи возникновения мировых религий. Христианство тоже возникло как разрыв в языческом сознании античности. Контркультурным было движение киников в античности. Средневековье есть ренессанс древнего гнозиса (тайного знания) в той же мере, в какой Возрождение можно считать возвратом к античной культуре.

В Европе в конце эпохи Просвещения появились странные молодые люди. Они выглядели весьма экзотично. Многие из них носили плащи и кинжалы. Эти люди отвергали такие очевидные ценности эпохи, как материальное благополучие, размеренность и благоденствие жизни, прозаический расчет и здравый смысл. Напротив, они за прозой реальности видели совсем иной мир -- призрачный, радостный, неизмеримый и спиритуальный. Многие люди отказывались жить по заветам отцов. Они подвергали сомнению и даже осмеянию их традиции и законы. Мало кто догадывался в ту пору, что Европа стоит на пороге новой культурной эпохи -- романтизма. Как заметил А. Доброхотов, «немецкие романтики, пожалуй, острее других своих современников ощутили, что все происходящее -- это отнюдь не временное отклонение от идеалов Просвещения, а какой-то естественный и глубинный результат их развития».

Э. Тирьякян еще в середине 70-х годов признал контркультурные феномены мощными катализаторами культурно-исторического творчества. «Глубокое изучение эзотерической культуры, -- писал он, -- считающейся архаикой западной культуры, по нашему мнению, проливает свет на главные источники изменений в структуре современного общества, которые определяют коллективные представления 6 природной и социальной реальности». Мысль Тирьякяна сводится к тому, что «оккультные» и «эзотерические» контркультурные феномены представляют собой определенное звено между патриархальной и современной культурами. [2, с. 70].

1.2 Культура как социальное явление. Социальные функции культуры

Люди каждого последующего поколения начинают свою жизнь в мире предметов, явлений и понятий, созданных и накопленных предшествующими поколениями. Участвуя в производственной и общественной деятельности, они усваивают богатства этого мира и таким способом развивают в себе те человеческие способности, без которых окружающий мир им чужд и непонятен. Даже членораздельная речь формируется у людей каждого поколения лишь в процессе усвоения ими исторически сложившегося языка, не говоря о развитии мышления. Никакой, даже самый богатый личный опыт человека не может привести к формированию отвлеченного логического, абстрактного мышления, потому что мышление, как и речь у людей каждого последующего поколения, формируется на основе усвоения ими уже достигнутых успехов познавательной деятельности прежних поколений.

Наука располагает многочисленными достоверными фактами, доказывающими, что дети, с самого раннего детства изолированные от общества, остаются на уровне развития животных. У них не только не формируются речь и мышление, но даже их движения ничем не напоминают собой человеческие,они даже не приобретают свойственной людям вертикальной походки. Известны и другие, по существу, обратные примеры, когда дети, принадлежавшие по своему рождению к народностям, пребывающим на первобытном, т.е. дородовом уровне развития, с пеленок попадали в условия высокоразвитого общества, и у них формировались все способности, необходимые для полноценной интеллектуальной жизни в этом обществе.

Все эти научно зарегистрированные факты свидетельствуют о том, что человеческие способности не передаются людям в порядке биологической наследственности, а формируются у них прижизненно в особой, существующей только в человеческом обществе форме - в форме внешних явлений, в форме явлений материальной и духовной культуры. Каждый человек учится быть человеком. Чтобы жить в обществе, мало иметь то, что дает природа. Нужно овладеть еще и тем, что было достигнуто в процессе исторического развития человеческого общества.

Процесс усвоения человеком культуры, в том числе языка, мышления, трудовых навыков, правил человеческого общежития и многого другого, что входит в культуру, совпадает с процессом формирования психики человека, которая суть явление социальное, а не биологическое. Поэтому здесь было бы точнее вести речь не о культуре, а о психике людей. Однако последнее невозможно. Психика людей эволюционировала во времени, а поэтому она, как и культура, является категорией исторической. Изучать психику ушедших из жизни людей невозможно, хотя современная этнология отчасти восполняет этот пробел, а культура прошлых эпох оставила материальные (книги, строения, орудия производства и т.п.) и духовные (предания, обряды, традиции и т.д.) следы, по которым можно составить научно-обоснованную систему взглядов на развитие человеческого общества. Но все же, ведя речь о культуре, нельзя упускать из виду тот факт, что за ней кроется психика людей - продукт общественного развития и мощнейшее средство воздействия на природу, в том числе и на само человеческое общество.

Главный итог усвоения культуры состоит в том, что у человека формируются новые способности, новые психические функции. В результате обучения у человека развиваются физиологические органы мозга, которые функционируют так же, как и обычные морфологически постоянные органы, но являются новообразованиями, отражающими процесс индивидуального развития. «Они-то представляют собой материальный субстрат тех специфических способностей и функций, которые формируются в ходе овладения человеком миром созданных человечеством предметов и явлений - творениями культуры». Продукты исторического развития человеческих способностей не просто даны человеку в воплощающих их объективных явлениях материальной и духовной культуры в виде, готовом для усвоения, а лишь заданы в них в виде кодов, например, звуками в речи или буквами в письменности. Чтобы овладеть этими достижениями и сделать их своими возможностями, инструментами, ребенку нужен наставник, учитель. В процессе общения с ними ребенок обучается. Таким образом, процессы усвоения культуры и формирования психики - суть воспитания. С прогрессом человечества воспитание усложняется, становится продолжительнее. «Эта связь между общественным прогрессом и прогрессом воспитания людей является до такой степени тесной, что по общему уровню исторического развития общества мы безошибочно можем судить об уровне воспитания и, наоборот, по уровню развития воспитания - об общем уровне экономического и культурного развития общества». Связь между воспитанием, культурой и психикой настолько прочная и важная, что к ней неизбежно придется еще вернуться, сделав здесь самые общие замечания.

Когда в повседневном разговоре заходит речь о культуре, ее роли в нашей жизни, чаще всего вспоминают классическую художественную литературу, театр, изобразительное искусство, музыку, то есть часто культуру в обыденном сознании отождествляют с образованностью и особым, “культурным” поведением.

Несомненно, всё названное есть важная, но очень большая часть того, что представляет собой многогранное и сложное явление, называемое культурой. Понятие культуры является фундаментальным для социологии, поскольку культура определяет своеобразие поведения людей, являющихся её носителями и отличает одно общество от другого.

В социологии под культурой в широком смысле слова понимают специфическую, генетически ненаследуемую совокупность средств, способов, форм, образцов и ориентиров взаимодействия людей со средой существования, которые они вырабатывают в совместной жизни для поддержания определенных структур деятельности и общения. В узком смысле культура определяется социологией как система коллективно поддерживаемых ценностей, убеждений, норм и образцов поведения, присущих определенной группе людей.

Термин “культура” произошёл от латинского “culture” - “возделывать, облагораживать”. Когда мы говорим о культуре, мы имеем в виду те явления, которые качественно отличают человека от природы. В круг этих явлении входят феномены, возникающие в обществе и не встречающиеся в природе - изготовление орудий труда, религия, одежда, украшение, шутка и т.д. Круг таких явлений очень широк, он включает в себя и сложные феномены, и простые, но крайне необходимые для человека.

Таким образом, культура формируется как механизм человеческого взаимодействия, помогающий людям жить в той среде, в которую они попали, сохранять единство и целостность сообщества при взаимодействии с другими сообществами, выделять своё “Мы” среди прочих.Все проявления человеческой культуры можно разделить на материальные и нематериальные.

Материальная культура представляет собой совокупность созданных искусственно материальных объектов: строения, памятники, автомобили, книги и т.д.

Нематериальная, или духовная культура объединяет в себе знания, умения, идеи, обычаи, мораль, законы, мифы, образцы поведения и т.д.

Элементы материальной и нематериальной культуры тесно связаны между собой: знания (явления духовной культуры) передаются через книги (явления материальной культуры). Определяющую роль в жизни общества играет нематериальная культура: объекты материальной культуры могут быть разрушены (в результате войны, катастрофы, например), но их можно восстановить, если не утеряны знания, умения, мастерство. В то же время утрата объектов нематериальной культуры невосполнима. Для социологии интересна в первую очередь именно нематериальная, духовная культура.

Сравнительно недавно в оборот вошло и еще одно значение понятия "профессиональная культура", рассматриваемое в паре с понятием "общая культура личности". Общая культура включает в себя те этические, общеобразовательные, религиозные и прочие знания, которыми должен обладать и руководствоваться в своей деятельности каждый член общества, невзирая на его профессиональную принадлежность. Культуру профессиональную, в таком случае, составляет тот комплекс знаний, умений и навыков, владение которым делает специалиста каждого конкретного вида труда мастером своего дела, работающим на уровне мировых стандартов.

Нетрудно заметить, что общая и профессиональная культура конкретного человека могут не совпадать и, скажем, обладающий высокой профессиональной культурой инженер в плане общей культуры может характеризоваться прямо противоположным образом.

Культура народная возникает на заре человечества и значительно старше культуры профессиональной, появившейся лишь с переходом общества к стадии разделения умственного и физического труда. С появлением профессиональной культуры возникают и специфические институты, предназначенные для развития, сохранения и распространения культуры. К ним относятся архивы и музеи, библиотеки и театры, творческие союзы и объединения, издательства и редакции, инженерные и медицинские общества и т.д. Hо особенно в этом плане следует выделить систему образования, которая представляет собой социальную форму существования культурных процессов обучения и воспитания. "Строение системы образования, - подчеркивает В.А. Конев, - и с точки зрения методико-педагогической, и с точки зрения организационно-педагогической зависит от логики строения самой культуры как системы. Структура образования - калька со строения культуры. Так, например, классно-урочная система образования, сложившаяся в новое время и господствующая на всем протяжении культуры буржуазного общества, явилась "калькой" и "отраслевой" системы культуры, сложившейся в ходе буржуазной культурной революции.

Hаконец, культуру можно структурировать по ее видам. Наиболее широко известно деление культуры на материальную и духовную. К первой традиционно относят культуру материального производства,материальную культуру быта, под которой понимается культура среды обитания и культура отношения к вещам,а также культуру отношения человека к собственному телу - культуру физическую. К духовной культуре причисляют культуру интеллектуальную, нравственную, правовую, художественную и религиозную, Hо противопоставление материальной и духовной культуры весьма условно, ибо, так называемая материальная культура только потому есть культура, что она в то же время духовна.

В функциях культуры сокрыта та роль, которую она играет в жизни общества. Мы уже подчеркивалось, что человек формируется лишь вследствие своего приобщения к культуре, а потому человекотворческая функция может быть названа в качестве главной функции культуры. Из человекотворческой функции вытекают и ею определяются остальные функции - передачи социального опыта, регулятивная, ценностная и знаковая.

Культура способна предоставить человеку поистине безграничные возможности для выбора, т.е. для реализации его свободы. В понятиях отдельного человека практически безгранично количество видов деятельности, которым он может себя посвятить. Hо каждый профессиональный вид деятельности - это отдифференцированный опыт предшествующих поколений, т.е. культура.

Следующая функция культуры - знаковая. Человечество фиксирует, передает накопленный опыт в виде определенных знаков. Так, для физики, химии, математики специфическими знаковыми системами выступают формулы, для музыки - ноты, для языка - слова, буквы и иероглифы. Овладение культурой невозможно без овладения ее знаковыми системами. Культура же, в свою очередь, не может транслировать социальный опыт, не облекая его в специфические знаковые системы, будь то цвета светофора или национальные разговорные языки.

И, наконец, последняя из основных функций культуры - ценностная. Она тесно связана с регулятивной, ибо формирует у человека определенные установки и ценностные ориентации, в соответствии с которыми он либо принимает, либо отвергает вновь познанное, увиденное и услышанное. Именно ценностная функция культуры дает человеку возможность самостоятельной оценки всего того, с чем он сталкивается в жизни, то есть делает его личность неповторимой.

Разумеется, все эти функции культуры не существуют как рядом положенные. Они активно взаимодействуют, и нет более ошибочного представления о культуре, чем представление ее в статичности и неизменности. Культура - всегда процесс. Она находится в вечном изменении, в динамике, в развитии. В этом сложности ее изучения, и в этом ее великая жизненная сила.